– Привет, Дарья, – как всегда, первой отмерла Стеша, – ты нас извини, просто неожиданно несколько получилось. Я Стеша, это Лиза и Клео. Вон в той комнате живёт Люся.

– Очень приятно, – улыбка у новой соседки была неожиданно располагающей, и очень сложно было не ответить тем же, – я ещё вчера утром не знала, что окажусь здесь. Но ничего, мне не привыкать к смене жилья.

– Часто переезжала? – зачем-то спросила я, так как при виде Дарьи где-то внутри возникло и никак не хотело проходить совершенно необъяснимое чувство узнавания. Нечто похожее я испытала, когда увидела Женьку, только тогда мне потребовалось больше времени, чтобы определить, как назвать это ощущение. Может быть, Дарья и есть тот самый третий Трилистник, который мы с Женькой пытаемся отыскать?

– С отцом и братьями по гарнизонам, потом одно кадетское училище, затем другое, – невозмутимо ответила Дарья и, легко взяв явно неподъёмную штангу, скрылась в своей комнате.

– Я фигею, дорогая редакция, – покачала головой Стеша, – я бы эту штуковину даже с места не сдвинула, а она её как пушинку… раз – и готово.

– Планирую поступать в Рязанское десантное, – сообщила нам Дарья, снова появляясь на пороге, – вот и готовлюсь, чтобы физподготовку сдать не хуже других.

– Ну, ты тогда располагайся пока, – Стеша улыбнулась, – мы не будем тебе мешать, а потом на ужин, если хочешь, вместе пойдём, мы тебя с ребятами остальными познакомим.

– Спасибо, было бы здорово, – благодарно кивнула Дарья и ушла к себе. Из комнаты снова послышались стук и непонятный скрежет.

– Ну, не такая уж она и странная, – шёпотом сказал Стеша, повернувшись к Клео, – Люся вон куда хуже.

– Да брось ты, скажешь тоже – «не странная», – не согласилась с ней Клео, – штанги, гири, какие-то эспандеры…. Вы просто не видели всего её арсенала! Там на три тренажёрных зала хватит, и ещё останется! А с виду такая… Дюймовочка! Попомните моё слово: она ещё попробует нас всех в свою секту переманить!

– А такого… особенного… ты ничего не чувствуешь? – не выдержав, спросила я. – Про Люсю ты тогда сразу сказала…

– Нет, – Клео вздохнула, – в этом плане она обычная…

– Ладно, жизнь покажет, – решительно заявила Стеша, – вы как хотите, а я пойду попробую ролики взять, заодно на местного физрука посмотрю.

– Давай, – поддержала её я, – а то скоро начнутся дожди, не покатаешься. Кстати, если ролики нормальные, я с тобой завтра пробежалась бы, наверное.

– Это если Марк не сможет, – показала мне язык Стеша и умчалась переодеваться, добавив уже из комнаты, – не рушь мне личную жизнь, пусть и такую призрачную пока.

Меня так и подмывало спросить, а как же тот, кто подарил ей кольцо, которое она не сняла, но решила, что всему своё время, в том числе и откровенным девичьим разговорам. У нас куча времени впереди, судя по всему. Клео, видимо, подумала точно то же самое, так как просто улыбнулась и ушла в свою комнату.

Я же прихватила ветровку с капюшоном и, с подозрением покосившись на ещё больше помрачневшее небо, отправилась за цветами. Пусть хоть они напоминают об уходящем лете…

Вообще до появления в нашем доме Кати, при маме, в вазах всегда стояли именно полевые или простые садовые цветы: крупные ромашки, мохнатые садовые васильки, флоксы, астры. Мама особенно любила астры, поэтому в августе и сентябре все вазы в доме пестрели букетами из самых разных астр. Это потом их сменили пафосные творения модных флористов, дорогие, но абсолютно бездушные.

Как ни странно, мысли о доме не вызвали ни сожаления, ни обиды, словно в память вкололи лошадиную дозу успокоительного. Отсутствие телефона меня тоже не слишком тяготило, как ни странно. Может быть, это потому что я не была очень уж активным пользователем соцсетей, да и подружек закадычных у меня не было. В классные чаты я за лето ни разу не заглянула, просто отключив уведомления и закинув в архив. Несколько чатов с фотографами было, конечно, жаль, но я успела написать туда, что на время уезжаю, получила море пожеланий хорошей поездки и пообещала потом выложить интересные работы. Слегка ощущалась нехватка на уровне невозможности посмотреть информацию, но не более того. Хотя, наверное, если бы не стремительно сменяющие друг друга события, слом привычного образа жизни чувствовался бы намного острее. Я была уверена, что не случись со мной всего того, что произошло, я бы уже от тоски взвыла.

