Дженис Герво-Филлипс – я вскоре выяснила, что она замужем уже два года и успела родить ребенка, – была именно такой, какой я представляла себе сестру Алсида: высокой, привлекательной, прямолинейной и уверенной в себе. Дело она вела успешно.

Я редко заходила в салоны красоты. Бабушка всегда завивалась самостоятельно, а я никогда не красила волосы и не делала с ними ничего другого – разве что подстригала время от времени. Когда я сказала об этом Дженис, которая заметила в моем взгляде наивное любопытство, та расплылась в широкой улыбке.

– Тогда тебе понадобится полное погружение, – удовлетворенно сказала она.

– Нет-нет-нет, – нервно возразила я. – Алсид…

– …позвонил мне и настоял на том, чтобы я о тебе позаботилась. – Дженис улыбнулась. – И, честно говоря, милая, я сочту подругой любую, кто поможет ему оправиться от расставания с Дебби.

Я заставила себя улыбнуться в ответ.

– Но я заплачу, – сказала я ей.

– Нет, никаких денежных расчетов. – Она решительно покачала головой. – Даже если вы с Алсидом завтра расстанетесь, того, что ты проведешь с ним сегодняшний вечер, хватит.

– Сегодняшний вечер? – Я снова почувствовала, что не знаю чего-то, о чем мне следовало бы знать.

– Мне повезло узнать, что эта сучка планирует объявить о своей помолвке в том самом клубе, в который вы собираетесь, – сказала Дженис.

Так, в этот раз я не знала кое-чего действительно важного.

– Она выходит замуж за… того парня, с которым сошлась после расставания с Алсидом? – Я едва не ляпнула: «за перевертыша?»

– Быстро она, да? Чем этот парень лучше моего брата?

– Представить себе не могу, – искренне отозвалась я, заслужив короткую улыбку Дженис. Определенно у ее брата был какой-то серьезный недостаток. Может, он выходил к ужину в одних трусах или ковырялся в носу на людях.

– Ну, если выяснишь, расскажи мне. А теперь займемся тобой. – Дженис с сосредоточенным видом осмотрелась по сторонам. – Корин сделает тебе маникюр и педикюр, а Джарвис займется прической. У тебя изумительные волосы. – Ее голос потеплел.

– Я с ними ничего не делала, – призналась я.

– Не красила?

– Нет.

– Какая ты везучая. – Дженис покачала головой.

Немногие бы согласились.

Саму Дженис ожидала клиентка с волосами, отливающими серебром, вся увешанная золотом, которое так и кричало о богатстве своей владелицы. Она сверлила меня ледяным взглядом, пока Дженис отдавала распоряжения своим подчиненным, прежде чем вернуться к ней.

Обо мне в жизни так не заботились. Для меня все было в новинку. Корин, мастер маникюра и педикюра, пухленькая и сочная, как сосиски, приготовленные мной к завтраку, накрасила мне ногти кричаще-красным лаком – в цвет платья, в котором я собиралась идти. У Джарвиса, который оказался единственным парнем в этом цветнике, были невероятные легкие и проворные пальцы. Он был тощим, как жердь, и красился в платиновый блонд. Не прекращая развлекать меня болтовней, он вымыл и уложил мне волосы, затем устроив под феном. Я оказалась в одном месте от богатой дамы, но внимания мне доставалось ровно столько же. Мне предложили полистать журнал, потом Корин принесла колу. Приятно было чувствовать, что все вокруг хотят, чтобы я расслабилась.

Мне начало казаться, что я вот-вот поджарюсь, когда прозвенел таймер. Джарвис вытащил меня из-под фена и посадил в свое кресло. Переговорив с Дженис, он вынул из закрепленного на стене чехла заранее разогретый утюжок и тщательно уложил мои волосы в свободные локоны, спускающиеся на спину. Я выглядела потрясающе, и это придавало мне сил. Я не чувствовала себя так хорошо с того дня, как Билл уехал.

Дженис подходила поболтать каждый раз, когда находила возможность. Я то и дело забывала о том, что на самом деле мы с Алсидом не встречаемся и у меня нет возможности стать невесткой Дженис. Меня не часто принимали настолько радушно.

Я как раз думала, что хочу каким-то образом отплатить за ее доброту, когда мне представилась такая возможность. Кресла Джарвиса и Дженис располагались зеркально, и я сидела спиной к спине с ее клиенткой. Когда Джарвис отошел за кондиционером, который, по его мнению, мне следовало попробовать, я увидела, как Дженис снимает серьги и кладет их в маленькое блюдце. Возможно, я бы и не заметила того, что произошло дальше, если бы не услышала ясной и жадной мысли богатой дамы. Она подумала простое: «Ага!» – и я увидела в отражении, как она ловко подцепила сережки и спрятала их в карман пиджака, пользуясь тем, что потянувшаяся за полотенцем Дженис повернулась к ней спиной.

К тому моменту, когда со мной закончили, я поняла, что следует сделать. Я задержалась, чтобы попрощаться с Джарвисом, который отошел поговорить по телефону: я подглядела в его голове, что он беседует с матерью. Пока он был занят, я выскользнула из винилового кресла и подошла к богатой даме, выписывающей Дженис чек.

– Прошу прощения, – сказала я, сияя улыбкой. Дженис смотрела на меня с легкой растерянностью, а элегантная дама – с высокомерием. Она, очевидно, оставляла в салоне много денег, и Дженис не хотела бы потерять такую клиентку. – На ваш пиджак попала капля геля. Если вы не против, снимите его буквально на секунду, я немедленно почищу его.

Едва ли она могла отказаться. Я аккуратно потянула пиджак с ее плеч, и дама машинально сбросила его прямо мне в руки. Я отошла за ширму, которая загораживала зону для мытья волос, переложила серьги в свой карман и встряхнула пиджак просто для правдоподобия – этот великолепный термин я выучила благодаря тому же календарю со словами.

– Держите! Как новенький. – Выйдя из-за ширмы, я ослепительно улыбнулась и помогла даме одеться.

– Спасибо, Сьюки, – слишком радостно сказала Дженис. Она определенно что-то заподозрила.

– Всегда пожалуйста. – Я продолжала улыбаться.

– Да-да. – Элегантная дама отчего-то казалась растерянной. – Что ж, Дженис, увидимся через неделю.

Стуча каблуками по полу, она прошла к выходу, ни разу не оглянувшись. Когда она исчезла из поля зрения, я залезла в карман и протянула Дженис руку. Она подала мне раскрытую ладонь, и я уронила на нее серьги.

