Дебби. Я догадалась, что это Дебби. После того как я подавила первый приступ паники – он продлился дольше, чем я готова была признать, – я попробовала как следует припомнить последние несколько секунд. Я уловила образ мыслей, достаточный для того, чтобы опознать в нападающем перевертыша. Я поняла, что это бывшая девушка Алсида – не такая уж бывшая, если она околачивается на парковке его дома.

Она ждала, что я вернусь к Алсиду, со вчерашнего вечера? Или они встретились под полной луной, одержимые безумием? Дебби разозлилась на то, что я сопровождала Алсида, сильнее, чем я представляла. Либо она любила его, либо была гребаной собственницей.

Не то чтобы сейчас меня волновала ее мотивация. Я больше переживала о нехватке воздуха. Впервые в жизни я порадовалась тому, что Билл не дышит.

Я заставила себя дышать медленно и ровно. Никаких глубоких панических вздохов, никаких эмоций. Я начала думать. Допустим, я села в машину около часа дня. Билл проснется около пяти, когда стемнеет. Может, он проспит немного дольше – плен должен был вымотать его, – но к половине седьмого он точно придет в себя. Очнувшись, он сможет нас вытащить. Или нет? Он слишком ослаб. Он весь изранен, и ему потребуется время, чтобы исцелиться, несмотря на его природу. Прежде чем он восстановит силы, ему понадобятся кровь и отдых. Он не пил кровь неделю. Когда эта мысль мелькнула в моей голове, меня пробрал озноб.

Душа ушла в пятки.

Билл будет голоден. Очень, очень голоден. Голоден до безумия.

И я окажусь закуской.

Он поймет, кто я? Достаточно быстро для того, чтобы остановиться?

Больнее было думать, что ему, возможно, будет безразлично – теперь безразлично, – кто перед ним. Может быть, он станет пить из меня, пока не иссушит. В конце концов, он связался с этой Лореной. Он мог запомнить, как я убила ее у него на глазах. Конечно, она предала и пытала его, и это должно было остудить его пыл, но разве отношения сами по себе не безумие?

Даже бабушка сказала бы: «Твою мать».

Так. Мне следовало сохранять спокойствие. Мне следовало дышать неглубоко и медленно, чтобы экономить воздух. И мне следовало расположиться комфортнее, благо багажник «Линкольна» был просторнее всех, что я видела, и позволял подобные маневры. Билл был беспомощным – Билл был мертв. Я могла устроить его по своему усмотрению, не задумываясь о последствиях. В багажнике было холодно, и я попыталась стянуть с Билла край одеяла, чтобы укрыть себя.

Еще в багажнике было темно. Я могла бы написать производителю и поручиться за светонепроницаемость – или как это правильно называется. Если выберусь отсюда живой, конечно. Я чувствовала очертания двух бутылей с кровью. Может быть, Билл удовлетворится ими?

Неожиданно я вспомнила, как читала статью в новостном журнале, подобранном в кабинете стоматологической клиники. В ней написали о женщине, которую взяли в заложники и заперли в багажнике ее собственной машины. Она начала кампанию, призывая производителей установить в багажниках машин внутренние замки, чтобы в экстренном случае пленник мог освободиться. Я задумалась, могла ли она повлиять на производителей «Линкольна»? Я принялась ощупывать багажник – каждое место, до которого могла дотянуться, – и нашла что-то похожее на отверстие для проводов. Но, к какой бы ручке они ни крепились, кто-то успел ее выломать.

Я попыталась потянуть за обломок, наклонить его влево или вправо. Черт побери, это было ужасно. Я чуть с ума не сошла в этом багажнике. Ключ к свободе был у меня в руках, но я не могла заставить его работать. Я снова и снова дергала за обломок, но ничего не получалось.

Механизм вывели из строя.

