2 апреля 2059 года

Первая капля обнаружилась на лестнице. Мое шестое чувство вдруг обострилось. Посмотрев под ноги, я увидела светящуюся точку.

Кровавый след тянулся вверх по ступеням. Я поднялась в гостиную и толкнула дверь в спальню.

Страж был в отключке. Он пытался задернуть полог, в результате тот оказался на полу вместе с сапогами и черным камзолом.

Пока куратор не очухался, я подняла камзол, оказавшийся на удивление тяжелым. В подкладку были вшиты металлические пластины, однако они не спасли: половина торчала наружу, вторая вывалилась.

– Страж, – окликнула я.

Тишина.

Я повесила камзол на спинку стула, но, прежде чем принимать какие-то меры, решила оценить масштаб катастрофы.

Рефаим лежал на спине в разорванной черной рубашке. Натянутое по пояс покрывало успело пропитаться кровью. Я потянулась к шее, проверить пульс, как вдруг рука в перчатке больно стиснула запястье, вынудив меня вздрогнуть.

– Ты… – прохрипел рефаим. – Как ты здесь очутилась?

– Вообще-то я здесь живу.

– Только все время пропадаешь в Трущобах.

– Сегодня решила сделать исключение. – Я стояла не шелохнувшись. – Опять скажешь, что у меня глюки?

Страж разжал пальцы. С бешено колотящимся сердцем я отпрянула:

– Тут повсюду кровь. Что произошло?

– Не твоего ума дело. – Он даже попробовал сесть, но в итоге рухнул обратно на подушки и схватился за бок. – Впрочем, можешь понаблюдать… как я корчусь. Получишь большое удовольствие.

Его шея покрылась испариной. Меня так и подмывало съязвить, но вместо этого я кивнула на обрывки рубашки:

– Советую снять, пока не началось заражение.

– Сам знаю.

– Не поверишь, я тоже, – бесстрастно откликнулась я.

Его лицо исказила гримаса боли.

– Ладно, сама сниму.

– Нет.

– Слушай, рефаим, меня от тебя тошнит, но, если ты сдохнешь, неизвестно, что будет со мной, а мне и так несладко, – зашипела я. – Либо врачуй раны самостоятельно, либо позволь мне.

Страж упрямо смотрел на меня, под глазами у него залегли тени.

– Не устраивает моя кандидатура? Ждешь кого-то еще? – наседала я. – Уверен, что они успеют вовремя?

Его веки сомкнулись.

– Принеси воды и соль, – пробормотал он, уступив. – Там, в застекленном шкафу.

В гостиной я отыскала солонку, ложку и салфетку. Разложила все на тумбочке, потом сбегала за кипятком.

– Надень перчатки. – Страж снова попробовал сесть, хотя каждое движение давалось ему с величайшим трудом. – Мы должны… избегать физического контакта.

– Твои перчатки мне велики.

– Делай, как тебе велят.

Я нехотя подчинилась, достала перчатки и вдруг заметила в ящике еще кое-что.

Канцелярский нож.

Остро заточенное лезвие буквально пригвоздило меня к полу. В прошлый раз я спасла Стража ради своего же блага. Однако при виде блестящей стали все доводы рассудка улетучились.

В таком состоянии Стражу не подняться с постели. Вдруг это мой последний шанс застать его беспомощным? В прошлый раз я упустила такую возможность. Только дурак упустит вторую.

Не помню, как натянула перчатки, как взяла нож. Скопившийся гнев рвался наружу. Нашира разрушила мою жизнь. Пора преподать ей урок. Пусть на своей шкуре почувствует, каково это. Прежде чем отправиться на тот свет, я заберу с собой ее жениха.

– Смелее.

Я застыла.

– Кованой сталью бессмертного не убить. – Его взгляд жег мне спину. – Даже если вонзишь нож в сердце, биться оно не перестанет. Но если есть желание отвести душу, не стесняйся.

В спальне воцарилось тягостное молчание.

– Ты блефуешь, – тихо ответила я. – Мы оба знаем, что тебе меня не остановить. Ты даже на ногах не стоишь.

– Можешь не верить, но факт остается фактом. Никакое ваше оружие не способно причинить нам вред, иначе стали бы мы вооружать алых туник.

Я задумалась, чувствуя, как пелена ярости постепенно рассеивается.