– Господь всемогущий, – сказала Дженис. Она как будто разом состарилась лет на пять. – Я забылась и оставила их в пределах ее досягаемости.

– Она всегда такая?

– Да. Из-за этого она сменила штук пять салонов за последние десять лет. До какого-то момента ее терпят, но в конце концов она перегибает палку. Она такая богатая, такая образованная, такая воспитанная. Я не понимаю, почему она постоянно что-то крадет.

Мы обе пожали плечами, не понимая причуд состоятельных белых воротничков. Зато друг друга мы понимали отлично.

– Надеюсь, она не перестанет к тебе ходить. Я старалась быть тактичной, – сказала я.

– И я очень тебе благодарна. Но потерять эти серьги было бы куда тяжелее, чем лишиться клиентки: это подарок мужа. Через какое-то время они начинают тянуть, и я уже привыкла иногда снимать их, чтобы уши отдохнули, так что иногда проделываю это машинально.

Мне не хотелось выслушивать лишние благодарности. Я натянула пальто.

– Мне пора, – сказала я. – Спасибо за чудесное обслуживание.

– Благодари моего брата, – ответила Дженис с прежней широкой улыбкой. – И, скажем так, ты за все расплатилась. – Она потрясла передо мной серьгами.

Я тоже улыбалась, покидая теплый и дружелюбный салон, – но не слишком долго. На улице похолодало, и небо становилось темней с каждой минутой. Мне пришлось прибавить шаг, чтобы не замерзнуть окончательно, так что до дома я добралась довольно быстро. Поднявшись на пятый этаж в скрипучем лифте, я с радостью воспользовалась ключами от квартиры, которые Алсид оставил мне. Я скользнула в тепло, зажгла свет, включила телевизор – чтобы болтал на фоне и было не так одиноко – и устроилась на диване, вспоминая приятно проведенный день. Слегка согревшись, я поняла, что Алсид, наверное, выключил термостат. В квартире было намного комфортнее, чем на улице, но назвать ее теплой не получалось.

Звук ключа в замочной скважине вырвал меня из размышлений. Алсид вошел, держа в руках папку с бумагами. Он выглядел уставшим и озабоченным, но его лицо чуть расслабилось, когда он понял, что я его жду.

– Дженис сказала, что ты заходила к ней, – сказал он. Его голос потеплел. – Она хотела, чтобы я еще раз поблагодарил тебя.

Я пожала плечами.

– Мне нравятся новая прическа и маникюр, – сказала я. – Никогда не делала ничего подобного.

– Ты не бывала в салонах красоты?

– Иногда заходила с бабушкой, но мне один раз подстригли кончики, и все.

Он посмотрел на меня так, будто я только что с пальмы слезла.

Пытаясь скрыть смущение, я вытянула руку, чтобы он мог оценить маникюр. Я не хотела длинных ногтей, и Корин сделала их настолько короткими, насколько смогла, если верить ее словам.

– На ногах такого же цвета, – сказала я Алсиду.

– Покажи, – попросил он.

Я сбросила тапочки, сняла носки и вытянула ногу.

– Разве не прелесть? – спросила я.

Алсид смерил меня странным взглядом.

– Смотрится здорово, – тихо сказал он.

Я посмотрела на часы, стоящие на телевизоре.

– Наверное, мне пора собираться. – Я попыталась сообразить, как принять душ, не испортив маникюр и укладку, вспомнив о том, что Дженис сказала насчет Дебби и ее помолвки. – Ты ведь готов затмить всех?

– Разумеется, – храбро ответил он.

– Потому что я собираюсь сделать все возможное.

Он выглядел заинтересованным.

– Что ты имеешь в виду?

– Скоро узнаешь.

Алсид был хорошим парнем из хорошей семьи, и он оказывал мне большую услугу. Ладно, стоит признать: его заставили оказать мне эту услугу. Но, несмотря ни на что, он проявил ко мне больше доброты, чем мог бы в такой ситуации.

* * *

Я вышла из своей комнаты через час. Алсид на кухне наливал себе колу. Увидев меня, он замер, даже не замечая, как сладкая газировка переливается через край стакана и льется на пол.

Пожалуй, идеальный комплимент.

Вытирая пол бумажным полотенцем, Алсид продолжал поглядывать на меня. Я медленно повернулась вокруг своей оси.

Я была в красном, кричаще-красном, красном, как пожарная машина. Мне предстояло мерзнуть большую часть вечера, потому что платье было с открытыми плечами. Длинные рукава полагалось надевать отдельно. Застегивалось платье на спине. Юбка была расклешенной – там, где вообще была. Бабушка, наверное, умерла бы, но не позволила мне выйти в этом платье из дома. Я его обожала. Я купила его на большой распродаже у Тары; я подозревала, что она специально отложила его для меня. Повинуясь неразумному импульсу, я купила к нему туфли и помаду. А теперь благодаря Дженис у меня был подходящий маникюр! Я набросила на голые плечи шелковую шаль с черно-серой бахромой и прихватила подходящую к туфлям сумочку, расшитую бисером.

– Покружись еще раз, – с легкой хрипотцой предложил Алсид. Он оделся в обычный черный костюм с белой рубашкой, узорчатый зеленый галстук прекрасно оттенял цвет его глаз. Как оказалось, уложить его волосы было невозможно. Может быть, ему следовало посетить салон Дженис вместо меня. Он выглядел очаровательным и слегка растрепанным, хотя слово «привлекательный», возможно, подошло бы лучше.

Я медленно покружилась. Я не была уверена в себе настолько, чтобы не изогнуть брови в молчаливом вопросе, закончив демонстрацию.

– От твоего вида во рту пересохло, – признался он. Я выдохнула. До этого момента я даже не осознавала, что задержала дыхание.

– Спасибо, – сказала я, пытаясь не улыбаться как дурочка.

Мне было тяжело забраться в машину – учитывая длину платья и высоту каблуков, – но, воспользовавшись помощью Алсида, я справилась.

Мы направились в маленький ресторанчик на углу Кэпитол и Роач. Снаружи он выглядел так себе, но внутри «Мэйфлауэр» оказался интересным ровно настолько, насколько Алсид его описывал. На черно-белом кафельном полу были расставлены небольшие столики. Некоторые посетители были одеты в вечерние наряды, как и мы с Алсидом. Другие носили джинсы и фланелевые рубашки. Кое-кто принес свою выпивку: вино или ликеры. Я порадовалась, что мы не пьем: Алсид ограничился одним бокалом пива, я заказала чай со льдом. Еда была превосходной, хоть и не слишком изысканной. Ужин получился долгим, но интересным: многие посетители ресторанчика знали Алсида и подходили к нам, чтобы поздороваться с ним и разузнать насчет меня. Кто-то из них работал в правительстве округа, кто-то занимался строительством, как и Алсид, а кое-кто, похоже, приятельствовал с его отцом.

