Страж стоял неподвижно, точно статуя в облике человека. Сегодня на нем красовался черный камзол с высоким воротником и расшитыми золотом плечами. Рукав скрывал сделанную мной повязку.

Рефаим бесстрастно посмотрел на меня. Желтая радужка сменилась ярко-голубой. Я лихорадочно соображала, как оправдаться, но ничего не приходило на ум.

– Значит, ты врачуешь раны и кормишь обездоленных. Ну просто сестра милосердия, – процедил Страж.

Меня захлестнуло отвращение пополам со страхом. Первый порыв – бежать – накрылся при виде еще четырех рефаимов с непробиваемыми лабиринтами.

Граффиас все-таки донес, и на меня устроили засаду, чтобы поймать на месте преступления. Я приняла боевую стойку, и трое рефаимов расхохотались. Смеяться у них получалось так же «хорошо», как у ворона говорить, – одно название.

Мне следовало заранее почуять их лабиринты, но напряжение и усталость, вкупе с отсутствием системы жизнеобеспечения, притупили восприятие.

Страж не смеялся, только переводил взгляд с собратьев на меня.

– Тирабелл, сообщи наследной правительнице, что моя подопечная наконец нашлась.

Глаза Тирабелл отливали золотом, худощавое лицо обрамляла шапка коротких смоляных волос. Передо мной стояла куратор Тильды и Карла из резиденции «Ориел».

– Хорошо, – ответила она и растворилась во мраке.

– Ты забрела слишком далеко от резиденций, – сухо произнес Страж. – Белым туникам запрещено выходить за пределы зажженных фонарей.

– Вы сами велели ознакомиться с городом. Я лишь выполняла приказ.

– Тебе прекрасно известно, что «Незрячий дом» находится за его чертой. Серый куратор сообщил, что ты пыталась его подкупить, – констатировал он очевидное. – И он велел тебе больше сюда не соваться.

– Я навещала невидца. Разве это преступление?

– Их благополучие – не твоя забота. Сегодня очень важный вечер, поэтому я прощаю твою дерзость, но впредь на такое не рассчитывай. – Страж отвернулся. – Следуй за мной.

Противник превосходил численностью. Одну, безоружную, меня просто прихлопнут как муху. Смирившись с неизбежным, я поплелась за рефаимом.

Страж двинулся на бульвар. Его собратья шли за нами, держась на почтительном расстоянии. Я снова заглянула в его глаза.

Страж перехватил мой взгляд:

– Если у тебя есть вопросы, задавай.

– Почему у вас поменялась радужка?

– Скоро узнаешь.

Я насторожилась:

– Меня сейчас накажут?

– Нет, отведут на первое испытание. Я отправился за тобой в «Магдален», – заметив мою растерянность, добавил он, – и, не застав на месте, решил поискать в «Незрячем доме».

– Я здесь всего лишь два дня и даже не тренировалась.

– Для первого испытания это необязательно.

– Разве нас не приглашают в порядке очереди?

– Обычно так и происходит, но ты исключение из правил.

Кто бы сомневался.

– Можно еще вопрос? – Я понизила голос. – Что с вами стряслось прошлой ночью?

Страж смотрел прямо перед собой:

– Отныне ты лишаешься права говорить.

От злости я чуть не прикусила язык. Надменный, неблагодарный ублюдок. Надо было его прикончить.

Через район горящих фонарей рефаимы вывели меня к зданию, где Нашира перевернула мой мир с ног на голову. В глаза бросились не замеченные ранее золотые буквы над воротами – «Резиденция „Сюзерен“». При виде Стража караульные поклонились, прижав ладони в перчатках к груди.

Ворота за нами с лязгом захлопнулись. Нервы мои натянулись до предела. Взгляд лихорадочно шарил по стенам в поисках лазейки или опоры. Во мне инстинкт высматривать пути отступления неистребим.

Страж свернул на гравийную дорожку, опоясывающую овальный газон. Двое его спутников стали по бокам от двери, третий – точная копия Плионы, вплоть до изящной лепки лица и смоляных кудрей, – шагнул ко мне.

Под конвоем рефаимов я переступила порог и очутилась в вестибюле со светлыми, без единого пятнышка стенами. У колонны ждал Сухейль Чертан.

– Можешь снять тунику, чтобы не сковывала движения, – посоветовал Страж.

