В башне Основателей Страж сразу уселся работать с бумагами, а я, с его дозволения, осталась греться у камина.

Медленно догорела свеча. Выпив стакан воды, я отважилась попросить разрешения подняться к себе. Ответом было краткое «да».

В мансарде я обработала ожог мазью и наложила новую повязку. Голова раскалывалась от боли. Я погасила лампу и легла.

Спалось плохо. На рассвете меня вырвало. Хорошо, успела добежать до туалета.

Еще недавно я поставила на странствиях крест, но, как выяснилось, не все потеряно. Мне удалось отрешиться от тела несколько раз подряд – правда, под давлением обстоятельств. Вопрос, какой ценой. Особенно без ИВЛ.

Джексон будет на седьмом небе. Методика Стража наверняка придется ему по душе – рефаим вознамерился раскрыть мой потенциал вопреки сопротивлению. Не препятствуй ему Ник, Джексон давно бы провернул нечто подобное.

Я умылась и помассировала ноющий висок. Грязные волосы сбились в колтун, живот крутило. Удостоверившись, что тошнота отступила, я прополоскала рот и снова забралась в постель.

Если мои странствия – дар, то почему причиняют столько боли?

В сумерках меня разбудил колокол. Хотелось лишь одного – свернуться калачиком и зализывать раны, однако оракул явно пытался что-то сказать. Превозмогая ломоту во всем теле, я оделась и медленно побрела вниз. В гостиной царила тишина. На столе лежала очередная записка.

У тебя две недели, чтобы восстановиться. К обычным пилюлям добавил болеутоляющее. Если удастся, подробнее разузнай про эмитов.

Меня уже готовят ко второму испытанию. Проглотив таблетки, я задремала у огня, но ближе к полуночи поспешила к выходу из резиденции.

Обезбол притупил чудовищную мигрень. На мою просьбу о нумах Гейл выдала мне тусклую жемчужину и россыпь оловянных колечек.

Страж находился в пределах резиденции. Его лабиринт ощущался где-то наверху.

На улице было прохладно, моросил дождь. Я отправилась прямиком в Трущобы, где царила обычная кутерьма, и не на шутку встревожилась, не застав в каморке Лисс.

– Ее здесь нет, – раздался голос. – У них репетиция в «Камере».

Нелл стояла у костра. Ее черные локоны были стянуты в пучок на затылке.

– Понятно. Не в курсе, когда она вернется?

– Ближе к рассвету. Я передам, что ты заходила.

– У вас все в порядке?

Нелл кивнула.

– Из наших никто не пострадал, а вот собирателям костей досталось. – Она хрипло закашлялась. – Мой приятель антомант. У тебя, случайно, не завалялось розовых лепестков?

– Сегодня нет. Но если появятся, дам знать.

– Спасибо.

Другой ясновидец чуть не умер от радости, увидав впервые за много лет жемчужину – пусть даже крошечную и поцарапанную. Он вручил мне кружку баланды и пообещал кормить неделю подряд.

На данный момент большего мне не требовалось. Кое-как осилив половину порции, я поспешила к месту, обозначенному на карте как «Таунсенд», – оградительной колониальной постройке вокруг Старой Библиотеки. По соседству располагался Театр обреченных, где давали пьесы и масочные представления.

Оракул сидел на ступеньках. При виде кружки его брови поползли вверх.

– Ты питаешься баландой?

– Как видишь. А тебя кормят с барского стола?

– Я тут договорился кое с кем из слепышей. Она таскает для меня еду у алых туник. – Оракул протянул руку, которую я пожала. – Дэвид Фиттон.

– Пейдж. Надо полагать, вчера ты нагло врал. Насчет «Нашира открыла мне глаза» и прочего.

– Удивлена, что ясновидец умеет притворяться тем, кем не является?

– Ни капли, – честно ответила я. – Хотя тебе почти поверила.

– Отлично. Если мадам свободна, позвольте вывести вас на прогулку.

– Вывести? Как собаку?

Дэвид мрачно хохотнул.

– Когда тебя каждый день дрессируют, до собаки недалеко. – Он поднялся. – Если кто-нибудь спросит, мы собираем сведения об эмитах.

– Не поверишь, мне поручили то же самое.

– Похоже, второе испытание напрямую связано с ними.

