– Вы чего так долго? – Дашка уже успела переодеться, и мне очень захотелось сделать то же самое, так как сидеть в грязных на коленках джинсах и пыльной футболке было не слишком комфортно.

– Охранник вышел, пережидали, – объяснил Женька, и мне в его голосе послышалась улыбка. А может, я уже начала слышать то, что мне хотелось, а не то, что было на самом деле.

– Ребят, вы подождёте, пока я переоденусь? – попросила я. – А то джинсы в траве и грязи, да и футболка после возни с пыльными книгами похожа на половую тряпку. Жень, могу принести тебе спортивные штаны и футболку большую, у меня есть. Это вещи такие, нейтральные, можно сказать, унисекс.

– О, было бы неплохо, спасибо, Лизхен, – с энтузиазмом откликнулся Самойлов, – а я тебе завтра потихоньку верну.

– Держите пока, только без меня ничего важного не читайте, ладно?

Я протянула друзьям книгу, поиски которой стоили нам столько времени, нервов и сил. Они тут же склонились над ней, а я выскользнула в гостиную, а потом бесшумно пробралась к себе. Когда я проходила мимо комнаты Люси, мне показалось, что там раздался негромкий шорох, но, сколько я ни прислушивалась, он не повторился. Наверное, показалось…

Быстро переодевшись и прихватив обещанные Женьке вещи, я вернулась в Дашкину комнату и застала друзей в той же позе, в которой и оставила: склонившимися над книгой. Дарья медленно листала страницы, а Самойлов негромко комментировал.

– Не то… Это про «Серебряное», но тоже не наша тема… Это вообще про другое…

Я присела рядом с ними и неожиданно почувствовала недовольство книги: ни за какие деньги не смогла бы объяснить, как я это поняла, но мне было совершенно ясно, что она недовольна тем, что её читаю не я.

– Она хочет, чтобы нужное нашла я.

Мне почему-то было неловко об этом говорить, словно я тем самым давала ребятам понять, что в чём-то лучше, чем они. Но, к счастью, ни Дарья, ни Самойлов не восприняли мои слова так, как я опасалась.

– Очень может быть, – согласился Женька, протягивая мне книгу, – ты же её нашла, и сон именно тебе приснился. Так что, Лизхен, тебе и карты… в смысле – книга… в руки.

Взяв оказавшуюся достаточно увесистой книгу, я бережно провела по страницам пальцами и тут вдруг сообразила, что когда забирала её из библиотеки, она совершенно точно была не такой толстой и тяжёлой. Пухлый том, лежавший сейчас у меня на коленях, однозначно не поместился бы под ремень, даже если бы я максимально втянула живот.

– Она меняется, – я обалдело посмотрела на друзей, – смотрите, в ней словно добавилось страниц сто, если не больше!

– Точно! – Дарья покосилась на книгу и на всякий случай немножко отодвинулась в сторону. – А я думала, что мне показалось.

– Давай, смотри, может, тебе повезёт больше, – Женька, успевший, пока я рассматривала книгу, переодеться в ванной и вернуться обратно к нам, легонечко толкнул меня локтем, мол, чего расселась, ищи давай.

Надеясь, что никто и никогда не узнает об этой глупости, я мысленно попросила книгу открыться на нужной странице, как в фильмах про чудеса. Естественно, ничего не произошло, и я уже успела обругать себя всякими не очень хорошими словами, когда вдруг почувствовала, что книга готова показать нам то, что мы ищем. Вот спросите – как она дала мне это понять, я ни за что не смогу ответить.

Перелистнув несколько страниц, я вдруг поняла: вот оно, то, что мы ищем. Откашлявшись, я негромко прочитала, не глядя на замерших в ожидании друзей.

«Княгиня Ольга Львовна оглядела присутствующих, и дрожащий свет пламени, внезапно взметнувшегося в камине, придал ей вид таинственный, даже зловещий.

– Тётушка, вы же расскажете нам эту легенду?

Юная графиня Самарина смотрела на старую княгиню со смесью страха, жгучего любопытства и вполне объяснимого недоверия.

– Конечно, Мари, думаю, вам стоит её услышать, прежде чем вы войдёте в нашу семью.

Голос у Ольги Львовны был низким, с заметной хрипотцой, словно ей когда-то пришлось много и громко кричать. Такой тембр бывает у полковых командиров, прошедших десятки сражений и сорвавших голос в атаках.

Молодой князь Дмитрий Оленев нежно сжал ручку невесты, словно успокаивая и защищая.

