«Магдален» – здание старинное. Если верить Гейл, бывший колледж возвели в 1458 году, за много веков до основания Сайена. Несколько часов я просидела в его стенах, вздрагивая при каждом ударе колокола.

Страж отвел меня в башню Основателей, а сам вернулся в Трущобы. По дороге не было ни упреков, ни угроз неминуемого наказания. Он вообще не проронил ни слова.

В гостиную регулярно наведывался Майкл. В три часа ночи он принес тарелку жареных каштанов с подрумяненной лопнувшей корочкой и нежнейшей серединкой. Зимой я частенько покупала это лакомство на Ламбетском мосту.

Через полчаса Майкл поставил передо мной сладкий чай. Я встряхнулась, отгоняя дремоту.

– Спасибо. – Здоровой рукой я взяла чашку. – Составишь компанию?

Он с извиняющейся улыбкой покачал головой.

– Ну да, ты очень занят, – улыбнулась я. – Не смею задерживать.

Майкл успел забрать мою одежду в стирку. В чистой майке я свернулась калачиком на кушетке, на голые ноги набросила тяжелую накидку.

Страж вернулся только к рассвету.

– Трущобы выгорели почти дотла, – сказал он, расстегивая плащ и камзол. – Артистов временно разместят в Старой библиотеке, чтобы не потеряли форму перед юбилеем.

– Понятно. – Я потерла виски. – Проклятье!

– В чем дело?

– Я залезла туда, вскрыла замок. Теперь меня вычислят.

– По моему приказу замок сменили еще две недели назад, – ошарашил меня Страж. – Когда ты нарушила комендантский час, я сразу понял, что искать надо среди несанкционированных зданий, и вскоре набрел на взломанную дверь.

Как ни странно, я даже не подумала отпираться и медленно кивнула.

Раз замок сменили, Джулиан не сумеет тайком пронести в Библиотеку Лисс. Впрочем, долго ее состояние не скроешь. Если она не явится на репетицию, Белтрам поставит на уши весь город в поисках своей примы.

– Трущобы восстановят?

– Нет, – тихо ответил Страж. – После празднования юбилея артистов выгонят на улицу.

Дальше можно не продолжать. Юбилей состоится в начале осени, когда ударят морозы.

– Туникам вход в библиотеку будет заказан, – продолжал рефаим. – Что касается твоих обидчиков, им запрещено приближаться к тебе без присмотра.

– Я говорила, что они захотят отомстить.

– Да, говорила. – Страж шагнул к кушетке. Его волосы припорошило пеплом. – Позволишь взглянуть на рану?

Помедлив, я кивнула.

Костяшками пальцев он приподнял мой подбородок, заправил за ухо волосы. На виске, ближе к уху, змеился порез.

От прикосновения рефаима меня бросило в дрожь – настолько нежным, интимным оно было, а мягкая кожа перчаток лишь усиливала впечатление. Я замерла, стиснула ноги, сердце забилось быстрее.

– Майкл обработал порез. Все нормально.

– Хм. – Страж убрал руку. – Смотрю, ты позаботилась о запястье.

Я посмотрела на испачканную тряпицу. В горле встал комок.

– Это окопник, – прошептала я.

– Откуда?

– Лисс дала, воздушная гимнастка. Алые подкараулили меня в ее лачуге. Мне правда нельзя ее проведать?

– На твоем месте я бы поостерегся покидать пределы резиденции. Как ты верно подметила, везде мне не поспеть. В «Магдалене» ты под моей защитой.

Я сглотнула.

Услышав мое признание, Лисс наверняка сочла меня предательницей. Если она умрет, я уже не смогу объясниться, не смогу реабилитироваться в ее глазах.

Страж опустился в кресло и плеснул себе щедрую порцию красного вина.

– Летний пир состоится через неделю. До тех пор ты должна восстановить силы. Последние несколько дней выдались непростыми, Пейдж.

– А тренировки?

– Тренировки с Меропой отменяются. Поскольку мое кураторство поставило тебя под угрозу, я испросил разрешения продолжать наши занятия здесь, а не в «Порт-Мидоу». Уверен, Нашира не захочет рисковать твоей безопасностью и согласится – по крайней мере, до конца месяца.

Наши тренировки проходили под пристальным наблюдением кого-нибудь из рефаимов. Вдали от посторонних глаз Нашира не узнает, как далеко мы продвинулись.

– Попробую найти тебе новый лангет, – сказал Страж, заметив, как я придерживаю запястье. – Надо полагать, старый ты потеряла в Трущобах.

– Да. – Место перелома опухло еще сильнее. – Кэт… чуть не сломала его заново.

– Однако убивать ее было необязательно.

– Кто ее куратор?

