24 апреля 2059 года

Вытаращив глаза, дневной привратник наблюдал, как Сухейль тащит меня за волосы. Голова раскалывалась, по щекам струилась кровь. Меня поволокли в башню Основателей, лодыжки больно бились о ступени.

Поднявшись по лестнице, Сухейль забарабанил в дверь гостиной так, что та чуть не слетела с петель.

– Арктур!

На пороге возник Страж. Сухейль разжал пальцы, успев вырвать мне несколько прядей. Я распростерлась на лестничной клетке, как никогда осознавая свою уязвимость и хрупкость.

– Сухейль, – коротко поприветствовал Страж.

– Ты потерял свою зверушку. – Сухейль дал мне пинка. – И эта тварь не говорит, где пряталась.

Страж поочередно оглядел нас обоих. Все улики были налицо: покрасневшие белки, окровавленные щеки.

– Ты подпитывался от нее, хотя она моя подопечная и носит розовую тунику.

– Она утратила привилегии, дерзнув напасть на рефаима.

– Это была самозащита, – пролепетала я. – Он собирался…

– Закрой рот, Сороковая. – Сухейль с силой стиснул мое предплечье, обезображенное клеймом.

Я скрипнула зубами.

– Сначала поставила на уши весь город, а потом атаковала меня фантомом у всех на глазах. И повалила наземь.

– Отпусти ее, Сухейль, – мягко произнес Страж.

Помедлив, Сухейль убрал руку, но я была уверена, что от его стальных пальцев остались синяки. Страж наклонился ко мне.

– Ты действительно это сделала? – так же мягко спросил он.

Меня хватило только на слабый кивок.

Сухейль рассвирепел:

– Твое недоверие оскорбительно. Неужели слово этой падали дороже моего?

– Просто хотел проверить, соврет она или нет, – спокойно ответил Страж.

– Даже ей нечем оправдать свою дерзость.

– Как и тебе не удастся оправдаться перед Наширой.

Сухейль прикусил язык, и я испытала острое удовлетворение.

Страж впился в меня взглядом. От него не ускользнули ни перепачканное кровью лицо, ни грязная туника, ни растрепанные волосы и проплешины на месте вырванных прядей.

– Прогулка до «Магдалена» выдалась богатой на приключения, – констатировал он. – Сухейль, твоих рук дело?

– Она заслуживает наказания за неповиновение, – кисло отозвался тот.

– Не тебе решать. Ты чуть не убил ее в марте. Нашира будет раздосадована, узнав о твоей несдержанности. Подобные выходки ниже твоего достоинства.

– Ты плохо воспитываешь эту дрянь! – Сухейль снова впал в ярость. – Прошло больше месяца, а она по-прежнему дерзит, своевольничает, хамит и публично бросает вызов своим повелителям. Неужели ты позволишь человеку и дальше марать твое имя?

– Вспомни, с кем говоришь, Сухейль.

Страж ни разу не повысил голос, однако тот звучал устрашающе. По моей спине забегали мурашки.

– Поверь, никто этого не забудет. – Сухейль перевел на меня свирепый взгляд. – Может, я и проявлю милосердие, сороковая, если ты раскаешься. Падай ниц перед своими хозяевами и моли о прощении.

В гробовой тишине я повернулась к рефаиму, намереваясь так и поступить. «Не отлынивай от тренировок и перестань собачиться с рефаимами», – наставляла Лисс. Надо лишь потешить его самолюбие.

Вот только желание пропало начисто.

– Возьми свое милосердие и засунь туда, где темным-темно, – ласково посоветовала я.

И не успела перевести дух, как Сухейль снова схватил меня за волосы и швырнул на лестницу. Тщетно пытаясь прикрыть голову, я покатилась и распростерлась внизу, чудом не сломав ребра.

Да, пора и впрямь научиться держать язык за зубами.

Ко мне подскочил Фазал, дневной привратник. Очевидно, он почуял недоброе и подобрался как можно ближе к галереям.

– Ты цела?

– Не вмешивайся, – прохрипела я. – Быстро уходи, пока Сухейль тебя не увидел!

Фазал испарился. Через секунду появился разъяренный Сухейль, но, прежде чем он успел нанести удар, Страж перехватил его руку. Я таращилась на них, не в силах шелохнуться от боли и потрясения.

