Моя скорость оставляла желать лучшего. Мимо резиденции «Сюзерен» я уже ковыляла, забыв про бег. Ворота охраняли алые туники с винтовками и огнеметами.

«Магдален» стоял дальше всех от Трущоб, на границе между сумраком и фонарями. На полпути звук сирены изменился. Должно быть, гуль проник в город.

Ноги подкашивались, я едва не рухнула на дверь. На мой стук открыла сердитая привратница и, втащив меня внутрь, закрыла засов.

– Вы самовольно покинули территорию резиденции.

– Простите, – прохрипела я. – Надеюсь, вас не наказали?

– Разумеется, нет. – Женщина сурово глянула на меня. – Немедленно ступайте в башню Основателей.

Она снова занялась дверью. От моего внимания не ускользнули железные засовы и щеколда.

Внутри «Магдалена» сирена надрывалась не так пронзительно, ей вторил громкий топот – кто-то бежал мимо обители. Хотелось заглянуть в эфир, проверить, смогу ли я почувствовать гулей, однако после стычки с Алудрой меня никак не отпускала мигрень.

С Лисс все будет хорошо. Она пережила столько сирен на своем веку. Я перевела дух, поднялась в башню и, толкнув незапертую дверь гостиной, тихо ступила на каменные плиты.

Видимо, недостаточно тихо. Через секунду передо мной вырос Страж, его глаза метали молнии.

– Где тебя носило?

– Гуляла, – отрезала я. – А ты чем занимался?

– Я запретил тебе покидать резиденцию.

– Ты сказал – в нынешнем состоянии, без конкретики.

В моем голосе звучало неприкрытое презрение. На лице Стража не дрогнул ни один мускул, все негодование сосредоточилось во взгляде.

– Либо ты начнешь общаться со мной уважительно, либо сидеть тебе в этих стенах безвылазно.

– Уважение надо заслужить.

Рефаим посуровел. Я понимала, что играю с огнем, однако боль и слабость притупили инстинкт самосохранения.

Сообразив, что я не собираюсь ни извиняться, ни отступать, Страж подался вперед и захлопнул дверь.

– Радуйся, что не попала в лапы эмиту. – Он повернул в замке ключ и засунул его за пояс. – Ты еще не восстановилась, чтобы с ним тягаться.

– На голодном пайке не восстановишься. Попробуй начать меня кормить.

Рефаим пропустил мою реплику мимо ушей.

– «Магдален» – не незыблемая крепость. Эмиты способны проникнуть куда угодно. Услышишь сирену, без промедления возвращайся сюда. Все ясно?

Я холодно посмотрела на него. Страж наклонился, и наши взгляды встретились.

– Мне повторить?

– Не утруждайся.

Он выпрямился в полный, весьма внушительный рост. Я подобралась.

– Из-за твоего отсутствия привратница не могла запереть главный вход. Ты подвергла опасности всех обитателей резиденции. Еще и соврала.

– Привратница не виновата. Я просто хотела пройтись.

– Сюзерена не волнуют твои желания. Она велела приступить к тренировкам сегодня же, а ты своей выходкой лишила себя нескольких часов отдыха.

– Я не стану проходить второе испытание. Сошлите меня в Трущобы, фокусничать.

– С такими талантами в арлекинах тебе делать нечего. Наследная правительница видит в тебе большой потенциал, – сообщил Страж. – Откажешься тренироваться, и она принудит тебя через страдания другого смертного. Ты ведь этого не хочешь?

Я стиснула зубы. В памяти всплыли слова Лисс: «Не удивлюсь, если кто-то из артистов исчезнет без следа».

– Мансарда готова. – Страж протянул мне ключ. – Пока эмиты в городе, советую запирать дверь.

– От твоего вторжения она спасет?

– У меня есть запасной ключ.

– Кто бы сомневался, – фыркнула я. – Раз меня отселяют, интересно, кто будет врачевать твои раны?

– Мы уже все обсудили.

– Мне не померещилось.

– Ступай в мансарду. – Глаза рефаима вспыхнули. – Разбужу тебя на закате.

– Хочу пить, – из вредности объявила я.

– Пожалуйста.

Я достала из застекленного шкафа самый красивый бокал и плеснула в него воды из оловянного кувшина. Казалось, гостиная съежилась, атмосфера наэлектризовалась.

– Один вопрос. Для чего нужна зеленая пилюля?

– Не твоя забота.

– Но принимаю ее я.

– А я раздаю приказы.

Надо было оставить его подыхать. Узнай Джексон про мой акт милосердия, умер бы со смеху. «У нашей пчелки жало не выросло».

Ничего, исправлюсь.

Страж посторонился, пропуская меня. Я демонстративно взглянула на него. Он демонстративно меня проигнорировал.

Никогда бы не подумала, что его можно настолько вывести из себя.

Я пересекла лестничную клетку и поднялась в мансарду с единственным низко посаженным окошком и деревянной кроватью, застеленной одеялом из овчины поверх простыней.

Я зажгла керосинку на тумбочке. Камина в комнате не было, откуда-то тянуло сквозняком. Но все лучше, чем соседство с рефаимом.

По заведенной традиции я обшарила мансарду вдоль и поперек. Как выяснилось, окно пробили на месте камина, а длинный дымоход наглухо заложили кирпичами. Кроме тумбочки и кровати обстановку составлял узкий платяной шкаф для униформы. Рядом виднелась открытая дверь в скромную уборную без окон, но зато с унитазом и раковиной.

Привратница не соврала – на тумбочке лежали бинты, мазь и даже средства гигиены: мыло, расческа, зубная щетка, паста и старенькое полотенце.

