Под бдительным контролем Стража я проглотила пилюли. Правда, только белую и красную. Зеленую зажала в зубах, а на выходе из башни Основателей выплюнула и спрятала в карман.

Заранее подготовленная к моему визиту привратница усадила меня в кресло, обработала и забинтовала воспаленное плечо, измерила градусником температуру.

– Следите, чтобы грязь не попала под повязку, – предупредила она. – Бинты и мазь оставлю в гостиной.

– Хочу пройтись. – Я не мигая таращилась в стену. – У вас есть еще нумы?

Женщина явно колебалась.

– И Страж отпустил?

– Да, за едой.

– Вас еще лихорадит. А на улице небезопасно.

– Он смотрел, как надо мной издеваются. О какой безопасности речь?

Привратница молча протянула мне мешочек. Я убрала его за пазуху и вышла прежде, чем меня выписали.

Каждый шаг давался с огромным трудом. Хотя от «Магдалена» до Катт-стрит рукой подать, я едва не потеряла сознание от боли пополам с голодом и, привалившись к стене, дождалась, когда пройдет слабость.

Карл ни словом не обмолвился про клеймо. Но потом в памяти всплыл его изможденный вид. Наверное, рефаимы основательно промыли ему мозги, убедили, что так надо.

Город ничуть не изменился, зато я ощущала себя прокаженной в кислотно-розовой тунике под цвет якоря на новой безрукавке. Не верилось, что еще недавно мы хохотали с Джулианом.

Если на первом испытании мне велели убить ребенка, что же потребуют на втором? Сколько крови нужно пролить для алой туники?

Нет, надо выбираться отсюда, хоть ползком по минам. Все лучше, чем уподобиться здешней «элите».

В Трущобах царило благостное затишье. Припадая на левую ногу, я петляла среди лачуг в поисках Джулиана с Тильдой. При виде меня уличные артисты менялись в лице и поспешно отворачивались. Новая туника выдавала во мне предательницу.

– Пейдж?

Я замерла, ноги подкосились.

Лисс высунулась из-за шторы и, заметив мою цветовую гамму, помрачнела.

– Лисс…

– Ты прошла испытание, – напряженно констатировала она. – Какой ценой?

– Рефаимы взяли Себа и приказали убить его фантомом. – Впервые мой голос дрогнул.

– Убить, – шепотом повторила Лисс. – Где он, Пейдж?

– Мертв.

Лисс посмотрела на меня как на последнюю предательницу и задернула занавеску. Я медленно сползла по стене – слишком опустошенная, слишком измученная, чтобы оправдываться. Из двух союзников, обретенных в этой дыре, одна считает меня хладнокровной убийцей, готовой на все ради новой туники.

Похоже, сегодня и впрямь не стоило высовываться из «Магдалена». Однако торчать в четырех стенах со Стражем было выше моих сил.

– Себастиан Пирс, – тихонько позвала я. – Себ?

Эфир не шелохнулся. Либо не хватало полного имени, либо его фантом уже пленили, спрятали за пределы моей досягаемости.

Казалось, аккуратно заштопанный полог в комнату Лисс взирает на меня с осуждением. Я зажмурилась, стараясь превозмочь пульсирующую боль в месте укола.

Три года в Синдикате научили меня, как важно иметь союзников. Джулиан стал первым надежным звеном, однако мы с ним оба новобранцы, далекие от здешних правил. Нам необходим тот, кто знает все подводные камни, и Лисс идеально подходит на эту роль. Надо поговорить с ней, доказать свою невиновность.

Обливаясь потом, я встала и заковыляла к кострам. Только бы Джулиан сразу не ополчился на меня, узнав про Себа, только бы выслушал.

На полпути я уловила запах астры и почуяла лабиринт Тильды. Подсунув под голову подушку, заклинательница лежала на полу хибары в компании осоловевших артистов. Я осторожно опустилась рядом с ней на колени.

– Тильда, ты в порядке?

– О, привет! – Заклинательница никак не могла навести глаза на резкость. – Ты не глюк?

– Хочешь, ущипну?

Тильда расхохоталась. Ее аура бесновалась, дергалась, астра все плотнее окутывала лабиринт.

– Погодь, ирландка. Еще блаженствую на престоле. – Она потерла остекленевшие глаза. – Принеси попить, хорошо?