Женька ждал меня на крыльце, как мы и договорились. Он тоже утеплился: надел спортивную куртку, а лёгкие мокасины сменил на более приспособленные к прогулкам по траве кроссовки.

– Как думаешь, до дождя успеем?

Он задумчиво посмотрел на небо, где серые плотные облака сменили тёмные тучи, явно намекающие на то, что дождь не за горами.

– Надеюсь, что да, – я сбежала по ступенькам и быстрым шагом направилась в сторону спортивного флигеля, чтобы обойти его и выбраться на небольшую лужайку, которую я приметила ещё утром.

Память меня не подвела: сама лужайка была аккуратно подстрижена, но в дальней её части трава оказалась нетронутой, и именно там я сорвала десятка два крепеньких, недавно распустившихся ромашек и ещё каких-то жёлтых цветов. Женька, отошедший немного в сторону, вернулся с пучком ярко-малиновых луговых гвоздичек.

– Как думаешь, это можно считать букетом? – задумчиво поинтересовался он, протягивая мне цветы.

– Ну а почему нет? – удивилась я, собирая все растения в один пучок и обматывая стебли заранее прихваченной из комнаты влажной салфеткой.

– Отлично, – он весело подмигнул мне, – осталось заявиться к тебе на чай с шоколадкой, и тогда конфетно-букетный период можно будет считать официально открытым.

– Ты серьёзно?

– Абсолютно! Отец всегда учил меня, что нельзя делать что-либо наполовину, – неожиданно серьёзно ответил Женька, – если мы решили попробовать, то надо всё делать правильно. Или ты против?

– Да нет, – я смущённо улыбнулась, – с чего бы? Просто как-то… стремительно, что ли…

– Нормально, – отмахнулся он, – а вот и дождь… Блин…

Тучи, давно намекавшие на ненастье, таки решили пролиться дождём, и на землю в считанные мгновения обрушился настоящий водопад.

– Бежим! – крикнул Женька и, схватив меня за руку, рванул в сторону навеса, под которым были аккуратно сложены какие-то коробки и ящики. Навес был невысоким, метра полтора, но зато достаточно глубоким, так что мы, сидя, спокойно под ним уместились.

– Что там такое мешает, – поморщился Женька, пытаясь прислониться к сложенным коробкам, – торчит что-то и утыкается в спину.

Он повернулся, и мы увидели торчащий из-под одной из коробок угол не то доски, не то чего-то ещё. Я попробовала вытащить, но предмет застрял и извлекаться категорически не желал. Женька с трудом развернулся и, схватившись за уголок покрепче, резким движением выдернул… книгу. Интересно, зачем кому-то понадобилось запихивать книжку между коробок? Хотя какая разница, мало ли, может, чтобы коробки не сползали и не падали.

– Что хоть за книжка-то? – устроившись наконец-то без помех, спросил Женька.

Я перевернула слегка потрёпанный томик и внезапно почувствовала, как по спине пробежали ледяные мурашки, и дождь был здесь совершенно ни при чём.

– Фредерик Бегдебер, – прочитал Женька вслух, – «99 франков»… Слушай, где-то я совсем недавно слышал эту фамилию…

– Его читала Цейс, – сглотнув появившийся в горле ком, сказала я, – Жень, мне почему-то кажется, что это её книга.

– Да ладно тебе, – неверяще покосился на меня парень, но уверенности в его голосе было явно недостаточно для того, чтобы я успокоилась, – кому могло прийти в голову прятать между коробок на задворках пансиона чью-то книгу?

– Давай я не буду озвучивать то, что пришло мне в голову и про что просто не мог не подумать ты, – прошептала я, нервно оглядываясь, – лучше прикрой меня, чтобы ниоткуда не было видно.

– Зачем? – окончательно растерялся приятель. – Ты чего, Лизхен?

– Делай, что говорю, – сердито прошипела я, разворачиваясь к коробкам и внимательно их рассматривая.

Они были разными: какие-то явно пролежали в этом месте не один день, а то и не одну неделю, а какие-то были достаточно новыми. Во всяком случае, они ещё не успели покрыться пылью и обзавестись украшениями в виде паутины.

Я протянула руку к ближайшей из тех коробок, которые мне показались относительно свежими, и подтащила её к себе.

– Что ты хочешь там увидеть? – проворчал Женька, тем не менее переползая так, чтобы прикрывать меня со стороны усадьбы. Вряд ли кто-нибудь смотрел в нашу сторону, а даже если случайно и взглянул, то сильный дождь наверняка мешал различить детали.