Орудуя во рту щеткой, я размышляла о Джулиане, запертом в сыром погребе, о Лисс, ютящейся в холодном бараке. Да, на пять звезд мои апартаменты не тянут, но здесь, по крайней мере, безопасно и относительно уединенно – можно спать и не бояться, что тебя обворуют.

Из нас троих у меня самые большие шансы выбраться. В таких условиях можно спокойно планировать побег.

Ночную рубашку мне не выдали. Раздевшись до белья и скрипя зубами от боли в лопатке, я погасила лампу и калачиком свернулась под одеялом, чтобы согреться.

Вопреки ожиданиям, меня не вырубило. Балансируя между явью и сном, я вспоминала, как познакомилась с Ником – Никласом Найгардом, который привел меня к Джексону.

А перед этим – спас жизнь.

* * *

Спустя год после переселения в Англию отцу разрешили ненадолго покинуть цитадель. Поездом мы добрались до деревушки Артьен на территории бывшего Корнуэлла, где обитала Жизель, якобы старинная приятельница отца. Я даже не поинтересовалась, когда он успел обзавестись в Англии друзьями.

Домик Жизель с покатой крышей стоял на вершине вымощенного брусчаткой холма. Окружающий пейзаж во многом походил на Ирландию – те же первозданные красоты, та же необузданная природа. Словом, все то, что безжалостно отнял у меня Сайен.

Я еще не освоилась ни в Лондоне, ни в новой школе, где меня без устали травили другие дети, но зато успела выучить слова «керн» и «болотница». Их шипели мне вслед, записками подкладывали в рюкзак. Учителя закрывали на это глаза, а на уроках меня просто не замечали, что не могло не сказаться на успеваемости.

Сайен жаловал лишь тех, кто добровольно примкнул к Якорю, а выходцев из стран, дерзнувших дать отпор, считали прокаженными. Меня, девятилетнюю, наказывали за Малоуновские восстания.

Поездка на природу стала отдушиной, возможностью отдохнуть, прежде чем меня снова бросят на растерзание волкам. По ночам я любовалась звездами и безумно, до боли скучала по бабушке и дедушке. Отец так и не объяснил, почему оставил их на родине.

Он обещал устроить совместную вылазку на побережье. Мне неумолимо тянуло к бескрайним водным просторам, тянуло вдохнуть солоноватый воздух моря – мерцающей дороги, что вела к свободным землям. Там, за горизонтом, раскинулась Ирландия, взывая ко мне, маня.

Однако заветной поездки не случилось. Отец днями и ночами напролет болтал с Жизель, до меня часто доносилось их бормотание. Впрочем, подслушивать я не собиралась, обуреваемая единственным желанием – чтобы меня не трогали.

В Лондоне ясновидцев на каждом шагу подстерегала опасность, однако на лоне природы было немногим лучше. Вдали от Вестминстерского архонта невидцы становились крайне подозрительными, следили за всеми, высматривали, не блеснет ли где хрустальный шар или магический камень, чтобы поскорее донести в ближайшее управление, а то и взять правосудие в свои руки. Даже если вас не разоблачат, работу по специальности все равно не найти. Землю обрабатывали машины, надобность в человеческих ресурсах стремительно падала. Немудрено, что ясновидцы толпами перебирались в цитадели.

На первых порах я носа не высовывала из дому. В Артьене чересчур много шептались и пялились, прямо как в школе. Жизель была немногим лучше – суровая, костлявая, с глазами-бусинками и пальцами, сплошь унизанными кольцами.

Однако с ее крыши открывался потрясающий вид на маковое поле. Алый островок под свинцовым небом. Каждый день я говорила отцу, что иду играть на второй этаж, а сама устремлялась на поле и бродила там часами, глядя, как маки приветливо качают мне головами.

Там, на поле, я впервые соприкоснулась с эфиром, хотя до той поры даже не подозревала о своей принадлежности к ясновидцам, а просто считала себя особенной, не похожей на других. Для девятилетнего ребенка паранормальность была не более чем сказкой, вроде монстра, обитающего под кроватью. Я еще не была грезящей странницей, однако эфир ощущала с раннего детства. Правда, без малейшего понимания, что это, без намеков на какой-либо дар.

В тот день все изменилось.

Я снова гуляла по маковому полю, но на сей раз не одна. Компанию мне составляла женщина. Ее я не видела, но чувствовала на себе взгляд, улавливала ее присутствие повсюду: в цветах, ветре, земле, воздухе. Так чувствуешь занозу, засевшую глубоко под кожей, хотя на поверхности ничего не торчит.

Я протянула руку, чтобы поздороваться, но меня вдруг сковал мертвенный холод, словно я провалилась в ледник.

В следующий миг я рухнула на землю, обливаясь кровью. Женщина оказалась полтергейстом – озлобленным духом, способным проникнуть в материальный мир.

Перед глазами возник молодой мужчина с добрым бледным лицом. Он появился ниоткуда, словно нарочно ждал, и, набросив мне на плечи пальто, отнес меня в машину.

– Я Ник. Не бойся, Пейдж, теперь ты в безопасности.

И все погрузилось во мрак. В темноте снились маки, восстающие из земли. Мне редко доводилось видеть красочные сны, но сейчас цветы багровели алым. Они обволакивали меня, роняли лепестки на охваченное лихорадкой тело, снимая жар.

Очнулась я на кровати со свежими белыми простынями. Рука была забинтована. Боль исчезла, а в изножье сидел и улыбался тот самый блондин.

– Привет, Пейдж.

– Где я?

– В больнице. С тобой приключилась беда.

– Вы врач?

– Да, но работаю в другой клинике. Просто решил подождать, пока за тобой приедут родители. Как их зовут?

– У меня только папа.

Никлас Найгард, приглашенный специалист из Стокгольма, спас меня в тот день от смерти. Рискнул отвезти в сайенскую больницу, сочинил правдоподобную историю и, подкупив медсестру, наблюдал, как во мне пробуждается дар ясновидения.