Некоторые из них не были законопослушными людьми; несмотря на то что я провела всю жизнь в Бон-Темпсе, я узнавала шпану по определенным мыслям. Не хочу сказать, что они думали о том, чтобы набить кому-то морду или сунуть взятку сенатору, ничего настолько конкретного. Но их мысли были пропитаны жаждой: жаждой денег, жаждой секса – со мной или, в случае одной женщины, с Алсидом (я видела, что он, к счастью, об этом не догадывается).

Но больше всего эти люди – все эти люди – жаждали власти. Наверное, нельзя не пожелать ее, если живешь в столице штата, пусть и такого нищего, как Миссисипи.

Спутницы самых жадных мужчин были очень ухоженными и очень дорого одетыми, но сегодня вечером я вполне им соответствовала и потому не опускала голову. Одна из них подумала, что я выгляжу как дорогая проститутка, но я решила, что сегодня это потянет на комплимент. По крайней мере, она решила, что я стою дорого. Другая женщина, банкир, была знакома с Дебби, бывшей Алсида. Она рассмотрела меня с головы до ног, думая, что Дебби захочет услышать детальное описание.

Никто из этих людей, конечно, ничего обо мне не знал. Оказаться среди людей, которые не представляют, кто ты, откуда взялась и на что способна, было изумительно. Рассчитывая наслаждаться этим чувством как можно дольше, я сосредоточилась на том, чтобы молчать, пока со мной не заговорят, не ронять кусочки пищи на свое платье и следить за манерами. Конечно, я наслаждалась происходящим, но мне не хотелось, чтобы Алсид стыдился моего общества, даже если я с ним ненадолго.

Алсид забрал счет до того, как я потянулась к нему, и хмуро взглянул на меня, когда я открыла рот, чтобы возразить. В конце концов, я слегка наклонила голову. Несмотря на молчаливую стычку, я обратила внимание, что Алсид оставил щедрые чаевые. Еще один плюс в его копилку. Сказать по правде, он и так производил неправдоподобно хорошее впечатление. Я почти вибрировала в ожидании, что он скажет или сделает что-то плохое.

Когда мы вернулись к машине Алсида, он снова помог мне забраться на сиденье – я была уверена, что ему понравился сам процесс. Мы оба были тихими и задумчивыми.

– За ужином ты по большей части молчала, – сказал он. – Тебе не понравилось?

– Нет, очень понравилось. Мне просто показалось, что для громких высказываний момент не слишком подходящий.

– Как тебе Джек О'Мэлли? – О'Мэлли, мужчина лет шестидесяти с широкими седыми бровями, стоял у нашего столика и разговаривал с Алсидом больше пяти минут, время от времени поглядывая на мою грудь.

– Думаю, он планирует поиметь тебя по полной программе.

Повезло, что мы еще не выехали с парковки. Алсид зажег верхний свет и посмотрел на меня. Его лицо приобрело мрачное выражение.

– Что ты имеешь в виду? – спросил он.

– Он хочет занизить стоимость твоих услуг при следующем заказе. Ему известны твои расценки, потому что он подкупил одну из твоих сотрудниц, Томасину или вроде того. А еще…

– Что?

Я порадовалась тому, что обогреватель в машине работает на полную. Ярость оборотня ощущалась в воздухе. Я так надеялась, что мне не придется объясняться с Алсидом. Так приятно было оставаться неузнанной.

– Что ты такое? – спросил он, не давая мне увильнуть от ответа.

– Телепат, – пробормотала я.

В машине повисло долгое молчание. Алсид переваривал новость.

– А что-нибудь хорошее ты услышала? – наконец спросил он.

– Конечно. Миссис О'Мэлли мечтает тебя объездить, – ответила я, широко улыбаясь. Мне пришлось напомнить себе, что волосы трогать не стоит.

– По-твоему, это хорошо?

– Сравнительно, – сказала я. – Лучше, когда тебя имеют в постели, а не в бизнесе. – Миссис О'Мэлли была лет на двадцать моложе своего мужа и заботилась о себе больше, чем любая моя знакомая. Готова поспорить, она перед сном брови причесывала.

Он покачал головой. Я не могла понять, о чем он думает.

– Что насчет меня? Ты читаешь мои мысли?

Ну вот.

– С перевертышами все непросто, – сказала я. – Я не могу прочитать конкретные мысли, но улавливаю настроение, намерения или вроде того. Наверное, если бы ты послал мне четкую мысль, я бы услышала. Хочешь попробовать? Подумай о чем-нибудь.

«На посуде, которой я пользуюсь, орнамент из желтых роз».

– Я бы не сказала, что это розы, – осторожно проговорила я. – По-моему, больше похоже на циннии.

Я почувствовала его настороженность – он закрывался от меня. Я вздохнула. Как всегда, все как всегда. Мне было немного больно, потому что Алсид мне нравился.

– Но просто взять и услышать, о чем ты думаешь, я вряд ли смогу, – сказала я. – С оборотнями и перевертышами это не работает так, как с людьми.

С некоторыми сверхъестественными существами мне было достаточно легко, но я не видела необходимости рассказывать об этом сейчас.

– Слава богу.

– О? – игриво спросила я, надеясь развеять часть напряжения. – Боишься, что я услышу что-то конкретное?

Алсид ухмыльнулся мне, прежде чем погасить верхний свет и выехать с парковки.

– Не обращай внимания, – сказал он почти легкомысленно. – Не обращай внимания. Значит, сегодня ты планируешь читать мысли людей, разыскивая зацепки относительно своего вампира?

– Точно. Я не могу читать мысли вампиров, они как будто не излучают никаких волн. Насколько я все это понимаю. Я не знаю, как у меня это получается и есть ли моим способностям научное объяснение. – Не то чтобы я лгала: сознания немертвых были действительно нечитаемы, если забыть о кратких вспышках, которые я время от времени улавливала. Нельзя сказать, что это было полезно. К тому же я никому об этом не рассказывала – если бы вампиры подумали, что я могу читать их мысли, даже Билл не спас бы меня. Может, не стал бы и пытаться.

Каждый раз, когда я на секунду забывала о том, что наши отношения совершенно изменились, вспоминать было больно.