Я изо всех сил пыталась понять, как это могло произойти. Стыдно признаться, но на мгновение я задумалась, мог ли Эрик каким-то образом предположить, что я окажусь в багажнике, и вывести механизм из строя, просто чтобы сказать: «Это тебе за то, что предпочла Билла». Но я быстро отказалась от этих мыслей. Эрик, конечно, был крайне избирательным в вопросах морали, но я не думала, что он мог бы так со мной поступить. В конце концов, он пока не достиг своей цели – не овладел мной. И это был лучший вариант из тех, которыми я могла бы оправдать свою нелепую веру в него.

Поскольку мне не оставалось ничего, кроме как думать – насколько я знала, это не увеличивает расход кислорода, – я прикинула, кем мог быть предыдущий владелец машины. Мне пришло в голову, что приятель Эрика указал ему на машину, которую легко было украсть, – машину, принадлежавшую кому-то, кто не будет спать ночью, кому-то, кто мог себе позволить хорошую машину, кому-то, в чьем багажнике найдутся папиросная бумага, оружие и контрабанда.

Я готова была поспорить, что Эрик отжал «Линкольн» у преступника. И этот преступник вывел из строя механизм, позволяющий открыть багажник изнутри, – я даже думать не хотела зачем.

«Да пожалейте же меня», – обиженно подумала я. Легко было забыть, сколько раз судьба меня сегодня жалела, но если мне не повезет в последний раз – если я не выберусь из багажника до того, как Билл придет в себя, – все это будет бесполезно.

Было воскресенье, близилось Рождество, и в гараже было тихо. Кто-то из жильцов уехал на время праздников, сенаторы вернулись к своим избирателям, а прочие были заняты тем, чем нормальные люди занимаются в выходные перед Рождеством. Лежа здесь, я слышала, как одна машина выезжает с парковки. Через какое-то время я услышала голоса двух людей, выходящих из лифта. Я принялась кричать и колотиться в крышку багажника, но все звуки утонули в гуле заводящегося двигателя. Я немедленно затихла, опасаясь использовать больше воздуха, чем у меня было.

Надо сказать, что проводить время в почти полной темноте, в тесном пространстве, в ожидании чего-то страшного – так себе удовольствие. У меня не было часов; впрочем, не будь у них светящихся стрелок, они бы все равно не помогли. Я не могла заснуть, но впала в какое-то отстраненное состояние – наверное, в основном из-за холода. Даже с учетом стеганой куртки и одеяла я не прекращала мерзнуть. Холодно. Темно. Неподвижно. Тихо. Мои мысли блуждали и расплывались.

А потом меня накрыло ужасом.

Билл пошевелился. Он вздрогнул и издал болезненный звук. Затем его тело напряглось. Я знала, что он почуял меня.

– Билл, – хрипло сказала я. Губы почти онемели от холода. – Билл, это я, Сьюки. Билл, ты в порядке? Здесь есть пара бутылок с кровью. Выпей ее.

Он укусил меня.

В приступе голода он не пытался беречь меня, и боль была адской.

– Билл, это я. – Мой голос дрожал, из глаз брызнули слезы. – Билл, это я. Не делай этого, милый. Билл, это Сьюки. Здесь есть искусственная кровь.

Но он не останавливался. Я продолжала говорить, он продолжал пить из меня, и мне становилось все холоднее. Я теряла силы. Он прижимал меня к себе, и дергаться было бесполезно – я только раззадорила бы его сильнее. Он закинул ногу поверх моей.

– Билл, – прошептала я, полагая, что, может быть, уже слишком поздно. Собрав остатки сил, я ущипнула его за ухо пальцами правой руки. – Пожалуйста, послушай меня.

– Ох, – сказал он. Его голос звучал грубо; видимо, болело горло. Он перестал пить мою кровь. Теперь его обуревало другое желание, тесно связанное с питанием.

