– Чего он там залип? – ворчала Дарья, когда мы сидели в очередной засаде в кустах – на этот раз для разнообразия не в барбарисе, а в шиповнике – и терпеливо ждали, когда директору надоест изображать трудовой энтузиазм, и он наконец-то отправится к себе. Время неумолимо приближалось к полуночи, а в кабинете Оленева до сих пор горел свет. Можно было, конечно, предположить, что он просто забыл его выключить, но как это проверить, никто из нас не знал.

– Хорошо, что завтра воскресенье, – Женька в очередной раз выглянул из-за куста, – а то если бы ещё и на уроки – вообще засада была бы. А так хоть выспимся. О, смотрите!

Мы послушно попытались незаметно выглянуть из-за колючих веток, но тут Самойлов резко дёрнул меня за руку вниз, и я, не удержавшись, шлёпнулась на траву.

– Аккуратнее, – сердито прошипела я, потирая ушибленную попу, – больно, между прочим.

– Извини, – так же тихо ответил Женька, – просто свет погас, и я побоялся, что он подойдёт к окну и нас заметит. Тссс… Вышел… Опачки…

Удивление Женьки было вполне объяснимым, так как на крыльце Оленев появился не один, а в сопровождении той самой скандальной блондинки, Несс. Мы, кстати, так и не узнали до сих пор, как звучит её полное имя, как-то не до того было. Я, впрочем, предполагала, что Ванесса, но это была лишь версия.

– Интересно, что связывает Оленева с этой шваброй? – прошипела Дашка. – По мне так она ничуть не лучше Степанцовой, а то и хуже, хотя тут не угадаешь. Люся тоже та ещё… особа. Как вспомню то, что ты рассказывала, Лизхен, так мороз по коже, честное слово! Да и Клео, ты говорила, видела странные вещи.

– Тихо вы, болтушки, – шикнул на нас Женька, – ночь на дворе, слышно же всё.

– Вряд ли, – не согласилась с ним Дарья, – мы достаточно далеко, но хорошо – мы не будем, чтобы тебя не нервировать. Раздражённый мужчина – это социально опасное существо. Всё! Молчу! Только не смотри на меня так!

Пока мы едва слышно препирались, Оленев попрощался с Несс, и они спокойно разошлись в разные стороны: директор направился к преподавательскому флигелю, а девушка настороженно оглянулась и, убедившись, что Иван Дмитриевич вошёл к себе, быстро пошла, почти побежала в сторону «спортивного» флигеля. Интересно, что могло ей там понадобиться посреди ночи?

– Что она там забыла? – озвучила мои мысли Дашка. – Решила поплавать в темноте? Такое себе развлечение, сомнительное…

– Хорошо бы было проследить, – мечтательно добавил Самойлов, – но у нас другое дело на сегодня, даже целых два. А за Несс надо будет внимательно наблюдать.

– И за ней тоже? Лучше скажи, за кем наблюдать не надо, – фыркнула я, – а то у нас скоро разовьётся коллективное косоглазие. Одновременно следить за Люсей, Марком, Несс… И это только те, о ком мы точно знаем, что они что-то скрывают.

– Думаешь, ещё добавятся?

В голосе Женьки промелькнули нотки недоверия, а я подумала, что всё ещё только начинается. Откуда такая уверенность пришла, я не знала, но в последнее время стала гораздо внимательнее прислушиваться к своим ощущениям, чем раньше.

– Даже не сомневайтесь, – вздохнув, кивнула я. – И не спрашивайте меня, откуда я это знаю.

– Ладно, потом об этом поговорим, – согласился Женька, – а сейчас давайте попробуем забрать книгу, пока никого нет.

– На этот раз предлагаю сделать так, – я посмотрела на друзей, – я возьму ключ и пойду, а вы тут будете сторожить. Если что – изображайте свидание, ясно? Мне почему-то кажется, что если я буду одна, книга охотнее откликнется. Понимаете?

– Как скажешь, Лизхен, – не стала спорить Дашка, – если что, пусть Самойлов объясняется, мне прошлого раза хватило.

Женька молча протянул мне ключ, похлопал по плечу, и мы, стараясь двигаться незаметно пробрались к двери аварийного выхода, которую обнаружили совершенно случайно, просто увидев, как через неё выходит одна из уборщиц. Более того – оказалось, что закрывается она на простой крючок, видимо, чтобы не выдавать всем работникам по ключу. Внешне она была точно такой же, как все остальные двери в учебном крыле, и нам даже в голову не приходило, что она ведёт на улицу, а не в какую-нибудь кладовку. Эта замечательная дверь давала нам возможность пробраться к библиотеке, не пересекая лишний раз холл.