– У тебя есть план?

– Я рассчитываю на людей, которые встречаются с местными вампирами или прислуживают им. В конце концов, похитителями были люди. Они проделали это днем. По крайней мере, так доложили Эрику.

– Надо было раньше тебя расспросить, – сказал он, похоже, самому себе. – Просто на случай, если я услышу что-то… обычным способом, ушами… Возможно, тебе стоит просветить меня.

Пока мы ехали – Алсид сказал, что в сторону старой железнодорожной станции, – я коротко ввела его в курс дела. Краем глаза я заметила табличку с названием улицы: «Эмити». Мы подъехали к навесу, натянутому над пустынным тротуаром. Мы находились в наполовину заброшенной части центра Джексона. Пространство под навесом заливал холодный и яркий свет. Почему-то этот отрезок тротуара казался ужасно зловещим, особенно с учетом того, что сама улица тонула во мраке. По спине побежали мурашки. Я чувствовала, как мне не хочется останавливаться рядом с этим навесом.

Я сказала себе, что это нелепое чувство. Это просто тротуар, просто кусок цемента. Никаких чудовищ. После пяти, когда офисы закрывались, центр пустел, это было нормально. Я готова была поспорить, что большинство тротуаров в Миссисипи были такими же пустыми в этот холодный декабрьский вечер.

Но в воздухе висело ощущение угрозы, какой-то настороженности с оттенком злобы. Глаза, следившие за нами, были невидимы, но они все равно следили. Когда Алсид выбрался из машины и обошел ее, чтобы помочь мне, я заметила, что ключи он оставил в замке зажигания. Я опустила ноги и положила ладони на плечи Алсида. Длинный шелковый палантин мягко обнимал меня, бахрома трепетала на холодном ветру. Я оттолкнулась от сиденья, Алсид подхватил меня, и я оказалась на тротуаре.

Пикап отъехал.

Я бросила взгляд на Алсида, чтобы понять, удивлен ли он – но нет, Алсид выглядел вполне спокойным.

– Машины, припаркованные перед зданием, привлекут слишком много ненужного внимания посторонних, – сказал он мне. Его голос тонул в плотной тишине, нависшей над этим тротуаром, освещенным холодным светом.

– Они здесь бывают? Посторонние? – спросила я, кивая на единственную железную дверь. Она выглядела настолько неприветливой, насколько вообще может выглядеть дверь. На ней не было таблички с названием, как и на самом здании. Рождественских украшений тоже не было. Само собой, вампиры же не отмечают никаких праздников. За исключением Хэллоуина: он соответствовал древнему празднеству – Самайну, на который вампиры наряжались в пышные церемониальные одежды, которые находили восхитительными. Хэллоуин был их любимым праздником, и вампиры отмечали его по всему миру.

– Конечно, если им вдруг захочется заплатить двадцатку за худшую выпивку в ближайших пяти штатах. Принесет самая грубая официантка. И очень медленная.

Я попыталась сдержать улыбку. Это место не располагало к улыбкам.

– А если их это не отпугнет?

– В клубе нет развлекательной программы, никто не станет с ними разговаривать, и если они будут настаивать, то в конце концов обнаружат себя на парковке садящимися в машину и не понимающими, как это произошло.

Он сжал дверную ручку и потянул ее на себя. Страх, разлитый в воздухе, похоже, не оказывал на Алсида никакого эффекта.

Мы вошли в маленький коридор. Примерно в четырех футах его перегородила вторая дверь. Я снова почувствовала, что за нами наблюдают, хотя не видела ни камер, ни глазков.

– Как называется это место? – прошептала я.

– Вампир, который открыл клуб, называет его «У Жозефины», – ответил он так же тихо. – Но оборотни говорят: «Клуб мертвых».

Я хотела было рассмеяться, но в этот момент внутренняя дверь открылась.

За ней стоял гоблин.

Я никогда не видела их, но слово «гоблин» всплыло у меня в мозгу, как будто выскочив из энциклопедии сверхъестественных существ внутри моей головы. Он был очень низким и очень неприветливым, с бугристым лицом и широкими ладонями. Его глаза горели злым огнем. Он смерил нас таким взглядом, как будто посетители были последним, что он хотел видеть.

Если бы обычный человек, несмотря ни на что, зашел в этот клуб – учитывая суммарный эффект пугающего тротуара, исчезающей машины и гоблина в дверях, – можно было бы сказать, что он сам напрашивается на то, чтобы его убили.

– Мистер Герво, – медленно проговорил гоблин. Голос у него был глубоким, рычащим. – Рады вашему визиту. А ваша спутница?..

– Мисс Стакхаус, – сказал Алсид. – Сьюки, это мистер Хоб.

Светящиеся глаза гоблина остановились на мне. Он выглядел озадаченным: кажется, он не знал, к какой категории гостей меня отнести. Но через пару секунд он отошел от двери и позволил нам пройти.

Народу в клубе было немного. Естественно, ведь для большинства посетителей было еще рановато. Несмотря на зловещую атмосферу снаружи, большой зал выглядел слишком похожим на залы прочих клубов. Зона обслуживания была в центре: большой квадратный бар с откидной доской для входа и выхода работников. Интересно, следил ли владелец за тем, как посетители требуют повторить?

Над барной стойкой висели бокалы, вокруг были расставлены искусственные растения и деревянные барные стулья. Играла тихая музыка. Свет был приглушенным. Слева от бара располагался небольшой танцпол, еще левее – маленькая сцена для музыкальных групп или диджея. С других сторон стояли обыкновенные маленькие столики – занята была примерно половина.

Затем я заметила на одной из стен список правил, понятных постоянным гостям клуба, но не обычным туристам. «Не меняться в помещении», – требовало одно из них. Насколько я поняла, это означало, что оборотням и перевертышам запрещается менять облик с человеческого на звериный. «Никаких укусов», – гласило другое. «Живые закуски запрещены», – говорилось в третьем. Гадость какая.

За барной стойкой сидели вампиры – кто-то в компании сородичей, кто-то с обычными людьми. Юго-восточный угол занимала шумная компания перевертышей, сдвинувшая несколько столов, чтобы разместиться с удобством. Центром этой компании была высокая молодая женщина крепкого телосложения, с блестящими, коротко стриженными черными волосами и длинным узким лицом. Она висела на широкоплечем, почти квадратном парне того же возраста – лет двадцати восьми, на мой взгляд. У него были круглые глаза, плоский нос и светлые до белизны волосы, на вид мягкие, как у ребенка. Могла ли это быть вечеринка в честь помолвки и знал ли Алсид, что она состоится здесь? Компания определенно привлекла его внимание.