– Откуда?

– Снаружи есть бочка для дождевой воды.

Я поспешила к выходу, попутно проверяя, дышат ли местные любители астры. Ребята решили обдолбаться капитально, хотя здесь и без эфирных наркотиков черт ногу сломит.

Воды в бочке оставалось на донышке. Рядом, на ржавых крючках, висели щербатые чашки. Наполнив одну, я вернулась в лачугу. Заклинательница с трудом приподнялась и сделала несколько глотков.

– Уф… Меня отлучило.

– Уверена?

– Отлучило точно. – Тильда помассировала костяшками веки. – Ого, испытание пройдено?! И как?

– Нужно лишь подтвердить свой дар. Думаю, тебя вызовут совсем скоро. Нельзя, чтобы рефаимы пронюхали про астру. – (Тильда кивнула.) – Кстати, я принесла пилюлю. Глянешь?

– Давай.

Я протянула ей зеленую таблетку. Тильда поднесла ее к глазам, осмотрела со всех сторон, ощупала. Потом разломила надвое, половину растерла в крошево и лизнула.

– Травяной сбор, – вынесла она вердикт. – Какой конкретно, не скажу.

– А кто скажет?

Тильда снова откинулась на подушку:

– Дакетт, он выращивает астру. Сгоняй к нему в лавку. Пароль – specchio[11].

– Куда идти?

Но заклинательница уже отрубилась. Интересно, что будет, застукай придворных Сухейль?

В Трущобах преобладали каморки, где артисты селились по двое-трое. Сбившись в кучу, проще спастись от холода. Даже сейчас, в марте, здесь царила стужа. Страшно представить, что начнется в декабре. Лисс одна из немногих жила сама по себе.

У бедолаг не было ни лекарств, ни элементарных средств гигиены, ни нормальной постели. Лишь беспросветная борьба за жалкое существование.

Отыскать лавку оказалось непросто. От посторонних глаз ее скрывали глухие шторы и фальшивые стены. Нужными сведениями меня снабдила девушка по имени Нелл. Она же предупредила о грязных методах и грабительских ценах, однако дорогу показала – в обмен на розовые лепестки из моего мешочка.

В лавке я наткнулась на юного полиглота с приветственного собрания. Паренек сидел на подушке и читал книгу по виду старше нас обоих, вместе взятых.

– Здравствуй, – поздоровалась я.

– Здравствуй, – отозвался он приятным мелодичным голосом. – Ты нас нашла.

Полиглоты владеют языком духов. Способность редкая и диковинная, даже от невидцев ее не скроешь.

– С трудом, – ответила я. – А тебя выбрала Плиона, верно?

– Да. Я Джозеф, но можешь звать меня просто Джос.

– Пейдж. Мне нужен некто Дакетт.

– Я сам наткнулся на лавку только вчера, пока исследовал окрестности. Дакетт предложил покараулить ее в его отсутствие. – Правый глаз полиглота гноился. – Сейчас он на месте. Пароль?

– Specchio.

Джос поднялся, отдернул последнюю штору и жестом пригласил меня внутрь.

Дакетт облюбовал себе гнездышко в самом центре Трущоб, объединив две смежные лачуги и переоборудовав одну из них в скромный зеркальный дом. Хозяин восседал в потертом кожаном кресле и всматривался в амальгаму. Обстановка выдавала его принадлежность к катоптромантам, гадателям на зеркалах.

Увидев меня, он надел монокль. У Дакетта был мутный взгляд ясновидца, злоупотребляющего своим мастерством.

– Мы вроде раньше не встречались, – объявил он. – Ни в лавке, ни в зеркалах.

– Я новенькая.

– А, Сезон костей. Кто хозяин?

– Меня курирует Арктур Мезартим, если вы об этом.

От этого имени уже тошнило.

– Однако! – Провидец опустил монокль. – Ты и есть его таинственная подопечная!

– Насчет таинственности поспорю. А вы Дакетт?

– Номер десятый, если точнее. – Лицо катоптроманта избороздили глубокие морщины, седые волосы едва прикрывали лысину. – Но уличные артисты – мои помощники – кличут меня Дакеттом, а настоящее имя запамятовал.

– Десятый. – Я помолчала. – А полные цифры?