– Не понимаю, с чего такая спешка. Нам даже опомниться не дают. Как будто хотят стравить между собой.

– Ничего, сейчас я покажу тебе такое, что все вопросы сами отпадут, – пообещал Дэвид.

– Решил устроить мне экскурсию?

– Нужно ведь как-то себя развлечь, пока нас не перевели в алые туники.

Все входы и выходы в Старую библиотеку были закупорены. Даже окна заколотили досками. Мы вышли из-под ее сени в моросящий дождь. Срочно надо утеплиться. Может, в Трущобах найдется что-нибудь подходящее.

Дэвид держался на расстоянии, и наши ауры не соприкасались. Выше меня на пару дюймов, долговязый, с мощным торсом, он кивнул на свою тунику.

– Скоро догоним по цвету ауры. Вообще, любопытно мы пересеклись. Обычно я один привлекаю всеобщее внимание.

– Поменьше бы этого внимания, если честно.

По Катт-стрит мы добрались до пустынной Рэдклифф-сквер. В центре сквозь туман проступали очертания исполинского округлого здания под свинцовым куполом. Напротив высилась резиденция «Сюзерен», из ее окон сочился тусклый свет.

– Если ты не в курсе, это «Камера», – сообщил Дэвид. – Надсмотрщик сказал, там тренируются воздушные гимнасты, канатоходцы и прочие.

– А почему ты оказался в компании надсмотрщика?

– Он подкараулил меня после испытания и пригласил на ужин в Кеттл-Холл. Плиона не возражала, – объяснил мой спутник. – Среди людей Белтрам пользуется наибольшим влиянием, с ним лучше дружить.

– С чего бы ему приглашать тебя на ужин? – нахмурилась я.

– Наверное, из сострадания. – Дэвид выразительно кивнул на заклейменное плечо. – А может, захотел гульнуть в честь окончания Сезона костей. Да и потом, мы ему нравимся. В смысле, мы с тобой.

– Сомневаюсь. Он меня сюда и приволок.

– Правильно. Он из кожи вон лезет, разыскивая редких ясновидцев, однако до нашего появления ему не слишком везло.

– Выходит, Белтрам – поставщик?

– Добычу он выбирает среди тех, кого легионеры запрятали в Тауэр, – объяснил Дэвид. – Старается не ударить в грязь лицом на фоне предшественника.

– А что случилось с его предшественником?

– Точно не знаю, но живет он в Лондоне, не в Оксфорде. Белтраму такое не снилось. Его отпускают в столицу всего на пару дней в год, наладить контакт с легионерами.

– Хочешь сказать, мы случайно нарвались на него в эти два дня?

– Нет. Под конец охоты Нашира позволила ему задержаться на месяц. Белтрам к тому моменту совсем отчаялся. Решил, что Синдикат защищает уникальных ясновидцев, потому их так сложно разыскать.

Правильно решил. Окажись я в день ареста на своей территории, Джексон бы меня выручил.

– Вот почему надсмотрщик воспылал к нам симпатией, – продолжал Дэвид. – В последний момент ему удалось добыть двух прыгунов, включая грезящую странницу. По сути, мы спасли его репутацию.

По классификации «Категорий паранормального» мы принадлежали к седьмой, высшей касте. Джексон ценил такие таланты вперед собственных.

Я допила баланду.

– Значит, ты не из Синдиката?

– Нет. Приехал в Лондон по делам, тут меня и взяли.

– А откуда ты?

– Из Кента. – Дэвид улыбнулся. – Задаешь слишком много вопросов, Пейдж.

– Разве мы здесь не за этим?

– Отчасти. Вообще, я просто хотел познакомиться. Лишний союзник, тем более из одной касты, мне точно не помешает. Как говорится, мы с тобой одного поля ягоды, два сапога пара и все такое.

– Союзник для чего? Какая у тебя цель?

– Чур, ты первая.

– Хочу выбраться отсюда целой и невредимой.

Дэвид выразительно поднял бровь:

– А нет желания разузнать об этом месте поподробнее?

– Если честно, никакого. Тюрьма, она и есть тюрьма.

– Тебе правда плевать, что люди не одни во вселенной и кроме нашего мира существует другой, неведомый? – Его губы дрогнули в ухмылке. – Да, Пейдж, ничем тебя не прошибешь.

Я повесила кружку на флерон.