Позже выяснилось, что Ник трудился в том же исследовательском институте, где и отец. Испытательный срок он проходил удаленно, чтобы освоиться в Англии, прежде чем с головой погрузиться в работу. Для меня так и осталось загадкой, что привело его в тот день на маковое поле.

Когда приехал отец, Ник проводил меня до двери, после чего опустился на корточки и взял мои руки в свои.

– Пейдж, послушай, это очень важно, – тихо заговорил он. – Твоему папе я сказал, что на тебя напала собака.

– Это ведь была тетенька.

– Та тетенька была невидимая, sötnos. А взрослые – в основной массе – ничего не смыслят в невидимках.

– Но вы же смыслите, – уверенно возразила я.

– Да. Просто не хочу, чтобы другие взрослые надо мной смеялись, поэтому никому не рассказываю. Пейдж, пообещай, что сохранишь историю с тетей в тайне.

От той стычки у меня сохранились шрамы – маленькие серые рубцы на левой ладони, от которых веяло холодом. В цитадели я прятала их под укороченной перчаткой.

Я сдержала обещание и целых семь лет свято хранила тайну. Все эти годы меня терзали мысли, где сейчас Ник, вспоминает ли об ирландской девчушке с макового поля.

Семь лет молчания окупились с лихвой. Ник снова меня отыскал.

Может, отыщет и сейчас?..

* * *

Воспоминания то накатывали, то отпускали. Может, Страж не соврал и у меня действительно галлюцинации на фоне «флюида»? Медленно тянулись часы, однако снизу по-прежнему не доносилось ни звука шагов, ни мелодии патефона. Ничего, мертвая тишина.

Мало-помалу я задремала. Лихорадка не отпускала, то и дело выталкивая меня из омута сна; перед глазами проносились образы прошлого. Плечо под повязкой горело.

Меня разбудил стук. В кромешной тьме я не сразу сообразила, где нахожусь. Секунду спустя щелкнул замок, и на пороге возник Страж со свечой в руках. Я машинально прижалась к изголовью.

– Научись ждать, прежде чем вламываться к людям, – процедила я.

– Я выждал достаточно. – Рефаим положил на кровать униформу. – Колокол вот-вот зазвонит. Одевайся и ступай вниз.

Не успела я отвести душу, как Страж скрылся в коридоре.

Делать нечего. Лязгая зубами от холода, я откинула одеяло и села, гадая, удалось ли хоть немного поспать.

Я с содроганием сняла повязку. Рана еще не затянулась, и даже легкий сквозняк корябал по ней, точно металлическая стружка.

Кое-как помывшись, я насухо промокнула воспаленную кожу, нанесла мазь и тщательно забинтовала. Потом переоделась в чистую униформу, застегнула безрукавку и зашнуровала ботинки.

Зато нога почти не болела, и мне удалось без особого труда преодолеть ступени. В гостиной Страж листал знакомый роман (у Джексона в берлоге хранилось третье издание) – «Франкенштейн, или Современный Прометей» Мэри Шелли, запрещенный в Сайене.

– Надо полагать, ты готова, – констатировал Страж.

– Какая проницательность.

– Хм. – Он отложил книгу. – Пейдж, опиши свой лабиринт.

Столь откровенный вопрос вогнал меня в ступор. В Синдикате таким делятся лишь с близкими друзьями.

– Он похож на маковое поле, – настороженно откликнулась я. – А что?

– Так, любопытно.

– Отлично. Раз твое любопытство удовлетворено, может, меня наконец покормят?

Рефаим отвернулся к камину:

– Иди в привратницкую, встретимся там.

Поколебавшись, я отправилась вниз. В животе урчало от голода.

Вскоре зазвонил колокол, возвещая окончание комендантского часа. Заметив меня, ночная привратница сняла очки для чтения:

– А, это вы. Ждите здесь.

Если она и злилась, то виду не подала. Через пару минут женщина вернулась с маленькой тарелкой каши, не такой жидкой, как баланда.

– Вот, – она вручила мне ложку, – подкрепитесь перед тренировкой.

– Спасибо.

Привратница снова уселась за журнал. Я ела с оглядкой, опасаясь, что у меня вот-вот отнимут горячую кашу. К появлению Стража миска была вылизана и возвращена привратнице.

– Добрый вечер, Гейл, – поздоровался он с женщиной. – У нас по плану поход в «Порт-Мидоу».

– Конечно. Сейчас зафиксирую в журнале.

Я покосилась на рефаима. Как ни странно, он обращался ко всем обитателям резиденции по имени.

М-да, ну и мысли лезут в голову. Может, его еще и похвалить за такую любезность?

– Дверь никому, кроме меня, не открывать, – предупредил Страж, снимая с крючка фонарь. – Не исключено, что монстр до сих пор бродит по городу.

– Никто сюда не войдет и не выйдет, – заверила Гейл. – Во сколько вы рассчитываете вернуться?

– Не позже полуночи.

Привратница кивнула и отворила дверь, впустив порыв ледяного ветра.

С бульвара Магдален Страж свернул на Тёрл-стрит. Мы миновали опустевшие Трущобы и зашагали по длинной улице, что простиралась дальше «Незрячего дома».

Скорее всего, уличные артисты до сих пор прячутся от гуля. Впрочем, в эфире ничего сверхъестественного не ощущалось.

– Ты читал «Франкенштейна», – нарушила я молчание. – В Сайене он запрещен.

– Да.

– И твоя музыка тоже.

– Знаю.

Больше ничего вытянуть из него удалось. Я надула губы и поплелась следом.

Поравнявшись с «Незрячим домом», Страж двинулся по той же широкой дороге, хотя параллельно тянулась другая, залитая светом. Алые туники несли вахту и никак не отреагировали на наше появление.