Его руки сдернули с меня штаны. Последовали возня, изгибы и смена позы, и он вошел в меня совершенно без подготовки. Я закричала, и он зажал мне рот рукой. Я рыдала и всхлипывала, нос у меня заложило, и мне нужно было вдохнуть через рот. Остатки самообладания покинули меня, и я принялась биться, как дикая кошка. Я кусалась, царапалась и пиналась, не заботясь ни о запасе воздуха, ни о том, что я могу разозлить Билла. Мне нужно было вдохнуть.

Через несколько секунд он убрал руку и перестал двигаться. Я сделала глубокий дрожащий вдох и разразилась безостановочными всхлипами.

– Сьюки? – неуверенно сказал Билл. – Сьюки?

Я не могла ответить.

– Это ты, – сказал он хрипло и изумленно. – Это ты. Ты действительно была в той комнате?

Я попыталась собраться, но перед глазами у меня все плыло, и я боялась, что вот-вот потеряю сознание. Наконец я сумела слабо прошептать:

– Билл.

– Это ты. Ты в порядке?

– Нет, – сказала я почти виновато. В конце концов, это Билла удерживали в плену и пытали.

– Я… – Он запнулся и, кажется, с трудом взял себя в руки. – Я выпил больше крови, чем следовало?

Я не могла ответить. Я положила голову на его плечо. Мне было слишком сложно говорить.

– Кажется, мы занимались сексом в кладовке, – приглушенно проговорил Билл. – Ты… согласилась на это?

Я покачала головой и снова обмякла у него на руках.

– Нет, – прошептал он. – Нет. – Он вышел из меня и снова принялся ерзать, приводя в порядок нас обоих. Он положил меня на бок и, наверное, лег рядом. Его руки ощупывали окружающее пространство. – Багажник машины, – пробормотал он.

– Мне нужен воздух, – сказала я так тихо, что услышать меня было почти невозможно.

– Почему ты не сказала? – Билл пробил в крышке багажника дыру. Он восстановил силы. Повезло ему.

В багажник ворвался холодный воздух, и я сделала глубокий вдох. Прекрасный, прекрасный воздух.

– Где мы? – спросил Билл через секунду.

– На подземной парковке, – простонала я. – Под многоквартирным зданием в Джексоне.

Я была слишком слаба. Мне просто хотелось расслабиться и отключиться.

– Почему здесь?

Я попыталась собраться с силами и ответить ему.

– Здесь живет Алсид, – наконец сумела пробормотать я.

– Кто такой Алсид? И что нам теперь делать?

– Эрик скоро будет. Выпей кровь из бутылки.

– Сьюки? Ты в порядке?

Я не могла ответить. Если бы могла, я бы хотела сказать: «Тебе какое дело? Ты все равно собирался меня бросить». Я бы хотела сказать: «Я тебя прощаю», – хотя прощением тут и не пахло. Может, я сказала бы только, что скучала по нему и что я не выдала его тайны. Сьюки Стакхаус – верна до последнего дня.

Я услышала, как он открывает бутылку.

Я уплывала – на маленькой лодке, подхваченной стремительным потоком, – но я успела подумать, что Билл не назвал моего имени. Я знаю, что они пытались узнать его, чтобы похитить меня, приволочь в особняк и пытать у Билла на глазах, чтобы получить преимущество. Но Билл не сказал.

Багажник открылся со звуком рвущегося металла.

Фигуру Эрика обнимал свет флуоресцентных ламп – освещение в гараже включилось с наступлением темноты.

– Что вы двое здесь делаете? – спросил он.

Но поток унес меня вдаль до того, как я ему ответила.

* * *

– Она приходит в себя, – сказал Эрик. – Может быть, ей хватило крови. – Какое-то время в голове у меня гудело, но вскоре наступила тишина.

– Действительно, – сказал он после, и, распахнув глаза, я увидела, что надо мной склонились трое мужчин: Эрик, Алсид и Билл. По какой-то причине от этого вида мне захотелось рассмеяться. Столько парней, живущих в Бон-Темпсе, боялись меня или не желали обо мне даже думать, и вот поди ж ты: те трое, кто действительно хотел со мной секса – или, по крайней мере, всерьез об этом раздумывал, – столпились возле моей постели. Я захихикала, действительно захихикала, может быть, впервые лет за десять.