– Когда-то, очень давно, несколько столетий назад, – начала Ольга Львовна, опустившись в высокое кресло и сохраняя при этом поистине царственную осанку, – на месте, где сейчас стоит усадьба, был густой непроходимый лес. Он пользовался у местных жителей недоброй славой, так как ходили слухи, что в его чаще устроил себе убежище сильный чародей. Никто его не видел, но порой в лесу слышали дикие вопли, а над вершинами деревьев иногда вспыхивали алые или синие огни. И вот наш далёкий предок, в силу ряда обстоятельств покинувший город, добрался до чародейского убежища и изгнал злого колдуна. Старый дом разрушил, землю освятил и построил усадьбу.

– Вот эту самую? – выдохнула Мари, обожавшая всяческие легенды и предания.

– Да, эту, – улыбнулась краешками губ Ольга Львовна, – и назвал её «Серебряное», веря, что название такое станет дополнительной защитой от последствий чародейства. Естественно, обществу была озвучена иная причина.

– А колдун? – князь Дмитрий хоть и слышал эту историю бесчисленное количество раз, но она снова увлекла его, как в детстве.

– Подробностей история не сохранила, но, говорят, что перед бегством колдун спрятал где-то в этих местах некий артефакт, обладающий невероятной мощью. Тот, кто сможет его добыть, обретёт почти божественную силу. Ему станут подвластны такие дела, о которых мы с вами не имеем даже представления.

– И неужели никто не попытался отыскать этакое сокровище? – в голосе молодого князя слышалась тщательно скрываемая насмешка. – Тётушка, это же самая настоящая сказка!

– Ну отчего же не пытались? – невозмутимо отозвалась княгиня. – Не раз и не два, да вот только ни один из тех, кто пробовал, ничего не нашёл. А потом один из учёных мужей, что порой забредали в усадьбу, нашёл в старой книге, до коих был ужасным охотником, предсказание.

Мари восторженно вздохнула, её синие глаза горели от предвкушения тайны, и молодой князь в очередной раз залюбовался ею.

– В этом предсказании говорилось, что для того, чтобы отыскать артефакт, оставленный чародеем, нужно соблюсти ряд непростых условий. Я часто читала легенду, потому помню его почти дословно. «И придут они, изгнанные из семей своих, и будет их трое, и будут они возрастом трижды пять и ещё два, и составят они Трилистник, который укажет на место, где спрятал свой нагрудный знак Повелитель Ночи, и вспыхнет он, окроплённый жертвенной кровью этих троих, и даст своему владельцу силу великую!»

Последнее слово повисло в воздухе, а в гостиной, озарённой догорающими в камине дровами, стало тихо.

– Там ещё говорилось о том, что эти трое будут дополнять друг друга, – нарушила молчание княгиня, – чувство, разум и сила сольются воедино на жертвенном алтаре.

– То есть они, те, кто его найдёт, умрут? – воскликнула Мари, и синие глаза заволокло слезами.

– Скорее всего, – равнодушно пожала плечами Ольга Львовна, – хотя я склонна предполагать, что если артефакт найдётся, то в борьбу за него вступят самые разные силы. Уж слишком лакомый кусок будет поставлен на кон.

– Какие силы, тётушка? – уже чуть ли не засмеялся князь Дмитрий.

– А ты что же, князь, думаешь, все страшные сказки, которые ты так любил в детстве, на пустом месте возникли? – неожиданно серьёзно спросила княгиня. – Нет, мой дорогой. Если однажды условия пророчества сбудутся, то в сражение за артефакт вступит несколько очень сильных игроков. Это будут как силы условного зла, так и силы условного добра.

– А почему условного? – князь Дмитрий раньше никогда не слышал в голосе тётушки таких торжественно-мрачных интонаций и был по-настоящему заинтригован.

– Потому что никто не знает на самом деле, что есть добро, а что есть зло, – ответила Ольга Львовна, – если силам, полагающим себя приверженцами добра, понадобится убить Трилистник, чтобы он не смог осуществить пророчество, они это сделают. Меньшее зло ради высокой цели… Да, будут страдать, но не отступятся.

– Ну что же, – князь Дмитрий улыбнулся, постаравшись хоть чуть развеять тягостное молчание, разлившееся по гостиной после слов Ольги Львовны, – надеюсь, этому Трилистнику, если он когда-нибудь возникнет, повезёт.

– Он обязательно появится, нужно просто подождать, – негромко сказала княгиня и отвернулась от племянника, чтобы никто не заметил вспыхнувших в её глазах багровых огоньков».

Я закрыла книгу и осторожно, как бомбу замедленного действия, положила на пол, с трудом поборов желание запихнуть её ногой куда-нибудь подальше под кровать.