– XVI-19-10.

Паззл сложился не сразу.

– Вы здесь уже сорок лет?

– Ага. Человека старше меня в городе не сыщешь. Сначала был солдатом, потом акробатом, но по старости вышел в тираж.

– Почему вас перевели в артисты?

– Придержи коней. Бесплатных консультаций не даю.

– Справедливо.

Я окинула взглядом полки и стол с товарами. Сразу вспомнился черный рынок в Ковент-Гардене, где торговали всем и вся: нумами, алкоголем, безделушками из свободного мира и прочей контрабандой.

Помимо нум, Дакетт предлагал целый ассортимент для выживания, необходимый не только ясновидцам, но и простым смертным. Тут были чистые простыни, мягкие подушки, спички, щипчики, медицинский спирт, мыло, керосин, жестянки с сухим спиртом, бинты, швейные принадлежности, инструменты, гвозди, зубные щетки и даже рецептурные препараты.

Разумеется, никакого оружия. Ни перочинного ножа, ни обычных ножниц.

– Впечатляет, – похвалила я. – Откуда такое богатство?

– Отовсюду понемножку.

– Надо полагать, рефаимы не в курсе. – Я взяла с полки старое огниво. – Нумы вас вряд ли интересуют. Чем тут принято платить?

– Услугами, – ответил Дакетт. – Ты озвучиваешь просьбу и получаешь задание: раздобыть какой-нибудь товар, выполнить поручение, передать послание. Простой и выгодный обмен.

Я с вожделением покосилась на антибиотики – настоящее спасение для кого-то.

– Понятно. Какую плату потребуете за информацию?

– В зависимости от информации.

Я выложила на стол половину зеленой таблетки:

– Говорят, вы выращиваете пурпурную астру, а значит, неплохо разбираетесь в наркотиках. Можете определить, что это?

Дакетт привстал, нацепил монокль. При виде таблетки руки у него алчно затряслись.

– За это можешь брать что пожелаешь, – объявил он, сграбастав таблетку. – Бесплатно.

– Хотите оставить ее себе?

– О да, с твоего позволения. За сорок лет я думал, меня уже ничем не удивить, но эта вещица уникальная. Где достала?

– Воздержусь от ответа, мистер Дакетт. Вы же не рассказываете первому встречному, где выращиваете астру.

– Мудрое решение. – Он положил пилюлю обратно. – За целую получишь любой товар безо всяких поручений.

– Скажите, что это, или сделка не состоится.

Дакетт поднес таблетку к мерцающей керосинке:

– Травяной сбор, совершенно безвредный. Достаточно?

– Для начала – вполне. Три товара авансом. Годится?

– По рукам. Ловко торгуешься. – Дакетт убрал пилюлю, опустился в кресло и сплел пальцы под подбородком. – Ну а чем вообще живешь?

– Я игломант.

– Прости за невежество, но я попал сюда задолго до публикации «Категорий паранормального» и плохо разбираюсь в кастах. Не напомнишь, в чем суть игломантов?

– Мы бросаем иглы и толкуем узоры.

Дакетт хмыкнул:

– Красиво врешь. И как, работает?

– Иногда.

– Но не со мной. С возрастом, знаешь ли, появляется чуйка, и она подсказывает, что никакие нумы тебе не нужны. Да, нынешний сезон принес отменный урожай. – Его губы тронула улыбка. – Тебе повезло попасть в «Магдален». Прекрасная старинная резиденция, избирательный хозяин. Как тебе Страж?

– По-моему, ответ очевиден.

– Вовсе нет. Повелителей воспринимают по-разному. – Дакетт протер монокль. – Наследный консорт считается… хм… первым красавцем.

– Не привыкла судить по внешности.

– Значит, согласна?

– Плевать, как он выглядит. Меня лично от него воротит. – Я повертела в руках жестянку с сухим спиртом. – Говорите, вы старейший обитатель города. Как вам удалось протянуть столько лет?

– Наша сделка – вещи, не информация.

– Ладно. Сейчас выберу.

Я внимательно осмотрела ассортимент и остановилась на теплом одеяле из овчины, упаковке аспирина и флаконе фузидовой кислоты.

– Искренне надеюсь на скорую встречу. С тобой приятно иметь дело, Сороковая.