– Лучше спроси, что я там не хочу увидеть, – ответила я, прикидывая, как бы заглянуть в коробку, не разрезая скотча, которым она была обмотана.

Обнаружив на боковой стенке овальное отверстие, выполнявшее роль ручки, я просунула внутрь палец и попыталась на ощупь определить, что там лежит.

– Ну что? – видно было, что в Женьке борются скепсис и любопытство.

– Что-то мягкое, – я нахмурилась, – мне кажется, это какая-то одежда или что-то такое.

– Может, просто старые тряпки, типа ветоши, – предположил он.

– Ага, в коробках, тщательно заклеенных скотчем, – я повернулась и покрутила пальцем у виска, – нет, тут что-то другое. О, погоди…

– Что?

– Тут что-то твёрдое, небольшое, сейчас попробую подтащить, – я попыталась аккуратно просунуть руку поглубже, но картон вокруг отверстия не выдержал и надорвался.

– Блин, Лизхен, аккуратнее! – всполошился Женька, пристально следя за моими манипуляциями.

– Если там, как ты говоришь, ветошь, то не по фигу ли, целая коробка или не очень, – пропыхтела я, стараясь ухватить продолговатый предмет, который то и дело выскальзывал у меня из пальцев.

Наконец-то мне удалось подцепить непослушную вещицу и подтащить к отверстию. Но прежде чем вытащить её наружу, я внимательно посмотрела на Женьку.

– Ты ведь понимаешь, что если то, что в коробке, будет соответствовать нашим самым мрачным предположениям, с этим нужно будет что-то делать?

– Давай сначала посмотрим, а потом уже будем решать, хорошо? – парень был крайне серьёзен, между бровями залегла глубокая морщинка, сразу сделавшая его старше.

– Хорошо, – я глубоко вздохнула и вытащила из коробки футляр для очков. Очень такой знакомый футляр…

– Да твою же ж…

Женька с досадой стукнул кулаком по коробкам, чуть не обрушив их на себя. На него была жалко смотреть, впрочем, думаю, я выглядела не намного лучше.

На всякий случай я вытащила наружу первую попавшуюся вещь, точнее, даже не всю, а лишь часть. Это оказался рукав худи, до отвращения напоминавший то, в котором я видела Крис утром, когда заселилась.

– Да как так-то!

Женька смотрел на коробку с таким выражением лица, словно ждал, что она сейчас откроется, и оттуда полезут жуткие чудовища. Хотя, если разобраться, то, может, чудовища – это не так уж и плохо?

– Давай попробуем успокоиться, – наконец-то проговорил он, тяжело сглотнув, – и решим, что нам с этой информацией делать. Но сначала обобщим. Итак, что мы имеем?

– Пропавшую Цейс, которая вроде как уехала вчера вечером, но теперь почти точно понятно, что никуда она не уехала, – тихо ответила я, – потому что, если бы она действительно просто свалила из «Серебряного», то её вещи не спрятали бы в коробках на заднем дворе.

– Если она не уехала, и её вещи здесь, – Женька поморщился, как от зубной боли, – то где она?

– Ты уверен, что хочешь узнать ответ на этот вопрос?

Я чувствовала, как у меня начинают дрожать руки, а сердце колотится то в горле, то в пятках, но точно не там, где должно бы.

– Нет, – парень отчаянно затряс головой, – вот вообще не уверен! Слушай, надо рассказать ребятам!

– Не надо, – очень тихо ответила я, но Женька меня услышал.

– Почему?

– Ты можешь мне сказать, – тут я посмотрела ему прямо в глаза, – что ты уверен в каждом из них? Мы с тобой связаны какими-то пока непонятными узами, чем-то, что пересекается с загадочным Трилистником, поэтому тебе я точно могу доверять, а ты мне. А вот с остальными – не факт. Ты говорил, что Люся подозрительная, что она не та, кем хочет казаться. А ты уверен в Марке, в Кирилле, в Стеше, в Клео? Они все мне очень нравятся, но здесь, в «Серебряном», творится что-то очень и очень странное и, не побоюсь этого слова, страшное. Мы не можем рисковать, Жень…

– Понимаю и принимаю, – он нервным жестом поправил очки, – что ты предлагаешь?

– Пока делаем вид, что ничего не произошло, – сказала я, – и продолжаем присматриваться ко всем без исключения. Кстати, обрати внимание на нашу новую соседку. Мне очень интересно, что ты скажешь, и совпадут ли наши ощущения.

– Может, ты и права, Лизхен, – помолчав, согласился Женька, – но, блин, как же мне всё это не нравится!