– Краз Саргас, один из наследных преемников. Их всегда двое – мужчина и женщина, по аналогии с наследными правителями, – объяснил Страж. – Случись что-нибудь с Гомейсой, Краз займет его место.

– Вы же бессмертные, – удивилась я. – Для чего тогда преемники?

– Мы не умираем от старости, но полностью неуязвимыми не являемся.

– Кстати о птичках, никак не пойму, сколько тебе лет?

– По человеческим меркам не знаю. Мы не бываем юными, но и не стареем. Скажу одно: на момент образования Сайенской республики я уже существовал.

До меня не сразу дошло.

– Если бы Краз заставил нас с Кэт драться, ты бы смог ему помешать?

Страж уставился в огонь. По непроницаемому лицу не угадаешь, о чем он думает.

– Нет, – ответил наконец он. – Краз кровный родственник правительницы, а я, несмотря на титул, всего лишь жених.

Он потянулся за кубком. Под впечатлением от событий минувшей ночи я вдруг преисполнилась отваги, причем опасного толка.

– Ты постоянно пьешь амарант, лечишь старые раны.

– Мое здоровье не твоя забота, Пейдж.

– Ты настаивал на взаимном доверии. Почему бы нам не поговорить начистоту?

– У тебя был шанс. Ты не карманная воровка, Пейдж Махоуни, и, пока не скажешь правду, не жди от меня откровенности.

Рефаим взял кубок и вышел, оставив меня гадать, почему он так уверен в своей правоте.

* * *

Несколько дней подряд я не высовывалась из «Магдалена» и, за неимением лучшего, устраивала долгие пробежки, стараясь не думать о Лисс.

В резиденции никто не соблюдал комендантский час. В результате я беспрепятственно грелась на солнышке, а однажды и вовсе поднялась на колокольню, откуда открывался вид на окутанные туманом крыши, что простирались до самого Склепа.

Дэвид рассказал мне о меченых – рефаимах, поднявших заведомо обреченное восстание, а Страж лечил амарантом старые раны.

Нелепо записывать Арктура Мезартима в бунтари. Нашира никогда не приблизила бы к себе предателя и уж тем более не обручилась бы с ним. Однако прозвище «конкубин» (что бы оно ни значило) явно оскорбительное. Страж совершал вылазки втайне от невесты и хорошо обращался с людьми.

В полдень я отправилась на поиски дневного привратника и застала Фазала подстригающим плющ.

– Фаз, ты наведываешься на Брод-стрит?

– Не по своей воле. – Он поднял черную бровь. – А что?

– Мне туда нельзя. Если будешь проходить мимо, справься о Лисс, воздушной гимнастке, ладно?

Фазал покачал головой:

– Невидцам нельзя вмешиваться. В «Магдалене» я под защитой Стража и должностью рисковать не собираюсь.

– Понимаю, – ответила я, не покривив душой, и уже повернулась, чтобы уйти, но привратник меня окликнул:

– Я попрошу Гейл. Она помогает разбирать Трущобы.

– Спасибо.

* * *

В преддверии пиршества мне снова разрешили помыться. Не успела я выбраться из ванны, как в гостиную, воспользовавшись запасным ключом, нагрянула Гейл.

– Гейл? – растерялась я.

– Я ненадолго. – Привратница положила на столик ножницы и гребень. – Это тебе. Гости на пиру должны выглядеть презентабельно.

– Ясно. – Я машинально провела рукой по волосам. – Фаз говорит, тебя привлекли разбирать завалы.

– У Лисс эфирное голодание. Надсмотрщик убедил Наширу дать девочке время оклематься. – Гейл скрестила жилистые руки на груди. – Только бы она выкарабкалась! Боюсь представить, как ей сейчас тяжело.

Свою любимую нуму – хрустальный шар – она хранила в запертом ящике в привратницкой. Едва дверь за Гейл захлопнулась, я рассеянно уставилась в окно.

Эфирное голодание может длиться дни, а то и недели. Даже если Лисс удастся его побороть, гадать она не будет никогда и превратится в невидца.

Чтобы отвлечься, я тщательно причесалась и подровняла изрядно отросшие волосы. В прошлой жизни я носила короткую прическу, но сейчас предпочитала пучок. Не вовремя попавший в глаза локон здесь чреват смертью.

Гейл вскоре вернулась за ножницами. Пришлось отдать.

Страж лично сопроводил меня до «Сюзерена». Бесит, когда тебя ведут за ручку, как маленькую, особенно когда до резиденции всего пара минут ходу, однако я понимала: он делает это ради моей же безопасности. Новая луна погрузила город во мрак, и недоброжелатели могли притаиться где угодно.

– Нервничаешь? – невинно поинтересовалась я.

– С чего бы?