– Пейдж, – сердито поправила я и, провожаемая пристальным взглядом менялы, вышла из лавки.

Человек, низведенный до бесправного ничтожества, нашел способ обрести власть. Уверена, зимой у него нет отбоя от клиентов.

Наша беседа больше смахивала на допрос. Интересно, почему он так подчеркивал привлекательность Стража? Впрочем, за сорок лет здесь у самого адекватного съедет крыша.

Если он проторчал в Шеоле так долго, мои шансы на побег сводятся к нулю.

На обратном пути я бросила полиглоту бутылочку с кислотой. Тот встрепенулся и вопросительно поднял бровь.

– Закапаешь в глаз.

Паренек растерянно заморгал, но меня уже и след простыл.

Добравшись до нужного барака, я постучала в стену.

– Лисс? – Тишина. Я постучала снова. – Лисс, это Пейдж.

Лисс отдернула полог, и я попятилась. Гимнастка держала в руках маленький фонарь.

– Оставь меня в покое, Пейдж. С розовыми и алыми не общаюсь. Найди себе товарищей по статусу…

– Я не убивала Себа! – выпалила я, протягивая ей дары. – Вот, выменяла у Дакетта. Позволь хотя бы объясниться.

Покосившись на подношение, Лисс нахмурилась.

– Ладно, заходи. Между прочим, твой приятель тоже здесь.

* * *

На измученного Джулиана Лисс наткнулась у костра. Узнав, что он меня ищет, гимнастка пригласила его к себе, накормила баландой и, проникшись симпатией, уложила спать. С моим появлением он встрепенулся и, преодолевая сонливость, выслушал историю с испытанием до конца. Судя по реакции, моя принадлежность к грезящим странникам поразила его до глубины души.

За весь рассказ мой голос ни разу не дрогнул. Хотя местами хотелось выть, но Джексон ненавидел слезы. Даже сейчас не покидало чувство, что он следит за каждым моим движением и вот-вот узнает, что я нарушила его заветы. Куда надежнее соблюдать их – незыблемо и свято.

Выслушав мое повествование, Лисс заварила травяной настой и протянула мне дымящуюся чашку. Джулиан снова задремал.

– Выпей, полегчает.

– Спасибо.

Лисс устроилась рядом. Лицо у нее распухло, на шее темнели кровоподтеки. Я молча прихлебывала отвар.

– Вы оба можете остаться до рассвета. Зря я так накинулась на тебя, Пейдж. Просто… туники являются сюда после испытаний, чтобы поглумиться, а мне и так паршиво.

– Все порядке, – заверила я. – Снова друзья?

– Пожалуй. Лишний друг никому не помешает.

Клеймо по-прежнему пульсировало, левое бедро болело адски. Даже если сумею выбраться отсюда, мне никогда не забыть минувшую ночь.

Джулиан захлюпал носом. Еще перед сном Лисс дала ему аспирин.

– Как вовремя ты раздобыла вещи. – Гимнастка накрыла Джулиана новым одеялом. – Чем расплачивалась?

– Пилюлей.

– Нас тоже кормят таблетками. Зачем Дакетту понадобилась твоя?

– Она какая-то особенная, зеленая.

– Странно. Но если Дакетт так заинтересовался, пользуйся ситуацией, – посоветовала Лисс. – Жестокостью он ничуть не уступает рефаимам, озверел за столько лет. Нас заставляет прыгать через обруч за каждую вещицу. Никакие мольбы не спасают. Мы для него такая же забава.

– Надеюсь, таблетки у него настоящие.

– Вроде бы. Хотя многие просрочены, но на безрыбье, сама понимаешь.

Лисс протянула мне вязаный плед и осторожно коснулась щеки, где наливался синяк.

– Кто тебя так? – не выдержала я.

– Гомейса. Он велел сделать расклад. – Лисс подлила воды в кастрюльку. – Рефаимы редко обращаются за предсказаниями, но Гомейса в курсе, что я никогда не ошибаюсь, поэтому и дергает меня. А потом бесится, услышав правду.

– Сочувствую.

Лисс покачала головой:

– Такое бывает не часто.

– О чем он спрашивал?

– Извини, но у нас, прорицателей и гадалок, свой кодекс чести. Мы не раскрываем будущее просителя. Гомейсу я ненавижу, но до его уровня никогда не опущусь.