– Три мушкетера, – сказала я.

– У нее галлюцинации? – спросил Эрик.

– Думаю, она смеется над нами, – сказал Алсид. Непохоже, чтобы он был недоволен. Он поставил пустую бутылку из-под искусственной крови на туалетный столик рядом с большим графином и стаканом.

Билл переплел свои прохладные пальцы с моими.

– Сьюки, – сказал он тихим голосом, который послал вниз по моему позвоночнику мурашки. Я попыталась сосредоточиться на его лице. Он сидел на постели справа от меня.

Он выглядел лучше. Самые глубокие порезы зарубцевались, а синяки исчезли.

– Они спросили, вернусь ли я к распятию, – доверительно сообщила я ему.

– Кто тебе это сказал? – Он наклонился надо мной. Лицо у него было серьезным, глаза – широко распахнутыми.

– Охранник на воротах.

– Охранник на воротах особняка спросил, вернешься ли ты к распятию? Сегодня? Сегодня ночью?

– Да.

– Чьему распятию?

– Не знаю.

– Я ожидал, что ты скажешь: «Где я? Что со мной случилось?» – сказал Эрик. – А не будешь спрашивать, кого собираются распять… или уже распяли, – поправился он, бросив взгляд на висящие над кроватью часы.

– Может, они собирались распять меня? – Билл выглядел слегка ошеломленным этой мыслью. – Может, они хотели убить меня этой ночью?

– Или, может, они поймали фанатика, который пытался убить Бетти Джо? – предположил Эрик. – Он будет первым кандидатом на распятие.

Я подумала об этом еще раз – настолько, насколько могла думать, с учетом усталости, грозящей окончательно захлестнуть меня.

– Я видела кого-то другого, – прошептала я. Шея у меня очень, очень болела.

– Ты смогла прочитать что-то в сознании оборотня? – спросил Эрик.

Я кивнула:

– Думаю, они говорили о Буббе.

Все в комнате замерли.

– Что за идиот, – яростно выдохнул Эрик после секунды раздумий. – Они поймали его?

– Я так думаю, – такое у меня создалось впечатление.

– Мы должны его вытащить, – сказал Билл. – Если он еще жив.

Со стороны Билла было смело заявить о готовности вернуться в особняк. Я бы на его месте такого никогда не сказала.

В комнате установилась неприятная тишина.

– Эрик? – Билл изогнул темные брови, ожидая ответа.

Эрик выглядел чертовски злым.

– Думаю, что ты прав. Мы за него в ответе. Поверить не могу, его хотят казнить в его родном штате. Что с ними не так?

– А ты? – к Алсиду Билл обратился намного спокойнее.

Тепло Алсида заполнило все вокруг, как и его спутанные смущенные мысли. Часть прошлой ночи он провел с Дебби, это было ясно.

– Наверное, я не смогу, – с отчаянием ответил Алсид. – Наши с отцом дела зависят от возможности часто сюда приезжать. Если я затею ссору с Расселом и его двором, это станет просто невозможно. И так станет непросто, когда они поймут, что именно Сьюки увезла их пленника.

– И убила Лорену, – добавила я.

Снова установилась тишина. Эрик ухмыльнулся:

– Ты кокнула Лорену? – Он неплохо обращался с современным жаргоном, этот старый упырь.

Выражение лица Билла понять было сложно.

– Сьюки вонзила в нее кол, – сказал он. – Бой был честным.

– Она убила Лорену в бою? – Ухмылка Эрика сделалась еще шире. Он гордился мной, как отец гордится ребенком, научившимся читать.

– Бой был коротким, – сказала я, не желая, чтобы мне приписывали лишние заслуги. Если это можно назвать заслугами.