Конечно, первым делом я присмотрелась к тому, как были одеты другие женщины. Вампирши и спутницы вампиров придерживались того же стиля, что я. Женщины-перевертыши выбирали более закрытые наряды. Темноволосая женщина, в которой я заподозрила Дебби, носила блузку из золотого шелка, обтягивающие штаны из коричневой кожи и ботинки. Светловолосый мужчина что-то сказал, и она рассмеялась. Я почувствовала, что рука Алсида, за которую я держалась, напряглась. Да, видимо, это была Дебби – его бывшая. И ей определенно стало веселее, когда она его заметила.

Эта сучка рисуется – это я осознала в мгновение ока и тут же решила вести себя соответственно. Гоблин Хоб проводил нас к свободному столику в зоне видимости веселящейся компании и отодвинул для меня стул. Я вежливо кивнула ему, сняла шарф, сложила его и бросила на свободный стул. Алсид сел справа от меня, повернувшись спиной к шумному празднованию.

Тощая – кожа да кости – вампирша подошла, чтобы принять наш заказ. Алсид коротким кивком предложил мне выбирать.

– Коктейль с шампанским, – сказала я, не представляя, каким он будет на вкус. На работе я никогда не смешивала себе ничего подобного, но, оказавшись в чужом заведении, решила попробовать. Алсид заказал пива. Дебби часто посматривала в нашу сторону, поэтому я наклонилась к Алсиду и ласково поправила прядь его темных, чуть вьющихся волос. Он выглядел изумленным, но Дебби, к счастью, не могла этого рассмотреть.

– Сьюки? – спросил он с ощутимым сомнением.

– Эй, мы с тобой пришли вместе, помнишь? Я веду себя как положено на свидании. – Я улыбнулась ему, и не своей обычной нервной улыбкой, потому что на этот раз я совершенно не волновалась: благодаря Биллу я смогла поверить в то, что достаточно привлекательна.

Тощая вампирша принесла наш заказ, и я коснулась бутылки Алсида краем своего бокала.

– За наше общее предприятие, – сказала я, и его взгляд просветлел. Мы сделали по глотку.

Мне понравился коктейль с шампанским.

– Расскажи мне побольше о своей семье, – попросила я. Мне нравилось слушать его низкий голос, и это было приятным способом провести время: мне нужно было дождаться, пока в клубе соберется больше людей, прежде чем прислушиваться к чужим мыслям.

Алсид послушно принялся рассказывать, каким бедным был его отец, когда начинал свое дело, и сколько времени потребовалось, чтобы добиться успеха. Он только начал говорить о своей матери, когда к нашему столику подошла Дебби.

Ее появление было вопросом времени.

– Привет, Алсид, – промурлыкала она. Поскольку он не видел, как она приближается, его лицо дрогнуло. – Кто это с тобой? Одолжил подружку на один вечер?

– Больше, чем на один, – весело сказала я, улыбаясь Дебби с той же искренностью, с какой она улыбалась нам.

– Правда? – Если бы она подняла брови чуть выше, они, наверное, оказались бы в облаках.

– Сьюки – отличная подруга, – невозмутимо проговорил Алсид.

– О? – Дебби усомнилась в его словах. – Не так давно ты говорил, что не заведешь другой подружки и что нужна тебе только… Ну, – она ухмыльнулась.

Я накрыла широкую ладонь Алсида своей и посмотрела на Дебби многозначительным взглядом.

– Скажи, – сказала она, скептически изгибая губы, – как тебе та самая родинка Алсида?

Кто мог предположить, что она станет сучиться настолько открыто? Большая часть женщин скрывали эту свою сторону, по крайней мере от незнакомцев.

Эта родинка у меня на правой ягодице. Очертаниями напоминает зайца.

Как мило. Алсид запомнил, о чем я ему говорила, и явно адресовал мне эту мысль.

– Мне нравятся кролики, – сказала я, все еще улыбаясь. Я скользнула рукой вниз по спине Алсида и легонько погладила верхнюю часть его правой ягодицы.

На секунду на лице Дебби проступила ярость. Она была так сосредоточенна, так старалась себя контролировать, что ее сознание перестало быть непроницаемым. Она думала о своем женихе, оборотне-сове: в постели он был хуже Алсида, но у него было много свободных средств и, в отличие от Алсида, он уже сейчас хотел детей. И она была сильнее этого парня-совы, чтобы без проблем загнать его под каблук.

Она не была такой уж ужасной – в противном случае ее жених не прожил бы долго, – но и милашкой она тоже не была.

Дебби все еще могла отступить без потерь, но понимание того, что я знаю пикантный секрет Алсида, вывело ее из себя. Она допустила большую ошибку.

Она нависла надо мной и смерила взглядом, который парализовал бы льва.

– Похоже, ты сегодня была в салоне у Дженис, – сказала она, оглядывая мои кудри и накрашенные ногти. Ее собственные волосы, прямые и темные, были подстрижены асимметрично. Тонкие прядки разной длины делали ее похожей на породистую собаку на выставке – афганскую борзую или вроде того. Ее узкое лицо лишь усиливало сходство. – Она не выпустит клиента, пока тот выглядит современным.

Алсид открыл рот. Злость заставила его мышцы напрячься. Я положила ладонь на его руку.

– Как тебе моя укладка? – мягко спросила я, наклоняя голову так, чтобы локоны рассыпались по обнаженным плечам. Я взяла его за руку и заставила притронуться к прядям, лежащим на груди. Кажется, у меня получалось создать эффект «сексуального котенка».

Алсид задержал дыхание. Его пальцы скользнули сквозь пряди моих волос, костяшки задели ключицу.

– Очень красиво, – сказал он искренним, слегка хрипловатым голосом.

Я улыбнулась ему.

– Похоже, он тебя не одолжил. Он взял тебя напрокат, – ухмыльнулась Дебби и совершила непоправимую ошибку.

Она оскорбила нас обоих. Мне понадобилась вся решимость, чтобы сохранить подобающий самоконтроль. Я чувствовала, что примитивная, более искренняя часть меня желает вырваться на свободу. Мы молча сидели, глядя на Дебби, и она слегка побледнела. Ухмылка медленно сползла с ее лица.

– Ладно, мне не стоило этого говорить, – нервно сказала она. – Забудьте.

Она была перевертышем, и я вряд ли одолела бы ее в честном бою. Разумеется, я не собиралась драться честно, раз уж до этого дошло.