– Я сам с ней разберусь, – чуть слышно пообещал мой куратор. – А ты передай надсмотрщику, пусть наведет порядок.

Рефаимы молча уставились друг на друга. Наконец Сухейль высвободился и пошел прочь, его шаги гулко разносились по галереям.

Страж посмотрел на меня, окровавленную, растрепанную. Я сжалась в комок, предвкушая наказание, однако он лишь помог мне подняться. Опираясь на его руку, я встала и одернула тунику.

Рефаим молча двинулся вверх по лестнице. Я побрела за ним – на сей раз молча.

Он завел меня в гостиную. Даже днем здесь царил полумрак: наглухо зашторенные окна не пропускали ни единого лучика света. В камине полыхал огонь, из патефона доносился «Mr Sandman» – очень странно, учитывая, что днем рефаимам полагается спать.

Страж исчез в ванной, но вскоре вернулся с тазиком воды и полотенцем. Пристроил их на низкий столик, запер дверь и опустился в кресло. Пошатываясь, я смиренно ждала наказания.

– Подойди.

Я шагнула к креслу. Страж приподнял голову, самую малость – даже сидя он почти не уступал мне ростом.

– Уже составила завещание, Пейдж?

Я не ответила. Пусть даже не надеется меня запугать.

– Строгий комендантский час обеспечивает мир и порядок в городе. Простое правило. Почему ты не вернулась к рассвету?

– Я очень устала и нечаянно заснула.

– Раз тебя не смогли разыскать, заснула ты на запретной территории. За столько времени тебе следовало привыкнуть к новому распорядку. В отличие от большинства кураторов, я выделил тебе кровать.

– К твоему сведению, в мансарде протекает крыша и зверски холодно.

– Протекает крыша? – Рефаим сощурился. – И давно ты это заметила?

Я пожала плечами:

– Пару дней назад.

– Резиденция построена много столетий назад, а потолок возвели и того раньше, – отрывисто сообщил Страж. – Любая протечка может привести к катастрофе. Почему не уведомила сразу?

– У тебя есть ключ от чердака. Мог бы и сам заметить.

– Я пытался уважать твое личное пространство.

На моем лбу залегла складка.

– Присядь, – холодно приказал он. – Твоя аура скоро восстановится.

Возражать не было сил, и я покорно опустилась на диван.

– Тебе больно?

– Странный вопрос.

– Хорошо, я перефразирую: тебе нужна медицинская помощь?

После воспитательных методов Сухейля все тело ломило, ребра ныли, но вроде бы обошлось без переломов.

– Нет, не нужна, – поразмыслив, ответила я.

– Отлично. – Страж кивнул на тазик. – Можешь смыть кровь.

– Зачем? Мой вид вызывает у тебя угрызения совести?

– Удовольствия точно не доставляет.

Глаза наконец перестали кровоточить. Я смочила полотенце в горячей воде и вытерла щеки.

– Гейл займется протечкой. – Страж хлопнул в ладоши. – Ты, наверное, проголодалась.

Проголодалась – мягко сказано. Хлебом и кашей сыт не будешь.

– Нет, – буркнула я.

– Верится с трудом.

– Не спрашивай, раз мои ответы тебе не по вкусу.

Пожалуй, мне и впрямь стоит составить завещание.

Страж смотрел на меня так пристально, словно мог заглянуть в самые недра лабиринта, и это здорово нервировало.

В его глазах горело ровное пламя. Отблески огня озаряли его лицо – четко очерченный подбородок, выразительные скулы. Как на портретах королей.

– Если хочешь, тебе принесут еду. Все уже готово.

– Ты неделями не видел меня в упор, как будто забыл о моем существовании, а сейчас вдруг решил покормить. С чего бы?

– Тебе каждый день подают завтрак.

– А на обед твоей щедрости не хватает?

– В «Магдалене» очень мало людей и, как следствие, скудные запасы продовольствия. Касаемо моего отношения, я надеялся, что перерыв научит тебя терпению. Однако надежды не оправдались. Ты так и осталась вспыльчивой, твоя гордость затмевает рассудок. Напав на Сухейля, ты совершила чудовищную глупость.

– Знаю, я тебе не нравлюсь. Ты презираешь меня за угрозы в свой адрес и прочее, – ледяным тоном проговорила я. – Но это не повод выслушивать твои нотации.

