Минут через десять дождь стал потихоньку ослабевать, и мы рискнули выбраться из своего укрытия, предварительно убедившись, что не оставили там никаких следов своего пребывания. Коробку с вещами Крис мы запихнули на место, развернув надорванной стороной вглубь, чтобы не вызывать ненужных вопросов. Вряд ли, конечно, хоть кто-то помнит, в каком состоянии коробки были, когда их сюда ставили, но лучше подстраховаться.

Я чуть не забыла собранный букет, но, к счастью, Женька вовремя заметил его на стоящем отдельно ящике и буквально впихнул мне в руки.

– Балда, – беззлобно обругал он меня, – такие улики оставляешь! Многие же знали, что ты за цветами собралась, так что это то же самое, что крупно написать: «здесь была Лиза».

– Спасибо, – я благодарно кивнула, – просто от всех этих событий и тайн я уже начинаю плохо соображать. У меня за последние… да что там последние… у меня за всю жизнь не было столько непонятных событий, сколько за те полтора дня, что я провела здесь, в «Серебряном».

– Плюсую, – кивнул Женька, – как говорится, жизнь тут бьёт ключом, и всё по голове… Фразочка банальная, но от того ничуть не менее актуальная в нашем случае. А я-то опасался, что с тоски здесь сдохну.

Мы добежали под стихающим дождём до крыльца, где чуть ли не с разбегу угодили в объятия Юлии Борисовны – здешнего доктора, женщины, по словам Стеши, хоть и молодой, но строгой и порой даже суровой.

– Морозова? – она загородила мне путь. – Лиза?

– Я, – подавив желание козырнуть и вытянуться по стойке смирно, ответила я.

– Почему не явилась на медосмотр утром?

– А мне никто не сказал, куда и когда, – своей вины я не чувствовала, поэтому отвечала спокойно и по возможности доброжелательно.

– Разве Иван Дмитриевич не сказал тебе, что нужно прийти?

– Нет, – я пожала плечами и уточнила, – он сказал, что нужно будет, но когда и где – не говорил.

– Хорошо, – она внимательно посмотрела на меня, – сейчас тогда пройдём заполним карточку, а утром натощак сдашь кровь, её сейчас брать бессмысленно.

– Хорошо, Юлия Борисовна, как скажете, – не стала спорить я, – только можно я быстро переоденусь, а то мы под дождём промокли. Не хотелось бы простудиться в самом начале.

– Разумно, – помолчав, согласилась доктор, – тебе, Самойлов, тоже было бы неплохо сменить одежду.

– Слушаюсь и повинуюсь! – Женька отвесил шутовской поклон и, чмокнув меня в щёчку, смылся в сторону жилого крыла.

– Хм, – Юлия Борисовна посмотрела ему вслед, а потом окинула меня оценивающим взглядом, – быстро вы… определились с симпатиями. Имей в виду, Морозова, у нас в «Серебряном» не поощряются отношения, выходящие за рамки платонических. Я достаточно прозрачно намекаю?

– Более чем, Юлия Борисовна, – я мило улыбнулась, – мне к вам в кабинет приходить?

– Разумеется, – она кивнула и насмешливо прищурилась, – нет, конечно, если ты хочешь устроить стриптиз прямо здесь, я не стану тебе мешать, но что-то подсказывает мне, что в кабинете будет удобнее.

– Я постараюсь побыстрее, честно.

Оставив доктора в холле, я быстрым шагом направилась к себе, потому как во влажной одежде становилось некомфортно.

В гостиной я никого не встретила, при этом из комнаты Стеши доносился смех, и я узнала Марка и Клео. Видимо, из-за дождя ребята перебрались в комнату и теперь болтали о чём-то забавном. Я с удовольствием присоединилась бы к ним, но, во-первых, нужно было закончить с медосмотром, а во-вторых, мне ещё только предстояло как-то свыкнуться с мыслью, что от ребят у нас с Женькой теперь тоже есть секреты. Мне это не нравилось, но откровенничать я пока ни с кем не была готова: слишком много странного вокруг происходило.

В комнатах Дарьи и Люси было тихо, и я не смогла определить, у себя они или куда-то ушли. Впрочем, какое мне до этого дело, если разобраться…

Юлия Борисовна ждала меня у себя в кабинете, и следующие сорок минут я отвечала на всевозможные вопросы, то одевалась, то раздевалась. Меня взвесили, прослушали, сделали кардиограмму, измерили давление и в итоге признали практически абсолютно здоровой.

– Группа для занятий физкультурой – основная, без ограничений, – не поднимая головы от моей карточки и внося в неё какие-то данные, сказала Юлия Борисовна, – тренажёрный зал при желании через день, бассейн аналогично. Допуск будет ждать тебя завтра на стойке ресепшен у Виктории. И напоминаю: завтра перед завтраком жду тебя на анализ крови. И, пожалуйста, никакого кофе или чая утром.