Я наклонилась и коснулась ногтем ее кожаных штанов.

– Принарядилась в сестренку Буренку? – спросила я.

Неожиданно Алсид захохотал. Я улыбнулась, глядя, как он сгибается пополам, и, когда я подняла взгляд, Дебби удалялась от нас в направлении своего столика, затихшего на время нашей пикировки.

Я мысленно отметила, что мне не стоит ходить в дамскую комнату в одиночестве.

* * *

К тому моменту, как мы заказали по второму напитку, зал был полон. Среди гостей была группа оборотней, приятелей Алсида – насколько я поняла, они предпочитали путешествовать стаями. У перевертышей все зависело от животного, в которого они превращались чаще всего. Сэм рассказывал, что, несмотря на теоретическую широту возможностей, чаще всего перевертыши останавливались на каком-то одном животном, с которым чувствовали особенное родство. Иногда они назывались в честь этого животного: оборотнями-псами, оборотнями-мышами, оборотнями-тиграми – но никогда просто «оборотнями», этот термин относился исключительно к волкам. Настоящие оборотни презирали такое разнообразие форм и не очень-то любили перевертышей, считая себя сливками многоликого сообщества.

По словам Алсида, перевертыши, с другой стороны, полагали оборотней кем-то вроде отморозков от мира сверхъестественного.

– На самом деле многие из нас работают в строительных компаниях, – сказал он, как будто всеми силами пытаясь быть справедливым. – Многие оборотни работают механиками, каменщиками, сантехниками или поварами.

– Полезные профессии, – сказала я.

– Да, – согласился он. – Но мы не из белых воротничков. Несмотря на то что мы в некотором роде поддерживаем друг друга, существует что-то вроде классового неравенства.

В поле зрения появилась небольшая группа оборотней в мотоциклетной защите. Они носили кожаные жилетки с нашивками в виде волчьих голов – такие же, как у мужчины, напавшего на меня в баре Сэма. Я задумалась, не успели ли они начать поиски пропавшего товарища. Мне стало любопытно, есть ли у них четкая информация о том, кого нужно искать и что они сделают, если поймут, кто я. Четверо мужчин заказали по пиву и завели осторожный разговор, склонив друг к другу головы и тесно сдвинув стулья вокруг стола.

Диджей, оказавшийся вампиром, настроил колонки идеально: мы понимали, что за песня играет, но могли спокойно разговаривать.

– Давай потанцуем, – предложил Алсид.

Это было неожиданно. Но таким образом я могла подобраться к вампирам и их людям ближе, так что я согласилась. Алсид отодвинул для меня стул и, взяв меня за руку, провел к крошечному танцполу. Диджей сменил мелодию – вместо тяжелого металла заиграла «Good Enough» Сары Маклахлан: медленная, но ритмичная.

Я не умела петь, но неплохо танцевала. Алсид тоже оказался хорошим танцором.

С одной стороны, во время танцев можно было немного помолчать, особенно если разговоры наскучили. С другой – тело партнера оказывалось слишком близко. Животная привлекательность Алсида и без того была для меня очевидна. Теперь, когда мы были так близко и двигались в одном ритме – я повторяла каждое его движение, – я словно погрузилась в какой-то транс. Когда песня закончилась, мы остались на маленьком танцполе. Даже ради спасения собственной жизни я не вспомнила бы, что за песня заиграла дальше, но она была быстрее предыдущей. Мы с Алсидом снова начали танцевать, и я кружилась, откидывалась на его руки и двигалась вместе с ним.

А потом я услышала, как мускулистый приземистый парень, сидящий за стойкой неподалеку от нас, сказал своему спутнику-вампиру:

– Он пока не заговорил. И Харви сегодня звонил. Он сказал, что ребята обыскали дом и ничего не нашли.

– Мы в общественном месте, – резко ответил его спутник. Этот вампир был совсем низким. Может, его обратили, когда люди были мельче.

Я знала, что они говорят о Билле, потому что человек представил его, когда сказал: «Он пока не заговорил». Читать этого человека было проще простого, я четко различала картинки и звуки.

Когда Алсид попытался увести меня от них, я воспротивилась. Посмотрев наверх, на его удивленное лицо, я показала глазами на этих двоих. В его взгляде мелькнуло понимание, но мне не показалось, что происходящее ему нравится.

Я никому не посоветовала бы одновременно танцевать и пытаться прочитать чьи-то мысли. Разум был предельно напряжен, сердце замирало от образов, связанных с состоянием Билла. К счастью, Алсид вовремя извинился и сообщил, что отойдет «вымыть руки», оставив меня возле барной стойки чуть в стороне от вампира. Я пыталась смотреть по сторонам: на танцующих, на диджея, на кого угодно, кроме человека, устроившегося слева от вампира, – человека, чьи мысли я пыталась читать.

Он думал о том, что делал в течение дня; он не давал кому-то уснуть, кому-то, кому действительно нужно было поспать, вампиру. Биллу.

Лишение дневного сна было для вампиров худшей пыткой. Обычно это сложно устроить – потребность уснуть с восходом солнца была непреодолима, а сам сон больше напоминал смерть.

Почему-то я и подумать не могла, что похитившие Билла вампиры могли прибегнуть к пыткам, чтобы заставить его говорить, – наверное, я слишком американка. Если они хотят получить информацию, они, естественно, не будут просто сидеть и ждать, пока он захочет с ними пооткровенничать. Дура, дура, какая же я дура. Даже зная, что Билл предал меня, даже зная, что он хотел бросить меня ради своей любовницы-вампирши, я чувствовала за него глубокую боль.

Погрузившись в печальные мысли, я не замечала проблемы, которая была прямо передо мной, пока проблема не схватила меня за руку.

Один из банды оборотней, высокий темноволосый мужчина, широкоплечий и плохо пахнущий, стискивал мое запястье. Он испачкал рукав моего прекрасного красного платья своими жирными пальцами, и я попыталась высвободиться.

– Подсядь к нам и дай с тобой познакомиться, сладкая, – сказал он, ухмыляясь мне. В одном его ухе болталась пара сережек. Я подумала: что с ними происходит во время полнолуния? И почти тут же поняла, что мне предстоит решить более серьезную проблему. Выражение его лица говорило само за себя; мужчины не смотрят на женщин такими глазами, если только эта женщина не стоит на обочине в коротких шортах и топе. Другими словами, он был уверен, что со мной все просто.