– Нет, не плевать, но это все равно не повод тут прохлаждаться.

– Предлагаю объединить усилия. Тебе удалось выяснить что-нибудь интересное?

– Не особо.

– Ладно, тогда я начну.

Конечной целью нашего путешествия оказалось высокое заброшенное здание между бульваром Магдален и Рэдклифф-сквер, именуемое на карте Склепом. Часть окон зияла выбитыми стеклами, южное крыльцо в обрамлении колонн было обуглено, нижняя часть двери выломана.

– На колокольне есть потайной балкон, откуда можно полюбоваться звездами, – сообщил Дэвид. – Если верить надсмотрщику, ты не боишься высоты. – Он юркнул в дверной пролом. – Шухер!

Из-за угла вывернул Граффиас в компании трех замученных невидцев. Чертыхнувшись, я полезла в пролом.

Внутри царила разруха. Сильный пожар не пощадил здание. Потолок местами обвалился, почерневшие балки разнесли длинные ряды скамей в щепки, пол усеяли осколки витражей вперемешку с грязью и пеплом. Я осторожно пробиралась сквозь завалы.

Сайен запретил все вероисповедания, а их последователей приравнял к паранормалам. В большинстве лондонских церквей обосновались легионеры и чиновники, малая же часть лежала в руинах, как предостережение всем, кто дерзнет бросить вызов Якорю.

– До балкона сто с лишним ступеней, – предупредил Дэвид. – Сдюжишь?

– Вполне. Надеюсь, оно того стоит.

В нынешнем состоянии подъем дался мне тяжело. Но вот наконец в лицо ударил свежий ветер, разметал волосы.

Дэвид стоял, облокотившись на каменную балюстраду. Даже в тусклом свете от красоты шпилей захватывало дух. За пределами досягаемости газовых фонарей простиралась тьма, нарушаемая лишь звездами.

– Люблю здесь бывать. – Дэвид чиркнул спичкой и закурил самокрутку. – Не факт, что рефаимы знают об этом месте.

Я шагнула к балюстраде, слабое сияние городской иллюминации озаряло наши лица.

– Быстро ты отыскал себе убежище.

– Плиона разрешает бродить по городу. Почти всю неделю я исследовал его закоулки.

– Бонусом к испытанию.

– Ага. – Дэвид выпустил струйку дыма. – Нашира приказала разыскать преступника по кличке Белый Сборщик. Если очень постараться, можно вызвать видение. Думаю, эфир почувствовал, что сейчас речь идет о жизни и смерти, и явил мне колонну.

– Ты ее узнал?

– Нет.

Я постаралась скрыть тревогу. Колонна с солнечными часами очень приметная.

– Карлу дали такое же задание, – пробормотала я.

– Видений мне не жалко, пусть пользуются. Куда больше меня волнуют гули. – Дэвид стряхнул пепел. – Я тут поболтал кое с кем, кто уже имел с ними дело.

– С кем-то из алых?

– Из бывших алых. Она схлопотала желтую тунику и сейчас выступает на трапеции. Правда, испытывали ее десять лет назад, с тех пор условия могли измениться.

– Все равно расскажи.

Дэвид устремил взгляд вдаль:

– Второе испытание проводят в Лесу Висельников. Моей осведомительнице в компании еще трех розовых туник велели выследить гуля и оттеснить его обратно в загробный мир.

– Но как?

– Сюда они являются через порталы. – Он затянулся дымом. – Сперва клеромантка сделала расклад на камнях, все они указали на запад, и отряд направился туда, но никого не нашел. Клеромантка повторила ритуал, и всякий раз камни указывали разное направление. Гуль активно перемещался.

– Туники решили сменить тактику. Рабдомант сотворил волшебную лозу, в результате они подобрались ближе, но после многочасового блуждания по зимнему лесу ребята решили устроить привал. Развели костер и через сеанс обратились за помощью к духам.

Я облокотилась на перила:

– И много там витало?

Дэвид кивнул:

– За десятилетия немало людей пытались пересечь минные поля.

Я содрогнулась.