Однако за советом угадывался приказ. В действительности выбора у меня не было.

– Вы же сказали, что для первого испытания тренироваться необязательно. Это проверка на выносливость?

Мне никто не ответил. Я расстегнула тунику и отдала Сухейлю. Тем же составом мы поднялись по черным ступеням, двойные створки распахнулись, пропуская нас через позолоченную ширму в стиле барокко.

Увидев, куда меня привели, я помертвела. В длинной зале выстроились рефаимы. Заднюю стену от пола до балочного потолка украшали вытесанные из камня фигуры. Пламя свечей отражалось от мозаичного пола.

Страж опустился на колено и почтительно склонил голову. Под суровыми взглядами рефаимов – по большей части незнакомых – я сделала то же самое.

– Арктур.

Я отважилась поднять глаза.

В зале появилась Нашира Саргас в черном глухом балахоне до пят и неизменных перчатках. Обогнув ветхое деревянное кресло, она стала перед нами:

– Как вижу, ты привел нашу диковинку. Добрый вечер, Сороковая.

Страж застыл коленопреклоненный, голова опущена. Оригинальный способ приветствовать спутницу жизни. Хотя, возможно, в загробном мире свои традиции.

– Насколько я понимаю, мой консорт нашел тебя близ «Незрячего дома», где ты подкармливала одного из обитателей. Рационом невидцев заведует Серый куратор, а твой поступок подрывает его авторитет.

– Ему бы не глумиться над слабыми, а выбрать противника в своей весовой категории, – вырвалось у меня.

– С сюзереном разговаривать почтительно, – рявкнул близнец Плионы. – И не смей открывать рот без дозволения.

– Спокойно, Альсафи, – урезонила его Нашира. – Сороковая новенькая, у нее еще все впереди.

Собрав волю в кулак, я проглотила новую дерзость. Нашира чуть кивнула, и Страж поднялся. Помешкав, я последовала его примеру.

– Ручаюсь, Арктур сообщил, зачем тебя привели, – продолжала Нашира. – Ты наверняка удивлена, что это случилось так скоро, но нас чрезвычайно заинтересовал твой дар – и обстоятельства, сопутствующие твоему аресту.

Страж посторонился, Альсафи скрылся в боковом проходе. Мы с Наширой остались наедине.

– Первое задание очень простое. Яви нам свой талант.

Я покосилась на шеренгу рефаимов. Ну не предлагают же мне драться с наследной правительницей.

– Хорошо, поставим вопрос иначе, – кивнула Нашира. – В чем заключается твой дар ясновидения?

Я облизнула пересохшие губы. Пожалуй, лучшая тактика – и дальше притворяться несведущей.

– Я уже ответила на собрании: не знаю.

– Просто опиши.

В помещение ворвался сквозняк, проникая под тонкую майку. Моя кожа моментально покрылась мурашками.

Если ничего не предпринимать, от меня отстанут и сошлют прямиком в Трущобы. Обучусь там паре трюков, буду сидеть тише воды ниже травы, попутно прикидывая план побега.

Вспомнились наставления Джексона, как обманывать и очаровывать: «Ложь проще скрыть под слоем правды».

– Я остро чувствую эфир в большом радиусе, – начала я. – Иногда возникают видения будущего, сопряженные с мигренью.

– Продемонстрируй, – приказала Нашира. – Яви нам видение.

– Они появляются спонтанно, а транслировать их я не умею в принципе.

– Очень удобно, – все тем же ровным голосом прокомментировала Нашира. – Складывается впечатление, что ты необученный оракул. Разница в аурах и впрямь минимальная, однако оракулы фантомом не убивают.

В памяти всплыла черная бездна, невыносимая боль, словно тело наказывало меня за совершенное преступление.

– Я никого не убивала, – отчеканила я. – Это полтергейсты.

– В вагоне обнаружили два трупа, следы нападения полтергейста присутствуют только на одном, – заявила Нашира. – У единственного выжившего необратимо искалечен фантом, и тоже никаких следов.

Сайен завербовал отца, потому что тот слыл крупным специалистом в области судебно-медицинской экспертизы. Надеюсь, его не заставили осматривать трупы.

– У меня тоже есть отметины. – Я продемонстрировала шрамы на левой ладони. – Видите?

– Да, мы обратили внимание, – ответила Наширы, – но отметины у тебя старые. Наши глаза не обманешь.