– Уолтон-стрит – единственная освещенная дорога на тренировочный плац, – сообщил Страж. – Но в статусе розовой туники тебе нельзя ходить по ней без моего сопровождения.

Я оглянулась назад:

– Тогда почему мы на нее не свернули?

– Ты должна основательно изучить город. Алые туники обязаны знать все улицы как свои пять пальцев.

Страж уводил меня далеко за пределы газовых фонарей. Тонкий серп полумесяца не рассеивал тьму, приходилось полагаться лишь на источник света в руках рефаима.

Чем ближе к окраине, тем унылее становились постройки. Очевидно, Сайен сэкономил на реконструкции.

Страж повернул налево, на Обсерватори-стрит, обрамленную полуразрушенными домиками с террасой. Очевидно, до нашествия рефаимов здесь ютились бедняки. Неподалеку кружили призраки и даже парочка слабых полтергейстов, однако Страж и бровью не повел.

Всю дорогу мы оба молчали. Без возможности отвлечься я остро чувствовала боль во всем теле. Изо рта вырывались облачка пара.

– Надо понимать, пальто мне не полагается? – ледяным тоном спросила я.

– Весной нет.

– Весна весне рознь.

– Согласен. Мне и самому немного зябко.

Сказал тип в стеганом дублете и плаще! Я засунула руки поглубже в карманы.

Холод, голод – все это из одной оперы, чтобы мы не рыпались.

– Смотрю, Сайен не слишком уважает вашу правительницу, раз довел полгорода до такого состояния.

– Зачем швырять деньги на ветер, вкладываясь в окраины? Небольшой центральный район гораздо легче сохранять и оборонять.

– Как скажешь. Главное, чтобы тебе это не мешало спать по ночам.

– Я сплю днем, – безучастно откликнулся рефаим.

Интересно, его вообще реально вывести из равновесия?

Впереди простирался тренировочный плац, до самого горизонта поросший дубами и соснами, отгороженный от внешнего мира обледенелыми кронами. Очевидно, дальше начинался Лес Висельников.

По периметру луга высился забор, увенчанный спиралями «колючки». Ржавая табличка на калитке гласила:

ТРЕНИРОВОЧНЫЙ ПЛАЦ «ПОРТ-МИДОУ». ИСПОЛЬЗОВАТЬ УБОЙНУЮ СИЛУ НЕ ВОСПРЕЩАЕТСЯ

Под убойной силой явно подразумевался рефаим. Его бледное лицо рождало ассоциации с белым золотом, а собранные в хвост волосы отливали медью. И тем и другим гигант походил на Наширу.

Неподалеку съежилась трясущаяся Иви с рассеченной губой. Низко опустив бритую голову, бедняжка руками придерживала полы разорванной туники.

Страж направился к калитке. Помешкав, я двинулась следом. Завидев нас, второй рефаим отвесил моему спутнику поклон.

– Приветствую, конкубин, – басом произнес он. – Что привело тебя в «Порт-Мидоу»?

– У меня тренировка с подопечной, – ответил Страж. – Нашира должна была тебя предупредить, Тубан.

– Терпение, конкубин. – Тубан Саргас тоже носил плащ, но без ливрейной цепи. – Какой номер?

– XX-59-40.

– Оно зрячее?

– Нет.

Пока рефаимы обменивались репликами, Иви перехватила мой взгляд. Она была худющая, кожа да кости, с выпирающими ключицами. На приветственном собрании Иви обливалась слезами, но сейчас в ее тусклом взгляде читались смирение и покорность. Мы обе едва доходили нашим кураторам до плеча и на их фоне смотрелись пигалицами.

Не припоминаю, видела ли ее в Синдикате. Однако если хиромантка сумела слинять из «Корпуса», значит она вовсе не так проста, как кажется.

– Твои расспросы совершенно бессмысленны, Тубан. Пустая трата времени. – Голос Стража вернул меня к реальности. – Такая мелочность Саргасу не к лицу. Уверен, моя нареченная со мной согласится.

Тубан криво улыбнулся. Его ухмылка производила не менее жуткое впечатление, чем смех в ночь моего первого испытания.

– Алые туники упустили эмита, – сообщил он. – Велика вероятность, что он нагрянет снова, поэтому у тебя всего лишь час.

– Нам хватит, – бросил Страж.

Тубан посмотрел на меня сверху вниз. Я запоздало потупилась.

– Я слышал, эта тварь посмела угрожать наследной правительнице. – Он вздернул подбородок. – Надеюсь, ты наказал ее за неуважение, проявленное к твоей нареченной, Арктур?

– Сухейль избавил меня от этой необходимости, – ответил Страж, и я ощетинилась. – Она понесла суровое наказание за свою дерзость.

– Нечего с ними миндальничать. – Тубан кивнул на Иви. – Вот это пыталось сбежать, но сейчас присмирело. Еще раз переступит порог «Корпуса» без разрешения, ноги переломаю.

Иви оцепенела, а мне захотелось свернуть мерзавцу шею. Тубан ничем не отличался от самых отъявленных подонков в Синдикате, добывших себе место под солнцем исключительно благодаря звериной жестокости.

– Людям нужна твердая рука, – продолжал рефаим. – Если желаешь, я могу приструнить Сороковую. Будет как шелковая.

– Нашира поручила ее мне. – Страж шагнул вперед, заслонив меня своим телом. – Если ты сомневаешься в рассудительности наследной правительницы, скажи ей об этом в лицо. До тех пор я исполняю ее распоряжения.

Глаза Тубана вспыхнули синим пламенем.

– Не забредай слишком далеко, конкубин, – процедил он.

Страж прошел мимо него, даже не оглянувшись. Я поплелась следом.