– Нашира наверняка начнет расспрашивать о тебе, а язык у меня длинный. – Я понизила голос. – Думаю, и без доказательств она с удовольствием меня послушает.

Страж смотрел прямо перед собой. Его глаза больше обычного отливали зеленым.

В мерцании звезд я чувствовала себя особенно хрупкой на фоне спутника. Перед входом в резиденцию Страж повернулся ко мне и тихо проговорил:

– Тирабелл отведет тебя обратно. Поступай, как считаешь нужным, Пейдж.

Ворота распахнулись. Покосившись на Стража, я шагнула во двор.

Резиденция «Сюзерен» казалась еще темнее и зловещее, чем в вечер приветственного собрания. Страшно представить, сколько людей прошли через ее коридоры. Альсафи и Сухейль обступили меня с двух сторон. Несмотря на пройденное испытание, я по-прежнему была в розовой тунике.

– С наследной правительницей вести себя почтительно, – предупредил Альсафи. – Без твоих выкрутасов, Сороковая.

Сухейль толкнул меня в спину. Я стиснула зубы, но промолчала.

Рефаимы привели меня в столовую, озаренную свечами и камином. Отблески пламени бросали причудливые тени на сводчатый потолок, украшенный лепниной, и каменные стены, лишь частично обшитые деревом.

Посередине стоял длинный полированный стол, во главе которого в мягком кресле восседала Нашира – неподвижная, точно изваяние, со сложенными руками в неизменных перчатках.

– Добрый вечер, Сороковая.

Я кивнула.

– Сухейль, дождись остальных, – распорядилась Нашира. – Альсафи, будь здесь.

– Слушаюсь, наследная правительница. – Сухейль наклонился ко мне и шепнул: – Надеюсь, Арктур успеет проводить тебя до «Магдалена», иначе я с удовольствием сделаю это сам.

– Тирабелл его подменит, – тихо ответила я.

– Кто бы сомневался.

Очередная загадочная реплика пополнила мою коллекцию ключиков к разгадке.

Сухейль исчез за порогом, Альсафи караульным застыл в дверях. Я осталась в мрачной зале наедине с женщиной, жаждущей моей смерти.

– Присаживайся.

Я собиралась занять место на противоположном конце стола – в двенадцати футах от Наширы, – однако она властным жестом указала на кресло по левую сторону от нее, рядом с камином. Я покорно поплелась туда, во рту пересохло.

Нашира пристально наблюдала за мной зелеными, цвета пылающего абсента глазами.

– Полагаю, ты напугана.

По-хорошему, следовало бы. Имя Наширы шептали во мраке, она решала, кому жить, а кому умереть. Двое ангелов витали неподалеку, в пределах ее ауры.

Скажите, кто вы. Скажите, как обмануть судьбу.

– Наша последняя встреча не слишком удалась. Надеюсь, ты успела подумать над своим поведением.

Я молча кивнула. Напрасно она старается меня подловить. Рта не раскрою без разрешения.

В центре стола поблескивал стеклянный колпак с увядшим цветком на подставке. Серые лепестки пожухли, смерть исказила его до неузнаваемости. Интересно, зачем держать такие вещи на виду? Впрочем, Нашира любит окружать себя мертвецами.

И если не случится чуда, я пополню их ряды.

Нашира заметила мой интерес к цветку.

– Кое-что безопаснее держать мертвым, согласна? – Видя, что я упорно молчу, она милостиво кивнула. – На пиру тебе дозволяется говорить.

– Я не совсем поняла ваш вопрос, сюзерен.

– На тебя напали трое алых. Одну Краз покарал смертью. Арктур счел его решение пустой тратой ресурсов, затраченных на тренировки, однако мы не можем рисковать тобой, Сороковая. Ты ценнее всех наших солдат, вместе взятых.

Мое внимание привлекли тяжелые столовые приборы из серебра. Нож для стейков выглядел многообещающе.

– Между тем ты продолжаешь дерзить и подрывать наш авторитет. Сухейль не забыл твое нападение и просит дозволения наказать тебя лично.

Не думала, что общение с наследной правительницей будет тяготить настолько. Хотелось только одного – воткнуть нож ей в глотку.

Нет, надо терпеть. Малейший намек на бунт, и меня прикончат здесь и сейчас. Нужно любой ценой запудрить ей мозги, выиграть время – время, чтобы помочь Лисс, продумать план побега и свалить до юбилея.

– На Сухейля я напала непреднамеренно. Мой дар не всегда получается контролировать.

– Нам это известно.

– Но я стараюсь совершенствоваться.

– В самом деле?

– Я наконец осознала, как мне повезло, наследная правительница. В Лондоне меня презирали за паранормальность и ирландское происхождение. Здесь я обрела свое место и предназначение.