– Понимаю. Ты единственная, кого он взял в подопечные?

– Я начинала как ты, попала к куратору, прежде брезговавшему людьми. А когда отказалась пройти испытание, Нашира выдала мне желтую тунику. Гомейса был в такой ярости, что самолично поставил мне клеймо и вышвырнул в Трущобы, не дав ни второго, ни третьего шанса.

– Я пробовала отказаться. В итоге меня заклеймили, а Себ погиб.

– Невидцев еще привлекут для испытаний. Возможно, и нами не побрезгуют. Не удивлюсь, если кто-то из артистов исчезнет без следа, – вздохнула Лисс. – Но не будем о грустном. Давай поедим.

Из заветного деревянного ящичка, где хранилось самое ценное, Лисс достала жестянку растворимого кофе, две банки фасоли и три яйца.

– Кофе берегла для особого случая, – пояснила она. – Прощальный подарок от Ниты. Яйца Сирил стянул из «Ориела». Он кое-чем мне обязан. Устроим поздний завтрак для нас троих.

– Мы с Джулианом перебьемся. Нас покормят в резиденциях.

– В ближайшее время вряд ли. Да и кофе приятнее пить в компании, – улыбнулась Лисс. – Новые невидцы нас выручат, не сомневайся. Сайен регулярно пополняет запасы провизии. Можем позволить себе королевский банкет.

– А король к нам присоединится?

Джулиан приподнялся на ложе. Похоже, наша болтовня его разбудила.

– Ну разумеется, – кивнула Лисс. – Как ты себя чувствуешь?

– Лучше. – Джулиан дотронулся до носа. – Пейдж, спасибо за аспирин. Прости, что вырубился. До сих пор глаза слипаются.

– Не парься, – отмахнулась я. – Сама сплю на ходу.

– Вот поэтому нам нужен кофе, – констатировала Лисс. – Алудра совсем не дает тебе спать?

– Не особо, – глухо отозвался Джулиан. – До полудня заставляет размахивать дубинками. В резиденциях комендантский час не действует.

– Где она вас держит?

– В старом винном погребе. Алудра говорит, не видать нам нормального жилья, пока все не научатся созывать арсеналы. Элла с Феликсом здорово отстают, поэтому пока спим на полу.

– Если станет совсем невмоготу, перебирайся к нам, – предложила Лисс. – Да, доля уличного артиста тяжела, но все лучше, чем патрулировать Лес Висельников.

Я закуталась в плед:

– Ты видела гулей?

– Издали, когда они проникли в город. К счастью, я умею прятаться.

Вода закипела. Лисс разлила кипяток в три кружки, насыпала гранулы. Я с благодарностью отхлебнула. Последнюю чашку кофе мне удалось перехватить между поручениями в день ареста.

– Пока потерплю, – заявил Джулиан. – Заодно отточу навыки призрачного боя, а то за минувшие годы обленился.

Лисс коротко кивнула:

– Кому-то в Трущобах совсем невмоготу. Раньше я делила кров с подругой, но всякий раз, поднимаясь на сцену, она умирала со стыда и после особенно суровой зимы упросила куратора дать ей еще один шанс. Все получилось, сейчас она собирательница костей.

– Собирательница костей?

– Так мы прозвали алых туник. – На лице Лисс промелькнула грусть. – Оставайся в «Тринити». Если Алудра оценит твой прогресс, всегда будешь сытым.

– Пока она от нас не в восторге.

– Если тебя это утешит, я слегка помяла ее на испытании, – вклинилась я.

– Спасибо, утешила.

Лисс вытаращила глаза:

– Ты подняла руку на рефаима?

– Самую малость.

– Алудра тебе не простит, Пейдж. Вся ее семья очень мстительна. – Лисс поставила новую кастрюльку на огонь. – Джулиан, ты обмолвился о дубинках. Не припоминаю ничего подобного на своих тренировках.

– Я вчера рассказывал Пейдж. Эти штуки якобы обладают эфирными свойствами, помогают контролировать призраков в ближайшем радиусе. С их помощью легче созывать арсенал.

Лисс нахмурилась:

– Не нравится мне это. Получается, невидцам тоже под силу пользоваться дубинкой?

