10 июня 2059 года

Никогда не забуду выражение лица Стража в тот вечер. Оказывается, рефаимам тоже знаком страх.

Тирабелл проводила меня до «Магдалена». Гейл отворила привратницкую и побелела как полотно, увидев, во что я одета.

Алая туника была теплой. К ней прилагался непромокаемый плащ, плотные носки, зимние берцы, термобелье, болоньевые штаны и специальные перчатки. Куда там тонюсенькой белой тунике.

Впервые за три месяца я чувствовала себя готовой к промозглому городу. Мне больше не страшны ни холод, ни сырость. Меня даже снабдили финкой, заткнутой сейчас за пояс. Обычно в таком обмундировании щеголяют легионеры, но ничего, потерплю, лишь бы Нашира и дальше верила в мое мнимое исправление.

Я поднялась по ступеням и постучала железной колотушкой в дверь. Страж распахнул створку и замер, увидев меня в новой экипировке.

Всего какую-то долю секунды, но я успела заметить в его глазах проблеск тревоги, тусклый, словно огонек свечи. Страж точно осознал, что доверился не тому человеку.

– Пейдж.

– Страж.

Он посторонился, пропуская меня внутрь:

– Праздник удался?

– Даже очень. – Я провела пальцем по вышитому якорю. – Ты был прав. Нашира спрашивала насчет тебя.

Повисла короткая пауза. Я сняла пояс, застегнутый поверх безрукавки.

– И ты ей ответила. – Голос Стража звучал твердо, безучастно. – Хорошо. – Он запер дверь на засов. – Мне нужно знать, что именно ты рассказала.

Страж упрекал меня за гордыню, однако сам оказался ей не чужд. Такой не станет умолять. На его скулах играли желваки, губы сжались в тонкую линию. Интересно, о чем он сейчас думает?

Я без лишних слов распахнула дверцы застекленного шкафа, достала из тайника табакерку и кивнула на крышку.

– Что означает цветок?

Страж хранил молчание.

– Нашира спрашивала, попадался ли мне этот символ в твоих покоях. Что он означает?

– Сначала скажи, что ты ответила.

Наши взгляды встретились. В любой другой день я нарочно тянула бы время, пусть мучается, гадает, однако сегодня меня не покидало ощущение, что передо мной не враг, а союзник.

– Я солгала. Сказала, что никогда его не видела.

Под пристальным взором Стража я убрала табакерку обратно.

– Я не сказала о твоих отлучках. Отрицала попытки вести со мной задушевные беседы. Умолчала про памфлет, про раны и про то, что ты зовешь меня по имени.

Выражение его лица переменилось. Я шагнула к нему вплотную:

– Короче говоря, твои секреты в безопасности.

Помедлив, Страж опустился в кресло и плеснул в кубок настоянный на вине амарант.

– Ты утаила информацию от Наширы, однако алую тунику получила. Думаю, тебе пришлось изрядно потрудиться.

– Ирландцы вообще славятся красноречием, хотя обычно нас за него упрекают. Пользуюсь им от случая к случаю. Как видишь, весьма успешно.

– Хм.

Я разулась, сняла безрукавку, тунику и, оставшись в одной майке и штанах, свернулась калачиком на кушетке, лицом к рефаиму.

– Еще недавно ты желала мне мучительной смерти в лесу, а сегодня спасаешь. Какая разительная перемена, Пейдж.

– Из вас двоих ты гораздо симпатичнее. – Я налила себе вина. – Может, теперь поведаешь, что означает цветок на крышке?

Его глаза вспыхнули. Не получив ответа, я обиженно насупилась.

– Ну и ладно. Впрочем, у меня есть версия. – Я подалась вперед. – По слухам, кучка рефаимов взбунтовалась против Саргасов и сподвигла людей на восстание, а потом подверглась чудовищным пыткам в «Незрячем доме».

– Кто распускает такие слухи?

– У тебя свои секреты, у меня свои.

Дэвид, конечно, мутный тип, но это не повод выдавать его Стражу. На будущее пригодится.

– Вы с Наширой обручены, поэтому на первых порах я вычеркнула тебя из списка подозреваемых. Но! – Я подняла кубок. – Ты лечишь настойкой старые раны, хранишь дорогую для тебя символику, рискуя попасть в немилость. Сухейль с Тубаном тебя откровенно презирают, а главное – тебе не доверяет собственная невеста.

– Любые отношения далеки от идеала, – насмешливо откликнулся Страж.

– Значит, переходим ко второй версии – у тебя роман с Тирабелл. Я видела вас вместе. Очевидно, вы очень… близки.

– Тирабелл мой старый друг.

– Из числа заговорщиков?

– Ответь, Пейдж Махоуни, ты действительно карманная воровка?

– В том числе. – Я выдержала его взгляд. – А ты меченый, Арктур Мезартим? – (Он отвернулся.) – Если ты и бунтовал против правящей династии в прошлом, сейчас это ровным счетом ничего не значит.

– Подтвердив твою правоту, я поставлю под угрозу не только себя.

Пауза затягивалась. Я пригубила вина, дабы заглушить подступающую мигрень. Страж наблюдал за мной, постукивая пальцами по подлокотнику.

– Слышал, вас завтра вечером посылают на задание за пределы города.

Он явно пытался увильнуть от ответа. Значит, не верил мне ни на грош.

– Не вас, а нас в компании с твоей кузиной.

– Ситула мне не друг. Она доложит Нашире о любом произволе.

– С твоей стороны или с моей?

– С обеих. – Страж сделал глоток. – Странно, что мишенью избрали Белого Сборщика. Однако ты уверяешь, что не знакома с ним… а значит, не должна испытывать угрызения совести по поводу задания.

– Совесть не позволит мне приволочь сюда кого-то в принципе, – непринужденно ответила я.

– Решила саботировать задание?

– А если и так, ты меня накажешь?

– Нет.

Допустим, Страж был в числе мятежников, однако с тех пор многое могло измениться. Где гарантия, что мне не пудрят мозги? Неопределенность сдавливала грудь, мешала дышать. Меня переполняли самые противоречивые чувства.

Нет, ему нельзя доверять, ни при каких обстоятельствах, вот только моя преступная интуиция угадывала в нем единомышленника. Рыбак рыбака.

– Нашира отнимет у тебя тунику или поручит другому куратору. В таком случае я не смогу тебе помочь, Пейдж, – предупредил Страж.

– А ты хочешь помочь?

Пылающие глаза смотрели на меня в упор.

– На тренировках ты готовишь меня к смерти или к противостоянию?

Невысказанное признание повисло в воздухе. Дыхание у меня сперло. Кто-то должен сделать первый шаг.

Осознание, что этим кем-то должна стать я, было как гром среди ясного неба. Придется рискнуть, попробовать сломать лед и доказать, что мы можем доверять друг другу.

Если Страж и впрямь меченый, откровенничать он не станет. Двадцать лет назад некий трус – единственное слабое звено – загубил целое восстание.

Откуда ему знать, из какого я теста, а прошлое научило рефаимов тщательнее выбирать союзников.

Я чувствовала, он хочет мне верить, но кто в здравом уме свяжется с Бледной Грезой, женщиной, что добровольно служит под началом Белого Сборщика?

Страж наверняка обо всем догадался, а вверенная нам миссия лишь укрепит его подозрения. Костьми лягу, но не допущу, чтобы Нашира наложила лапу на Джексона или Картер.

Впрочем, никакие сомнения не подорвали его интерес ко мне, закоренелой преступнице.

– Допустим, я принадлежу к высшему эшелону Синдиката и промышляю не только воровством, – закинула я удочку. – Что дальше?

Страж смотрел на огонь.

– Синдикат – палка о двух концах, – произнес наконец он. – Он защищает своих ясновидцев, поэтому нам редко удается их пленить. Сюда попадают преимущественно одиночки, отвергнутые либо бандами, либо собственными семьями, либо и теми и другими. Легче всего поддаются внушению те, с кем несправедливо обошлись сородичи во главе с Сайеном.