– Пока они сидели у костра, из леса донесся гул, как будто за деревьями роились полчища мух. Монстр появился откуда ни возьмись – огромный, распухший, словно труп, еще и визжит как резаный. Туники глазом моргнуть не успели, как он снял скальп с рабдоманта. Огонь догорал, однако моя осведомительница отчетливо видела, как гуль расчленил клеромантку и оторвал голову медиуму. При этом ощущение было такое, словно в эфире случился выброс нефти и ты тонешь в вязком болоте, не в силах воспользоваться своим даром. Прорицатель метнул в чудовище нож, но без толку. Костер погас. Моя осведомительница слышала вопли товарищей, в кромешной тьме она кинулась на помощь. Вцепилась в гуля, почувствовала запах разложения, а в следующий миг очутилась на земле с раздробленной рукой.

На ум сразу пришли диковинные раны Стража.

– В общем, девчонка запалила сухую ветку от тлеющих углей и отогнала гуля, – продолжал Дэвид. – А потом помчалась со всех ног. Вслед ей неслись крики соратницы, которую тварь поедала живьем.

Мы помолчали. Да уж, шикарная перспектива.

– Скорее всего, они боятся открытого огня, поэтому моя осведомительница и уцелела, – заключил Дэвид. – Всю ночь она бродила по лесу, однако к рассвету сумела добраться до Шеола. С тех пор коллективные вылазки отменили, и каждого испытывают в индивидуальном порядке.

Теперь понятно, почему алые таскаются с огнеметами. Вот только меня вряд ли снабдят такой штукой.

– Значит, испытание она провалила?

– Ага, – кивнул Дэвид. – Куратор определил ее в желтые туники. Правда, ей удалось реабилитироваться, однако в статусе алой она дважды проявила малодушие и угодила в Трущобы.

– Рефаимы гораздо сильнее нас, – протянула я. – Но в бой почему-то отправляют жалких людишек.

– Иногда новобранца сопровождает куратор, но сам не вмешивается, наблюдает издалека. Понимаешь, отдавать нас толпами на растерзание нет никакого смысла. Зато очень удобно держать в постоянном страхе. Главное, периодически скармливать монстрам двух-трех человек, и остальные будут по струнке ходить.

Дэвид затушил окурок носком ботинка.

– Не пойму, чем эмитам так приглянулся Оксфорд? – озадачилась я. – Почему их влечет именно сюда?

– Думаю, монстров притягивают сами рефаимы.

– Потому что и те и другие из загробного мира?

– Не знаю. Это только догадки.

Я стиснула зубы.

– Вижу, у тебя остались вопросы, – хмыкнул Дэвид. – Спрашивай, не стесняйся. Не люблю играть втемную.

– Ты что-нибудь слышал про восстание?

– Да. – Дэвид кивнул на дверь. – Идем, покажу.

Мы очутились в маленькой комнате, Дэвид зажег висящий на стене факел. Пламя озарило каменный алтарь в окружении скромных подношений: огарки свечей, желуди, палые листья, солома, желтые цветы гамамелиса.

– Все случилось в Ноябрьфест, – тихо начал Дэвид. – Горстка рефаимов задумала свергнуть Саргасов, убить Наширу, а всех людей эвакуировать в Лондон.

– Рефаимы восстали против своих? – изумилась я.

Лисс об этом не упоминала.

– Судя по всему. Так или иначе, заговорщиков можно было по пальцам перечесть, поэтому они привлекли на свою сторону многих пленников. К несчастью, в их ряды затесался предатель – XVIII-39-7. Одно слабое звено, и вся цепь развалилась. Нашира подвергла рефаимов-бунтарей чудовищным пыткам в «Павильоне», с тех пор их прозвали мечеными.

– Людей, надо думать, перебили?

– Всех, кроме Дакетта.

– Он и был предателем?

– Нет. Во время бойни он прятался, а потом на коленях умолял его пощадить. По слухам, в живых остались еще двое – предатель и ребенок.

– Зачем Сайену отправлять сюда детей?

– Им проще промыть мозги. Новый полиглот, к примеру, не старше двенадцати, – ответил Дэвид. – Дакетт клянется и божится, что ребенок уцелел. По крайней мере, он не видел его среди мертвых, когда убирал трупы, – одно из жутких условий, поставленных рефаимами.

– Разве эмиты не пожирают плоть?

– Лопатками, по всей видимости, брезгуют. – Дэвид похлопал себя по выжженному клейму. – Дакетт считает, что ребенок не погиб, но вот это говорит об обратном.