– Учти, если я погибну от ран, ты достанешься кому-нибудь из Саргасов, – предупредил Страж.

Волосы у меня на затылке встали дыбом. Помедлив, я спрятала нож обратно в ящик.

Бледная Греза снова нарисовалась не вовремя. Как мне вообще такое в голову взбрело! Да, я ненавидела Стража, однако он меньшее из зол. Тубан просто-напросто прикончит меня.

– Если я тебе помогу, мы забудем про этот инцидент?

– Забудем что? Ты ничего не сделала.

– Отлично.

Привалившись к изголовью, Страж стянул с мускулистого плеча рубашку. Я намочила салфетку и склонилась над раной, что тянулась от ключицы и источала запах разложения и металла.

– Либо ты напоролся на медведя, либо над тобой потрудился гуль.

– Так арлекины именуют наших заклятых врагов.

Я присела на краешек кровати:

– В прошлый раз ты не просыпался.

– Тогда были колотые раны.

– Порез очень глубокий. Надо наложить швы.

– На первых порах обойдусь солью.

– И умрешь от потери крови.

– Нет. Сейчас организм страдает от заражения, но соль и покой с ним справятся.

– Как скажешь. – Я взглянула на его осунувшееся лицо. – Приступим?

Страж кивнул.

Я выжала воду из салфетки в растерзанную плоть. Мышцы рефаима напряглись, даже сквозь перчатку проступали вздувшиеся вены.

– Извини, – буркнула я, но мигом пожалела о своих словах.

По-хорошему, мне следовало насладиться его страданиями. Око за око.

Страж пристально следил за моими манипуляциями. Его кровь сочилась, словно мед, обостряя мое восприятие, что одновременно отвлекало и успокаивало.

Я снова намочила салфетку и вспомнила, как впервые увидела его в таком состоянии. Взгляд непроизвольно метнулся к окну. Портьеры были открыты.

– Расскажи о себе, – попросил Страж.

Я застыла:

– Что?

– Ты меня слышала.

– Можно подумать, тебе интересно.

– Не было бы интересно, не спросил бы. – Рефаим держался на редкость спокойно, учитывая обстоятельства. – Если пройдешь второе испытание и впредь проявишь себя достойно, останешься со мной навсегда. Мне известно, за какое преступление тебя взяли, но уверен, у тебя есть и другие достоинства, Пейдж Махоуни. В противном случае я ошибся в выборе.

– Мог бы и не выбирать.

– Верно.

Его глаза потускнели. Я методично промывала рану, но особо не церемонилась.

– Ты ирландка, – объявил рефаим. – Из какого региона?

Похоже, он всерьез вознамерился поболтать. Ладно, никуда не денешься.

– Из Манстера[12], родилась в городке Клонмел. – Я намочила и отжала салфетку. – Отец работал в Дублине, а я росла на молочной ферме у бабушки с дедом. Жили мы тихо-мирно, пока не нагрянул Сайен. За что отдельное спасибо твоей невесте.

– Да, благодарить надо ее. Саргасы решили захватить Ирландию, а инквизитор Мэйфилд не стал препятствовать. Хотел повторить успех Балканского Вторжения, когда Сайен разом присоединил к себе четыре новые территории.

– Знаю. – Я свирепо глянула на него. – Все, эта рана чистая. Где следующая?

Рефаим развязал тесемки на рубашке и обнажил второе плечо, разорванное в нескольких местах. Да, это надолго.

– Ты познала войну, – снова подал голос Страж. – А как очутилась в Лондоне?

– Не прикидывайся, – огрызнулась я. – Ты наверняка читал мое досье.

– И все же?

Еще немного, и я поверю, что ему и впрямь не наплевать.

– Мой отец – судебный патологоанатом. – Я снова окунула салфетку в таз. – Сотрудничал с ирландской полицией. Сайен завербовал его на втором году Малоуновских восстаний и поставил задачу: выяснить, что провоцирует паранормальность. К тому времени все понимали, что Ирландию не победить, хотя мятежники наотрез отказывались признавать очевидное. Кахал Белл помог нам с отцом перебраться в Лондон.

Язык не поворачивался произнести имя «благодетеля» – до того противно.

– Ясно, – кивнул Страж. – Отец не догадывался, кто ты?