– Мой консорт вложил тебе эти мысли?

– Да.

В зале воцарилась тишина. Я застыла, не смея поднять глаза на Наширу, – и сделала чудовищную глупость, обратив взор к потолку, украшенному гипсовыми лицами. Оригинальный выбор барельефов. Ближайший изображал юную девушку – умиротворенную, безмятежную, с мягкой улыбкой.

Я не сразу узнала в спящей красавице знаменитую посмертную маску утопленницы из Сены. Джексон повесил ее копию в берлоге, но Элиза закрыла слепок простыней – к огромному неудовольствию босса. Якобы от этой гадости у нее мурашки по коже.

Я огляделась. Все лики оказались посмертными масками. Нашира коллекционировала не только фантомы, но и лица.

– Ты не заболела? – нарушила молчание Нашира.

– Нет.

– Отлично. Досадно будет, если сойдешь с дистанции на ключевом этапе подготовки.

Она сложила руки. На указательном пальце блеснул перстень, надетый поверх перчатки. Подарок Стража?

– Скоро к нам присоединится отряд алых туник, но прежде мне бы хотелось побеседовать с тобой наедине. Как у вас говорится, по душам.

Мадам всерьез считает, что у нее есть душа? Забавно.

– Арктур уведомил меня о твоих успехах. Он говорит, ты очень стараешься, но к переселению пока не готова. Так ли это?

– Да.

– Какая жалость.

Выходит, Страж утаил историю с бабочкой, иначе Нашира непременно бы о ней упомянула.

Он явно морочит невесте голову.

– Тем не менее ты столкнулась с эмитом и уцелела, посему Арктур считает тебя достойной алой туники. А ты как думаешь?

Я не нашлась что ответить.

– Ты как-то притихла, – заметила Нашира. – Хотя в прошлую нашу встречу не была такой робкой.

– Не мне решать, – процитировала я ее братца.

– Неожиданно. – Взгляд Наширы подернулся льдом. – У меня накопились вопросы, Сороковая. Но учти, это должно остаться между нами, поскольку они касаются моего консорта.

Она наверняка будет спрашивать обо мне. Может, не сейчас, но скоро.

– Ты делишь кров с Арктуром. Где тебя поселили?

– На чердаке в башне Основателей.

– И выходишь оттуда по его просьбе?

– Только на тренировки.

– Полагаю, ты обыскала его покои. Не заметила ничего… подозрительного? Или странного?

– Нет.

– Он когда-нибудь исчезал без объяснений?

Сразу вспомнились жуткие раны. Страж совершал вылазки, только когда город окутывал густой туман, скрывающий его от посторонних глаз.

– Нет. А если и исчезал, с чего бы ему ставить меня в известность?

– Логично. Может, он вызывал тебя на откровенный разговор?

Я покачала головой:

– Зачем? Что такого интересного я могу сообщить наследному консорту?

– Хороший вопрос.

Я прикусила язык.

Нашира достала из камзола потускневшую серебряную брошь.

– Тебе не встречался такой символ в «Магдалене»?

Цветок с восемью заостренными лепестками. Я видела его всего лишь раз, на крышке табакерки, спрятанной в застекленном шкафу.

– Говори без утайки. Хотя Арктур твой куратор, подчиняешься ты мне.

Я вздернула подбородок:

– Не понимаю, к чему такие вопросы.

– Земля – место суровое. Естественно, меня тревожит благополучие жениха, но в силу благородства он не делится со мной своими горестями, – ответила Нашира без намека на заботу. – Как тебе известно, мы с ним живем отдельно, поэтому ты должна стать моими глазами.

Нашира считает меня круглой идиоткой, раз думает, что я поверю в сказочку о сердобольной невесте.

– Спрашиваю еще раз: тебе встречался такой символ в башне Основателей?

Альсафи следил за мной с порога. Я покосилась на него и перевела взгляд на Наширу.

Настал момент истины.

У меня считаные секунды, чтобы принять решение. Вот уже несколько месяцев я пешка в чужой игре, чьих правил не знаю. Что-то вроде палки в зубах двух псов, которым полагается ладить между собой.

А если Страж проверял меня на вшивость по просьбе возлюбленной? Нет, маловероятно. Неужели кто-то станет так рисковать женихом, просто чтобы посмотреть на мою реакцию?

Самое время нарушить слово. Сдать куратора с потрохами, начиная от его снисходительности и заканчивая ранами. Самое время рассказать про табакерку, поделиться подозрениями, что Страж ведет двойную игру.

Вот только… Нашира все равно меня убьет.

Пока она не знает, что я в курсе ее кровожадных намерений. К счастью, Страж меня предупредил. Они с Лисс весьма доходчиво объяснили, что в случае предательства меня ждет максимум несколько недель сытой, благополучной жизни.