– И все благодаря таким, как Белый Сборщик, – вставила я.

– Верно. Мы относимся к пленникам нелучшим образом, но не угнетаем за принадлежность к ясновидцам. У нас они получают крышу над головой, перспективу продвинуться по службе. Многим здесь живется лучше, чем на улице.

– Откуда такая осведомленность, если синдикатчиков у вас кот наплакал?

– Майкл в свое время был полиглотом, – ответил Страж. – Знает глоссолалию, или глосс – язык рефаимов и духов.

Так вот как он называется.

– Подобно тебе, он не понимал свою природу, не умел контролировать дар, не имел рядом опытного наставника, – продолжал Страж. – Его родители были в таком ужасе, что со страха поили ребенка отбеливателем. Думали таким образом вытравить из него паранормальность. Полученная травма разрушила его лабиринт, с тех пор он не говорит.

Травма превратила полиглота в нечитаемого. Его лабиринт слой за слоем обрастал броней, предотвращая любые призрачные атаки.

– Его подобрал надсмотрщик. Отвергнутый Синдикатом, Майкл влачил жалкое существование на улицах Саутварка. – (Я стиснула зубы.) – С его слов, в «Магдалене» ему живется лучше, чем в Лондоне. Конечно, с ним обращаются как с невидцем, но ауру он сохранил. Я обучил его языку жестов. Петь голосами мертвых он уже не будет, но хотя бы пробует говорить.

Откровения рефаима превзошли все мои ожидания.

– Майкл не против, чтобы я поделился с тобой, – сообщил Страж, заметив мою реакцию. – Наоборот, очень даже за.

– Ты обучил его языку жестов? – недоверчиво протянула я.

– Да.

– Но зачем?

– Майкл под моей защитой, как и все обитатели «Магдалена». Не в моей власти спасти мир, но уберечь вас – вполне.

В гостиной вновь воцарилось молчание. Страж поставил между нами золотой кубок.

– Ирландская девочка в обители завоевателей, скрывающая силу, недоступную ни пониманию, ни контролю. Отец не в силах ей помочь. – (Я отвела взгляд.) – Один неверный шаг, и тебя бы постигла участь Майкла. Если ты искала защиты у Синдиката, не мне тебя судить, Пейдж.

– Нет, – тихо откликнулась я. – Не тебе.

В ушах зазвучал голос Лисс: рефаимы только похожи на людей, но таковыми не являются. Поэтому всегда будь начеку…

– Пора спать, – пробормотала я.

– Пожалуй. Гейл говорит, крышу отремонтируют только к зиме. Со своей стороны постараюсь обеспечить тебе максимум уединения в гостиной. Ночная рубашка в бельевом шкафу.

Получив молчаливый кивок, Страж направился в ванную. Под звук льющейся воды я переоделась в ночную рубашку с широким поясом. Кремовый шелк приятно льнул к коже.

За месяцы нашего «общения» Страж не ошибся в одном – авантюризма мне не занимать. Без него в Синдикате делать нечего. С ним ты грабишь всех подряд. Отчаянно бьешься за ценных фантомов на аукционе. Забываешь отца и сбегаешь с обаятельным незнакомцем, бросившим тебе спасательный круг.

Нашира Саргас воплощала стабильность, гарантию безопасности в течение нескольких месяцев, за которыми последует неминуемая смерть. Она – сродни сделке, какую ясновидцы заключают с НКО.

Арктур Мезартим – ставка сомнительная. Но кто не рискует, тот не пьет шампанское.

Попытка не пытка.

Пробило полночь, но я так и не сомкнула глаз, прокручивая в голове различные варианты побега. Другого шанса выбраться отсюда до Двухсотлетнего юбилея может и не представиться.

К рассвету гостиная выстудилась. Сквозь дрему я слышала, как Страж разжигает камин. Поколебавшись, он достал из бельевого шкафа теплое одеяло, укрыл меня и направился к выходу из башни Основателей.

Поспать удалось урывками. В полдень меня разбудил звон напольных часов. Я резко села на кушетке. От волнения к горлу подкатила тошнота.

Вдруг мне повезет увидеть Ника. И всех остальных.

Нельзя допустить, чтобы они попали в лапы рефаимам.

По окнам барабанил дождь. Очень хотелось проведать Лисс, но нужно беречь силы. Ночь предстоит трудная.

В ванной я умылась, стянула волосы в узел на затылке и облачилась в новую униформу. Потом устроилась у камина с позаимствованным у Стража томиком «Франкенштейна». Читала не спеша, просто чтобы убить время.

В шесть вечера из спальни появился Страж, сменивший монарший наряд на черное пальто, в каких щеголяли лондонцы. Похоже, рефаимы заимели для себя целый штат портных.

– Пора.

Я кивнула. Страж запер дверь и повел меня вниз по лестнице.

– Не успел поблагодарить тебя, – объявил он, когда мы спустились в галерею. – За молчание.

– Не спеши. – Я поправила новый лангет. – Неизвестно, какую свинью я подложу тебе в Лондоне.

– Пейдж.

Страж остановился, я тоже. Свет в его глазах почти померк и с трудом различался во мраке.

За месяцы, проведенные в Оксфорде, мне удалось выяснить, что тусклый взгляд у рефаима – верный признак голода. Скорее всего, Страж нарочно довел себя до такого состояния, чтобы слиться с толпой.

– Сайен не позволит тебе улизнуть, – предупредил он. – Даже если такая возможность появится, советую воздержаться. Допустим, ты скроешься от властей, но в Оксфорд уже не вернешься.

– Человек сбегает не за тем, чтобы возвращаться.

– А как же твои товарищи? Они ведь останутся здесь, включая Лисс.

– Не смей давить мне на жалость, – зашипела я. – Ты хоть раз помог уличным артистам, хоть одному из них?

– Я помогаю по мере сил, но так, чтобы это не бросалось в глаза.

– У тебя огромная резиденция, а людей всего трое, благодетель!

– Их положение было самым отчаянным, – глухо откликнулся Страж. – Фазал чуть не погиб от руки Кастора Саргаса, прежнего куратора «Баллиола». У Гейл слабое здоровье, она нуждается в постоянном лечении. Про Майкла тебе известно. Я сделал все что мог, не привлекая внимания Наширы.

Впервые его пробило на откровенность. Я слушала, затаив дыхание.

– За два столетия, что «Магдален» служит мне домом, я постарался максимально обезопасить его обитателей, но, если начну тащить туда всех подряд, у меня отнимут последнее. Нашира уже грозилась это сделать.

Джексон сказал бы: не распускай нюни. Чтобы заполучить меня обратно, он не пожалеет ни арлекинов, ни невидцев, перешагнет через каждого, если понадобится.

– Мое возвращение ничего не изменит и никого не спасет, – помедлив, ответила я.

– Вернись с задания, и я расскажу тебе все. Поведаю даже, что означает цветок на крышке табакерки.

– Стоит мне поверить в твою искренность, как ты сразу включаешь заднюю. Надоело чувствовать себя ослом, перед которым размахивают морковкой, – проворчала я. – Поклянись, Страж.

– Даю слово. А пообещаешь не сбегать?

– Нет. Но не сомневайся, я поступлю так, как сочту нужным.

Рефаим посмотрел мне в глаза и направился к выходу, я последовала за ним.

Мы вышли на пустынный бульвар Магдален, под ногами хрустел подтаявший град. У резиденции «Сюзерен» нас встретили двое рефаимов и проводили в Библиотеку, где ждала Нашира.

Страж опустился перед ней на колени. Я безо всяких понуканий сделала то же самое.

На первых порах я думала, что это традиционное приветствие, однако другие рефаимы не кланялись наследной правительнице. Второй вариант – Страж таким образом выражал свои чувства. Однако эта версия рассыпалась после нежностей, какими он обменялся с Тирабелл.