– Сьюки убила вампира, – сказал Алсид, как будто это повышало мою ценность. Двое вампиров, стоявших между нами, нахмурились.

Алсид наполнил водой стакан и протянул его мне. Я медленно, через боль осушила его и через пару минут почувствовала себя значительно лучше.

– Вернемся к основной теме, – сказал Эрик, смерив меня еще одним серьезным взглядом, показывая, что мы еще поговорим об убийстве Лорены. – Если они еще не связали Сьюки с побегом Билла, у нее самый большой шанс вернуться в особняк, не привлекая внимания. Возможно, ей не обрадуются, но и не прогонят тоже, я в этом уверен. Особенно если она скажет, что у нее сообщение для Рассела от королевы Луизианы, или если она скажет, что хочет что-то вернуть Расселу. – Он пожал плечами, как будто уверенный, что мы придумаем подобающее вранье.

Я не хотела туда возвращаться. Я подумала о бедняге Буббе и попыталась вызвать в себе тревогу за его судьбу – которую он, возможно, уже встретил, – но я для этого слишком ослабла.

– Белый флаг? – предложила я. Я прочистила горло. – Вампиры его используют?

Эрик посмотрел на меня задумчиво.

– Да, но в таком случае мне придется объяснить, кто я такой, – сказал он.

Довольство сделало сознание Алсида открытым для чтения. Он думал о том, как скоро сможет позвонить Дебби.

Я открыла рот, подумала, закрыла его, открыла снова. Какого черта.

– Знаешь, кто втолкнул меня в багажник и захлопнул его? – спросила я у Алсида. Взгляд его зеленых глаз замер на мне. Выражение лица стало жестким и замкнутым, как будто он боялся выдать эмоции. Он развернулся и вышел из комнаты, крепко закрыв за собой дверь. Только теперь я осознала, что нахожусь в гостевой комнате в его квартире.

– Кто это сделал, Сьюки? – спросил Эрик.

– Его бывшая девушка. Или не такая бывшая с учетом прошлой ночи.

– Почему она это сделала? – спросил Билл.

Мы снова замолчали.

– Сьюки пришлось притвориться новой девушкой Алсида, чтобы проникнуть в клуб, – осторожно проговорил Эрик.

– О, – сказал Билл. – А что ей нужно было в клубе?

– Билл, тебя, похоже, не раз били по голове, – холодно сказал Эрик. – Она пыталась узнать, где тебя держат.

Это было слишком близко к вещам, о которых нам с Биллом следовало поговорить наедине.

– Глупо возвращаться туда, – сказала я. – Что насчет звонка?

Они оба уставились на меня так, будто я превратилась в лягушку.

– В общем-то неплохая идея, – сказал Эрик.

* * *

Телефон, как выяснилось, был зарегистрирован на имя Рассела Эджингтона – никакого тебе «Дома обреченных» или «Корпорации вампиров». Я раздумывала над тем, как сделать свою историю максимально убедительной, время от времени прикладываясь к содержимому большой пластиковой кружки. Я терпеть не могла вкус искусственной крови, на распитии которой настоял Билл, поэтому он смешал ее с яблочным соком, а я старалась не смотреть на то, что пью.

Они заставили меня выпить кровь, как только поднялись в квартиру Алсида. Я не стала спрашивать как. По крайней мере, я узнала, почему одежда, которую одолжил мне Бернард, пришла в такое жуткое состояние. Я выглядела так, будто вместо болезненного укуса была попытка перерезать мне горло. Оно все еще болело, но мне уже стало намного лучше.

Конечно, именно мне пришлось звонить. Я ни разу в жизни не встречала мужчину, которому понравилось бы говорить по телефону, – за исключением подростков лет шестнадцати.

– Бетти Джо Пикард, пожалуйста, – сказала я мужчине, ответившему на звонок.

– Она занята, – резко ответил он.

– Мне нужно немедленно поговорить с ней.