Кто бы мог подумать, что между рефаимами отнюдь не все гладко. Такой конфликт в первую же неделю… Хм, многообещающе.

Страж повел меня на луг. Тубан развернулся и ударил Иви. Она отлетела к забору и там поднялась на ноги, глядя на меня: челюсти сжаты, в глазах стоят слезы.

Тренироваться не хотелось, но я твердо решила выложиться по полной.

* * *

Страж шагал быстро, я держалась чуть поодаль, не переставая озираться по сторонам. Совсем рядом, за грядой деревьев, раскинулся Лес Висельников.

Вся территория луга делилась на тренировочные площадки. Центральную, самую просторную, окружали сторожевые вышки и небольшие огороженные участки – по всей видимости, для индивидуальных занятий. В глаза бросились диковинные заборы, утыканные сосульками.

Страж ждал у озерца, чья скованная льдом поверхность блестела как зеркало – на таком впору гадать. Повсюду витали сполохи и сильфиды, самые распространенные призраки, готовые в любой момент вступить в бой; однако никто из них не покидал пределы луга, хотя обычно только привидения ютятся на одном месте.

– Какие странные заборы, – пробормотала я. – Они ведь не под напряжением?

– Нет. – Страж снова устремился вперед. – Ваши ученые лишь недавно начали разрабатывать гибридные технологии, объединяющие достижения человечества и рефаимов. Эти заборы питаются эфирными батареями, в каждой из них заключен полтергейст – призрак, способный взаимодействовать с материальным миром. В результате такого взаимодействия возникает эфирная энергия.

– Впервые слышу.

– Вся информация о гибридных технологиях засекречена.

Кто бы сомневался. Сайен в своем лицемерии давно пробил дно.

– Удержать полтергейстов не так-то просто, – заметила я. – Почему они смирно сидят в ваших батареях?

– Для этого достаточно сильного сборщика или доброй воли самого полтергейста. Такой вот оксюморон, – добавил Страж, уловив мой скепсис. – Но уверен, неделя в Первом Шеоле расширила твои границы представления о невозможном.

Да, тут не поспоришь. Неделя (частью проведенная в отключке) показалась мне годом.

– Рефаимы внесли большой вклад в создание «Флюида-четырнадцать» и Технологию обнаружения паранормалов, она же ТОП. Последняя, правда, еще сыровата, однако Сайен вот-вот доведет ее до ума, – сообщил Страж.

– Спасибо, я в курсе. Скарлет Берниш неустанно об этом напоминает.

Теперь понятно, кому мы обязаны появлением «Экстрасенса». Не зря Даника гадала, как Сайен, с его ненавистью ко всему сверхъестественному, умудрился додуматься до такого.

Страж выбрал самую просторную огороженную площадку, увенчанную часами. Я остановилась на безопасном расстоянии и подобралась.

– Чтобы превратить тебя в профессионального бойца, достойного пополнить наши ряды, я должен оценить твои навыки. Поведай о них без обмана, и тогда мы сможем усовершенствовать твои способности. Нам известно, что ты грезящая странница, поэтому не советую врать.

– Я умею чувствовать эфир в радиусе мили, – ответила я.

– Впечатляет. Что еще?

– Не прикидывайся, – огрызнулась я. – Ты видел мое досье.

– Видел. Ты убила подземщика.

– Вообще-то, двух.

– Нет. Второго обнаружили живым, но не реагирующим на внешние раздражители, – поправил Страж. – Сайен отправил его на эвтаназию. – (Я стиснула зубы.) – Твоя атака на Алудру тоже не увенчалась успехом. Да, ты умеешь отрешать фантом от тела, но весьма неуклюже и только на короткий промежуток времени. Очевидно, этот навык появился у тебя недавно.

– В поезде первый раз, – честно сообщила я.

Страж кивнул:

– Твой дар еще совсем сырой, оставляет желать лучшего. Однако я это исправлю.

Мои брови поползли вверх.

– Ты?

– Да.

Нашира убила Себа в наказание за мою непокорность. Значит, придется играть по правилам рефаимов.

Да и мне не помешает отточить навык странствования, пока очередной бедолага не отправился в абиссальную зону. Если Страж сумеет мне помочь, прекрасно. Усовершенствую свое оружие и обращу его против куратора.

Страж расстегнул плащ и повесил его под часами:

– Скажи, ты умеешь драться?

Я скрестила руки:

– Речь о призрачных схватках или об уличных?

– Без разницы.

– Умею и так, и так.

– Отлично, – кивнул Страж. – Побей меня.

Сообразив, что он не шутит, я с трудом удержалась от смеха:

– И не подумаю.

– Признаться, я удивлен твоим отказом.

– Поверь, я бы с огромным удовольствием свернула тебе шею, но против такого громилы у меня нет ни единого шанса. Если атаковать тебя, то исподтишка. Сначала вонзить нож в почку, чтобы уравнять силы, а потом перерезать горло. Ты даже понять ничего не успеешь.

– Только трус нападает со спины.

– Кто бы говорил!

– Ладно. – Страж отвернулся. – Надеюсь, ты сумеешь себя защитить.

Когда мы снова оказались лицом к лицу, в руке у него блеснул нож. Я напряглась.

– Столкнувшись с подземщиками, ты решила, что твоя жизнь висит на волоске. Твой фантом реагирует на опасность. – Рефаим прицелился. – Сейчас мы тебе ее организуем.

– Ты не…

Он метнул в меня клинок. Я чудом увернулась. Сталь звякнула о бетон.

– Хорошая реакция, – похвалил Страж.

Я сдула со лба локон и оскалилась:

– Ты хотел меня покалечить?

– Возможно.

Рефаим посмотрел на сторожевую вышку и поднял руку, очевидно подавая какой-то сигнал.