Сейчас в глаза бросилась его скованность. Страж словно избегал смотреть на невесту, Нашира же взирала на него как на преданного пса. Мои щеки невольно вспыхнули от стыда.

В отношениях этой парочки явно не все гладко.

– Арктур, как своевременно ты привел нашу странницу. Отрадно, что вы оба присоединились к заданию. – (Можно подумать, у нас был выбор.) – Ситула доложит, как вы работаете в тандеме.

Ростом Ситула Мезартим почти не уступала Стражу и очень походила на него внешне, если не считать длинных, каштановых кос и более светлого оттенка кожи. Она тоже была одета как городская обывательница.

– Кузен, – поздоровалась она. Страж коротко кивнул. – Сороковая, сегодня я буду твоим вторым куратором, а посему требую должного послушания и уважения. Надеюсь, все ясно?

– Уверена, Сороковая не доставит нам хлопот, – изрекла Нашира. – Поднимитесь, оба.

Страж встал, глядя на невесту немного сверху вниз. Я последовала его примеру.

– Тебя распределили в группу к Тридцатой и Первому, – обратилась ко мне Нашира. – Курировать вас будет Арктур. Ситула, тебе достаются Восемнадцатый, Двенадцатый и Двадцать шестой.

Поначалу я подумала на Джулиана, но потом сообразила – речь о Двадцать шестом из предыдущего сезона.

А вот мой предшественник, по всей видимости, приказал долго жить. Других Сороковых в Оксфорде не наблюдалось.

Словно по мановению волшебной палочки, из-за ширмы возник Дэвид Фиттон, одетый в точности как надсмотрщик в ночь моего ареста.

– Добрый вечер, Сороковая.

Ко мне шагнула невидица.

– Сюда, пожалуйста.

Не удостоив Дэвида взглядом, я отправилась за ширму. Там сняла униформу и переоделась в приготовленную для меня чистую майку, брюки, теплую рубашку с длинными рукавами и специальной подкладкой, впитывающей пот. Сверху надела практически невесомый бронежилет с красным якорем и, вишенкой на торте, – алую тунику.

Потом тщательно зашнуровала берцы, на случай, если придется бегать, карабкаться и драться. К обмундированию прилагался небольшой рюкзак, укомплектованный шприцем с адреналином, аптечкой, пневматикой и набором дротиков с «флюидом» для охоты на людей.

В полной экипировке я вернулась в библиотеку. Мои сегодняшние напарники сгрудились вокруг стола.

– Эй, Сороковая, – поманил меня Карл.

– Привет, Карл.

Он никак не отреагировал на то, что его назвали не порядковым номером.

– Как тебе новая туника?

– Не жмет.

– В смысле, каково ощущать себя алой?

Вся компания с любопытством уставилась на меня.

– Потрясающе, – помолчав, ответила я.

Карл довольно закивал:

– Полностью согласен. Рад, что ты теперь одна из нас.

Я выразительно вздернула бровь. Карл явно подлизывался.

– Рановато для выводов. – Тридцатая поправила густую копну волос. – Посмотрим, как вы, новички, проявите себя в Лондоне. Первый, Сороковая, я глаз с вас не спущу. Мои распоряжения выполнять беспрекословно.

– Двенадцатый, тебя тоже касается, – вставил Двадцать шестой. – От наших с Восемнадцатым приказов не отступать. Никакого геройства.

Дэвид кивнул.

Тридцатая буравила меня взглядом. Аура выдавала в ней гадательницу, но относительно редкой разновидности – скорее всего, клеромантку. Наверное, зубами прогрызала себе дорогу в Синдикат. Интересно, скольких ясновидцев она сюда затащила? Попадались ли среди них синдикатчики?

– Вас снабдили пневматическими винтовками и дротиками, – заявила Тридцатая. – Для самозащиты можете воспользоваться финкой, но не вздумайте никого убивать. Пленники нужны наследной правительнице живыми.

– А нормальное оружие нам не выдадут? – расстроился Карл.

– Нет, оно исключительно для ветеранов, – ответила Тридцатая. – Огнестрел полагается тем, кто успешно выполнил три задания и прошел специальную подготовку.

По крайней мере, стрелять они не собираются. Даже Белому Сборщику не спастись от пули.

– В Лондоне нам проведут инструктаж, но в целом план прост, – продолжала Тридцатая. – Мы неожиданно нападем на Картер и «Семь печатей». Неизвестно, каким оружием и способностями они обладают, поэтому действовать нужно нахрапом и быстро.

В призрачную схватку с Ником и Джексоном лучше не вступать. Ник ослепляет противников видениями, Джексон натравливает на них узурпов.

В обычной драке Надин не знает себе равных. Меткий стрелок, она может уложить любого. Даника обладает великолепными навыками ближнего боя.

Другое дело – Элиза и Зик. Из нас семерых они самые уязвимые. Джексон наверняка потащит их с собой, похвастаться перед Картер своей коллекцией.

– На случай, если объекты ускользнут от нас, неподалеку будет дежурить отряд легионеров, но в идеале следует ограничиться Трафальгарской площадью. Лишнее внимание нам ни к чему. Отправим объекты в нокаут и погрузим в транспорт.

Закончив беседовать с Альсафи, Страж присоединился к нам вместе с Ситулой и светловолосым рефаимом, явно из Чертанов.

– Это Терций, – представил Страж. – Он отправится с нами. Тридцатая, заканчивай инструктаж.

Терций свирепо зыркнул на меня. Похоже, ко мне неровно дышит все благородное семейство Чертанов. Тридцатая кивнула и заправила за ухо выбившуюся прядь.

– В Лондон нас доставят два автомобиля. Полагаю, они уже подъехали к мосту Магдален. Если все пройдет гладко, к рассвету вернемся в резиденции, – заключила Тридцатая.

– Советую постараться, – процедила Ситула. – В случае провала отвечать будете все.

– Идем, – поторопил Страж. – Некрасиво заставлять водителей ждать.

Карл просиял так, словно Ноябрьфест нагрянул раньше времени, и чуть ли не бегом ринулся за моим куратором. Я двинулась было за ними, но рядом вдруг материализовалась Нашира.

– Наследная правительница, – испуганно забормотала я.

– Я знаю, кто ты, – шепнула она. – Если не раздобудешь мне странницу, решу, что ты и есть Бледная Греза.

Не дожидаясь ответа, она зашагала прочь. Я перевела дух и бросилась догонять Стража.

* * *

На мосту Фолли, прозванном арлекинами Бригом Ужаса[19], показались два черных автомобиля. Охранники завязали нам глаза и распихали нас по машинам. Меня вместе с Карлом определили в салон, на мягкие сиденья с подогревом.

После трех месяцев, проведенных в средневековой резиденции без отопления и света, сидеть в машине было непривычно. Она тронулась, увозя нас из затерянного города.

Интересно, Нашира всерьез рассчитывает, что мы одолеем восьмерых ясновидцев и обернемся к рассвету? Потрясающая наивность. Надо знать Джексона. Нас ожидает мясорубка. Мне предстоит сражаться на одной стороне и ставить палки в колеса другой.

Даже если не сумею сбежать, надо передать своим весточку. Пусть не хоронят меня раньше времени.

Вскоре автомобиль замедлил ход. Я завертела головой, но сквозь тугую повязку было ничего не разобрать.

– Первая остановка – Уинтербрук, – сообщил Страж. – Можете снять повязки.

Уинтербрук, аванпост рефаимов. Очень хотелось осмотреться, но даже без повязки в такой темноте ничего не увидишь.

Дверца распахнулась, и скудный обзор заслонила легионерша – почему-то невидица, хотя на дворе стояла ночь.

– Снимайте куртки, – раздался из-под шлема приглушенный голос.

Легионерша схватила меня за запястье, задрала рукав и ввела что-то болезненное под кожу. Когда подошла очередь Карла, он даже не поморщился. Дверцы снова захлопнули и заперли.

– Страж, что это такое? – Рука болела, на месте прокола выступила кровь.

