– … и он, этот туман, с каждым днём становится всё ближе, словно старается изолировать «Серебряное» от всего остального мира, – я поставила чашку на столик и посмотрела на Дашку, – и я никак не могу отделаться от ощущения, что это напрямую связано со всем, что здесь происходит, понимаешь?

Дарья задумчиво покачивала ногой, обдумывая мои слова, и мне нравилась эта её обстоятельность: в отличие от импульсивной меня, она никогда не давала ответа, не подумав. Это в чём-то сближало её с Женькой, который вообще мыслил исключительно прагматично. Рядом с ними я выглядела просто ужас до чего эмоциональной и неуравновешенной. Как вспомню, сколько «приятных» слов ребята наговорили мне, когда я рассказала им о своей слежке за Степанцовой, так вздрогну.

Мы потом вместе наведались к этому заброшенному строению, но ничего нового не обнаружили. Тревогу, от которой у меня тогда мурашки по телу были, друзья ощутили в гораздо меньшей степени. Женька сказал, что это, видимо, потому что именно я в нашем Трилистнике отвечаю за чувства.

Мысль о том, что можно попробовать открыть дверь и посмотреть, что там такое, наверняка возникла не только у меня, но никто её даже озвучивать не стал. Дашка лишь оценивающе попинала каменную плиту, уважительно вздохнула и первой пошла вверх по ступенькам.

А сейчас мы сидели в кафе и ждали Женьку, который задержался у Батаева: им нужно было обсудить какие-то деловые вопросы. Старостой наш друг был ответственным, так что достаточно часто что-то решал с куратором и другими людьми. Но зато наша группа всегда была в курсе всех событий, планов и перспектив.

За неделю, которая прошла с того момента, когда я обнаружила странную дымку, не заметную обычным взглядом, загадочный туман существенно приблизился к «Серебряному». Мы пробовали делать снимки в самых разных местах – результат был один и тот же. Разве что серая мгла становилась плотнее, и если в начале она напоминала лёгкий дым далёкого костра, то сейчас всё больше походила на клочковатое ватное одеяло. При этом не через объектив она не была заметна совершенно, словно её вообще не существовало.

– Я хочу взглянуть на неё вблизи, – неожиданно для себя самой сказала я, – и не смотри на меня так! Эта дымка мне категорически не нравится, и если в одно не слишком прекрасное утро она накроет «Серебряное», я хочу понимать, что от неё можно ждать.

– Допустим, – я с изумлением подняла взгляд на Дашку, – я сказала – «допустим», – она выделила голосом последнее слово, – ты к ней подойдёшь. Дальше-то что? Заметь, я даже не спрашиваю, как ты собираешься выйти за охраняемую территорию пансиона и, главное, вернуться обратно.

– Ты мне поможешь, – мысль о том, что нужно непременно посмотреть на странную дымку вблизи, неожиданно стала казаться мне чрезвычайно правильной, – неужели тебе не интересно, Даш?!

– Мне интересно, – успокаивающе, как мать капризному ребёнку, проговорила она, – но мне кажется, что у нас и без этого проблем выше головы. И потом, тебе в плане физической подготовки до побега из «Серебряного», как до Китая ползком. А вдруг там что-то реально опасное? Ты же по пересечённой местности и полкилометра не пробежишь, Лизхен.

– Ничего подобного! – попыталась возмутиться я, но под скептическим взглядом Дарьи быстро сдулась. – Я же бегаю с тобой по утрам! Уже целых пять раз! Я столько за всю предыдущую жизнь не пробежала, сколько с тобой за это время.

– Угу, а потом стонешь целый день, – проворчала подруга, – я даже молчу про остальные навыки. Лизхен, давай смотреть на вещи реально. Мне тоже не нравится эта дымка, хотя я и чувствую её гораздо меньше, чем ты. Но это совершенно не значит, что нужно пытаться выбраться за территорию, наплевав на осторожность. Ты же понимаешь, что если тебя поймают, а это непременно произойдёт, можешь мне поверить, то начнут следить. И за нами тоже, потому что все видят, что в последнее время мы часто тусим вместе. Хочешь, чтобы нас раскидали по разным гостиным и группам? У нас столько вопросов, которые требуют срочного решения, а ты, уж прости меня, хренью страдаешь.

– Но ведь это тоже может быть важным! – мне отчаянно не хотелось оказываться от идеи пробраться поближе к странному природному феномену, хотя я и понимала, что Дашка абсолютно права.