Что-то просвистело над головой. В меня стреляли «флюидом»! Новый дротик не заставил себя ждать. Уповая на хорошую реакцию, я помчалась со всех ног.

Третий выстрел вынудил взять курс на юг. Четвертый дротик едва не вонзился в лопатку. Меня гнали к эфирному забору. Мое шестое чувство содрогнулось. В шести милях от ограды накатила чудовищная тошнота.

Воздух наполнился несмолкаемым свистом. Меня уверенно оттесняли к границе. Я споткнулась о бетон и рухнула на ледяные колючки.

Взор заволокло пеленой. Сперва белой, потом алой. Тело покрылось мурашками, перед глазами замелькали обрывки воспоминаний полтергейста, ставшего жертвой убийцы. От оглушительного залпа заложило уши. Брызнула кровь, кость разлетелась вдребезги. Желудок ухнул куда-то вниз. Я растянулась на земле и затряслась в рвотных спазмах.

Сознание постепенно вернулось, однако тело отказывалось повиноваться. С трудом перебирая конечностями, я поползла прочь от забора и мрачных видений.

Страж терпеливо ждал. Мои одеревеневшие пальцы сомкнулись на рукояти ножа.

– Твоя взяла, – прохрипела я. – Давай сразимся.

– Меня не прельщает состязаться с жалкой трусихой.

Я замотала головой:

– Но ты же сам сказал…

– Ты мне не соперница. – Его голос был холоден как лед. – На первом испытании ты утаила свой дар. А сейчас бежишь, только пятки сверкают. Считай, желтая туника твоя. По-хорошему тебя следовало бы избить до полусмерти.

На меня накатила волна внезапного, слепящего гнева. Я бросилась на рефаима, целясь здоровым плечом ему в живот.

С тем же успехом можно было таранить стену. Страж не шелохнулся, зато меня отшвырнуло назад.

– Надеюсь, ты догадалась, что голыми руками со мной не сладить. Реализуй свои возможности, иначе проиграешь, – посоветовал рефаим.

Вне себя от бешенства, я потерла травмированное плечо:

– Ты что, каменный?

– В отличие от тебя, я не слабак. – Глаза рефаима пылали. – Неудивительно, что ты не сумела спасти Себастиана.

В тот же миг меня словно раскололо надвое. Рывок, слепящая вспышка боли – как тогда, в поезде, – и фантом отделился от плоти.

Лишь грезящей страннице под силу пересечь эфир, – нашептывал Джексон. – Сбросить земные оковы…

Покинув обездвиженное тело, мой фантом устремился к Стражу и вторгся в его лабиринт, вспарывая его, точно нож, сокрушая защитные барьеры и проникая в самые темные закоулки.

Последнее было ошибкой. Я столкнулась с несокрушимой силой, чьи заслоны мне никогда не пробить. До центра сознания, окутанного светом, было еще далеко, а я уже выдохлась. Незримая резинка натянулась до предела, и меня отбросило назад.

Сердце норовило выскочить из груди. Скула ныла. Легким не хватало кислорода. Кое-как разлепив веки, я поняла, что лежу на земле.

Алудру моя атака подкосила. Страж удержался на ногах, однако мне удалось поколебать его самообладание. Огонь в глазах неровно замерцал.

– Отлично, – кивнул он. – Даже лучше, чем я ожидал, учитывая твои травмы.

Во рту ощущался привкус крови.

– Ты нарочно пытался меня разозлить.

– Очевидно, злость на тебя действует в той же степени, что и страх. – Рефаим вытащил из камзола другой кинжал. – Попробуем еще раз.

– Ты… – Я судорожно хватала ртом воздух. – Ты шутишь?

– Ни в коем случае.

– Я отрешилась от тела. Без ИВЛ. – Каждое слово давалось с величайшим трудом. – И расквасила себе физиономию. – Я коснулась пульсирующей щеки. – Такое нельзя… нельзя повторить по щелчку, кретин.

– Представь, что твой дар можно тренировать, как мышцу. – Страж пропустил оскорбление мимо ушей. – Чем выше нагрузка, тем выносливее становится мускулатура, а организм лучше справляется с шоком.

– Ты ничего не смыслишь… в призрачных странствиях.

– Равно как и ты. Проникни в мой лабиринт, посмотрим, на что ты способна.

Я опасливо поднялась, ощутила под ногами твердую почву. Сотрясения вроде нет.

– Зато мне известно, кто такая Нашира, а сейчас ей известно, кто я. – В груди защемило. – Неужели она довольствуется моей ролью алой туники?

– У тебя иные предположения?

Я промолчала. Если обмолвлюсь про ангелов, Лисс не поздоровится.

– У Наширы на тебя планы, – объявил Страж. – Однако сейчас твоя первостепенная задача – не подвести меня. Я тебя выбрал, соответственно, твои результаты напрямую отразятся на мне. Только посмей опозорить «Магдален» некомпетентностью.

– Второй раз ничего не выйдет.

– Значит, дай волю гневу. – Рефаим впился в меня взглядом. – Ты должна презирать меня – своего тюремщика, мучителя. Я ничего не предпринял, чтобы спасти Себастиана. Воспользуйся шансом и отомсти.

Я не собиралась поддаваться на провокацию, но пальцы сами собой сжались в кулаки. Их сводило судорогой от напряжения после долгих часов, проведенных у постели раненого рефаима, однако он наотрез отказывался признавать мой акт милосердия и сам не был милосерден к Себу.

В загон вошли двое охранников. Мой фантом и тело вновь воссоединились. Заложив руки за спину, Страж наблюдал, как алые туники обкладывают бетонную площадку подушками.

Едва мы остались одни, мой фантом ринулся в атаку.