Он глянул на меня в зеркало заднего вида, но не ответил.

– Надевайте повязки, – распорядился водитель. – Следующая остановка – Лондон.

Вспотевшими ладонями я выполнила приказ.

Похоже, нам вживили чипы, отслеживающие каждый шаг, а Стражу велели молчать.

Про побег можно забыть. Даника наверняка сумеет извлечь жучок, но вряд ли на Трафальгарской площади у нее под рукой окажутся необходимые инструменты. В отчаянии я откинулась на спинку сиденья.

Мало-помалу меня сморило. Сказывался недосып. Когда машина остановилась, я не сразу вспомнила, где нахожусь.

– Прибыли, – объявил Страж.

Сердце заколотилось.

– Можно снять повязку?

– Да.

На мгновение меня ослепил знакомый голубой свет лондонских фонарей. Мы ехали мимо Гайд-парка, где мы с Элизой любили прогуливаться зимой, пили горячий «Мекс» и уплетали жареные каштаны.

В груди стало тесно. Безумно хотелось выскочить из машины и броситься в родную цитадель. Снова проводить долгие вечера в берлоге. Забираться с Ником на небоскребы.

Карл всю дорогу ерзал, постукивал коленями, теребил винтовку, пока наконец не вырубился. Правда, перед этим успел рассказать, что в прошлой жизни Тридцатую звали Амелия. Кстати, моя догадка подтвердилась: она и впрямь промышляла клеромантией, особенно ей удавалось гадание на игральных костях. В памяти не сразу всплыло нужное слово: астрогаломант. Да, теряю навык.

Карл потихоньку просыпался. В глаза бросились его сальные волосы, обгрызенные до мяса ногти, но при этом никаких синяков. Похоже, Тирабелл обращалась с подопечным вполне сносно.

– Можешь снять повязку, – сказала я.

Он заморгал, привыкая к свету, и, поколебавшись, наклонился ко мне.

– Не пытайся бежать, – шепнул Карл. – Тебе не позволят. – Он покосился на Стража. – Наш дом – Оксфорд. Зачем менять его на Лондон?

– Затем, что нам там не место.

– Ошибаешься, Пейдж. Там не нужно притворяться, прятаться.

– Карл, ты ведь не дурак и не можешь не понимать, что это тюрьма.

– СайЛо ничуть не лучше, – хрипло возразил он. – Рефаимы дают нам возможность жить, развиваться, а здесь мы обречены на верную смерть. – Не дождавшись ответа, он нахмурился. – Не надейся, что я позволю тебе смыться и утопить нас всех.

– Хватит болтать, – прикрикнул водитель.

Карл откинулся на сиденье, я прижалась виском к окну, залитому голубым светом.

Тринадцать лет назад я рассуждала в точности, как Карл. Считала цитадель тюрьмой, способной сокрушить меня железным кулаком. Тюрьмой, откуда нельзя выбраться без разрешения, где нужно вечно притворяться, чтобы не попасть на виселицу, и где выживают лишь нормальные, уравновешенные, покорные.

Только после встречи с Ником мне открылась другая сторона цитадели. Джексон познакомил меня со своим Лондоном – древним зловещим монстром, полным хаоса и тайн, что терпеливо ждут своего часа. Тщетно Сайен пытался загнать необузданный, неукротимый город под Якорь. Криминальный мир в буквальном смысле вернул меня к жизни.

Но сколько ясновидцев влачили жалкое существование на улицах! Голодные, холодные, отвергнутые собратьями. Потусторонний совет осыпал милостями лишь ценных, преданных соратников. Прочие же прозябали в нищете и мало отличались от арлекинов в Трущобах.

Лондон и Оксфорд – две стороны одной медали, зловещее отражение друг друга.

Карл сидел насупившись.

Встряхнись, Пейдж. Нашла, кого слушать. Ты будущая повелительница I-4. В Лондоне у тебя есть имя, предназначение, статус. Тебя не должны занимать скотские условия в Трущобах.

Автомобиль катил по Мэрилебон, где официально проживал Ник. Я боялась поднять глаза, когда мы поравнялись с элитным комплексом на Тайер-стрит.

Страж разглядывал цитадель с видом завсегдатая. По спине забегали мурашки при мысли, что рефаимы беспрепятственно разгуливают по лондонским улицам, не замеченные никем.

Кроме меня, почуявшей необычный лабиринт в I-4. Наверное, рефаимы уже тогда искали Джексона. Вопрос, почему они зациклились именно на нем, ведь криминальных боссов в цитадели множество.

Мы повернули на Булстрод-стрит. Я присмотрелась к водителю: крепыш в очках с проволочной оправой и костюме. На ухе поблескивает гарнитура. Сайен наверняка щедро платит ему за молчание. Вся эта внутренняя кухня завораживала. Двести лет правительство оберегало свой секрет, защищая и укрепляя кузницу Якоря.

В Сохо Страж жестом велел остановить на Уорвик-стрит. Водитель вышел из машины. Я замерла, дыхание сперло. Отсюда начиналась моя территория. Джексон безраздельно правил этими улицами, здешние воры и курьеры без исключения подчинялись ему. Многих я знала по имени.

Водитель вернулся с большим бумажным пакетом. Страж передал его мне. Внутри оказались два горячих контейнера из «Коробкá» – самой популярной сети быстрого питания, где круглосуточно подавали завтраки на любой вкус и цвет.

– Подкрепитесь, – кивнул Страж. – Силы вам понадобятся.

Карл схватил свой контейнер. Я подняла крышку: буррито, стаканчик овсянки и ни намека на кофе.

До Трафальгарской площади оставалось полмили. Пользуясь случаем, я нырнула в эфир, ощутила давление тысячи лабиринтов, от которого моментально разболелась голова. Несмотря на все мои старания, сосредоточиться получалось с трудом.

Машина въехала во двор здания на Саффолк-плейс, близ Хеймаркета – Сенного рынка, названного так в честь темного владыки, царствующего на данной территории.

Ночной легионер взял под козырек. Страж первым выбрался из автомобиля, потом распахнул дверцы для нас с Карлом. При зрителях он был сама любезность и обходительность.

– Патрульный, – поприветствовал рефаим.

– Страж, – почтительно кивнул тот. – Главнокомандующий легионеров, министр иностранных дел и верховный инквизитор передают вам наилучшие пожелания. Добро пожаловать в Лондон. – Глаза легионера скрывал щиток. – Вы подтверждаете, что сейчас с вами находятся Карл Демпси-Браун и Пейдж Махоуни?

– Подтверждаю.

– Благодарю.

– Я думал, главнокомандующий легионеров встретит нас лично, – заметил Страж. – Он нездоров?

– Его вызвали на экстренное заседание. Надеюсь, вы простите ему отсутствие, повелитель.

– Его отсутствие искупает ваша компетентность.

Легионер обратил ко мне опущенное забрало. Интересно, что подвигло его воевать против своих?

– Не забывайте, вы оба под арестом, – отчеканил он. – И прибыли сюда на задание, а не развлекаться.

– Жаль, – хмыкнула я.

Страж предостерегающе глянул на меня.

Легионер пропустил мою реплику мимо ушей и продолжил:

– Если попытаетесь покинуть зону сдерживания, внедренные вам чипы сработают по принципу шокера.

– А если объекты покинут зону? – спокойно спросила я.

– Вы прекращаете любые действия, и подключаемся мы. – Он протянул мне датапэд с выведенной на экран картой. – Советую запомнить хорошенько.

Красный кружок простирался до Вестминстерского архонта на юге и Лестер-сквер на севере, не затрагивая Севен-Дайлс. Рядом со мной Карл напряженно всматривался в датапэд.

– Во избежание беспорядков все восемь объектов необходимо задержать максимально быстро, – инструктировал легионер. – Приоритет на Картер, Бледную Грезу и Белого Сборщика. Легионеры будут контролировать ситуацию, но вмешаются только в случае, если объекты выйдут за пределы зоны. – Он глянул на часы. – Встреча состоится через сорок минут. Пока все ее участники не окажутся на Трафальгарской площади, ничего не предпринимать.