– Ты забыла, что мы хотели сначала найти книгу, – напомнила она мне, – и только потом принимать какие-то решения. А у нас до сих пор ничего не сделано. Мы даже один шкаф не разобрали! А их там десятка два, не меньше. А вдруг ключ не подойдёт?

Это было действительно так: в библиотеке систематизированы были только те книги, которые так или иначе касались учебного процесса. Учебники, словари, справочники, энциклопедии, произведения школьной программы, научно-популярная и околоучебная литература стояли строго на предназначенных им местах. Все же остальные книги были просто аккуратно составлены на полки в паре десятков шкафов.

В том, что с библиотекарем Любовью Сергеевной у нас сложились вполне хорошие отношения, была заслуга Женьки. Он сумел каким-то таинственным образом расположить к себе эту суровую женщину и даже получил доступ в закрытую часть книгохранилища. В подробности мы с Дашкой не вникали, нам был важен результат. Симпатия строгой дамы-библиотекаря к Женьке переводила и нас в разряд тех, кого можно было безбоязненно подпускать к книгам. Но я, как ни старалась, не чувствовала ничего, что могло бы подсказать, где именно искать нужный нам фолиант. Хотя я чётко помнила, как призрак женщины тогда сказал, что я непременно почувствую.

А потом нам просто повезло, видимо, некие высшие силы сжалились и решили разбавить неприятные сюрпризы капелькой позитива.

Вчера после уроков, помогая передвинуть библиотекарский стол, Женька нечаянно сильно тряхнул его, и откуда-то на пол упал ключ, скорее всего, до этого приклеенный к обратной стороне крышки. Парень не растерялся и быстро сунул его в карман, пока Любовь Сергеевна ничего не заметила. Пол в библиотеке был застелен ковролином, поэтому звука упавшего ключа никто не услышал.

Проверка того, подходит ли ключ к двери библиотеки, была назначена на сегодня: мы планировали после одиннадцати попытаться проникнуть в помещение и, если ключ тот, попробовать поискать ещё. Вдруг для того, чтобы намекнуть о себе, книге нужна тишина? Или темнота? Или и то, и другое в комплекте?

Сейчас мы с Дашкой как раз ждали Женю, чтобы в подробностях обговорить вечернюю разведку: кто, как, куда и с кем.

– Уф, разобрались, – встрёпанный Самойлов шлёпнулся в соседнее кресло и, нацепив на физиономию умильное выражение котика из «Шрека», попросил Карину сделать ему его любимый капучино.

– Лизхен собралась идти исследовать непонятный туман, – тут же сдала меня Дашка и в ответ на мой возмущённый взгляд только плечами пожала, – мы же договорились: в том, что касается дела, у нас секретов нет. Тем более что идея твоя не самая удачная, мягко говоря.

– Правда?

Женька с удивлением посмотрел на меня поверх очков и осуждающе нахмурился.

– Лизхен, мы не можем рисковать, и ты это понимаешь не хуже нас. Давайте не будем пороть горячку и попробуем решать задачи поэтапно. Сначала – книга, всё остальное потом, когда мы будем обладать хоть какой-то информацией. Нам нужно решить, как мы будем действовать вечером.

– Думаю, идти лучше всего всем, – решительно начала Даша, – если ключ подойдёт, то Лизхен попробует дотянуться до книги, а мы с тобой постоим на стрёме и проследим, чтобы ей никто не помешал.

– Логично, – подумав, согласился Женька, – осталось понять, как проскользнуть в учебное крыло незаметно.

– Виктория уходит к себе сразу после девяти, – прищурившись, стала размышлять вслух Дарья, – дежурный охранник, насколько я понимаю, территорию обходит в полночь и под утро, а так сидит у себя в каморке и телевизор смотрит.

– А откуда ты знаешь? – удивилась я.

– Специально два дня наблюдала, – хмуро ответила девушка, – просто чтобы знать, на всякий случай. Вот и пригодилось…

– Ты сидела в засаде?! – изумилась я. – Две ночи подряд?!

– Нет, ты что, – Дашка посмотрела на меня, как на сумасшедшую, – сейчас так никто уже не делает.

– А как делают?

Мне действительно было интересно, так как с этой стороной жизни мне раньше как-то не приходилось сталкиваться.

– Я тихонько прицепила камеру на тот здоровенный цветок, что стоит возле входа, а потом просто посмотрела в комнате связи, вот и всё, – она пожала плечами, – это на доступ в интернет надо заявление писать, а так пользуйся сколько угодно.