Убедившись, что в коридоре никого нет, ребята спрятались в тени здоровенной монстеры, раскинувшей свои резные листья чуть ли не на половину коридора, а я, зачем-то ступая на цыпочках, подошла к библиотеке и дрожащими от волнения руками вставила в замок ключ.

Женька раз десять напомнил мне, чтобы я непременно заперла за собой дверь, потому что если вдруг кто-нибудь обнаружит, что библиотека не заперта, в ней могут сменить замок. А рассчитывать на то, что нам снова повезёт найти запасной ключ, было бы, мягко говоря, наивно.

Замок негромко щёлкнул, и я вошла в наполненное тишиной и удивительным запахом книг помещение, вовремя вспомнив наставления Самойлова и заперев за собой дверь. На этот раз зов книги я почувствовала практически сразу. Может быть, в прошлый раз было бы так же, если бы я была одна? Ну да что теперь гадать?

Подойдя к шкафу возле окна, я осторожно потянула на себя застеклённую дверцу и уставилась на ряды книг с потрёпанными, а то и вовсе отсутствующими корешками. И как мне понять, которая тут та, что мне нужна?

– Помогай, мне самой не разобраться, – шепнула я и медленно провела кончиками пальцев по книгам, надеясь получить хоть какую-нибудь подсказку. Видимо, книге тоже надоело ждать, пока я соображу, что нужно делать, поэтому меня словно потянуло к верхней полке. Проблема была в том, что мне катастрофически не хватало роста. Пришлось подтаскивать стул, забираться на него и только после этого извлекать из второго ряда нужную книгу.

Вопреки моим ожиданиям, она оказалась небольшой и более или менее целой, во всяком случае, не рассыпалась на отдельные листки. Крепко сжав её, я распределила книги так, чтобы отсутствие одного тома было не заметно, закрыла шкаф и поставила стул на место. Книгу же я запихнула под ремень джинсов, чтобы если что – было бы незаметно.

Выскользнув из библиотеки, я короткими перебежками добралась до ребят и рухнула на пол в тени монстеры, качнувшей листьями, видимо, от удивления, что под её кровом собралась целая толпа.

– Нашла? – шепнула Дашка, сверкая глазами.

– Нет, блин, я просто так туда ходила, – ответила я, испытывая просто какое-то нереальное облегчение от того, что хотя бы этот этап завершился. – Нашла, конечно…

Я приподняла джемпер, показывая книгу, и тут одновременно произошло несколько событий. Сначала за окном раздалось какое-то непонятное потрескивающее шипение, больше всего похожее на то, которое бывает при горении бенгальского огня.

Я хорошо помнила этот звук: пока мама была с нами, мы на каждый новый год обязательно их зажигали, и я, как заворожённая, смотрела на рассыпающиеся искры.

Потом что-то упало, раздалось довольное урчание и странное хлюпанье, от которого у меня моментально заныли зубы и заболела голова.

Мы замерли и старались не то что не шевелиться, а даже не моргать, чтобы, не дай бог, не привлечь к себе внимания того, кто сейчас сыто отдувался на улице, словно хорошо пообедавший человек.

Снова послышалось шипение, но в нём теперь отчётливо слышались нотки удовлетворённости, хотя менее жутким оно от этого не стало, скорее, наоборот.

– Тебе кто позволил выйти из тумана?!

Неожиданно прозвучавший голос директора заставил нас съёжиться ещё сильнее, хотя мне казалось, что уже просто некуда.

В ответ на гневную реплику Оленева послышалось шипение, в равной степени сердитое и жалобное. Я слушала и чувствовала, как от этих звуков по спине бегут капли ледяного пота. Как хорошо, что со мной были Женька и Дарья, иначе я не выдержала бы. Но Дашка стиснула наши с Самойловым ладони, и от этого жеста стало пусть ненамного, но спокойнее.

– Возвращайся, и не смей появляться без приказа, иначе я всерьёз рассержусь, – в голосе Оленева сталкивались, позвякивая, ледяные глыбы, и на месте таинственного нарушителя дисциплины я поостереглась бы с ним спорить.