Хотелось больше узнать про Стража. Понять, кто он и чего добивается. Вспомнилась его беззлобная попытка меня подколоть. На долю секунду почудилось, что он не притворялся.

Все это промелькнуло у меня в голове за тот короткий промежуток, пока я поправляла пуговицу на тунике.

– Нет.

Нашира не сводила с меня глаз:

– Уверена?

– Абсолютно.

Она посмотрела на меня в упор. Ну и как поступить, потупиться или, наоборот, выдержать взгляд?

– Заметь я что-нибудь подобное, непременно доложила бы, наследная правительница, дабы не лишать куратора любви невесты.

– Отрадно слышать.

Нашира кивнула Альсафи, и тот дернул шнур с привязанным к нему колокольчиком.

– Ты прошла второе испытание, а посему заслуживаешь алой туники, – сказала Нашира. – Сейчас тебя официально представят новым соратникам. Даже своим кураторам они не преданы так безоговорочно, как мне.

Наверное, в этом и состояла заключительная проверка. Нашира мне поверила.

Меня приняли в элиту города – в ближайший круг Наширы Саргас.

Где-то хлопнула дверь, и Сухейль завел в столовую отряд алых.

– Добро пожаловать, друзья мои, – поприветствовала Нашира. – Прошу, садитесь.

Я насчитала двадцать человек – все сытые, чистенькие. Очевидно, наследная правительница принимала гостей партиями. В первых рядах напряженно вышагивали ветераны – Шестнадцатый и Семнадцатый. При виде обоих я подобралась.

Замыкал шеренгу Карл. Значит, этот хорек прошел второе испытание. При виде меня его перекосило от возмущения. Впрочем, не его одного покоробило присутствие за столом розовой туники.

Все расселись. Напротив меня устроился Карл, по левую сторону – дородный гадатель с повязкой на глазу. Дэвид расположился чуть поодаль. У него на затылке виднелась рана с наложенными швами.

– Настало новое прекрасное лето. Вашими стараниями город уже несколько недель не подвергался атакам эмима, – заговорила Нашира. – Однако мы не должны забывать о нависшей над нами угрозе. Гули не знают пощады. Из-за обрушения эфирного порога их нельзя запереть в загробном мире. Вы единственная преграда между добычей и охотниками. Защитники человечества.

Судя по довольным физиономиям, алые верили каждому слову – за исключением, пожалуй, Дэвида, пристально разглядывавшего посмертные маски. Шестнадцатому и Семнадцатому хватило мозгов не пялиться в мою сторону, что не могло не радовать. Так и подмывало метнуть в них все имеющиеся ножи.

– Двадцать второй, как там Семьдесят пятый? – спросила Нашира.

Двадцать второй явно страдал раздражением после бритья. Вряд ли здешний сильный пол снабжают нормальными лезвиями.

– Уже лучше, наследная правительница. Спасибо за беспокойство. Заражения больше нет.

– Его отвага достойна награды.

– Он будет счастлив это услышать.

Нашира хлопнула в ладоши. Из боковой двери появились четверо невидцев с подносами, источающими ароматы приправ. Среди слуг был Майкл, но он даже не взглянул в мою сторону. Никогда не видела его за пределами «Магдалена».

Невидцы проворно накрыли на стол, избегая прикасаться к стеклянному колпаку. В бокалы полилось охлажденное вино. Рот моментально наполнился слюной.

Блюда ломились от яств: нежнейший, сочный цыпленок с хрустящей золотистой кожицей, фаршированный шалфеем и луком, густая, благоухающая подливка, клюквенный соус, тушеные овощи, жареный картофель, сосиски в беконе – настоящий пир, достойный верховного инквизитора. Нашира кивнула, и алые с энтузиазмом принялись за угощение. Ели с аппетитом, но не жадно, как бывает, если оголодаешь.

Желудок заныл, но при мысли об уличных артистах, прозябающих на черствой тюхе и воде, без крыши над головой, кусок не лез в горло.

Заметив мои колебания, Нашира приказным тоном скомандовала:

– Ешь.

Я положила на тарелку пару кусочков курицы и горстку овощей. Карл хлестал вино как воду.

– Осторожней, Первый, – хмыкнула одна из женщин. – Потом опять будешь блевать.

Туники расхохотались.

– Да ладно вам, – улыбнулся Карл. – Ну оконфузился разок еще в бытность розовым.

– Не придирайся, Шестая, он свое вино заслужил. – Двадцать второй шутливо ткнул Карла в бок. – Для салаги проявил себя молодцом. Всем нам при первой стычке с эмитами пришлось несладко.

Остальные одобрительно загудели.