– И что там было?

– Да ничего интересного. Как я и сказала: охранник прошёл в начале первого, а потом часов в шесть. Остальное время было тихо и пусто, у меня камера с датчиком движения, так что включилась бы.

– Ты забрала камеру?

По голосу было понятно, что Женька что-то задумал, только я пока даже предполагать бы не взялась – что именно.

– Конечно, – удивлённо взглянула на него наша персональная шпионка, – мало ли, вдруг они тут во время уборки тщательно цветы протирают? Зачем мне эта лишняя головная боль?

– Отлично, – кивнул Женька, – тогда поставь её на вашей террасе, тоже где-нибудь в цветах, но так, чтобы обязательно была видна та часть, которая принадлежит Люсе. Вдруг нам удастся рассмотреть того, с кем она разговаривает, если он к ней ещё раз придёт.

– Не вопрос, сделаю, – не стала спорить Дашка, – только надо не забывать аккумулятор подзаряжать. Она вообще до девяноста минут записи делает, но не будут же они полтора часа разговаривать.

– А как тебе удалось её пронести? Здесь же нельзя вроде… – я была под сильным впечатлением от Дашкиных поступков.

– Я её положила ко всяким косметическим приблудам, – засмеялась она, – эпилятор там, фен, массажёр для лица… Но никто, если честно, не присматривался, видимо, им в голову не могло прийти, что у меня с собой шпионский арсенал.

– Так, с камерой решили, – обобщил Женька, – теперь давайте ещё раз определимся с сегодняшним вечером. Даш, охранник просто проходит или в кабинеты тоже заглядывает?

– Не, – Дашка насмешливо фыркнула, – он обходит холл, а в боковые коридоры, судя по тому, как быстро он возвращается, даже не заходит. И я его понимаю: что тут может случиться-то, в закрытом здании на изолированной территории? Ему положено проверять – он делает вид, что проверяет, все довольны.

– Ну… мы-то знаем, что на этой территории может случиться всё что угодно, – невесело улыбнулся Женя, – да и случается…

– Кстати, – неожиданно смущённо сказала Дашка, и мы с удивлением на неё уставились, так как обычно она говорила уверенно и решительно, – у меня в комнате происходят всякие странные вещи. Мне кажется, что иногда я слышу чей-то тихий-тихий плач, совсем еле-еле, на пределе слышимости. Начинаю прислушиваться – ничего, тишина. А стоит задремать или задуматься, снова слышу. Причём не только ночью, а и днём. Я бы никогда не рискнула рассказывать про такое, но вы-то точно не поднимете меня на смех, в этом я уверена. Как думаете, это как-то связано с непонятным исчезновением той девочки, что там до меня жила?

Я тут же вспомнила стон, который мне послышался на ступеньках лестницы возле каменной двери. Судя по всему, Самойлов подумал то же самое, поскольку снял очки и начал их протирать, что, как я уже успела понять, служило у него признаком глубочайшего внутреннего раздрая.

– А вдруг… – Дашка не договорила, лишь посмотрела на нас круглыми глазами, – ой, блин, чего тогда делать-то? Мы ту дверь ни при каких условиях не взломаем, она на века сделана.

– У тебя только одна камера?

– Нет, две, – Дарья соображала гораздо быстрее меня, поэтому ничего не стала переспрашивать, а лишь озабоченно почесала кончик носа, – придумать только надо, как от дождя уберечь. А, знаю, есть у меня коробочка подходящая, так что сегодня аккумулятор подзаряжу и поставлю. Только там надо чаще будет заряд проверять, потому как мало ли, может, там часто ходят. Камере же всё равно, кто и куда прошёл, она по-любому на движение сработает.

– Отлично, – кивнул Женька, – значит, с этим определились, теперь про сегодняшний вечер. Предлагаю где-нибудь в половине двенадцатого встретиться в кабинете, который ближе всего к библиотеке. Я проверил – в учебном крыле никто ничего не запирает кроме, собственно, библиотеки и кабинета, где физика и химия проходят. Остальные двери вообще без серьёзных замков, так, защёлки просто.

– Хорошо, так и сделаем, а сейчас давайте быстро сделаем уроки и забудем о них до понедельника, – предложила я.

Так мы и поступили, перебравшись ко мне в комнату, а потом распрощались до ужина, даже не предполагая, сколько неожиданностей припасла для нас грядущая ночь.