Видимо, шипящий решил точно так же, потому что послышалось шуршание, непонятное постукивание и тихий скрежет. Они постепенно удалялись, пока не стихли окончательно, но нам даже в голову не приходило пошевелиться или что-нибудь сказать. Пусть нас и отделяла от директора стена, но почему-то никто из нас не сомневался: она, если что, нас не спасёт. Главное сейчас – это чтобы Ивану Дмитриевичу не пришло в голову наведаться за каким-нибудь фолиантом в библиотеку. Боюсь, в версию с очередным свиданием – на этот раз втроём – он не поверит. Я бы на его месте точно засомневалась бы.

– Теперь убирай тут… – негромко проворчал Оленев, – ни мозгов, ни выдержки, одни инстинкты и проблемы.

Послышались шаги, затем негромко скрипнула дверь, через которую мы совсем недавно вошли, потом снова шаги, только теперь удаляющиеся. Судя по всему, директор направился к себе в кабинет, и этой возможностью нужно было срочно воспользоваться. Через коридор идти было опасно: Оленев в любой момент мог покинуть свой кабинет, и что он предпримет, поняв, что мы всё слышали, я бы гадать не взялась. Но то, что ничего хорошего нас в этом случае не ждёт – это совершенно точно.

Выбравшись на улицу и замирая при каждом шорохе, мы на четвереньках, чтобы наверняка не попасться никому на глаза, поползли вдоль учебного крыла в сторону зарослей, в которых совсем недавно скрывались. Не выдержав, я оглянулась и тут же об этом пожалела: трава под тем окном, где мы прятались, в лунном свете маслянисто блестела. С какой-то заторможенностью я осознала, что это не что иное, как кровь. То есть совсем рядом с тем местом, где мы сидели под монстерой, кто-то, приползший или пришедший из тумана, кого-то сожрал?! Хотя звуки, который мы слышали, намекали именно на это, но одно дело – догадываться, и совершенно другое – увидеть лужу свежей крови.

– Не смотри, – я, скорее, угадала, что сказал Женька, чем услышала: парень старался говорить как можно тише, – мы потом об этом подумаем.

– Заходим по одному, – шепнула Дашка, – если что – прячемся. Хорошо, что дверь не закрывают на ночь. В общем, я первая, вы за мной. Встречаемся у меня в комнате.

Сказав это и не дав нам времени возразить, она, приоткрыв входную дверь ровно настолько, чтобы проскользнуть, исчезла из нашего поля зрения.

– Давай вместе, – шепнул Женька, крепко беря меня за руку и стремительно срываясь с места. Я не ожидала такого резкого старта и чуть не упала, но удержалась на ногах, на всякий случай придерживая книгу. Не хватало только её выронить….

Мы успели преодолеть почти весь холл, прячась то за стойкой ресепшен, то за цветами, то за колоннами, когда густой сумрак прорезал луч света. Видимо, охранник заметил какое-то движение в темноте или услышал звук открывающейся двери и решил проверить, что творится на вверенной ему территории.

И тут Самойлов неожиданно прижал меня к стене, запихивая в какой-то неглубокий угол и внезапно, наклонившись, прижался к моим губам в поцелуе. Я с трудом подавила возмущённый писк, а потом вдруг обхватила его за шею и ответила. Скажу откровенно: в тот момент у меня из головы вылетели все зловещие тайны, шуршащие визитёры из тумана, таинственные книги, Трилистники, призраки… Был только сладкий, упоительный поцелуй… Губы Женьки были в меру настойчивыми и почему-то пахли лесной земляникой…

Шаги охранника давно затихли, а мы стояли в этом жутко неудобном углу и целовались, забыв обо всём на свете.

– Лизхен, – прошептал он мне в губы через какое-то время, – я не знаю, что будет со мной, если с тобой что-нибудь случится. Береги себя, я очень тебя прошу… Сейчас не место и не время для таких разговоров, но просто знай, что ты значишь для меня невероятно много.

– И ты для меня, – уткнувшись лбом ему в грудь, ответила я, чувствуя, что, несмотря ни на что, совершенно по-дурацки счастливо улыбаюсь. – Идём, пока больше никто не пришёл.

Мы добежали до нашей гостиной и, ввалившись в неё, с облегчением выдохнули. В Дашкиной комнате было темно, но мы не сомневались, что она нас ждёт, а я подумала, что в данный момент ничего не имею против отсутствия света, так как это позволит скрыть припухшие губы и блеск глаз. Потом я, скорее всего, расскажу ей о поцелуе, но не сегодня.