– Сейчас, скорее всего, догадался. – Я промокнула первую отметину. – Он слепыш и считает ясновидение болезнью.

– Тяжело тебе пришлось.

– Угу. А у тебя, случайно, не некроз? – сменила я тему.

– Отчасти.

– Тогда соль не поможет. Тебе полруки надо чистить.

– У рефаимов все устроено не как у людей. – Он ни на секунду не отводил от меня взгляд. – Значит, вас отправили в Лондон. А твои бабушка с дедом?

– Остались в Ирландии.

Страж пытливо всматривался в меня. Я сумела сохранить бесстрастное выражение, хотя сердце защемило.

– Ты упомянула одного родителя, – поинтересовался он, пока я обрабатывала самую нижнюю рану на локтевом сгибе. – А где второй?

Этого следовало ожидать. Всякий раз за фальшивым любопытством скрывался допрос, попытка нащупать мое больное место.

– Мама умерла родами. Отслойка плаценты. Это на случай, если вы хотите наложить лапу еще и на нее. – Я бросила салфетку в тазик. – Ну, где обрабатываем дальше?

Страж отвел глаза. Сообразив наконец, куда ведет кровавый след, я откинула волосы с лица и буркнула:

– Понятно. Снимай рубашку.

– Не могу, сил нет.

– Тогда придется разрезать.

– Ничего не имею против. Все равно больше мне ее не носить.

Кивнув, я достала канцелярский нож, присела на кровать и натянула перед рубашки. Перевернула лезвие так, что острие уперлось рефаиму в ямку под горлом.

Страж бесстрашно наблюдал за мной. Откинув в сторону тесемки ворота, я вспорола ткань. Перчатки и тупая сталь тормозили процесс, но в итоге все получилось.

Работая, я избегала его взгляда, но, сколько ни вслушивалась, не уловила дыхания. Наверное, ему подобные живут исключительно аурой.

Я осторожно убрала с оставшихся ран черные лоскуты и увидела мускулистый живот, растерзанный словно граблями.

Да, рефаимы народ крепкий. С такими травмами человек и часа бы не протянул.

– Надеюсь, это последние, – сказал он.

Я отжала салфетку:

– Гуль разорвал на тебе броню?

– Да. К несчастью, металлические пластины не способны долго сдерживать натиск эмита. Кроме того, монстру в принципе не понравилось их наличие.

– Выходит, они существа разумные.

– В некоторой степени. – Его зрачки расширились. – Позволь еще один вопрос. Когда проявился твой дар?

Безумно хотелось поскорее покончить с этим фарсом, сказать – моя жизнь его не касается, однако было жаль упускать возможность нащупать уязвимые точки на теле рефаима.

– В девять лет на меня напал полтергейст, – скрепя сердце ответила я. – После его атаки меня месяцами преследовал один и тот же сон. Ну, или что-то похожее на сон. Мне снилось поле алых цветов. Чем дальше бежишь, тем темнее становится вокруг. Каждую ночь я преодолевала все большее расстояние.

Я занялась зияющей раной на мускулистом животе. Рефаим уже не цепенел от моего прикосновения.

Сейчас он невероятно походил на человека, если не считать глаз и матового мерцания кожи. Впрочем, еще неизвестно, что скрыто от моего взора. Даже в таком состоянии Страж не снимал перчаток.

– Однажды во сне я пересекла поле и прыгнула – и все померкло. Очнулась уже в реанимации. Как выяснилось, у меня случился приступ лунатизма. Я вышла в гостиную и вдруг… перестала дышать. Отец вызвал «скорую». На другой день меня выписали, и все само собой забылось. Как ни странно, никто ничего не заподозрил.

– В твоей истории болезни ни о чем подобном не упоминается.

– Спасибо, что вторгся в мое личное пространство.

Я с силой надавила на рану. Из горла рефаима вырвался хрип.

– Думаю, я это заслужил.

– Правильно думаешь. – Я снова убрала за ухо выбившуюся прядь, перчатки изрядно усложняли незамысловатую процедуру. – Тогда, во сне, я отрешилась от тела и испугалась настолько, что с тех пор не приближалась к краю.

– Вплоть до дня своего ареста, – закончил Страж и получил в ответ утвердительный кивок. – От полтергейста у тебя шрамы на ладони.