Мои пальцы сжались в кулак.

– В тот вечер ты убила двоих, а значит, способна отделять фантом от тела. Вот это и повторишь в рамках первого испытания.

Ну, если она настаивает…

Нашира мечтает пополнить свою армию ангелов грезящим странником. Может, в моем арсенале найдется что-нибудь, с чем наследной правительнице не сладить. Пусть рефаимы убедятся в моих способностях, коли им так приспичило.

Насколько мне известно, лишь нечитаемым под силу противостоять страннику. Нашира явно не из них. Даже в самой мощной защите можно найти брешь. Если мне удастся проникнуть в лабиринт наследной правительницы, мало ей не покажется.

Я просто ее прикончу.

Главное, пусть предложит свою кандидатуру. Пока я соображала, как заманить Наширу в ловушку, вернулся Альсафи, неся на плече субтильную фигурку с черным мешком на голове. Пленника швырнули на деревянное кресло и наручниками приковали к подлокотникам. Бедняга был невидцем. У меня скрутило живот. Отец?.. Нет, он на порядок выше и крупнее.

– Полагаю, вы знакомы, – объявила Нашира прежде, чем я узнала лабиринт. – Себастьян постоянно о тебе спрашивал.

Альсафи сдернул с пленника мешок.

Себ шевельнулся. Глаза у него распухли, превратившись в щелочки, волосы слиплись от крови, разбитые губы кровоточили.

Альсафи залепил ему пощечину. Мальчик с трудом поднял голову, щурясь от мерцания свечей.

– Пейдж?

Меня накрыла волна неконтролируемой ярости. Я резко повернулась к Нашире:

– Что вы с ним сделали?

– Ничего смертельного. Это твоя прерогатива.

– Что ты, черт возьми, несешь?

– Прикуси язык. – Альсафи угрожающе шагнул ко мне. – Пока я его не вырвал.

– Не нужно, Альсафи, – одернула его Нашира. – Пусть Сороковая в полной мере ощутит гнев, страх. Думаю, именно такие эмоции обуревали ее в поезде.

Перед внутренним взором промелькнули два тела. Двое мужчин на полу – один мертв, второй обезумел.

Вот в чем мое испытание. Чтобы заработать розовую тунику, я должна убить невидца.

Убить Себа.

– Нет.

– Нет? – повторила Нашира. Ее голос эхом прокатился под сводами.

– Не могу, – проговорила я. – И не стану.

Альсафи без лишних церемоний сгреб меня за плечи и поволок к креслу. Натертый до блеска пол скрипел под подошвами, пока я тщетно старалась высвободиться.

– Убей мальчишку, – приказал Альсафи. – Иначе Граффиас притащит сюда всех невидцев, и они умрут у тебя на глазах. Потеря невелика, Сайен пришлет нам новую партию.

– Нет.

– Пройди испытание.

– Не могу, – процедила я сквозь зубы. – Ты оглох, рефаим?

Пальцы Альсафи до синяков впились в кожу. Контуженный Себ вяло наблюдал за происходящим, из рассеченного лба сочилась кровь.

Внезапно я бросилась на конвоира с намерением расцарапать ему физиономию. Он шарахнулся как от огня и выпустил мое плечо. Свободной рукой я выхватила у него из-за пояса кинжал.

Один меткий удар – и Альсафи разжал пальцы. Я метнулась в сторону и, угрожающе выставив нож, заслонила собой Себа.

– Назад!

Нашира не шелохнулась, словно перед ней выступал очередной арлекин с опилками вместо мозгов, чья миссия – развлекать высшую расу.

Только сейчас я увидела ангелов-хранителей, о которых предупреждала Лисс. Правда, лишь двух из пяти, но очень сильных. Если попробую атаковать Наширу, меня просто размажут по стенке.

Страж застыл неподалеку, не отводя от меня глаз. Я направила на него клинок.

Альсафи поднес ладонь к ране на боку. На кончике ножа поблескивала золотистая субстанция, точно такая же накануне сочилась из растерзанного предплечья Стража.

– Впечатляет, – чуть усмехнулась Нашира. – Хорошо, если ты отказываешься убивать невидца, попробуй его спасти.

– И вы еще требуете к себе уважения. – Я покачала головой. – Постыдились бы терзать несчастного ребенка, который не может дать отпор.

– Если я не ошиблась на твой счет, Сороковая, его можешь дать ты.