– Выбора у тебя все равно нет.

Я смерила его свирепым взглядом.

– Есть вторая причина, по которой я прекратил тренировки, – продолжал рефаим. – Твой дар требует огромного физического и духовного напряжения. Мне бы не хотелось перегружать тебя на данном этапе. Кроме того, ты морально не в том состоянии, чтобы проводить время в моем обществе.

– До нужной тебе «морали» я никогда не опущусь. Но рано или поздно нам придется возобновить тренировки. Так чего тянуть?

– Торопишься заработать алую тунику, Пейдж?

– Нет, но и превращаться в развалину тоже не собираюсь. – Я вздернула бровь. – Сухейль обещал наказать алых за то, что вовремя меня не нашли. Если они решат со мной поквитаться, я должна буду за себя постоять.

– Насчет поквитаться сомневаюсь. Здесь не лондонские подворотни.

– Ты не вездесущ. Второе испытание мне не светит, правда?

– С чего ты взяла?

Лисс поделилась со мной секретом. Сейчас самое время его озвучить.

– Говорят, у Наширы есть ангелы-хранители, в прошлом ясновидцы, и она переняла их прижизненный дар.

– По городу ходят разные слухи, – отозвался Страж.

– Так подтверди их или опровергни. Ты ее жених и не можешь не знать.

Страж откинулся на спинку кресла.

– Возможно, я единственная странница в мире, – напирала я. – Думаю, она хочет заполучить меня для своей… коллекции. При таком раскладе тренировать меня нет никакого смысла. Вот почему ты забил на это дело, верно?

– Ты весьма проницательна. – Рефаим выдержал мой взгляд. – Слухи не врут, Пейдж. Нашира собирается убить тебя и завладеть твоим даром.

Лисс еще утром озвучила мне свои страхи. Однако, услышав это из его уст, я покрылась холодным потом.

– Тем не менее это не освобождает тебя от тренировок, – добавил Страж. – Моя нареченная жаждет выяснить пределы и побочные эффекты твоих способностей. Да, потенциал у тебя огромный, однако твой дар только начал раскрываться. Перед смертью ты должна отточить свое искусство.

До меня не сразу дошел смысл его слов.

– Плод должен созреть, прежде чем его сорвут?

– Именно.

– И до созревания его доведешь ты. Да, вы и впрямь два сапога – пара, – фыркнула я.

На лице Стража не дрогнул ни один мускул, только рука стиснула подлокотник так, что сквозь перчатку выпирали костяшки. Впервые мне удалось задеть его за живое. Главное, не подавать виду.

– Вот почему она отказала мне в системе жизнеобеспечения, – пробормотала я. – Ей плевать, что со мной будет, лишь бы мои навыки совершенствовались.

Рефаим поднялся. Я мысленно сжалась, однако он лишь дернул за длинный шнур у камина.

– Через три дня я возобновлю тренировки. – Он снова опустился в кресло. – Предупреждаю, будет нелегко. Готова?

– К чему? Стать агнцем для заклания?

– Ты же сама сказала, что хочешь тренироваться.

– Чтобы выжить, а не умереть.

– Второго испытания тебе так или иначе не избежать. Если хочешь выжить, не отказывайся от тренировок. Еще тебе предстоит еженедельная физподготовка в «Порт-Мидоу». В «Магдалене» нет гимнастического зала как такового, но я распоряжусь выделить тебе отдельное помещение.

– Допустим, я не двину кони без системы жизнеобеспечения и пройду второе испытание. А дальше? Меня пошлют воевать с гулями?

– Это не единственная обязанность алых туник. Тебя освободят от патрулирования и позволят всецело сосредоточиться на искусстве странствования.

– Разумеется. Жду не дождусь, когда меня превратят в полноценного жертвенного барана.

Мне следовало испытывать нечеловеческий страх. Нашира вот-вот узурпирует меня на веки вечные.

Однако в Сайене волей-неволей привыкаешь бояться и учишься с этим жить. Джексон сделал все, чтобы у его подельницы были стальные нервы. Благодаря им я устремила на Стража испепеляющий взгляд.