Карл явно нервничал. Похоже, он плохо ориентировался на этом участке цитадели.

– После выполнения задания вас отвезут обратно в исправительную колонию. Любая попытка раскрыть ее существование или местонахождение карается расстрелом. Любая попытка установить контакт с местным населением или объектами карается расстрелом. За попытку навредить куратору или легионеру расстрел на месте. Все ясно?

Яснее некуда. Шаг влево, шаг вправо – и получишь пулю в лоб.

Карл судорожно сглотнул, поэтому я ответила за нас обоих:

– Так точно.

– Рад слышать.

Легионер достал из кармашка пояса серебристый тюбик и латексные перчатки. Я подобралась в предвкушении очередной инъекции.

– Начнем с тебя. Открой рот, – скомандовал мне легионер.

– Чего?

– Плохо понимаешь инквизиторский английский?

Его интонации напоминали Эвелин Анкрофт. Меня так и подмывало устроить ему носовое кровотечение.

Легионер взял меня за подбородок (так и укусила бы мерзавца!) и намазал губы какой-то холодной гадостью.

– Теперь закрывай.

Я нехотя повиновалась и закрыла рот, а когда попыталась открыть его снова, оказалось, что губы слиплись намертво. От ужаса мои глаза чуть не вылезли из орбит.

– Специальный накожный клей, – объяснил легионер, подтащив к себе Карла. – С вами, синдикатчиками, надо держать ухо востро.

– Но я не… – начал Карл.

– Заткнись.

Дважды просить не пришлось.

– У Тридцатой рот не заклеен. Выполнять ее распоряжения, чтобы без фокусов, – предупредил «инструктор».

Я попыталась протолкнуть язык между губ, но клей держал крепко. Да, кое-кто явно недолюбливает Синдикат.

Страж вручил нам две плотные, тугие маски с заурядными, неброскими чертами.

– Надевайте, – скомандовал он. – Готовы?

Кивнув, Карл безропотно натянул маску.

Рефаим посмотрел на меня. Злобно сверкнув глазами, я прижала маску к лицу, почувствовала, как та срастается с кожей. С заклеенным ртом на помощь не позовешь. Для полной маскировки на голову мне нахлобучили капюшон.

Одна надежда, что друзья узнают меня по ауре. Джексон уж точно – в первую очередь он всегда обращал внимание на ореол.

Впрочем, не факт, что он вычислит меня по ауре. Для него странница существовала в единственном экземпляре, и та странница либо погибла, либо угодила за решетку. Он просто откажется верить своим глазам, восприятию и, как вариант, примет меня за оракула, невзирая на три года, что мы проработали с ним бок о бок. Ладно, зачем гадать? Надо подобраться к нему вплотную и выяснить.

Страж тоже надел маску, отчего его лицо сделалось еще непроницаемее. Впервые меня грела перспектива сражаться на его стороне.

На Саффолк-Плейс царило затишье, только по Хеймаркету бродили несколько человек. На углу Пэлл-Мэлл нас дожидался Терций в компании Амелии и Дэвида. До Трафальгарской площади было рукой подать, и мы всем скопом двинулись туда.

– Ситула с Восемнадцатым и Двадцать шестым зайдут с другой стороны, – сообщил Терций. – Двенадцатый, Тридцатая – по местам.

– Двенадцатый, на площадь не соваться, – предупредила Амелия. – Иначе спугнем.

Маска закивала.

Гектор с Джексоном никак не могли определиться с границами своих владений. Пальцев не хватит сосчитать, сколько раз мне приходилось вышвыривать отсюда чужаков.

Между двух фонтанов высилась колонна Нельсона. Подобно всем достопримечательностям, памятник подсвечивали либо зеленым, либо красным, в зависимости от уровня безопасности. Сегодня он горел зеленым, тем же цветом переливались пенные, покрытые рябью воды фонтанов.

Мимо прошла ясновидица. В глаза мне бросилась гарнитура на ухе. Понятно, переодетая легионерша.

После трех месяцев в малолюдном Оксфорде скопище лабиринтов угнетало. При попытке вычислить товарищей по спине заструился холодный пот.

Сердце радостно екнуло. Сквозь узкие прорези маски мне удалось различить на ступенях Императорской галереи знакомую фигуру.

Сайен не подозревал о ее существовании. Факт ее рождения нигде не фигурировал. Как и принадлежность к «Семи печатям».

Элиза явилась заранее. Мелькнула шальная мысль подослать к ней привидение, но рефаимы сразу разгадают мой маневр. А если воспользуюсь фантомом, меня прикончат на месте.

– Картер подойдет с минуты на минуту. – Страж понизил голос. – Ждем подходящего момента. В плен не сдаваться ни при каких обстоятельствах.

На ступенях ничего не подозревающая Элиза продолжала рисовать.

Беги отсюда. Жаль, я не оракул и не могу отправить ей видение. Уноси ноги, пока цела…

Вскоре я почувствовала остальных. Пять лабиринтов приближались к площади с разных сторон.

Трафальгарскую площадь окружали семь постаментов, увенчанные статуями тех, кто сыграл важную роль в становлении Сайена: три женщины и четверо мужчин, включая лорда Палмерстона. С винтовкой наготове Амелия притаилась за статуей Ирен Турнёр, первой инквизиторши Франции.

Страж подвел нас с Карлом к основанию седьмого постамента, предназначенного для действующего инквизитора. Отлитый из металла Фрэнк Уивер хмуро взирал на площадь.

У колонны Нельсона весело болтали двое слепышей. К ним приблизился ясновидец с жестянкой для подаяний. Парочка пренебрежительно отмахнулась и поспешила на Чаринг-кросс.

Элиза пристально смотрела им вслед. Наверняка Джексон велел ей очистить территорию. Неудивительно, если вспомнить, чем рисковала Антуанетт Картер, явившись сюда.

Страж искоса глянул на меня.

– Прости. Не знал, что тебе заклеят рот.

Я только мотнула головой.

– Не забывай, о чем мы говорили, – тихо добавил он. – Не забывай, что поставлено на карту.

Вдалеке зазвонил Биг-Бен. С Уайтхолла доносился его величественный набат – музыка Лондона. Я закрыла глаза, прислушалась.

Ник появился с первым ударом. На четвертом с ним поравнялась Элиза. На шестом к ним присоединились Надин с Зиком. На седьмом с северо-востока нагрянул Джексон. Последний удар возвестил о прибытии Даники.

Я прижалась к колонне. Всю мою решимость как ветром сдуло. Три месяца я крепилась, несмотря на дикую тоску по дому. Но сейчас хотелось лишь одного – броситься на шею моей своеобразной семье.

Внезапно все стихло. В гробовом молчании со стороны набережной показалась Антуанетт Картер в приталенном пальто, сапогах на шпильке и шляпе с широкими полями. В пальцах зажат серебряный мундштук.

При виде Ника эмоции зашкалили. Хотелось смеяться и плакать одновременно. Учитывая его высокий пост, он тщательно замаскировался. Странно, как он вообще отважился прийти. На голове темный парик, глаза скрыты очками с дымчатыми стеклами. Чуть поодаль Джексон постукивал тростью.

Как же мне недоставало их всех! Как больно быть так близко и не иметь возможности подойти.

Элиза направилась к Картер. Даника держалась поблизости; шарф и низко надвинутый котелок скрывали ее лицо.

Вот уж кому здесь не место. Очевидно, Джексон решил сразить гостью наповал.

Картер остановилась у фонтана. Невероятно – знаменитая Картер во плоти! Вопреки ожиданиям, ее никто не сопровождал.

Элиза приложила три пальца ко лбу – жест, означающий наличие третьего глаза и хорошо известный ясновидцам. Картер ответила тем же. Джексон шагнул к ней с приветливой улыбкой, протянул затянутую в перчатку ладонь, которую ирландка пожала двумя руками.