– Жесть… – глядя на нас круглыми глазами, высказалась Дашка.

– Это ты ещё вежливо выразилась, – Женька попытался улыбнуться, но у него не слишком хорошо получилось: улыбка вышла кривоватой и совершенно безрадостной.

– Это что же получается, – я не узнала собственный голос, настолько он был растерянным и тусклым, – мы должны найти какой-то древний артефакт, после чего нас принесут в жертву, чтобы его активировать? Не знаю, как у вас, а у меня были на эту жизнь совершенно другие планы.

– Это если нас до этого не прихлопнут, так сказать, на всякий случай, – нервно хихикнула Дашка. – И с какого перепугу я решила, что здесь смогу спокойно подготовиться к поступлению? Лучше бы сидела себе в училище и дальше. А что придурков вокруг много было… Теперь-то я понимаю, что наличие дебилов в окружении – это была не самая серьёзная моя проблема.

Какое-то время мы молча переглядывались, потом Женька вздохнул и помассировал виски, видимо, стараясь сосредоточиться.

– Итак, давайте попытаемся обобщить, – сказал он, – есть некий артефакт, за которым охотятся все кому не лень. Найти его можем только мы, но после этого нас радостно принесут в жертву. Я правильно понимаю ситуацию?

– А мы можем его не находить? – выступила с предложением Дашка. – Нету и нету. Как говорится, нет артефакта – нет проблемы.

– Думаю, тогда нас убьют ещё раньше, – вздохнул Женька, – так сказать, за ненадобностью.

– Почему? – хором спросили мы.

– Вы хорошо помните текст? – он поднял на нас неожиданно уставший взгляд. – В Трилистник должны войти те, кому «трижды пять и ещё два», то есть семнадцать. Не меньше и, что гораздо важнее, не больше. Мне, например, восемнадцать исполнится в апреле.

– А мне в мае, – ответила Дашка, – а тебе, Лизхен?

– У меня всё сложно, – я поморщилась, вызвав удивлённые взгляды друзей: мол, что может быть сложного в дате рождения?

– Когда мне было полгода, у нас в доме случился жуткий пожар, во время которого сгорели все документы, в том числе и моё свидетельство о рождении, – объяснила я, – а когда их восстанавливали, то что-то напутали, и у меня официально значится днём рождения двадцатое сентября, хотя мама говорила, что на самом деле я родилась аккурат в папин день рождения – восемнадцатого марта. Так что я привыкла отмечать два дня рождения – один для всех, в сентябре, а второй – чисто в кругу семьи. Правда, в последние два года… Ладно, это сейчас не важно.

– Я думаю, что этим силам, о которых мы говорим, нет дела до твоего паспорта, Лизхен, их интересует настоящая дата. То есть у нас времени до восемнадцатого марта. Потом мы не сможем быть Трилистником, а значит, станем не нужны. А с ненужными, отработавшими своё вещами что делают? Правильно… их выбрасывают.

– То есть артефакт надо будет найти, – вернулась к основной теме Дарья, – это понятно. Возникает ещё, конечно, вопрос – как это сделать, но время пока есть. А вот что хотелось бы понимать уже сейчас, так это то, кто из тех, кто нас окружает, совсем не тот, кем старается казаться.

– Получается, что верить полностью мы можем только себе, в смысле – нам троим, – продолжил её мысль Самойлов. – Мы совершенно точно знаем, что в этом как-то замешана Люся, так как Лизхен слышала, как она говорила про знак, про жертву и про кого-то, кто не должен найти артефакт раньше, чем она. Понять бы ещё, кого она имела в виду…

– У Степанцовой есть сообщник, – добавила я, – я только поняла, что голос мужской, но узнать не смогла, он слишком тихо говорил.

– Директор тоже при делах, – Дашка нахмурилась, – помните, как он разговаривал с тем… ну, который чавкал под окном…

– Да, значит, кто угодно из преподавателей или персонала, – кивнул Женька, – и из воспитанников. Знаете, девочки, что-то мне подсказывает, что помощников нам тут не найти. Все будут на нас охотиться: и те, кому нужен артефакт, и те, кто хочет им помешать. А мы – между ними.

– Значит, нужно последовательно попытаться определить, кто есть кто в нашем террариуме, а потом выстраивать линию поведения, – решительно сказала Дарья, – и начать я предлагаю с соседей. Пока попробуем определиться с нашей группой, а уже потом примемся за другую.

– Вариант ничем не хуже остальных, – я не стала спорить, чувствуя глубочайшее внутреннее опустошение, – значит, на очереди Клео и Стеша.