Напряженное молчание нарушил стук в дверь. В гостиной возник чисто выбритый мужчина в серой тунике, словно сошедший с классических полотен: золотистые волосы, изящные черты, алые губы, на щеках играет румянец. Из него бы получилась живая муза или натурщик. Все в нем было безупречно, вплоть до начищенных до блеска пуговиц.

Красавец аккуратно водрузил на стол серебряный поднос. Присмотревшись, я узнала в нем нечитаемого спутника Плионы. На меня он взглянул с нескрываемым любопытством.

– Доброго дня, Майкл, – поздоровался рефаим. – Пейдж, не желаешь ли выпить?

Меня так и подмывало попросить какую-нибудь запрещенку – красное вино, например, – однако хватило ума промолчать.

– Нет, спасибо, – обратилась я к нечитаемому.

Кивнув, тот с улыбкой удалился.

– Твой личный автомат с вкусняшками?

– Майкл заправляет резиденцией и живет здесь уже шесть лет, – ответил Страж. – Подарок Наширы.

– Как романтично.

– Не особо.

– Подпитываться от нечитаемого? Ниже падать просто некуда, – процедила я.

– Я не собираюсь оправдываться, Пейдж. Ты вправе думать все что угодно. Переживу. – Он кивнул на поднос. – Угощайся.

– В компании будущего убийцы почему-то пропадает аппетит.

– Значит, ты вновь позволила гневу возобладать над здравым смыслом.

В пику ему я поставила поднос на колени и сдернула салфетку.

Рот моментально наполнился слюной при виде цельнозернового хлеба, щедро сдобренного маслом, перловки с кедровыми орешками и конскими бобами. Горячий желток из двух яиц всмятку сочился на отварной картофель с помидорами.

Страж кивнул. Дико захотелось швырнуть тарелку на пол в знак протеста.

Вот только я худела не по дням, а по часам. Стресс и голод подтачивали организм. Еще немного, и от меня останется кожа да кости. Из-за усталости я еле таскала ноги, появилась одышка, хотя в Лондоне я была шустрой, как лиса.

Я обещала Лисс выжить, утаила от нее страшный секрет и сейчас просто не могла ее подвести. Если не верну былую форму, мне конец.

Проглотив первую ложку каши, я испытала невероятное облегчение. Бобы оказались мягкими и теплыми, орешки таяли во рту.

Страж не мешал мне утолять голод. Под конец от непривычной сытости даже заболел живот.

Шесть недель в Оксфорде, и прежняя жизнь чудилась далеким воспоминанием.

– Молодец, учишься, – похвалил Страж.

– Благодарить за подачку не собираюсь, и не надейся.

– Благодарить следует Майкла. Я не употребляю пищу, но уверен, повар он отличный. Передать ему спасибо?

Я отложила приборы:

– Конечно. Было очень вкусно.

– Хм.

Страж пересел на кушетку, и мы оказались лицом к лицу.

– Ты пленница в этом городе, но у тебя есть выбор: тренироваться добровольно либо противиться мне на каждом шагу и в результате топтаться на месте. Подумай хорошенько, Пейдж.

– Ладно, – буркнула я. – Это все?

– Нет.

Рефаимы избегали смотреть людям в глаза, однако Страж, по обыкновению, буравил меня взглядом. Я вопросительно подняла бровь.

– Ты сказала, что никогда не смиришься с моим обществом. Так не пойдет. Если согласишься тренироваться, у меня будет условие.

– Только не проси воспылать к тебе любовью.

– Нет, просто относись ко мне спокойно, без агрессии, как я к тебе. Для пущего эффекта предлагаю раз в месяц ужинать вместе.

– Исключено, – отрезала я.

– Если мы хотим мирно существовать под одной крышей, надо постараться устранить наши разногласия. Например, с помощью совместной трапезы.

– А если откажусь?

– Мне бы не хотелось на тебя давить, – с непоколебимым спокойствием ответил Страж, – предпочитаю обоюдную договоренность.

– Ты специально учился выбешивать людей или это врожденный талант?

– Никакое мелочные оскорбления не отменят моего условия, Пейдж.

– А моя покорность не продается за чай с печеньками.

– Речь не о покорности, а о терпении и самоотдаче. Взамен я компенсирую тебе отсутствие системы жизнеобеспечения и не стану нагружать сверх меры.

– С чего такая забота? – сощурилась я.