Прятавшаяся за бронзовым львом Ситула Мезартим атаковала первой и быстрее молнии бросилась к Картер. Страж ринулся на Зика, Карл натравил ближайшего фантома на Элизу. Призрак вторгся в ее лабиринт и опрокинул девушку навзничь. Главный недостаток творческого медиума – в него может вселиться кто угодно, помимо муз.

Не растерявшись, Амелия наставила на Элизу ружье, но разъяренный Ник сбил ее с ног. Дэвид напал на Джексона – вернее, попытался (смелый поступок), но тут же получил от Даники в челюсть. Брызнула кровь. Терций рванул к Надин. Та выглядела потрясенной, как будто увидела восставшего из могилы мертвеца. С другого конца площади уже спешили Восемнадцатый и Двадцать шестой.

Даника сцепилась с Дэвидом. Только Джексон по-прежнему оставался без противника. Я выбралась из укрытия.

Заметив безликого врага в маске, Джексон обрушил на меня арсенал из шести призраков. Отразив атаку, я выстрелила в него «флюидом», целясь поверх головы. Он ловко уклонился. Рядом витали узурпы, готовые в любой момент защитить хозяина.

Решив, что час пробил, я помчалась прямо на него.

Джексон был в ярости. За мертвенной бледностью и вытаращенными глазами таился вовсе не страх. Мы сорвали его планы – планы, вынашиваемые не один месяц. Оскалив зубы, он ринулся ко мне, размахивая тростью. Тяжелая, со спрятанным внутри лезвием, она запросто трансформировалась в дубинку, ломала кости, проливала кровь.

Мне неоднократно доводилось наблюдать ее в деле. К счастью, не на себе. Вплоть до сегодняшнего дня.

Трость рассекла воздух. Я перекатилась по земле, но не успела подняться, как в челюсть врезался кулак. Если бы не маска, серебряный кастет раздробил бы кость. Следующий удар пришелся по ребрам, но угодил в бронежилет. Я безропотно позволяла колотить себя как грушу в надежде, что Джексон не только увидит мою ауру, но и почувствует ее, вспомнит.

С кровожадным взглядом он отступил на шаг, забыв про эфир. Даже алая аура не могла унять его гнев. Трость опустилась мне на лодыжку. Я покачнулась, в глазах потемнело от боли. Набалдашник обжег плечо, ногу. Следом накатил страх: а вдруг Джексон прикончит меня раньше, чем узнает?

В следующий миг он чудом не проломил мне череп. Возникло ужасное тянущее ощущение, как будто распарывают швы, и мой фантом ринулся в атаку. От мощного столкновения Джексон рухнул на спину. Пошатываясь, я встала. Щека пульсировала, ребра ныли. Без возможности дышать ртом, я согнулась в три погибели и жадно втягивала носом воздух.

Даже если сумею улизнуть от рефаимов, такой наглости Джексон мне не простит.

Внимание привлек истошный визг. Отбившись от Терция, Надин прижала Амелию к фонтану. Не теряя времени, Ник выстрелил в рефаима. Тот лишь поморщился.

Страж не соврал. Наше оружие и впрямь не причиняло им вреда.

Ник снова нажал на курок. До меня не сразу дошло, что стреляет он из моего револьвера, забытого в тот памятный мартовский вечер в берлоге. Из револьвера, вверенного мне Синдикатом.

Получается, Ник носил с собой частичку меня.

Сглотнув, я отыскала взглядом Стража. Он преследовал Зика, тот старательно отбивался, натравливая на рефаима арсенал за арсеналом.

Руки непроизвольно сжались в кулаки. Да, моя банда брала численностью, но ресурсы стремительно иссякали. Рефаимы обладали нечеловеческой силой и непробиваемостью танка. Нужно любой ценой помочь «Печатям».

Сломанное запястье болело. Я вытащила шприц с адреналином и воткнула иглу в бедро. Пару секунд спустя все травмы – новые, старые – почти забылись. Правда, перед глазами по-прежнему плыло, но не критично.

Амелия оттолкнула Надин и вскинула винтовку. Я не задумываясь выстрелила. Дротик угодил Амелии между лопаток, и та рухнула как подкошенная.

Надин резко обернулась. Она не видела, кто стрелял, зато увидела меня – не подельницу главаря мимов, а вооруженного человека в маске, приспешника Якоря. Не колеблясь, выхватила пистолет, прицелилась.

Лучший стрелок в шайке. Она убьет меня, не моргнув глазом. Но прежде чем Надин нажала на курок, я бросилась на нее и повалила в фонтан. Вода вспыхнула алым, сигнализируя об изменении уровня безопасности.

Надин вынырнула вслед за мной, волосы прилипли к лицу. По колено в воде, я попятилась.

– Сними маску, дрянь! – рявкнула Надин. – Кто ты, черт бы тебя подрал?

Продолжая держать ее на мушке, я покачала головой. Надин расстегнула пальто и выхватила из-за пояса нож. Она всегда предпочитала сталь фантомам.

Время замедлило ход. Биение сердца ощущалось в каждой клеточке, вплоть до кончиков пальцев. С ножами Надин управлялась немногим хуже, чем с пистолетом, а против стали бронежилет не спасет: слишком много уязвимых мест, включая шею. Вдобавок вода сковывала движения.

Надин тоже это понимала – и со злорадной улыбкой метнула первый нож. Я уклонилась, острие скользнуло по маске. Блеснуло новое лезвие – на порядок длиннее. Если Надин попадет в бедренную артерию, мне конец.

Но тут вмешался Дэвид. Надин уже приготовилась к броску, как в спину ей вонзился дротик. Взгляд девушки остекленел. Она попятилась, закачалась и рухнула в фонтан, подняв тучу брызг.

Я звала ее по имени, но склеенные губы не пропускали ни звука. Дэвид вытащил Надин из воды, двумя руками взял за голову. В точности как Нашира – Себа.

В пылу схватки Дэвид забыл приказ и явно собирался убить противницу.

Не раздумывая ни секунды, я натравила на него фантом.

Врезалась в огороженный лабиринт.

А в следующий миг проникла внутрь.

Не замечая ничего вокруг, я устремилась вперед, в солнечную зону, и оттеснила фантом Дэвида в сторону. Сейчас я взирала на происходящее его глазами, чувствовала, как колотится сердце. Под моим натиском Дэвид отпустил Надин. Мое собственное тело скрылось под водой.

Серебряная пуповина натянулась и отбросила меня обратно в лабиринт. Нахлебавшись воды, мокрая насквозь, я вынырнула на поверхность и, с трудом различая что-либо сквозь прорези маски, кинулась на Дэвида, увлекая его на землю.

В глазах потемнело, губы дрожали, дыхание перехватило. После стольких попыток мне наконец удалось подчинить человека.

Я сделала то, чего так долго добивалась Нашира.

Терций и Ситула все видели, их глаза горели в прорезях маски.

Дэвид схватился за голову и беззвучно застонал. Цепляясь за бортик фонтана, я поднялась, сморгнула капли. Отяжелевшая одежда липла к телу.

Надин силилась побороть действие «флюида». Пошатываясь, она добралась до другого конца фонтана, перевалилась через край, где ее подхватил Зик. В боку у него торчал дротик, однако нечитаемым фантасмагория не страшна.

Другое дело Надин. Лишь благодаря инстинкту самосохранения она продержалась так долго. Теперь все зависело от Зика.

Карл пытался подстрелить Антуанетт Картер. Та каким-то чудом боролась с Ситулой на равных, оттесняя противницу арсеналами.

Голова раскалывалась от боли, однако дело того стоило. Я бросила взгляд по сторонам, оценивая обстановку. Дэвид и трое ветеранов Сезона костей были повержены, наши потеряли одну Надин.

Сейчас преимущество было на их стороне.

– Фурия! – дрогнувшим голосом выкрикнул Зик. – Уводи Колокол, немедленно!