– Я грохнулась в обморок, когда впервые увидела гуля, – призналась Шестая. – Если бы не товарищи, меня бы растерзали в клочья.

– Зато в призрачных схватках тебе нет равных, – похвалил Карл.

Похоже, между ними и впрямь установилось искреннее, хоть и слегка мерзкое товарищество. Карл не просто прижился в новых, жутких условиях, а окунулся в них с головой и наслаждался на полную катушку.

В принципе, его можно понять. Словами не передать, какое удовольствие испытываешь, когда наконец находишь свое место в мире. Первые месяцы у Джексона я не помнила себя от счастья. Скорее всего, Карл чувствовал себя изгоем в Лондоне.

Нашира молчала. Думаю, ее забавлял этот фарс. Глупые одураченные людишки с удовольствием рискуют жизнью, пляшут под ее дудку, едят с ее рук и превозносят своих хозяев.

– На тебе розовая туника, – раздался чей-то пронзительный голос. – Ты сражалась с эмитом?

Все как по команде уставились на меня.

– Да, буквально на днях.

– Никогда тебя раньше не видел. – Двадцать второй нахмурил кустистые брови. – В каком ты отряде?

– Ни в каком.

– Так не бывает, – вклинился другой мужчина. – Кто твой куратор?

– Наследный консорт.

В гробовом молчании я пригубила вино. Пусть пялятся. Незнакомый алкоголь обжег горло.

В цитадели вино не употребляли: Сайен опасался, что алкоголь превращает людей в паранормалов, и, похоже, направлял все запасы сюда.

– Сороковая, – пробормотал кто-то.

– Говорят, ты грезящая странница, – сощурился Карл. – Это правда?

– Чистая правда. – Я протянула ему тарелку. – Цыпленка?

Карл злобно сверкнул глазами.

– Сороковая у нас уникум, – объявила Нашира. – Правда, по милости Шестнадцатого и Семнадцатого мы едва ее не лишились.

Братья напряглись и заерзали так, словно одежда была им мала. Если бы не Лисс, глядишь, я бы посочувствовала.

– Вы оба преданные солдаты и, пожалуй, имели право возмутиться тем, что новенькую окружили повышенным вниманием, – милостиво сообщила Нашира. – Сороковая нужна нам целой и невредимой, отсюда и особое отношение. Знаю, зачинщицей была Шестьдесят вторая – не повторяйте ее ошибок, если не хотите утратить привилегированное положение.

– Как прикажете, сюзерен, – промямлили братья.

Шестнадцатый скрипнул зубами от унижения.

– Всех касается, – добавила Нашира.

Туники поспешно закивали.

Нашира перехватила мой взгляд. Я с наигранной благодарностью кивнула. Эта женщина жаждала моей смерти, однако ее заступничество делало меня неприкасаемой.

– Людей в «Магдалене» мало, поэтому Сороковую номинально зачислят в отряд «Куинса», но бороться с эмимом ей вряд ли придется. Она будет сама по себе, – предупредила Нашира.

Мне крышка, невольно пронеслось в голове.

В столовой воцарилось молчание, нарушаемое лишь звяканьем приборов. Я ковыряла вилкой тушеные овощи.

Мало-помалу туники разговорились: делились боевыми подвигами, обсуждали резиденции, восхищались старинной архитектурой, глумились над арлекинами – мол, жалкие трусы, еще и живут как свиньи.

Братья гоняли еду по тарелке, периодически бросая на меня свирепые взгляды. Тридцатый раскраснелся от вина, Карл трескал за обе щеки, не забывая прикладываться к уже второму бокалу. Едва тарелки опустели, невидцы убрали со стола и принесли десерт.

Выждав, пока подданные насытятся, Нашира снова взяла слово:

– Теперь, когда с угощением покончено, предлагаю немного поразвлечься.

Карл вытер рот салфеткой. В столовую вошла труппа артистов. Заклинатель заиграл на скрипке бодрый мотив. Остальные исполняли акробатические трюки.

– Перейдем к делу, – начала Нашира.

Туники моментально выпрямились, расправили плечи. не обращая ни малейшего внимания на представление.

– Те из вас, кто беседовал с надсмотрщиком, наверняка поняли: он главный поставщик ясновидцев для Сезона костей. Вот уже несколько десятилетий я пытаюсь раздобыть ценные кадры из лондонского Синдиката. Многие в курсе, о чем речь, а некоторые и вовсе состояли в банде.

Тридцатый и Восемнадцатый заерзали в креслах. Лично мне их физиономии ни о чем не говорили, но это не показатель: моя епархия ограничивалась Первой когортой. Карл замер с открытым ртом.

Никто не обращал внимания на артистов, чье мастерство достигло совершенства. Всем было откровенно наплевать.