– У нее другие дела. Я запишу ваш номер.

– Это женщина, которая спасла ей жизнь прошлой ночью. – Ходить вокруг да около не было смысла. – Мне нужно поговорить с ней сейчас же. Немедленно.

– Минуту.

Последовала долгая пауза. Я слышала, как мимо телефона время от времени кто-то проходил, и слышала звуки веселья, доносившиеся как будто издали. Я не хотела об этом думать. Эрик, Билл и Алсид – который наконец вернулся в комнату, когда Билл спросил, можем ли мы одолжить его телефон, – стояли рядом и вопросительно смотрели на меня. Я пожала плечами.

Наконец раздался стук каблуков по мозаичному полу.

– Я благодарна, но ты не можешь вечно этим пользоваться, – резко проговорила Бетти Джо Пикард. – Мы организовали твое лечение, и тебе было где отдохнуть. Мы даже не стерли тебе память, – добавила она, как будто до этого момента эта мелочь не приходила ей в голову. – О чем еще ты хочешь попросить?

– Вы схватили вампира, подражающего Элвису?

– И что? – внезапно ее тон стал настороженным. – Прошлой ночью мы поймали вторгнувшееся существо, да.

– Утром, после того как я покинула особняк, меня снова остановили, – сказала я. Мы решили, что это будет убедительно, потому что голос у меня был хриплым и слабым.

Последовала долгая пауза. Бетти Джо обдумывала то, что не было произнесено.

– У тебя привычка оказываться не в том месте не в то время, – сказала она, как будто чуть сочувствуя мне.

– Они захотели, чтобы я позвонила тебе, – осторожно проговорила я. – Я должна сказать, что этот вампир – не подражатель. Это он и есть.

Она чуть усмехнулась.

– Но… – начала она. Затем умолкла. – Ты не завралась ли?

Готова поклясться, Мейми Эйзенхауэр так не выражалась.

– Честное слово, нет. В ту ночь в морге работал вампир, – выдавила я. Бетти Джо издала сдавленный звук, что-то среднее между вздохом и хрипом. – Не называйте его настоящим именем. Зовите «Буббой». И, бога ради, не обижайте его.

– Но мы уже… подожди!

Она убежала – я слышала, как звук ее каблуков поспешно затухает вдали.

Я вздохнула и приготовилась ждать. Через несколько секунд я начала сходить с ума от того, что Билл и Эрик стояли рядом и смотрели на меня сверху вниз. Наверное, мне стоило попробовать сесть.

Билл бережно удерживал меня, пока Эрик подкладывал мне под спину подушки. Мне было приятно знать, что кому-то из них хватило ума застелить постель желтым одеялом, чтобы я не запачкала белье. Все это время я держала телефон возле уха, и, когда из него донеслись слова, я действительно испугалась.

– Мы вовремя его сняли, – радостно сказала Бетти Джо.

– Сообщение пришло вовремя, – передала я Эрику. Он прикрыл глаза, похоже, вознося молитву. Я задумалась, к каким богам он обращался, и ждала дальнейших указаний.

– Передай им, – сказал он, – чтобы они просто его отпустили. Он сам доберется до дома. Передай: мы извиняемся за то, что он остался без присмотра.

Я передала сообщение своего «похитителя».

Бетти Джо немедленно оспорила указания.

– Спроси у них, может ли он остаться и спеть для нас? Он вполне в состоянии это сделать, – сказала она.

Я повторила ее слова. Эрик закатил глаза.

– Она может спросить у него, но, если он откажется, она не должна с ним спорить или просить еще раз, – сказал он. – Если он не в настроении, такое его расстраивает. И порой, когда он поет, к нему возвращаются воспоминания, и он, мм… теряет контроль.

– Хорошо, – сказала она, когда я все ей объяснила. – Мы сделаем все возможное. Если он не захочет петь, мы немедленно его отпустим. – Судя по звуку, она повернулась к кому-то, кто стоял рядом. – Он может спеть, если согласится, – сказала она, и ее собеседник взвыл от восторга. При дворе короля Миссисипи вторую ночь продолжались гулянья, подумала я.