– Хорошо, – я послушно кивнула, испытывая странное желание как можно скорее покинуть медицинский кабинет, хотя причин для такого отношения к этому месту вроде как не было никаких. Но вот неспокойно мне было, хоть ты что… Не так, конечно, как в кабинете директора, но чувство дискомфорта усиливалось с каждой минутой. При этом я заметила очень странную вещь, объяснить которую не смогла бы даже под дулом автомата. Тревога усиливалась, стоило мне взглянуть на высокий белый шкаф, стоящий в углу. Судя по мигающей зелёной точке, это был не то холодильник, не то бокс для хранения чего-то скоропортящегося. Как только взгляд падал на него, ощущение опасности накатывало с новой силой, но стоило посмотреть в сторону – беспокойство не уходило, но становилось значительно слабее.

– Иди, Морозова, – по-прежнему не отрываясь от бумаг, сказала доктор, – и не забывай о том, что я сказала тебе насчёт отношений.

– Да я ничего такого и не планировала, – я удивлённо посмотрела на Юлию Борисовну, – мы просто дружим, что в этом странного?

– Да-да, – она насмешливо улыбнулась, не прерывая своего занятия, – надеюсь, это так и есть.

– До свидания, Юлия Борисовна, до завтра.

Я выскользнула из кабинета и с облегчением выдохнула: было такое чувство, что я долго находилась под водой и вот наконец-то дорвалась до возможности сделать глоток воздуха. Проходя через холл, я через окно заметила трёх мужчин в ярких сине-оранжевых жилетах, которые на специальных тележках везли в сторону открытых ворот до боли знакомые коробки. За шлагбаумом их ждал здоровенный мусоровоз, а которые они эти коробки благополучно и загрузили. Значит, ещё пара часов – и никто ничего никогда не узнал бы! А может, так оно и лучше было бы?

Время до ужина я провела и с пользой, и с удовольствием: наконец-то добравшись до любимого фотоаппарата, я перебрала его, аккуратно проверила объективы, пересмотрела всё содержимое кофров со всякими примочками. Время пролетело незаметно, и сигнал на ужин заставил меня удивлённо посмотреть на часы. Надо же, действительно уже семь часов… Правду говорят, что, когда занимаешься любимым делом, время летит незаметно.

Выйдя в гостиную, я обнаружила там Стешу, Клео и, как ни странно, Люсю. Степанцова что-то вещала девчонкам, а они внимательно её слушали.

– Лиз, иди сюда, – Клео махнула мне, и по тому, что она не назвала меня Лизхен, я поняла, что разговор идёт, так сказать, официальный.

– Люся предлагает устроить небольшой праздник в честь начала учебного года, – пояснила мне Стеша, – но не просто чаю попить, а, так сказать, с культурной программой.

– Да! – сверкая глазами, подхватила Степанцова. – Нужно же делать свою жизнь более насыщенной, а то просто сидим по комнатам, и это неправильно. Нужно активнее коммуницировать, девочки!

Я хотела сказать, что последнее, на что мне стоит пожаловаться, так это на отсутствие событий в моей жизни, так как настолько насыщенной она не была ещё никогда. Но воздержалась… Время откровенности пока не пришло, а уж с непонятной Люсей – тем более.

– Коммуницировать, – Стеша медленно повторила слово, словно пробуя его на вкус, – это прекрасная мысль. Но мне кажется, твою идею с праздником лучше сначала обговорить с представителями руководства. Я не знаю, как они называются здесь, а в обычной школе это организатор внеклассной работы. А то мы напридумываем всякого разного, а потом выяснится, что уже есть готовый сценарий.

– Пожалуй, ты права, – помолчав, задумчиво согласилась Люся, – нужно попробовать узнать.

– Я думаю, следует спросить у Виктории, – внесла свою лепту в обсуждение я, – она же говорила, что со всеми вопросами – к ней. Тогда, Люся, мы тебя торжественно делегируем в качестве ответственной за участие в потенциальном празднике от нашей гостиной.

– Сейчас и зайду к Виктории! – решительно сказала Люся. – Спасибо вам, девочки за доверие! Я не сомневаюсь, что мы с вами легко добьёмся звания лучшей гостиной этого учебного года!

С этими словами она вышла, аккуратно прикрыв за собой дверь. Мы дождались, пока решительный стук её каблучков затихнет вдали, переглянулись и согнулись от хохота. Очень громко смеяться не решались, потому что кто её знает, эту Степанцову, вдруг у неё слух, как у летучей мыши? Потом устанем оправдываться…

– Чего веселимся?

Дарья стояла в дверях своей комнаты и непонимающе смотрела на нас.

– Ком-му-му-муними-цируем, – еле выговорила Стеша, вытирая выступившие слёзы.

– Что делаете?

– Уф… – я выдохнула, – коммуницируем, как сказала Степанцова, а потом начнём бороться за звание дома высокой культуры быта, в смысле – лучшей гостиной сезона, то есть учебного года.

– Какая у вас тут интересная жизнь, – задумчиво сказала Дарья.