Себ рыдал. Вспотевшими от напряжения ладонями я крепче стиснула рукоятку и повторила:

– Не могу. Просто слейте меня и отправьте нас обоих в Трущобы.

– Такими талантами не разбрасываются, – возразила Нашира. – Алудра, разоружи ее.

Алудра Чертан подалась вперед. Копна безупречно гладких, без единого посеченного кончика светлых волос ниспадала ей до талии. Женщина-рефаим убрала их назад и стянула в узел на затылке.

– Сороковая, это твой последний шанс, – мелодичным голосом предупредила она. – Убей невидца.

Даже возникни у меня такое желание, я бы не смогла. Я понятия не имела, как высвободить фантом, иначе давно бы порадовала Джексона. Никакие его издевки и понукания не действовали. Дар проявлялся лишь под угрозой смерти.

– Нет! – отрезала я.

К Алудре присоединился Страж. Я приняла боевую стойку и медленно задышала через нос.

Хотя в глубине души знала, что проиграю. Рефаимов ножом не одолеть. Кроме двух ангелов Наширы, фантомов поблизости не наблюдается, а значит, созывать арсенал не из кого.

Однако вид Стража напомнил мне кое о чем. Пока я врачевала его раны, кровь рефаима обострила мое восприятие эфира.

По венам Альсафи циркулировал тот же свет.

Я поднесла острие к носу, вдохнула. Ощутила, как вокруг смыкаются ледяные воды эфира. На душе сразу стало спокойнее. Я сконцентрировалась и молниеносным движением метнула клинок в Алудру. Та увернулась, но в буквальном смысле чудом. Тактика сработала – мой глазомер явно улучшился.

Алудра с неприятной легкостью подхватила высокий, почти с себя ростом канделябр.

– Ты лишилась оружия. Впрочем, оно бы тебя не спасло. Ну, что будешь делать?

– Сейчас узнаешь, – пообещала я.

Алудра двинулась на меня. Я попятилась, уводя ее от Себа. Мальчик остался без защиты, однако Страж даже не посмотрел в его сторону, всецело сосредоточившись на мне.

От первого удара мне удалось уклониться. Канделябр обрушился на вырезанную статую, обратив ее лицо в пыль. Я заняла новую позицию, как можно дальше от противницы. Если она без труда размахивает такой бандурой, то запросто сломает мне хребет голыми руками.

Однако метнуть в меня канделябр – такого я не ожидала.

Себ завопил. Я повалилась на пол. Громадина перелетела через весь зал и с оглушительным лязгом приземлилась в дюйме от меня.

Не теряя ни секунды, Алудра подскочила ко мне и рывком поставила на ноги.

– Игры кончились, – прошипела она. – Нам известно, кто ты.

Все произошло стремительно. Голова закружилась, как будто меня перевернули вверх тормашками. Ощущение, словно вот-вот упадешь в обморок, но ничего не можешь предпринять.

С чудовищным опозданием до меня дошло, что Алудра выкачивает мою ауру, пожирает ее. Глаза женщины вспыхнули алым.

– Алудра! – резко окликнул Страж.

Та искоса глянула на него. У меня во рту возник металлический привкус, по щекам заструилась влага.

Теперь понятно.

Понятно, почему у рефаимов меняется радужка.

Алудра ослабила хватку. Ноги подкосились, и я рухнула на пол. Провела ледяной ладонью по щеке – пальцы обагрились кровью.

– Столько возни ради невидца, – презрительно фыркнула Алудра. – В Лондоне мальчишка бы смотрел, как ты болтаешься в петле. Поменяйся вы ролями, думаешь, он бы хоть пальцем пошевелил, чтобы тебя спасти?

Чуть поодаль блеснула сталь. Нож, пущенный в Алудру, валялся совсем рядом. Дотянуться бы до него и вонзить твари в глаз.

Алудра оказалась проворнее и, придавив мое запястье сапогом, подняла клинок.

– Жалкое зрелище, – констатировала она. – Ты не годишься даже для Трущоб.

– Согласна, – вторила Нашира. – Нельзя приютить всех.

– Нет, – прохрипел Себ. – Умоляю, не надо! Пейдж!

Острие уперлось мне в горло. Джексон, Ник и прочие даже не узнают, почему я исчезла.

Сталь обожгла плоть.

Внезапно меня отбросило в эфир.