Бетти Джо вернулась к телефону:

– Надеюсь, ты выберешься из неприятностей целой. Не знаю, как твой похититель умудрился получить под свою опеку величайшую звезду мира. Он не согласится об этом поговорить?

Она еще не знала о проблемах, которые Бубба мог устроить. Он имел неприятную склонность к питью кошачьей крови, был невеждой и следовал только самым простым указаниям, хотя и проявлял временами некоторую хитрость. Чаще всего он следовал указаниям буквально.

– Она хочет оставить его себе, – сказала я Эрику. Я устала работать передатчиком. Но Бетти Джо не могла говорить с Эриком – она бы поняла, что это он изображал приятеля Алсида, который помог мне добраться до особняка прошлой ночью.

Для меня это все было слишком сложно.

– Да? – Эрик отнял у меня трубку. У этого мистера Маскировка прорезался британский акцент. Вскоре он начал говорить что-то вроде: «Это наш священный долг» и «Вы пытаетесь откусить больше, чем способны прожевать». Если бы меня не оставило чувство юмора, я могла бы счесть последнее предложение действительно смешным. Через несколько минут он положил трубку и довольно выдохнул.

Я думала о том, как это было странно: Бетти Джо не показывала, что в доме произошло что-то еще. Она не обвинила Буббу в освобождении пленника и ничего не сказала о теле Лорены. Не то чтобы она обязана была говорить об этом с незнакомым человеком. И не сказать, чтобы там было что обнаружить – тела вампиров рассыпаются достаточно быстро. Но серебряные цепи останутся лежать в бассейне. Возможно, этого и остатков грязи хватило бы, чтобы догадаться о трупе. С другой стороны, с чего бы им заглядывать в бассейн? Но кто-то ведь наверняка успел заметить, что их пленник пропал?

Может, они решили, что Бубба освободил Билла, пока шатался по территории. Мы велели ему ничего не говорить, и он выполнял это указание в точности.

Может, мне все сойдет с рук. Может, к тому моменту, как бассейн откроют и начнут чистить, тело Лорены совсем растворится.

Тема мертвецов напомнила мне о теле, которое мы обнаружили в кладовке в этой квартире. Кто-то определенно знал, что мы были здесь, – кто-то, кому мы совершенно не нравились. Оставив тело здесь, этот кто-то попытался связать нас с убийством, в котором я, скажем так, виновна. Не столь важно, что само убийство осуществила не я. Я задумалась, обнаружили уже тело Джерри Фалкона или еще нет? Можно было и не надеяться, наверное. Я открыла рот, чтобы спросить Алсида, не было ли новостей, и закрыла его снова. Мне не хватило сил сформулировать вопрос.

Я теряла контроль над своей жизнью. За последние два дня я спрятала один труп и организовала другой. И все из-за того, что я влюбилась в вампира. Я неласково взглянула на Билла. Невеселые мысли настолько меня захватили, что я едва услышала звонок телефона. Алсид, который ушел на кухню, похоже, сразу снял трубку.

Через секунду он появился на пороге комнаты.

– Быстро! – сказал он. – Вам всем нужно спрятаться в пустой квартире по соседству. Давайте, давайте.

Билл подхватил меня вместе с одеялом и всем остальным. Мы вывалились на лестничную площадку, и Эрик взломал замок на двери соседней квартиры быстрее, чем можно сказать «Джек Дэниелс». Пока Билл закрывал за нами дверь, я услышала медленное ворчание лифта, поднимающегося на пятый этаж.

Мы стояли столбами посреди пустой холодной гостиной в необжитой квартире. Вампиры напряженно прислушивались к тому, что происходило за соседней дверью. Я начала дрожать в руках Билла.