Он опустился на корточки перед алтарем, где среди подношений лежала замызганная плюшевая игрушка с глазами-пуговками и подобием ладанки на шее. Я поднесла ее к свету и прочла: XVIII-39-0.

– Цветы как будто свежие, – пробормотала я.

– Наверное, арлекины приносят, – откликнулся Дэвид. – Сомневаюсь, что рефаимов, причастных к восстанию, пощадили.

Повисло мрачное молчание. Я положила игрушку обратно и сказала:

– Думаю, с меня на сегодня достаточно.

Дэвид проводил меня в «Магдален». До рассвета оставалась пара часов, однако после изнурительной тренировки и подъема на колокольню сил не было совершенно. Хотелось только одного – спать.

У дверей привратницкой я повернулась к Дэвиду и в ярком свете фонарей впервые заметила россыпь веснушек.

– Спасибо за информацию. И за то, что показал алтарь.

– Главное, не сболтни никому. Считай, это подарок от собрата-прыгуна. – Он спокойно посмотрел на меня. – Ладно, давай последний вопрос. Если смогу, отвечу.

– Любопытно, откуда взялось название «Сезон костей»? – поразмыслив, спросила я.

– А, ты об этом. – Мой собеседник привалился к стене. – Ну, первый смысл очевиден, но вообще на воровском сленге «кость» означает прибыль, богатый урожай. Вот и получается прибыльный, урожайный сезон. Для рефаимов, разумеется, не для нас.

Мои брови поползли вверх.

– И все это ты выяснил за неделю? Впечатляет.

– А то, – улыбнулся Дэвид. – Ладно, мне пора в «Мертон».

Охваченная странным предчувствием, я смотрела ему вслед.

Уверена, он тоже знает цену тайнам. Мне самой удалось нарыть кое-что, однако все это меркнет по сравнению с объемом информации, добытой Дэвидом. И он поделился ею с посторонним человеком просто так, безо всякой выгоды.

Любой секрет сродни золотой монете. Ее можно подделать, спрятать на черный день, истребовать в качестве долга, когда нет иных способов расплатиться.

– Ты мог и соврать, – выкрикнула я, и Дэвид остановился. – Где гарантия, что все сказанное тобой – правда?

– Мне незачем тебя обманывать. Ты должна мне доверять.

– Пока не получается. – Я приблизилась к оракулу. – Меньше чем за неделю ты раскрыл тайну, недоступную даже моему осведомителю. Очевидно, источник информации – Дакетт, свидетель тех событий. Вот только он не разбрасывается сведениями направо и налево. Чем ты с ним расплачиваешься?

– Скажем так, я умею отыскивать желаемое и входить в доверие к людям.

– Ага, прямо как твой приятель Белтрам. Если мы оба так ему нравимся, то свою симпатию он выражает по меньшей мере своеобразно, – хмыкнула я. – Мне предлагают танцевать на потеху публике, а тебя кормят деликатесами в Кеттл-Холле.

– Перестань, Пейдж, – тихо проговорил Дэвид. – Просто прими к сведению.

– В обмен на что?

– Я же сказал, это подарок.

Мой благодетель заметно напрягся, в голосе сквозила нервозность. Значит, я попала в яблочко.

– Дакетт разоткровенничался бы с тобой лишь в обмен на существенную услугу, но никак не по доброте душевной.

– Пейдж, ни в коем случае не упрекаю тебя за цинизм, но поверь, я правда пытаюсь помочь.

– Дакетт интересовался моим куратором, он мог отправить тебя на разведку. – Я придвинулась ближе. – Вот возьму и расскажу Стражу, что ты за ним шпионишь. Тогда пощады не жди. Либо так, либо честно признайся, зачем я тебе понадобилась.

Дэвид стиснул зубы и, судорожно сглотнув, перевел дух:

– Пейдж, ты себя накручиваешь. Да, я хотел завоевать твое доверие, но вовсе не затем, чтобы шпионить.

– Тогда зачем?

В ответ он шагнул ко мне вплотную и взял за локоть. Наши ауры соприкоснулись.

– Не знаю, как объяснить поделикатнее. Пейдж, этот город прожует нас и выплюнет. Если вдруг соскучишься по теплу и ласке, обращайся.