* * *

За час упорных тренировок в лабиринте рефаима даже не наметилась брешь. Даже без защитных барьеров мне не удалось проникнуть дальше внешнего круга абиссальной зоны – настолько сильным было сознание противника.

Рефаим до самого конца провоцировал меня все тем же безучастным тоном. На первых порах оскорбления работали, однако ближе к финалу их действие неуклонно ослабевало. Зато появилась чудовищная мигрень.

Под конец Страж метнул в меня очередной нож, застав врасплох. Хотя целился он поверх головы, вид смертоносной стали вызвал новую атаку фантомом. Очнулась я на груде подушек.

В общей сложности меня хватило на десять прыжков, потом в глазах потемнело, мигрень сделалась невыносимой и я рухнула на колени.

Страж склонился надо мной. Бетонная поверхность холодила ладони.

– Дай угадаю, – прохрипела я, когда тошнота отступила. – Сейчас ты смешаешь меня с грязью.

– Напротив. Ты отлично справилась.

– Моей заслуги тут нет. Ты меня заставил.

– Вынужденная мера.

Меня шатало из стороны в сторону, мигрень нарастала, глаза щипало от слез. Страж протянул обтянутую перчаткой кисть:

– Позволь мне.

Если останусь на лугу, замерзну насмерть. Пришлось в очередной раз проглотить гордость и опереться на его длань.

Страж помог подняться, но, заметив, что меня по-прежнему штормит, молча взял на руки. После чего отворил загон.

– На будущее мне нужен аппарат ИВЛ, – заплетающимся языком бормотала я.

Голова едва не лопалась от боли.

– Попросить можно, но решение принимает Нашира.

– Проще сразу меня закопать.

– Глупости. У тебя колоссальный потенциал.

Рефаим направился к калитке. Я закрыла глаза, проклиная каждое мгновение в его объятиях.

Тубан, устроившийся неподалеку от ворот, пристально смотрел на нас. Едва Страж приблизился к забору, Иви суетливо отодвинула засов.

– Спасибо, Иви, – на ходу бросил Страж.

Та ошарашенно уставилась на него.

Он нес меня через населенные призраками окраины. Я почти задремала у него на руках; сердце трепыхалось, словно птица с перебитым крылом. Ник ужаснулся бы, узнав, как надо мной измываются.

В конце Обсерватори-стрит Страж поставил меня на землю.

– Сама дойдешь?

– Да.

– Ты коснулась эфирного забора. Покажи ладонь.

Помешкав, я подчинилась. Тонкая отметина побледнела, кончики пальцев отливали серым.

Страж достал флакончик, капнул прозрачной жидкостью мне на руку и смазал отметину. Та моментально исчезла. Я отдернула ладонь.

– Что это за снадобье?

– Нектар уникального растения из загробного мира.

Рефаим спрятал флакончик в карман. Его дыхание не клубилось паром, в отличие от моего, но на мгновение в лице промелькнуло что-то человеческое – задумчивость, даже печаль.

Перехватив мой взгляд, Страж снова сделался безучастным:

– Тебе нужно отдохнуть пару дней. Возвращаемся в «Магдален».

Сил спорить не осталось. На сей раз рефаим позволил идти рядом с ним.

Тренировка не оправдала моих ожиданий. Я готовилась столкнуться с вопиющей жестокостью, однако Страж пальцем меня не тронул. Наверняка его сдержанность – ловушка, призванная усыпить мою бдительность.

Лисс не сомневалась: Нашира жаждет заполучить мой дар, но для этого меня нужно убить. Может, мне уготовано погибнуть в схватке с гулем? Нет, маловероятно. Сборщик должен находиться рядом с жертвой, чтобы поработить ее дух.

Ладно, по ходу разберемся. Я здесь всего лишь неделю – жуткую, кошмарную, но неделю. Время еще есть.

В «Магдален» мы шли окольным путем, минуя Трущобы. У башни Карфакс Страж вдруг остановился. На углу Фиш-стрит, скрестив руки на груди, нервно расхаживала алая туника.

Завидев нас, она напустила на себя уверенный вид. Под налитыми кровью глазами залегли тени.

Страж решительно направился к ней:

– Ты не должна бродить одна, пока эмим в городе. Где твой отряд?

– На подходе, господин. Все хорошо.

– Чья это кровь?

Губы женщины приоткрылись. Она взглянула на свою тунику, на багровый след пятерни на предплечье.

– В Шеоле ничего не утаишь, – тихо проговорил Страж. – Лучше сразу признайся.

Не смея перечить, она повела нас в проулок.

В дверном проеме двое алых склонились над товарищем, криомантом лет сорока. Его изувеченная кисть болталась как плеть, словно он засунул ее в дробилку. Один из мужчин пытался туникой остановить кровь.

– Проклятье! – выругалась я.

– Как это случилось? – властно спросил Страж.

– В поисках эмита мы разделились. Он обнаружил монстра на Уитшиф-ярд. – Женщина вытерла пот со лба. – Другие отряды загнали его обратно в Лес Висельников.

– Почему вы не отправили пострадавшего в «Эксетер»?

– Он сбежал, господин. Есть свидетели, – пояснил другой алый. – Ему дважды вручали желтую тунику, однако теперь он оказался с монстром один на один по нашей вине, недоглядели. Вот гадаем, что делать.

– Нембус отправит его в Трущобы, хотя до сих пор ваш товарищ служил нам верой и правдой.

Туники ждали, затаив дыхание. Раненый дрожал как осиновый лист, лицо блестело от пота.

– Отнесите его в «Ориел», – распорядился Страж. – Уверен, ночной привратник поможет. Однако кураторов необходимо поставить в известность. К рассвету вы обязаны явиться в «Эксетер» и рассказать обо всем Нембусу.

– Да, господин.

Втроем алые подняли окровавленного товарища и поспешили в ближайшую резиденцию.