– Какая разница? Все равно ни один слепыш не дотронется ни до чего паранормального.

– Однако ночными легионерами они не брезгуют, – заметила я. – Сайен вообще практикует лицемерие. При таком раскладе неудивительно, что его основали ясновидцы.

– Однако рефаимы построили империю, которая нас ненавидит. – Джулиан пожевал внутреннюю поверхность щеки. – Хотя могли сделать прямо противоположное – вознести ясновидение на пьедестал, а не поливать грязью. Могли взаимодействовать с нами на равных, а им зачем-то понадобилось наводить тень на плетень.

– Нам никогда не узнать истинные мотивы их поступков, – отрезала Лисс. – А афишировать свое присутствие они не хотят по вполне понятным причинам.

– По каким? – недоумевала я. – Джулиан прав. Если рефаимы такие несокрушимые, такие могущественные, а мы – слабые ничтожества, зачем прятаться?

– Они считают, мы жестоки и безжалостны по природе, поэтому с нами нельзя иметь никаких дел сверх необходимого.

– Кто бы говорил про жестокость и безжалостность, – фыркнул Джулиан. – Рефаимы правда не понимают, что ничем не лучше нас?

– Прекрасно понимают, – ответила Лисс. – Но в их глазах мы не заслуживаем другого обращения. Вот почему они убили Себа и бровью не повели.

– Бедный Себ. – Джулиан покосился на меня. – Страж и Нашира консорты, должны же они испытывать хоть что-то, не обязательно чувство вины.

– На моей памяти за десять лет никаких эмоций они не проявили, – возразила Лисс.

Мы допили кофе. Лисс выдала нам по яйцу, и мы выскребли их до донышка.

– Вот любопытно, – протянул Джулиан, – чем питались рефаимы без наших аур?

Лисс устало вздохнула:

– Не задавалась таким вопросом.

– Знание – сила.

– Иногда меньше знаешь, крепче спишь. Знание бывает опасным. Западет в голову – не избавишься, будешь носить его в себе и мучиться.

– Не будешь, если курнешь белой астры, – возразила я, доедая яйцо.

– Все равно оно осядет в призрачном лабиринте… в его закоулках. – Лисс протянула раскрытую ладонь. – Давайте сюда скорлупу, надо ее растолочь. – Заметив наше недоумение, она тонко улыбнулась. – Толченая скорлупа отлично укрепляет кости.

Мы ссыпали ей скорлупки.

– За десять лет ты никогда не думала бороться? – осторожно спросил Джулиан.

– Думаю каждую ночь, только это бессмысленно.

– С чего ты взяла?

– С того, что рефаимы просто меня прикончат, а я пока не готова расстаться с жизнью, – подавленно, с горечью ответила Лисс. – Разве мало, что они отняли у меня свободу, гордость?

Мы с Джулианом переглянулись и не нашли что ответить.

– Знаю, вы оба считаете меня слабачкой. Тряпкой. – Мы хотели возразить, однако Лисс опередила: – Нет, я не в обиде. Только попав сюда, я поначалу лелеяла мысль о побеге. А потом мне рассказали про восемнадцатый Сезон костей.

Я с замиранием сердца ждала продолжения. Гимнастка посуровела.

– Уверен, что хочешь узнать эту историю, Джулиан?

Помешкав, тот кивнул.

– Дакетт – старейший обитатель города, и я расскажу почему. Двадцать лет назад пленники замыслили восстать против рефаима. Тогда людей в Оксфорде было в разы больше. Прознав о бунте, Нашира велела изгнать всех смертных из резиденций и запереть двери, а потом позволила эмитам проникнуть в город. Дакетт единственный, кто уцелел в бойне.

Такого я не ожидала услышать.

– Но ведь… – Джулиан покачал головой. – Сомневаюсь, что в заговоре участвовало все население.

– Наширу это не остановило. Новобранцев из моего Сезона костей привезли в пустой город. Сайен даже прислал сюда легионеров для охраны. – Боль в глазах состарила Лисс на добрый десяток лет. – Вы оба по натуре бойцы, однако мой вам совет: смиритесь. Мы могли болтаться на виселице, а очутились здесь. Поверьте, дорога отсюда только одна – в могилу.

Голос девушки дрогнул. Джулиан провел ладонью по лбу.