– Таково мое предложение. Цену я озвучил.

– Нашире все это не понравится, – заметила я, подавив рвущийся наружу гнев. – Ты обращаешься ко мне по имени, не наказал за нападение на рефаима, а сейчас приглашаешь на ужин. Я позорю твое честное имя и получаю пир горой. Что ты задумал, Арктур Мезартим?

– Ты должна мне доверять, как я доверил тебе свою тайну.

– Мне наконец расскажут, зачем ты воюешь с гулями?

– Может, и расскажут. За ужином.

Аура постепенно восстановилась. Ощущение эфира вернулось, отозвавшись в теле легким покалыванием.

– Можно подумать до ночи? Как ни крути, ты передо мной в долгу, Страж.

– Помню.

Мы оба встали. Даже спустя полтора месяца его рост производил устрашающее впечатление.

Он распахнул передо мной дверь. Столь неуместная галантность настораживала.

– Мне не следовало так долго пренебрегать твоими тренировками, – тихо проговорил Страж. – Но я был очень занят. Прости.

Извинения прозвучали как гром среди ясного неба. Я ошарашенно уставилась на рефаима. Потом кивнула и побрела в мансарду.

* * *

Практически сразу нагрянула Гейл. Изучила дыру в крыше и подставила под нее ведро, после чего вышла, оставив меня наедине со своими мыслями. Я растирала озябшие ладони над керосинкой и прислушивалась к эфиру. Сухейль рыскал снаружи, патрулируя бульвар Магдален. Пожалуй, лучше пока не высовываться из резиденции.

Памятуя о свежих синяках после полета с лестницы, я аккуратно улеглась в постель и стала обдумывать предложение Стража.

Соглашаться рискованно. Если начну прилежно тренироваться и не сумею бежать, сама вырою себе яму и подарю Нашире мощное оружие. Без системы жизнеобеспечения такое вполне может произойти. Как бы мой куратор ни осторожничал, чудовищная боль мне гарантирована. Даже дураку известно, насколько опасны призрачные странствия.

Однако дар – неотъемлемая часть меня. Может, суть как раз в том, чтобы преодолеть болевой порог. А вдруг, постигнув искусство странствования, я смогу вернуться в Лондон – или продержаться до тех пор, пока Лондон не отыщет меня. Джексон, скорее всего, смирился, но Ник до последнего будет рыть носом землю.

Отточив навыки, я наверняка сумею избежать – или пережить – Двухсотлетний юбилей. Даже сейчас мне под силу сбить рефаима с ног. Судя по реакции сегодняшних зрителей, такое до сих пор не удавалось никому.

Нашира жаждет заполучить то, чем не обладает сама, и это дает мне определенные преимущества. Пусть думает, что я стараюсь для нее, и никто пальцем меня не тронет, опасаясь ее гнева.

Страж поставил вопрос о тренировках так, словно у меня есть будущее. Если он сдержит обещание – позволит мне самой задавать темп, – велики шансы улизнуть отсюда целой и невредимой, со здоровой психикой.

Перспектива совместного ужина заранее приводила меня в бешенство, но и его можно обернуть в мою пользу. Страж вознамерился завоевать мое доверие, однако в эту игру могут играть двое, и у меня все шансы выиграть.

Тубан Саргас назвал моего куратора конкубином – слово незнакомое, но явно оскорбительное. Хорошо бы выяснить, что оно значит. Сухейль тоже относился к Стражу с нескрываемым презрением. Вопрос почему.

Колокол еще не прозвонил, а я уже приняла решение.

Страж сидел за столом в гостиной и перебирал бумаги при свете свечи, рядом стоял кубок. Заметив меня, он поднял голову.

– Определилась, Пейдж?

– Я согласна тренироваться, но при одном условии.

– Слушаю.

– Раз уж меня готовят к закланию, окажи любезность, веди себя по-человечески. Твоя невеста пусть думает, что хочет, но ты относись ко мне с уважением.

– Нашира мне не хозяйка. – Он наклонил голову. – Условие принимается.

– Отлично. – Я шумно выдохнула через нос. – Твои дурацкие ужины тоже.

– Рад слышать. В четверг вечером подойдет?

– Надо проверить мое расписание.

Страж, по обыкновению, сохранил невозмутимость, только глаза странно вспыхнули.