Его глаза были совсем близко, в них отражалась моя изумленная физиономия. Поначалу я действительно опешила, а сообразив, о чем речь, надула губы:

– Иными словами, Дэвид, ты вывалил мне все без утайки в надежде перепихнуться?

– Ну зачем так грубо…

– Спасибо, перебьюсь. – Оттолкнув его, я скрестила руки на груди. – Для этого дела найди кого-нибудь другого.

– Непременно. До встречи, Пейдж.

Дэвид зашагал прочь, даже не оглянувшись, и вскоре растворился на Роуз-лейн. Удостоверившись, что он ушел, я постучала в привратницкую.

– Вы сегодня рано, – удивилась Гейл. – Сейчас освобожусь и разведу огонь в камине. – Она окинула меня взглядом. – Все хорошо?

– Нормально, – буркнула я. – Так, схлестнулась с местным юмористом.

– Что, простите?

Не удостоив ее ответом, я поспешила через двор в резиденцию, однако на полпути захромала и сбавила темп.

Похоже, тут все с приветом. Сперва Дакетт бросает странные намеки по поводу моего куратора, а вот теперь Дэвид. Мое лицо пылало.

Может, Дэвид действительно ко мне подкатывал, потому и поделился информацией? Разумеется, его предложение повергло меня в ступор. Из всей нашей компании спросом у мужчин пользовалась Элиза, но никак не я.

Однако кое-что настораживало. Чутье редко меня подводило, а Дэвид не высказывал ко мне никакого интереса, пока я его не оттолкнула. Столь разительная перемена наводила на нехорошие мысли. По-моему, Дэвид даже обрадовался моему категорическому отказу.

Не знаю, чем он руководствовался, но непременно выясню. Пока же меня больше всего занимают меченые. Впрочем, обнадеживаться не следует. Мятежников наверняка выдворили из города или казнили.

Башня Основателей пустовала. Я смыла в унитаз зеленую пилюлю, приняла остальные. Конечно, лезть в ванну рефаима чревато, но искушение ополоснуться горячей водой оказалось сильнее.

Поднявшись в мансарду, я рискнула помыть голову мылом. Пока расчесывала колтун, попробовала найти источник сквозняка, но потерпела неудачу и рухнула на кровать.

Как же мне недостает прежней жизни!

* * *

Следующие четырнадцать дней будто слились в один. Тренировка вымотала меня капитально, сил едва хватало на подъем и спуск по лестнице, однако каждую ночь я неизменно отправлялась в Трущобы, справиться о Лисс и Джулиане.

А вечерами исследовала незапертые помещения «Магдалена», где по итогу обнаружила ледник, столовую, библиотеку с книгами на французском и греческом. К северу от лужаек шелестела рощица, среди деревьев бродили олени.

После шумного Лондона тишина этого места действовала на нервы. «Магдален» напоминал морскую раковину – красивый внешне, но пустой, покинутый даже призраками. Казалось, время здесь замирало. Гейл фиксировала мои отлучки в журнале, однако за две недели мне не встретился ни Майкл, ни Фазал, мои соседи по резиденции. Словно обитатели кукольного домика, мы существовали обособленно, каждый в своей комнате.

Страж почти не появлялся, а когда это случалось, я сидела в мансарде, но ощущала его лабиринт.

Очевидно, он распорядился, чтобы меня кормили. Каждое утро в гостиной ждал свежий хлеб, тарелка каши и микстура для ноги. Скудная пища лишь разжигала мой аппетит. Однажды ночью я спустилась в столовую и с лампой бродила среди длинных столов, воображая роскошное угощение.

Мало-помалу я становилась частью «Магдалена».

При всем моем желании слинять резиденция приняла меня в свои стены.

* * *

Второго апреля густой туман вновь окутал город, размывая свет фонарей. Набив карманы нумами, я, по обыкновению, отправилась в Трущобы, где выменяла обшарпанные игральные кости на краюшку черствой тюхи. Джулиан был на тренировке, Лисс выступала в Театре обреченных. Притулившись на скамейке на Рэдклифф-сквер, я вонзила зубы в сухарь.

Мимо, увлеченно беседуя с надсмотрщиком, прошел Дэвид. Да, в потенциальные союзники он точно не годится.

К счастью, никто из них меня не заметил. Дожевав хлеб, я вернулась в «Магдален» и сразу поднялась в башню Основателей, уверенная, что никого там не найду.

А нашла кровь.