Призрачная оболочка осязала безмолвный вакуум, наполненный звездными сферами лабиринтов. Попытка атаковать Алудру грозила верной смертью, настолько древним и мощным было ее сознание, однако высокомерие ослабило броню.

Фантом протаранил ближайшую сферу.

Алудра нападения не ожидала, поэтому мне удалось проникнуть так далеко и оттеснить ее лабиринт в абиссальную, вторую по счету зону.

К несчастью, противница быстро опомнилась и выставила заслон. Меня как пробку вышибло обратно. Голова раскалывалась от боли. Я распростерлась на полу, судорожно хватая ртом воздух.

Получилось.

Рука метнулась к горлу. На коже осталась лишь маленькая царапина. Рядом со мной на боку лежала поверженная Алудра. Ослепленная болью, я с трудом поднялась – загнанный зверь, что мечется среди охотников в поисках спасения.

Комната накренилась. Очертания рефаимов расплылись, только глаза по-прежнему горели ярким светом среди колеблющихся огоньков свечей. Себ звал меня по имени. Я обернулась. В памяти засело, что нельзя не откликнуться на такой зов.

Финн, не бросай меня.

Шатаясь, я двинулась вперед – и налетела на Стража. Тот поймал меня за руку. От человека такой жест воспринимаешь как желание помочь, но сейчас я испуганно отпрянула и почти по инерции ринулась в атаку.

Но на сей раз не добралась даже до эфира и, обессиленная, рухнула навзничь.

Прости, Лисс.

Алудра кивнула Нашире. Та обратила на меня взгляд:

– Мои догадки подтвердились: ты грезящая странница.

Под сводами воцарилось молчание. Наконец, кто-то из рефаимов произнес:

– Поздравляю, наследная правительница. Твои долгие поиски вознаграждены.

Невыносимая боль проникала в каждую клеточку, лишая возможности сопротивляться. Альсафи наклонился и рывком поставил меня на ноги. Страж встал рядом.

Тем временем Нашира переключилась на Себа. Мальчик устремил на нее затравленный взгляд.

– Благодарим за верную службу. – Великанша поравнялась с пленником и почти ласково коснулась посеревшего лица. – Ты очень нам помог.

Прежде чем Себ успел вымолвить хоть слово, женщина неуловимым движением свернула ему шею. Раздался громкий хруст.

– Нет! – вырвался у меня отчаянный вопль.

Я ринулась было к ней, но Альсафи и Страж вцепились в меня намертво.

– Ты чудовище! – рычала я. – Кто дал тебе право?

– Ты, Сороковая. Его смерть на твоей совести, – ответила Нашира. – Не подкармливай ты мальчишку, ничего бы не случилось.

Я осыпала ее ругательствами, вырывалась, отбрыкивалась, по спине ручьями струился пот.

– Тебе следовало выдать желтую тунику за трусость. Но, полагаю, ты не соврала и действительно не умеешь высвобождать фантом, – объявила Нашира. – Ничего, при грамотном наставнике научишься.

Альсафи едва не вывихнул мне плечо. Хватка Стража была не такой болезненной, но все равно стальной. Я вонзила ему ногти в раненую руку, ту, что сама бинтовала накануне. Рефаим напрягся. Охваченная ненавистью, я принялась царапать его с удвоенной силой.

– Я уничтожу вас, всех до единого, клянусь! Вы видели, на что я способна. Скоро вы пойдете на дно вместе с Якорем…

– Сухейль, – позвала Нашира. Упомянутый рефаим не заставил себя ждать. – Сороковая справилась с первым испытанием. Надо ее поздравить.

– С удовольствием, – откликнулся Сухейль.

Альсафи швырнул меня на пол. Превозмогая боль, я силилась встать, добраться до Себа – тот еще цеплялся за жизнь – но Сухейль буквально пригвоздил меня к месту. Вспыхнуло пламя, безжалостное, как глаза рефаима.

– XX-59-40, до конца своих дней ты принадлежишь Стражу Мезартима, а после смерти – сюзерену, – провозгласила Нашира. – Да будет забыто твое истинное имя. Отныне и навсегда ты обречена служить рефаимам.

Адская боль пронзила плечо. Из горла вырвался крик. Прежде чем провалиться в темноту, я увидела, что Себ обмяк в кресле. Его фантом затрепетал и устремился прочь.