– Нет, спасибо, – вежливо отказалась я. У меня было тревожное предчувствие, что так просто это не закончится, но я, по крайней мере, могла попытаться. В баре у Сэма я обзавелась кое-каким опытом с настойчивыми парнями, но в баре у Сэма меня всегда готовы были прикрыть. Сэм не терпел оскорблений и домогательств в адрес официанток.

– Нет, детка. Ты хочешь посидеть с нами. – Он проявил настойчивость.

Впервые в жизни мне захотелось, чтобы рядом был Бубба.

Я слишком привыкла к тому, что люди, которые надоедают мне, плохо заканчивают. И может быть, я слишком привыкла к тому, что кто-то другой решает за меня определенные проблемы.

Я раздумывала о том, чтобы отпугнуть оборотня, прочитав его мысли. Это было бы просто – в сравнении с прочими оборотнями он был открытой книгой. Но проблема была не только в том, что все его мысли были скучными и очевидными: похоть и злость. Если его банда занимается поисками подружки вампира Билла, зная, что она официантка и телепат, то, обнаружив телепата… ну…

– Нет, я не хочу с вами сидеть, – уверенно ответила я. – Оставь меня в покое. – Я соскользнула с барного стула, чтобы не позволить ему меня зажать.

– У тебя нет компании. Мы составим тебе компанию, детка. – Свободную руку он положил себе на ширинку. Очаровательно. Определенно возбудит меня. – Мы сделаем тебя счастливой.

– Даже будь ты Санта-Клаусом, ты не сделал бы меня счастливой, – сказала я, наступив ему на на ногу со всей силы. Если бы он не носил мотоциклетные ботинки, это могло бы сработать, но он их носил, и я едва не сломала каблук. Я мысленно проклинала накладные ногти, потому что они мешали мне сжать кулак. Я собиралась ударить его в нос свободной рукой: удары в нос причиняют достаточно боли. Ему пришлось бы меня отпустить.

Он зарычал на меня, по-настоящему зарычал, когда мой каблук врезался в свод его стопы, – но не ослабил хватки. Его свободная рука легла на мое обнаженное плечо, пальцы крепко сжались.

Я пыталась быть тихой, надеясь разобраться с ним без лишнего шума, но терпеть и дальше было невозможно.

– Отпусти! – заорала я, предпринимая героическую попытку ударить его коленом по яйцам. У него были крепкие мышцы, и он стоял слишком близко, так что удар получился так себе. Но я заставила его вздрогнуть, и он отпустил меня, оставив глубокие царапины на плече.

Отчасти, конечно, это произошло из-за того, что Алсид ухватил его за шкирку. Еще к нам подошел мистер Хоб – в то время, как прочие члены банды обступили бар, готовые прийти на помощь своему приятелю. Гоблин, который впустил нас в клуб, похоже, был еще и вышибалой. Несмотря на то что в сравнении с оборотнями он выглядел очень маленьким, он с легкостью обхватил байкера поперек живота и приподнял его над землей. Байкер задергался. По помещению распространился запах горелой плоти. Тощий, как спица, бармен включил мощный вытяжной вентилятор. Это помогло, но мы по-прежнему слышали, как байкер кричал, пока его тащили к узкому темному проходу, которого я раньше не замечала. Очевидно, он вел к заднему выходу из здания. Вскоре раздались громкий лязг и вскрик. Затем лязг повторился – похоже, байкера выбросили на улицу и захлопнули дверь.

Алсид обернулся, чтобы посмотреть на приятелей байкера, пока я дрожала от переживаний, стоя за его спиной. Следы от ногтей байкера, оставшиеся у меня на плече, кровоточили. Мне нужен был неоспорин, который бабушка накладывала на мои ссадины каждый раз, когда я протестовала против народных средств. Но мероприятиям, связанным с первой помощью, предстояло подождать. Похоже, нас ожидала еще одна драка. Я осмотрелась по сторонам, разыскивая оружие, и увидела, что барменша достала и положила на стойку бейсбольную биту. Она внимательно следила за ситуацией. Я схватила биту, встала рядом с Алсидом и, заняв позицию, приготовилась к следующему шагу. Как Джейсон, мой брат, и учил меня, основываясь на собственном богатом опыте пьяных драк, я наметила одного определенного противника и представила, как, замахнувшись, бью его под колено – гораздо удобнее, чем в голову. Это определенно вывело бы его из строя.

В этот момент кто-то пересек пустое пространство между нами с Алсидом и оборотнями. Это был невысокий вампир – тот, который разговаривал с человеком, чьи мысли стали источником неприятных сведений.

В нем было сантиметров сто шестьдесят роста, учитывая каблуки. Он казался хрупким, я предположила, что в момент смерти он был немногим старше двадцати. Он был гладко выбрит и очень бледен, с глазами цвета темного шоколада, которые резко контрастировали с рыжими волосами.

– Мисс, я приношу свои извинения за причиненные неудобства, – сказал он мягким голосом с сильным южным акцентом. Я не слышала такого насыщенного акцента уже лет двадцать: с тех пор, как умерла моя прабабушка.

– Мне жаль, что покой этого заведения был нарушен, – ответила я со всем возможным достоинством, продолжая сжимать рукоять биты. Я машинально сбросила туфли, чтобы каблуки не мешали двигаться, но выпрямила чуть согнутые в ожидании драки колени и наклонила голову, признавая его авторитет.

– Вам стоит уйти, – сказал невысокий вампир, повернувшись к оборотням. – Но прежде вы извинитесь перед этой девушкой и ее спутником.

Оборотни неловко топтались на месте, но никто не хотел отступать первым. Среди них был один – похоже, самый молодой и глупый, – со светлыми волосами, широкой бородой и банданой, повязанной вокруг головы особенно дурацким образом. Глаза у него горели в ожидании драки; он был слишком гордым, чтобы справиться с ситуацией. Тело выдало его планы до того, как он пошевелился, и я молниеносно протянула биту вампиру, который выхватил ее так быстро, что я даже не заметила. Он воспользовался битой, чтобы сломать оборотню ногу.

В баре воцарилась тишина, пока оборотни уносили орущего от боли байкера. Они хором бормотали что-то вроде «простите» и «извините», когда тащили его на выход.

Вскоре музыка зазвучала снова. Невысокий вампир вернул биту барменше. Алсид начал осматривать меня на предмет травм, а меня начало трясти.

– Я в порядке, – пробормотала я. Больше всего мне хотелось, чтобы остальные посмотрели куда-нибудь в другую сторону.

– Милая, у тебя кровь, – сказал вампир.