Даже покрытая синяками, окровавленная Даника силой превосходила любого из нас. Она закинула Надин на плечо и устремилась прочь.

Одолев Карла арсеналом, Ник ринулся за ней, но на пути у него вырос Страж. Сердце тревожно екнуло – мой куратор против моего лучшего друга. Столкновение таких разных, но неотъемлемых частей моей жизни. Я двинулась к ним, ощущая колебания эфира. Ник собирался атаковать видениями.

Но тут подоспела Элиза.

Призраки, верные спутники любого медиума, жалили меня со всех сторон. Трое вломились в лабиринт. Я покачнулась, ослепленная образами их прошлого: вздымающиеся волны, залп мушкетов, объятая пламенем палуба, крики, хаос. Легким тычком Элиза уложила меня на лопатки. Все мои защитные механизмы сопротивлялись призрачной атаке.

– Поднажмите, – процедила Элиза. – Мы должны выиграть время!

Лабиринт затрещал по швам. Пушечные ядра сыпались градом, от запаха гари щипало в носу. Собрав всю волю в кулак, я вытеснила призраков, схватила Элизу за руку и сильно сжала. Только бы она поняла, почувствовала.

Элиза обливалась потом. Представляю, как она напугана кровопролитной схваткой. Страх застилает ей взор, мешает увидеть мою ауру, узнать мое прикосновение. Я оттолкнула ее от себя, встала и молниеносным движением провела ладонью по горлу. Элиза замешкалась, но лишь на мгновение – и вытащила карманный револьвер.

Все пропало. На ее месте я бы не остановилась и выстрелила.

Как в ту роковую ночь, когда отказалась слушать надсмотрщика.

Верно оценив обстановку, Страж собрал затейливый арсенал и швырнул его в Элизу. Тот накрыл ее, точно сетью. Элиза выронила револьвер и рухнула на колени.

– Муза! – завопил Ник.

Страж преграждал ему путь уже не один, а вместе с Терцием и Ситулой. Ник смерил их взглядом. Парик сбился набок, в руке зажат револьвер. Нет, только не это! Из глаз брызнули горькие слезы. Его имя жгло горло. Беги, беги! Трех рефаимов не одолеть никакими видениями.

Ник Найгард решил драться не на жизнь, а на смерть. Надо срочно вмешаться!

Что-то просвистело над ухом. Я едва успела блокировать окровавленную трость винтовкой, но под яростным нажимом едва не выронила ее из рук.

– Странница в форме, – промурлыкал Джексон. – Где Сайен тебя откопал?

Локти подгибались. Для домоседа Джексон был на редкость силен.

– Наверное, ты пряталась где-нибудь в глуши. Или в другой цитадели. – Он подался вперед, всматриваясь в прорези маски. – Нет, ты не моя странница. Моя девочка мертва, иначе я давно бы ее отыскал. Мы обшарили все тюрьмы, каждый закуток, все задворки. – Трость нависла совсем близко. – Кто ты такая?

У меня едва не хлынули слезы. Уже во второй раз. Джексон меня искал!

Мощный, подвластный лишь рефаиму арсенал отбросил его в сторону, сбил с ног. Разъяренные узурпы рванули к Стражу.

Джексон вслепую нанес удар. Моя голова инстинктивно дернулась влево, трость лишь царапнула по маске. Я вскинула винтовку, но Джексон новым взмахом выбил ее из рук.

Даника приладила к трости лезвие. Оно либо выбрасывалось целиком, либо торчало подобием штыка на старом мушкете. Острие полоснуло по правому предплечью, рассекло ткань и вонзилось в плоть.

– Давай, странница, задействуй фантом! – довольно расхохотался Джексон. – Отринь боль и воспари. Защищайся!

Даже в такой ситуации он оставался верен себе. Я попятилась, зажимая рану. Куртка успела пропитаться кровью.

У Трафальгарской площади собралась толпа невидцев, многие снимали происходящее на телефон. Легионеры не подпускали их ближе.

К Нику спешила Антуанетт Картер, уже без шляпы, с развевающимися пурпурными волосами. Она очень изменилась – похудела, осунулась, но не узнать ее было невозможно. В отчаянии я взяла лицо Джексона в ладони и хорошенько тряхнула, пытаясь промычать его имя. Он уставился на меня.

Картер отвлекла нас обоих.

Она поравнялась с Ником, а в следующий миг эфир вокруг нее сжался, словно кусок ткани в кулаке. Глаза женщины закатились. Даже на расстоянии в ее ауре чувствовалась разительная перемена, как будто тлеющие угли занялись пламенем, глумясь над голубоватым мерцанием фонарей, призванным успокаивать обитателей цитадели. Не колеблясь, Картер напала на трех рефаимов, пустив в ход кулаки и ноги.

В свое время нападение на Стража обошлось мне дорого. Картер же билась как львица. С десяток фантомов обрушились на Ситулу, не оставив той ни единой лазейки.

– Сборщик, уходим! – заорал Ник.

Мы с Джексоном не отрываясь смотрели друг на друга. Я крепче вцепилась в его щеки.

– Невероятно! – выдохнул он.

Отброшенный ногой Картер, Терций врезался в постамент. Уму непостижимо! Ситула успела нанести удар, но теледива даже не поморщилась.

И внезапно бросилась прочь.

Увидев, что весь его отряд пал, Страж повернулся ко мне.

– За ней!

К площади спешили легионеры. Нужно отвлечь их внимание, увести подальше от Ника и Джексона, чтобы они помогли Элизе.

Я отпустила Джексона и рванула за Картер.

При взгляде на мою униформу легионер посторонился. Картер мчалась по Уайтхоллу, прямиком к Вестминстерскому архонту. Соваться туда полный идиотизм, но меня это мало заботило. Картер вот-вот покинет зону сдерживания. Главное – вытеснить ее за пределы моей юрисдикции, дальше она справится сама.

Женщина заметила погоню. Скорости мне было не занимать, но Картер оказалась в разы быстрее. Боевой транс гнал ее вперед. Вскоре меня обогнала Ситула, потом Терций. Я старалась не выпускать их ауры из виду, лавируя среди людей и машин.

Даже в такой час на Уайтхолле царил ажиотаж. Картер метнулась через дорогу, едва не угодив под колеса белого такси. Ситула обогнула багажник. Я воспользовалась кратчайшим путем – запрыгнула на капот, с него на крышу, а оттуда – на другую сторону.

Картер устремилась в толпу на автобусной остановке. Ситула – за ней, расчищая себе дорогу ножом. Раздались крики. Один из пешеходов рухнул замертво. Да, после такого забот у легионеров прибавится.

Ноги гудели. Но останавливаться нельзя, иначе обе окажутся далеко. Не сбавляя темпа, я сбросила куртку, бронежилет – зачем тащить лишнюю тяжесть? Легкие уже норовили взорваться, но тут впереди возник Вестминстерский архонт.

Ясновидцы боялись здешних мест как чумы из-за концентрации легионеров на квадратный сантиметр. Я с ненавистью посмотрела на архонт, сердце и гнездо Сайенской республики. Не виси моя жизнь на волоске, непременно оставила бы какие-нибудь граффити на неприступных стенах.

Отсюда марионеток дергали за ниточки. Только Сенной Гектор, темный аналог инквизитора, отважился поселиться неподалеку. Один правил внешним добропорядочным миром, а второй – преступным.

Впереди маячила Ситула. У Вестминстерского моста Картер вдруг обернулась. Мертвенно-бледная кожа на лице натянулась.

– Ни с места, Картер! – Терций обнажил клинок. – Сдавайся.

– Ты знаешь, кто я, тварь?

По эфиру прокатилась дрожь.

– Я глас столетий, – объявила Антуанетт. – В древние времена мои сестры возвещали истину. Поэтому прочь! Прочь с моей дороги.

Ее губы тоже потемнели, как будто каждое слово оставляло на них след.

– Сороковая, выпускай фантом, – приказала Ситула.

Я шагнула вперед. За спиной слышался вой сирен, истошные крики.