– Ему нужен врач, – выдавила я. – Почему ты не обратился на аванпост?

– Нембус считает трусов недостойными лечения.

– Смотрю, ребята вы душевные, как на подбор.

Страж смерил меня ледяным взглядом. Пришлось прикусить язык.

Рефаим повел меня обратно. Под натиском мигрени и нового приступа паники я едва волочила ноги. В Лондоне мне доводилось наблюдать калек, однако страшно вообразить, какая тварь изувечила криоманта.

– Кого я вижу!

Мы оба замерли. Со стороны Катт-стрит появились двое.

– А, Сороковая. Какая приятная встреча, – весело произнес один из мужчин. – В розовой тунике ты особенно хороша.

Мужчины шагнули в круг света. Через секунду я узнала в весельчаке медиума, что гнался за мной по крышам, а после арестовал. Сейчас на его лице красовался толстый слой грима – алые губы, угольно-черные брови, кожа щедро покрыта белилами. На поясе болтался знакомый мне пистолет в кожаной кобуре. Мои пальцы сами собой сжались в кулаки.

Компанию медиуму составлял бритый наголо оракул с разными глазами: один пронизывающий черный, второй карий. На нем тоже была розовая туника.

– Поздравляю, – обратился ко мне медиум. – Всегда знал, что ты неограненный алмаз. Мы пристально следим за твоими успехами. – Он улыбнулся. – Позволь официально поприветствовать тебя в Первом Шеоле. Я здешний надсмотрщик.

– Чертов мерзавец! – Я угрожающе двинулась на него. – Если ты хоть пальцем тронул моего отца…

– Стоять, – рявкнул Страж. – И прикуси язык.

Я застыла в футе от ухмыляющегося надсмотрщика.

– Если не ошибаюсь, твой отец работает на Якорь. Надеюсь, из-за выходок дочурки его репутация не слишком пострадает.

Я до боли вонзила ногти в кожу. Даже если Сайен пощадит отца, его карьера будет загублена безвозвратно и он лишится единственной защиты. Кому в Лондоне нужен ирландский переселенец с дочерью-паранормалом?

– Кстати, это Двенадцатый, новый обитатель «Мертона». – Надсмотрщик подтолкнул своего спутника вперед. – Как видите, успехами он не уступает Сороковой, а сегодня вечером зарекомендовал себя талантливым оракулом.

Страж покосился на меня, потом на юношу. Немудрено, что рефаимы быстро вычислили второго прыгуна.

– Не зря наша правительница решила испытать его вне очереди, – продолжал надсмотрщик. – Говорят, видения получились выше всяких похвал.

– Надеюсь, что смогу оправдать доверие сюзерена, – заявил оракул. – Благодаря ей у меня наконец открылись глаза. До сих пор я не преследовал никакой цели и лишь сейчас осознал свое предназначение.

Парень либо отъявленный лгун, либо и впрямь счастлив служить рефаимам. Судя по улыбке и непринужденной позе, в Шеоле он чувствует себя как дома.

– Понятно, – коротко ответил Страж.

– Двенадцатый, тебе пора в «Мертон», – поторопил надсмотрщик. – Передай мои наилучшие пожелания Плионе.

– Непременно. И спасибо вам за гостеприимство, – залебезил оракул и быстро слинял.

– Какое счастье, что наши дорожки пересеклись, – вкрадчиво обратился надсмотрщик к Стражу. – Если не возражаете, я бы хотел пригласить странницу на мероприятие. С вашего позволения, разумеется.

Рефаим молчал. Расценив это как согласие, надсмотрщик повернулся ко мне.

– В сентябре мы устраиваем торжество в честь двадцатого Сезона костей. Будем праздновать двести лет со дня прибытия рефаимов.

– Ты говоришь про Двухсотлетний юбилей? – уточнил Страж.

– Именно. Кроме того, на церемонии состоится торжественное подписание Главного территориального акта.

На душе сделалось тревожно, а в следующий миг меня ослепило видение.

Будучи оракулом, Ник умел не только считывать образы с эфира, но и транслировать их. Двенадцатый обладал схожими талантами. Сначала мне явились часы, чьи стрелки застыли на двенадцати то ли дня, то ли ночи. Потом – знакомые ступени.

– Ближе к делу, надсмотрщик, – произнес Страж. (Я отогнала образы.) – Я очень спешу в «Магдален».

Задержавшись на углу Гроув-лейн, оракул вопросительно поднял бровь. Я едва заметно кивнула.

– Разумеется, – приторным голосом отозвался надсмотрщик. – У нас планируется масочное представление за моим авторством. Сороковая могла бы украсить его в качестве почетной гостьи. Меня порядком впечатлили ее способности в ночь погони, да и новобранцам не помешает вдохновение. Если позволите, я бы обучил ее кое-каким номерам. Уверен, из нее выйдет прекрасная танцовщица.

Я уже собиралась сказать, куда ему нужно засунуть свои танцы, однако Страж оказался быстрее и лаконичнее:

– Как куратор, я категорически против.

Мои глаза чуть не выскочили из орбит.

– Она не артистка и остается на моем попечении, пока не дискредитирует себя, – продолжал рефаим. – Я не позволю выставлять ее на потеху, словно рядовую провидицу. Мы десятилетиями не могли найти оракула, а грезящая странница и вовсе одна на миллион.

Надсмотрщик по-прежнему улыбался. Наверное, привык к отказам.

– Ваше слово закон, повелитель. Доброй ночи.

Едва он скрылся из виду, Страж повернулся ко мне:

– Ты знакома с оракулом?

– Нет.

– Он глаз с тебя не сводил.

– Наверное, заинтересовался моей аурой. Собственно, как и все.

Страж сердито зыркнул на меня и зашагал к мерцающим огням «Магдалена».