Это было правдой: из оставленных байкером царапин по плечу стекала кровь. Я знала, как себя вести. Я наклонилась к вампиру, предлагая кровь ему.

– Спасибо, – немедленно сказал он, открывая рот. Я знала, что слюна вампира поможет ранам затянуться быстрее и аккуратнее, поэтому почти не двигалась, хотя, сказать по правде, чувствовала себя так, будто меня раздевают на публике. Несмотря на дискомфорт, я улыбалась. Я знала, что улыбка эта далеко не спокойная. Алсид держал меня за руку, и это слегка бодрило.

– Прости, что не вернулся быстрее, – сказал он.

– Ты не мог предсказать этого. – Язык прошелся по ранкам. Снова. И снова. Господи боже, кровотечение уже должно было остановиться.

Вампир выпрямился, провел языком по губам и улыбнулся мне.

– Какой захватывающий опыт. Могу я представиться? Я – Рассел Эджингтон.

Рассел Эджингтон, король Миссисипи. Глядя на реакцию байкеров, я ожидала чего-то подобного.

– Рада с вами познакомиться, – вежливо сказала я, прикидывая, не присесть ли в реверансе. Но он не назвал своего титула. – Я – Сьюки Стакхаус, а это мой друг Алсид Герво.

– Я знаю семейство Герво много лет, – сказал король Миссисипи. – Рад тебя видеть, Алсид. Как дела у отца? – Такое чувство, что мы стояли перед Первой пресвитерианской церковью солнечным воскресным утром, а не в вампирском баре в полночь.

– Спасибо, все хорошо, – немного натянуто ответил Алсид. – Нам жаль, что возникли проблемы.

– Вы не виноваты, – любезно отозвался вампир. – Мужчинам порой приходится покидать дам, а дамы не несут ответственности за дурные манеры глупцов. – Эджингтон в самом деле поклонился мне. Я понятия не имела, чем могла ответить, но глубокий наклон головы показался неплохим вариантом. – Вы напоминаете розу, цветущую в диком саду, дорогая.

«А ты напоминаешь козлину».

– Спасибо, мистер Эджингтон, – сказала я, опуская взгляд, чтобы у него не было возможности уловить мой скептицизм. Может, стоило назвать его «ваше величество»? – Алсид, боюсь, что нам пора домой. – Я пыталась казаться мягкой, нежной и испуганной. Это давалось мне чересчур легко.

– Конечно, милая, – без запинки ответил он. – Сейчас заберу твои шаль и сумочку. – Он немедленно направился к нашему столику, благослови его Господь.

– Постойте, мисс Стакхаус. Мы хотели бы, чтобы вы вернулись следующей ночью, – сказал Рассел Эджингтон. Его приятель-человек стоял за его спиной, положив ладони ему на плечи. Невысокий вампир протянул руку и похлопал его по руке. – Не хотелось бы, чтобы дурные манеры одной личности отпугнули вас навсегда.

– Спасибо, я поговорю с Алсидом, – сказала я, не позволяя радости проступить в голосе. Я рассчитывала показать, что слушаю Алсида, но не становлюсь от этого тряпкой. Тряпки в обществе вампиров не выживают. Рассел Эджингтон полагал, что защищает свой имидж старомодного южного джентльмена, и, если ему так этого хотелось, я могла ему подыграть.

Алсид вернулся. Выражение его лица было мрачным.

– Боюсь, твоей шали не повезло, – сказал он, и я поняла, что его обуревает гнев. – Дебби, я полагаю.

В середине изумительной шелковой шали была прожжена дыра. Я старалась удержать на лице спокойное выражение, но у меня не слишком-то получалось. Глаза наполнились слезами – наверное, потому, что столкновение с байкером успело выбить меня из колеи.

Эджингтон, конечно, наслаждался зрелищем.

– Лучше шали, чем мне, – сказала я, пытаясь пожать плечами. Я заставила уголки губ приподняться. По крайней мере, моя сумочка выглядела нетронутой. Хотя в ней и не было ничего ценного – только пудреница, губная помада и наличные, которых хватило бы на оплату ужина. К моему невыносимому смущению, Алсид стряхнул с плеч пальто и помог мне в него завернуться. Я начала было спорить, но выражение его лица говорило, что он не примет «нет» в качестве ответа.

– Доброй ночи, мисс Стакхаус, – сказал вампир. – Герво, вы заглянете завтра? Дела все еще держат тебя в Джексоне?

– Да, – с удовольствием ответил Алсид. – Приятно было поболтать, Рассел.

* * *

Когда мы вышли, пикап уже стоял перед клубом. Тротуар выглядел не менее угрожающим, чем когда мы приехали. Я задумалась над тем, как достигается такой эффект, но чувствовала себя слишком подавленной, чтобы спрашивать.

– Не стоило отдавать мне пальто, ты же замерзнешь, – сказала я после того, как мы проехали пару кварталов.

– На мне одежды больше, чем на тебе, – ответил Алсид.

Он, в отличие от меня, не дрожал даже без пальто. Я завернулась в него, наслаждаясь прикосновением шелковой подкладки, теплом и запахом Алсида.

– Мне не стоило оставлять тебя одну, пока в клубе эти ублюдки.

– Всем, бывает, требуется вымыть руки, – ровно проговорила я.

– Нужно было попросить кого-нибудь посидеть с тобой.

– Я взрослая девочка. Мне не нужен постоянный присмотр. В нашем баре я постоянно сталкиваюсь с такими типами. – Я говорила об этом с усталостью в голосе, да. Работая официанткой, нечасто видишь мужчин с их лучшей стороны, даже если владелец бара присматривает за своими клиентами, а большая их часть из местных.

– Тогда тебе не стоит там работать. – Голос Алсида звучал очень уверенно.

– Ладно. Женись на мне и избавь меня от этого всего, – невозмутимо сказала я и ухмыльнулась в ответ на испуганный взгляд Алсида. – Я должна как-то зарабатывать на жизнь, Алсид. И мне по большей части нравится моя работа.

Непохоже, чтобы я его убедила. Он выглядел задумчивым. Пришло время сменить тему.

– Билл у них, – сказала я.

– Ты уверена.

– Да.

– Почему? Что такого он знает? Что нужно Эджингтону настолько, что он готов развязать войну?

– Я не могу тебе рассказать.

– Но ты знаешь?

Рассказать ему значило признаться, что я ему доверяю. Если кому-нибудь станет известно, что я знаю то же, что знает Билл, я окажусь в такой же опасности – а меня куда проще сломать.

– Да, – сказала я. – Знаю.