– Как наследная правительница, я стремлюсь к разнообразию и качеству, а не только к количеству, – продолжала Нашира. – Мы уважаем и ценим ваши навыки, однако за пределами города остается много неохваченных, поистине уникальных талантов. Нам стоит учиться друг у друга. Нельзя бесконечно свозить сюда только ворожей и хиромантов.

На ум сразу пришла Иви. Последний раз я видела ее в туманный майский день, да и то издали. Несчастная хиромантка безропотно плелась за Тубаном.

– Сороковая – наглядный пример того, кто нам нужен. Наша первая странница, – вещала Нашира. – Но, помимо странников, требуются пророчицы, берсерки, верховные заклинатели, сборщики, оракулы. Разбавим наши ряды свежей кровью.

– Уверен, нам есть чему поучиться у Сороковой. – Дэвид торжественно поднял бокал. – Поскорее бы приступить к занятиям.

Мои брови поползли вверх.

За три месяца наши дорожки практически не пересекались. Если он надеется таким образом завоевать мое доверие, то напрасно.

– Отличный настрой, Двенадцатый, – похвалила Нашира. – Воистину, мы можем многое почерпнуть у нашей странницы, именно поэтому завтра она отправится на задание за пределы города.

Ветераны многозначительно переглянулись. Карл покраснел как свекла.

– Компанию ей составят Двенадцатый и ты, Первый, – сообщила Нашира.

Карл воспрянул духом. Дэвид ухмыльнулся.

– Из тридцати ясновидцев, привезенных сюда в мае, вы трое достигли наилучших результатов. Сопровождать вас будут опытные товарищи из девятнадцатого сезона. Они оценят ваше умение действовать в экстремальной ситуации. Тридцатый, руководство над новобранцами поручаю тебе, как всегда.

Тот закивал:

– Почту за честь.

– Прекрасно.

Задание за пределами города? Неужели?.. Нет, немыслимо.

Карл подался вперед:

– Наследная правительница, вы посылаете нас в Лондон?

– Изредка я поручаю алым туникам задания, где требуется специфическое знание цитадели и где не преуспели легионеры. Вам я беспрекословно доверяю исполнить мою волю.

Карл чуть не лопнул от гордости.

– Это очень деликатная миссия, – продолжала Нашира. – Первому и Двенадцатому известно, что я поручила новобранцам отыскать Белого Сборщика, главу преступной группировки под названием «Семь печатей», входящую в состав ясновидческого Синдиката.

Внутри у меня все сжалось.

– Среди «Печатей» присутствуют оракул и фурия. В результате кропотливых многомесячных изысканий мы выяснили, что завтра, одиннадцатого июня, все они соберутся в Лондоне.

Сердце оглушительно колотилось. Я отпила из бокала и постаралась взять себя в руки. Сейчас главное – сохранять хладнокровие.

– Встреча пройдет на Трафальгарской площади, расположенной в Первой когорте, сектор четыре, в час пополудни.

На испытании Карл узрел колонну, но не с солнечными часами, как я опасалась. Очевидно, речь шла о памятнике Нельсону. Одна радость – рефаимы не докопались до Севен-Дайлс – и все же объем собранной информации поражал. Они разузнали всю нашу подноготную, вплоть до оракула.

Мне делалось дурно от одной только мысли, что Нашире известно про Ника.

Определенно, рефаимы умели использовать эфир на всю катушку. Собираешь кучу провидцев, прорицателей и оракула, ставишь им единственную задачу – и через пару-тройку месяцев пожинаешь богатый урожай. Кроме того, рефаимы обладают очень прочной связью с эфиром – нам такая даже не снилась. Естественно, тот удовлетворяет их запросы.

– Кто из вас располагает сведениями о «Семи печатях»? – обратилась Нашира к гостям.

Восемнадцатая нервно теребила косу. Я упорно смотрела в сторону.

– Белый Сборщик – писатель, автор нашумевшего памфлета «Категории паранормального», где выведены семь каст ясновидцев, – ответил Дэвид.

– Нам это известно, – бросила Нашира. – Что-нибудь еще?

– Нет, наследная правительница.

Она обвела глазами присутствующих и, вполне предсказуемо, остановилась на мне.

– Сороковая, ты наверняка состоишь в Синдикате, иначе не сумела бы так долго скрывать свой уникальный дар.

Вряд ли Страж рассказал ей про памфлет, иначе меня давным-давно потащили бы на допрос, а с такими доказательствами уже не отопрешься.

– Банды очень скрытные, – пробормотала я. – Кое-что мне известно, но так, на уровне слухов.

– Расскажи все, что знаешь.

Ладно, брошу ей кость – пару-тройку достоверных, но совершенно безобидных фактов, иначе не отвяжется.