Лисс уставилась в пол:

– Простите, не хотела пугать вас раньше времени.

– Наоборот, спасибо, что предупредила, – искренне поблагодарила я.

Теперь понятно, насколько высоки здесь ставки.

Джулиан кашлянул:

– Давайте сменим тему. Лисс, откуда ты родом?

Та настороженно покосилась на него:

– Из Инвернесса.

– Всегда мечтал там побывать. А как очутилась на юге?

– Родителей поймали на распространении оппозиционных памфлетов. Отца арестовали. – Лисс накинула на плечи покрывало. – По дороге в Новый Толбут ему удалось сбежать, с тех пор мы были вынуждены скрываться.

Официально Шотландии больше не существовало. Ее вместе с Уэльсом присоединили к сайенской Англии, однако шотландцы по-прежнему находили способы сопротивляться.

– Мы могли перебраться к тете в Эдинбург, однако из-за чрезмерной гордыни отец наотрез отказался просить ее о помощи, – продолжала Лисс. – Мы потратили все сбережения, чтобы добраться до Лондона в надежде примкнуть к Синдикату, но местные главари и повелительницы мимов нами побрезговали.

А виноват Джексон, промелькнуло у меня. Он определил гадателей в самую низшую касту.

– Наверное, это из-за «Категорий». – Джулиан будто прочел мои мысли.

– Отчасти. Плюс мама была невидицей. Подробностей не помню, но кто-то из повелителей мимов сказал, что им такая обуза не нужна. Отец с ним разругался, и тот в отместку пустил слух, что мы осведомители Сайена. Естественно, после такого от нас шарахались, как от чумы.

Да, в Синдикате не гнушались грязных наветов, и страдали от них в основном беженцы.

– Деньги скоро закончились. А как заработать на кусок тюхи, не пересекаясь с Синдикатом, если у него повсюду глаза и уши? Отца бы застукали сразу, но кто заподозрит в ребенке балаганщика?.. По сути, я одна обеспечивала семью.

Я слушала, затаив дыхание, не доверяя собственному голосу.

– Когда мне стукнуло десять, родители слегли с пневмонией и вскоре умерли, – рассказывала Лисс. – Однажды ко мне подошла женщина и попросила погадать. – Она вытащила карты, провела пальцем рубашку. – К сожалению, в одиннадцать лет мало смыслишь в подсадных утках.

Джулиан поморщился:

– Сколько ты провела в Тауэре?

– Два года, а в тринадцать попала сюда.

Я прочистила горло:

– Джулиан, ты сам из каких мест?

– Из Мордена. Общался в основном с невидцами, в Синдикат не рвался. Была у меня парочка друзей-ясновидцев, но гастролями мы не увлекались. Предпочитали старые добрые сеансы.

Лисс едва держалась. По сути, мы для нее посторонние, а разговор затрагивает слишком больные темы.

– С ног валюсь, – объявила я. – Как насчет немного поспать?

– Отличная мысль, – одобрил Джулиан.

Лисс коротко кивнула и погасила одну из ламп. Каждый устроился как мог. Я – подсунув руку под голову.

Но сон не шел. Боль в лопатке усилилась, а памяти то и дело всплывала история восемнадцатого Сезона костей. Нашира не колеблясь обрекла на смерть все население города. Неудивительно, что Лисс не хочет лезть на рожон.

Чудовищный звук заставил меня подскочить. Скрипящий, пронзительный, он мгновенно перерос в оглушительный вой. Тело отреагировало молниеносно: в ногах возникло покалывание, сердце лихорадочно забилось. Джулиан подпрыгнул.

Снаружи загромыхали шаги. Лисс стремительно поднялась с импровизированного ложа и спрятала колоду в карман.

– Уходите. Сейчас же.

– Пойдем с нами. – Я тоже встала. – Спрячешься где-нибудь в резиденции. Там намного безопасней, чем…

– Хотите, чтобы Алудра или Страж спустили с вас шкуру? – перекрикивая сирену, огрызнулась Лисс. – Со мной ничего не случится, приспособилась за многие годы. Бегите, живо!

Джулиан колебался не больше секунды. Не знаю, что сделает со мной Страж, если не вернусь вовремя, но Алудра за такую провинность запросто может убить. Мы выскочили из барака и помчались со всех ног.