Картер взглянула на меня:

– Мы знакомы?

Она говорила с сильным ирландским акцентом. Безумно хотелось ответить: «Нет, мы не знакомы, но я тебя знаю. Мы обе обманули смерть в Дублине».

Утратив остатки терпения, Ситула выстрелила в Картер дротиком, но тот словно наткнулся на невидимую преграду и рассыпался в пыль. Перед ирландкой возник фантом и распростер широкие крылья.

Крушитель, чем-то похожий на ангела-хранителя, но древнее. Значит… архангел – крушитель, сопровождающий род из поколения в поколение. С годами архангелы слабеют, но изгнать их обратно в эфир практически невозможно.

Картер закусила удила. Никогда еще мне не доводилось встречать столь могущественного ясновидца. На ее стороне убийственный дар и ручной архангел. Рефаимам наконец попался достойный противник из числа людей.

Ситула принялась стягивать к себе витающих поблизости фантомов. Обучая меня искусству созывать арсенал, Джексон сравнивал его с крысиным королем – кучкой грызунов, связанных между собой хвостами и склеенных растительной субстанцией. Чем больше грызунов в связке, тем труднее их разъединить, не прикончив. Чем больше в арсенале призраков, тем труднее его отразить.

Арсеналы рефаимов поражали своим хитросплетением. Ситула сплела призраков в тугой клубок, Страж не отставал.

Не дожидаясь развязки, Картер вскинула руку, и архангел ринулся к нам. Ситула заслонилась мною, как щитом.

Бесплотный крушитель мог воздействовать на материальный мир. Меня оторвало от земли и швырнуло к Вестминстерскому архонту, за пределы зоны сдерживания.

Удар током последовал незамедлительно, испепеляя внутренности. Захлебываясь безмолвным криком и содрогаясь от спазмов, я на четвереньках поползла обратно. После столкновения с крушителем по венам разлился мертвенный холод, тело окоченело. Кое-как мне удалось подняться. Дыхание вырывалось облачками пара.

Внезапно кто-то врезался в меня и крепко схватил, не давая упасть.

Ник! Не веря своим глазам, я уставилась на лучшего друга – по-прежнему в парике, – стоящего так близко, что его дыхание обожгло бы щеку, если бы не маска.

Меня словно парализовало от изумления, сменившегося бурной радостью. Силы стремительно таяли. Заветная линия была так близко и вместе с тем так далеко, однако Ник здесь. Он пришел за мной.

Ник поволок меня через улицу к небольшой колоннаде перед входом в подземку. К счастью, под сводами не было ни души – простых обывателей и легионеров сейчас занимало происходящее на мосту.

Силы покинули меня окончательно, когда Ник опустил мое ледяное тело на землю. Лицо у него посерело, под глазами залегли тени.

Тебя схватят! Беги!

По крайней мере, мы вернулись обратно в зону сдерживания. Боль от электрошока исчезла, зато появилась другая. Мелькнула запоздалая мысль, что снимать бронежилет явно не стоило.

Впрочем, рассудительность не мой конек.

– Предательница, – произнес Ник ледяным тоном, предназначенным для конкурирующих банд. – Не знаю, как вы нас разыскали, но зря старались. Мы «Семь печатей», больше Сайен не заберет никого из нас. Поняла?

Я отчаянно замычала.

Нику нужно уходить. Легионеры вот-вот отследят меня по трекеру и нагрянут сюда.

– Никто не смеет покушаться на Белого Сборщика в его собственной цитадели, – отчеканил Ник. – Надеюсь, это послужит тебе уроком – если выживешь.

В ту же секунду пришло осознание.

Ник пырнул меня ножом.

Ну конечно. Незыблемые законы Синдиката. Я посмела напасть на Белого Сборщика, повелителя мимов ближайшей к Трафальгарской площади территории. Даже приспешник Сайена должен ответить за такое оскорбление.

Ник отпустил меня, однако нож не вытащил. Сейчас он уйдет! Из последних сил мой фантом легонько коснулся его лабиринта.

Ник замер. Во взгляде мелькнуло узнавание, потом надежда, сменившиеся отрицанием. Его пальцы подцепили маску и сорвали ее с лица.

Ахнув, Ник выпустил маску и прижал меня к груди.

– Пейдж… – прошептал он, стараясь остановить кровь, сочащуюся из-под лезвия.

Даже на преступной стезе Ник в первую очередь оставался врачом. Я стиснула его предплечье, давая понять, как счастлива его видеть.

Ник потрясенно смотрел на меня, по щекам струились слезы.

– Пейдж, прости, я не знал.

Я понимающе кивнула.

– Мы так долго тебя искали. Элиза прошерстила половину северного берега, но… – Его голос сорвался. – Мы подумали, ты погибла. Джексон почти отчаялся. – Ник побледнел. – Пейдж, что они с тобой сделали?

Рана почти не болела. Тело сковал холод.

– Милая, посмотри на меня. – Ник подсунул ладонь мне под голову. – Посмотри на меня, Пейдж!

Но выполнить его просьбу не получалось. Веки словно налились свинцом. По крайней мере, я умру в Лондоне, рядом с ним. Лучше смерть от руки Ника, чем в лапах Наширы.

Безостановочно мотая головой, он убрал локон с моего лба. Мне до безумия хотелось лишь одного – чтобы Ник спас меня, как тогда, в детстве.

И отнес в Севен-Дайлс.

– Пейдж, не смей спать! Я заберу тебя домой. Слышишь?

Из горла вырвался слабый звук. На волосы упала слезинка.

С заклеенным ртом много не наговоришь. Все попытки обратить внимание Ника на вживленный датчик не увенчались успехом – его всецело занимало ножевое ранение. Несмотря на торчащий в боку нож, кровь лилась ручьем.

Ник ненавидел Сайен, поэтому и пырнул меня – невзирая на преданность Джексону. Он должен знать правду, иначе ее не узнает никто. Я не могу умереть, не рассказав ему о затерянном городе. Ради Лисс. Ради всех уличных артистов.

Окровавленными пальцами я вывела на стене три первые буквы.

– Оксфорд, – выдохнул Ник. – Тебя забрали в Оксфорд?

Моя рука беспомощно повисла.

– Все хорошо, Пейдж. – Он наклонился, чтобы поднять меня с земли. – Сейчас мы тебя заштопаем, будешь как новенькая.

На меня навалилась чудовищная усталость, однако я до последнего пыталась его предупредить. Скребла пальцами по спине и приглушенно мычала.

От страха Ник ничего не замечал. Он взял курс на Кэнон-роу, но вдруг замер, одной рукой прижал меня к груди, второй выхватил из куртки пистолет и прицелился в силуэт, преградивший нам дорогу.

– Ей вживили прибор слежения, – раздался тихий голос. – Сайен не дремлет. Если заберешь ее в Севен-Дайлс, вы все обречены, Алый Взор.

– Откуда ты меня знаешь?

– Нет времени объяснять. Легионеры мечтают взять тебя живьем, однако их ключевая цель – Антуанетт Картер. Ты успеешь скрыться, если прямо сейчас отправишься на Воксхолл.

– Нет. – Ник отпрянул к стене. – Пейдж…

– Я о ней позабочусь.

Ник крепче прижал меня к себе. Дыхание у него сбилось, из горла вырвался сдавленный всхлип. Я положила ладонь ему на грудь, ощутила биение сердца. Все вокруг погружалось во тьму, звуки таяли. Долго мне не протянуть.

Не знаю, сколько времени Ник Найгард принимал непростое решение – забрать меня в Севен-Дайлс, подвергнув опасности остальных, или вверить чужаку из Сайена.

– Я тебя найду, – шепнул Ник. – Только живи.

Он стиснул мой локоть, крепко поцеловал в лоб и растворился среди колонн. Меня подхватили другие руки, поднесли к пылающим глазам.

– Ты со мной, Пейдж, – ласково проговорил Страж.

А потом все померкло.