– Верно. – Я склонилась над очередным, очень глубоким порезом. – Из-за этой стычки мой дар мог пробудиться раньше срока. Говорят, такое случается.

– Хм… Кто говорит?

Вопрос был с подвохом. Нельзя допустить, чтобы рефаим узнал о моей принадлежности к Синдикату.

– Мои приятели-ясновидцы, – непринужденно сообщила я. – Многих из них казнили.

– Понятно.

– Кстати, ты не интересовался у Наширы насчет системы жизнеобеспечения?

– Она отклонила просьбу. Моя нареченная считает, что ты прекрасно справишься и так.

– Поживем – увидим.

К счастью, Страж больше не докучал мне болтовней. Волосы у него прилипли ко лбу, по телу струился пот. Я постаралась не зацикливаться на системе жизнеобеспечения и, чтобы отвлечься, сосредоточилась на насущных задачах.

Поочередно обработав все порезы, я прижала к боку страдальца полотенце и подперла его диванным валиком. Потом стянула с ноющих от усталости рук перчатки и положила на тумбочку.

– Больше ничем помочь не могу. Надо послать привратника к Нашире с донесением.

– Нет.

Повисла долгая пауза.

– Вы с ней обручены. Она наверняка волнуется.

Страж смотрел на меня, не мигая. Я встала и направилась к эркеру.

– Оба раза ты возвращался, когда стоял туман. Значит, не хочешь, чтобы тебя видели. И знали, чем ты занимаешься.

Рефаим старательно зажимал раны.

– Скорее всего, у Наширы появятся к тебе вопросы. Если не сейчас, то скоро.

Гулко стуча ботинками по деревянному полу, я отошла от окна и с улыбкой привалилась к столбику балдахина.

– А вот это уже любопытно.

Страж стиснул зубы.

– У тебя талант заставать меня в компрометирующих ситуациях. Если бы не твоя расторопность в первый раз и не сегодняшнее появление, лежать бы мне в могиле. С меня причитается.

– Я уже озвучила мои доводы. Просто запомни: никто не собирается помогать тебе по доброте душевной.

– Если ты и впрямь хочешь сжить меня со свету, выдай Нашире.

– А почему бы тебе не купить мое молчание в обмен на какую-нибудь услугу? – Улыбка исчезла с моего лица. – Только подумай хорошенько, чем можно меня заинтересовать, чтобы я не разболтала про твои… вылазки.

Страж уставился на меня так, словно видел впервые: в глазах мелькнуло отвращение.

Или невольное восхищение. По его каменной физиономии не угадаешь.

– А ты авантюристка. Не боишься шантажировать куратора? Как по мне, предприятие весьма сомнительное.

– Отпусти меня, и никто на тебя не настучит.

– Назови другую цену, а я подумаю, соглашаться или нет.

Да, со свободой я размахнулась.

– Не вижу смысла торговаться. Судя по виду, долго ты не протянешь. Говори, чем помочь?

– Ты умна. Могла бы и сама догадаться.

Сообразив, о чем речь, я отпрянула:

– Только посмей.

– Не бойся. Нам запрещено подпитываться от розовых туник, для этого существуют добровольцы, – пояснил Страж. – Поклянись, что никому не обмолвишься о случившемся. Взамен я исполню твою просьбу.

На скулах у него заиграли желваки. Я нарочно медлила с ответом.

– Думаю, моя клятва для тебя гроша ломаного не стоит, но обещаю молчать. Только не слишком расслабляйся, Страж. За тобой должок.

– Кто бы сомневался, Пейдж.

Определенно, он меня ненавидит, это чувствовалось даже по голосу.

В гостиной пробили часы. Я собралась уходить, но тут в спальню нагрянула Плиона Суалокин, сопровождаемая мужчиной в сером. При виде меня оба застыли как вкопанные.

Туника выдавала в мужчине невидца. Однако, присмотревшись, я уловила слабую ауру нечитаемого – человека, чей лабиринт рухнул, а после восстановления оброс толстой броней. Переполняемая отвращением, я медленно обернулась.

– Оставь нас, – распорядился Страж.

Теперь понятно, почему он не стал подпитываться моей аурой. Я направилась к кровати и, склонившись над рефаимом, прошептала:

– Надеюсь, в следующий раз ты сдохнешь в лесу.

Страж вздернул подбородок. Я поспешила прочь.