– Все знают только их клички. По крайней мере, я.

– Назови их.

– Белый Сборщик, Алый Взор, Черный Бриллиант, Бледная Греза, Страдающая Муза, Обреченная Фурия и Молчащий Колокол.

– Бледная Греза звучит многообещающе, – протянула Нашира. (Вот черт!) – Надо понимать, в «Семи печатях» обосновалась грезящая, или, как их еще называют, призрачная странница?

Я не смела даже пикнуть. Только бы Нашира не сочла меня полной идиоткой, способной выдать себя с потрохами.

– Ты ведь работала в кислородном баре в Первом-Четвертом, – наседала она. – Отсюда твои сведения?

– Да.

Либо она выяснила, где примерно мы базируемся, либо догадалась по Трафальгарской площади – спорному участку когорты, за который боролись Джексон и Гектор.

– Какое удивительное совпадение: две редчайшие странницы на одной территории, – заметила Нашира. – Белый Сборщик не упустил бы шанс нанять вторую.

Нашира ждет. Соображать надо быстро, ведь на кону уже не благополучие Стража, а моя жизнь.

– Бледная Греза – без пяти минут повелительница Первого-Четвертого. Она жестока, злопамятна и без колебаний расправилась бы с конкуренткой. Белый Сборщик пылинки с нее сдувает и не потерпит на своей территории соперницу своей протеже. Мне повезло не попасться им на глаза.

Нашира впервые пригубила из серебряного кубка:

– Понятно.

По спине градом струился пот. Чутье, выработанное в Синдикате, подсказывало: наследная правительница играет со мной, как кот с мышью.

Надо отдать ей должное, она отнюдь не глупа и даже без памфлета давно сообразила: нельзя три года существовать бок о бок с грезящей странницей и ничем себя не выдать.

Определенно, Нашире известно, кто я.

– Если Бледная Греза действительно странница, значит Белый Сборщик прячет в цитадели поистине уникальных ясновидцев. Нам выпала редкая возможность пополнить свою сокровищницу достойными экспонатами.

Я сглотнула.

– Успех нашей миссии во многом зависит от тебя, Сороковая. Если кто и способен вычислить грезящую странницу из «Семи печатей», так это другой странник.

Она всерьез собирается отправить нас в Лондон.

Вот он, мой шанс сбежать.

– Положитесь на меня, наследная правительница, – заверила я. – А по какому поводу «Печати» устраивают встречу?

– Группа ясновидцев из Ирландии вышла на связь с лондонским Синдикатом. Возглавляет их Антуанетт Картер, – ответила Нашира. – Картер, чье подлинное имя неизвестно, более десяти лет находится в бегах. Судя по информации, переданной эфиром, «Семь печатей» встречаются с ней.

Мне стоило огромного труда не выдать своих чувств. Молодец Леон, приятно удивил.

Антуанетт Картер. Тринадцать лет назад она в числе немногих выжила в бойне на Сант-Стивенс-Грин.

И сейчас приезжает в Лондон.

Не представляю, как она доберется до цитадели. Пересечь Ирландское море практически невозможно: береговые линии охранялись сторожевыми вышками и военными кораблями. Очевидно, Джексон посулил ей нечто поистине ценное.

– Нельзя допустить появление в Ирландии преступного Синдиката, – объявила Нашира. – Посему необходимо любой ценой сорвать встречу. Ваша первостепенная задача – взять в плен Антуанетт Картер. Меня очень интересуют ее скрытые таланты.

В памяти всплыла ночь моего ареста. Надсмотрщика сопровождали люди в невиданной прежде униформе. Судя по всему, алые, отправленные на внешнее задание.

Вот почему никто, вплоть до легионеров, не догадывался о Сезоне костей.

– Цель номер два – захватить «Семь печатей», в первую очередь Белого Сборщика.

У меня вспотели ладони.

– Сопровождать вас будут мой консорт и его сестра Ситула Мезартим. Если Картер вернется в Ирландию, отвечать вам. – Нашира пристально взглянула на каждого из нас. – Все ясно?

– Да, наследная правительница, – хором ответили Карл с Тринадцатым.

Дэвид кивнул, поигрывая вином в бокале.

– На задании вы должны продемонстрировать все, чему научились, и тем самым отблагодарить кураторов, вложивших в вас столько времени и сил. Особенно это касается тебя, Сороковая. Если не сумеешь реализовать твой потенциал в Лондоне, о возвращении в «Магдален» можешь забыть. Будешь гнить на улице вместе с шутами.

Я кивнула, хотя прекрасно понимала, что Нашира лжет. В ее глазах не отражалось никаких эмоций, лишь пустота – пустота, от которой веяло голодом.

Нашира Саргас начинала терять терпение.