– У нас, – поправила её отдышавшаяся Стеша.

– В смысле?

– Ты теперь тоже живёшь в этом дурдоме, так что не у вас, а у нас.

– Логично, – подумав, признала Дарья.

– Девочки, давайте всё же пойдём на ужин, – всё ещё улыбающаяся Клео вернула нас к делам насущным, – Даш, ты идёшь?

– Конечно, – кивнула та, закрывая дверь, – тоже буду, извините за выражение, коммуницировать.

– Будешь в нашей образцово-показательной гостиной заведовать физподготовкой, – хихикнула Стеша, – ой, девчонки, не могу… Давно так не смеялась!

– Кстати, Стеш, а как там физкультурник? Ты же за роликами ходила, хотела на него посмотреть, – вспомнила я, когда мы уже шли по коридору.

– Нормальный дядька, бывший футболист, насколько я поняла, впечатления урода и тугодума не производит, – охотно подхватила тему Стеша, – кстати, ролики вполне себе нормальные, практически новые. Мы, правда, до дождя покататься успели всего ничего. Но вроде в сентябре ещё бывает нормальная погода, так что успею покататься в своё удовольствие.

В столовой мы подтащили к нашим столам, которые даже раздвигать не стали, а наоборот, застелили единой большой скатертью, седьмой стул. Дарья быстро познакомилась с ребятами и вроде как всем пришлась по душе. Я посмотрела на Женьку, который иногда словно прислушивался к чему-то, и он едва заметно кивнул мне. Видимо, тоже ощутил нечто, чему пока не получалось подобрать названия.

Ужин прошёл легко и даже достаточно весело: Марк был в ударе, и мы постоянно смеялись. Даша оказалась приятным собеседником, остроумным, образованным и компанейским. После ужина мы уже привычно переселились в кафе, познакомили Дарью с Каришей, поболтали, а потом разделились: большинство отправилось в комнату отдыха смотреть какое-то кино, Даша сказала, что у неё вечерняя пробежка, а я вдруг поняла, что так устала за последние сутки от нервного напряжения и шквала эмоций, что просто хочу посидеть в темноте и отдохнуть. Сказав ребятам, что, возможно, скоро к ним присоединюсь, я вошла в свою комнату, тихонько прикрыла дверь, зачем-то заперла её и, не включая света, вышла на террасу.

Скинула на пол две диванные подушки и удобно на них устроилась, полностью спрятавшись в уголке между стеклом и этажеркой с пышными комнатными цветами. Хотелось хотя бы какое-то время никого не видеть, скрыться ото всех, побыть наедине со своими мыслями. А в этом месте, даже если бы кто-нибудь из соседок вышел бы на террасу, то в темноте меня точно не заметил бы.

Я сидела, смотрела на то, как по стеклу бегут дождевые капли, как сгибаются под ветром кусты, освещённые слабым светом дальних фонарей. Мне было спокойно и грустно: все странности и непонятности как-то отступили, сгладились, стали казаться менее значимыми.

Поэтому голос, прозвучавший совсем рядом, заставил меня вздрогнуть. Не знаю, почему, но я замерла в своём укрытии и даже дышать старалась через раз и как можно тише.

– Зачем ты пришёл?

Голос Люси я узнала сразу, а вот интонации меня изрядно озадачили: в них не было ни привычной уже восторженности, ни радости. Складывалось впечатление, что говорит человек резкий, злой, решительный, настроенный к собеседнику крайне недружелюбно.

– Ты что, идиот, не понимаешь, как это рискованно?

Что ответил тот, с кем Люся разговаривала, я не разобрала, поняла лишь, что говорит мужчина, но ни возраст, ни что-либо ещё определить было невозможно.

– А ты думаешь, мне легко изображать из себя полную дуру?! Но ставки слишком высоки, и мне нет до твоего недовольства никакого дела! Если он завладеет знаком раньше нас, то ни ты, ни я не уцелеем, нас он уничтожит в первую очередь. Поэтому ищи! Лучше ищи! Трилистник уже весь здесь, наконец-то! Но не стоит рассчитывать на то, что им интересуемся только мы.

Мужчина что-то спросил, и Люся – или тот, кто ею прикидывался – ответила:

– Если бы я знала, как, ты был бы мне не нужен! И запомни: следующая жертва возможна не раньше, чем через месяц, понял?! И подготовься получше, в этот раз ты сработал достаточно грязно. Да, ещё: Трилистник неприкосновенен, ни при каких условиях. Можешь сдохнуть от голода, но их не тронешь, иначе, клянусь хвостами лунной кошки, я тебя уничтожу.

Собеседник Степанцовой что-то сказал, а потом наступила тишина.

– Как же трудно работать с дураками, – в голосе Люси была усталость, – правду люди говорят, что если хочешь сделать хорошо, сделай сам.

Почти сразу после этого раздались тихие шаги, а потом негромко щёлкнула дверь: Люся ушла с террасы.