Сказать по правде, в его объятиях было изумительно. Не важно, насколько сильно я на него злилась, не важно, сколько проблем нам предстояло обсудить. Сказать по правде, меня охватывало пугающее чувство возвращения домой. Сказать по правде, не важно, насколько пострадало мое тело, даже если оно пострадало от его рук или, точнее, клыков, это тело не могло дождаться новой встречи с его обнаженным телом, как будто в багажнике не произошло ничего ужасного. Я вздохнула. Я в себе разочаровалась. Пора было защищать свой разум, потому что тело готово было предать меня при первом удобном случае. Это тело, казалось, забыло о бездумном нападении Билла.

Билл уложил меня на пол в маленькой гостевой комнате – так бережно, будто я обошлась ему в миллион долларов, – и осторожно завернул меня в одеяло. Они с Эриком прислушивались, стоя у стены, общей со спальней Алсида.

– Что за сука, – пробормотал Эрик. Ох. Значит, Дебби вернулась.

Я закрыла глаза. Эрик издал удивленный звук, и я снова открыла их. Он смотрел на меня, и на его лице снова было неприятное насмешливое выражение.

– Вчера Дебби заходила к его сестре, чтобы расспросить ее о тебе. Сестре Алсида ты очень понравилась, – шепотом проговорил Эрик. – Это злит Дебби. Она оскорбляет его сестру при нем.

На лице Билла такого же восторга не читалось.

Внезапно каждая мышца в его теле напряглась, как будто кто-то воткнул его пальцы в розетку. У Эрика отпала челюсть, и он посмотрел на меня с непонятным выражением лица.

Раздался ни с чем не сравнимый звук удара – его услышала из соседней комнаты даже я.

– Оставь нас ненадолго, – сказал Эрику Билл. Мне не понравился тон его голоса.

Я закрыла глаза. Не думаю, что я была готова к тому, что за этим последует. Я не хотела ссориться с Биллом или упрекать его в неверности. Я не хотела слышать объяснений и извинений.

Я услышала, как Билл опустился на ковер. Он вытянулся рядом со мной, повернулся на бок и обнял меня одной рукой.

– Он только что сказал этой женщине, что ты потрясающая в постели, – мягко проговорил он.

Я выпрямилась так резко, что рана на шее разошлась, а в боку закололо. Я прижала ладонь к шее и стиснула зубы, чтобы не застонать. Когда я смогла заговорить, единственное, что у меня получилось выдавить из себя, это:

– Он – что? Он – что?

От злости я потеряла способность выражать мысли словами. Билл смерил меня пронзительным взглядом и прижал палец к губам, напоминая о необходимости сохранять тишину.

– Я этого не делала, – яростно прошептала я. – А даже если бы и делала, знаешь что? Так тебе и надо, предатель ты сучий. – Я встретилась с ним глазами и уставилась прямо на него. Ладно, сделаем это сейчас.

– Ты права, – пробормотал он. – Ляг, Сьюки. Тебе больно.

– Конечно, мне больно, – прошептала я и разрыдалась. – Услышать это от других, услышать, что ты собираешься откупиться от меня и жить с ней, даже не набравшись храбрости поговорить об этом со мной! Билл, как ты мог такое придумать? Какой я была дурой, когда думала, что ты меня действительно любишь!

Со странной жестокостью – я не могла поверить, что она исходит из меня, – я сбросила одеяло и бросилась на него, пытаясь схватить за горло. К черту боль.

Моих ладоней не хватило, чтобы обхватить его шею, но я вцепилась в нее изо всех сил и почувствовала, как сознание заволакивает красный туман. Я хотела его убить.

Если бы Билл сопротивлялся, я бы могла продолжить, но чем дольше я давила, тем больше угасал мой гнев, оставляя за собой пустоту и холод. Я оседлала Билла, и он лежал на полу подо мной, не шевелясь и вытянув руки вдоль тела. Я ослабила хватку и закрыла лицо ладонями.

– Надеюсь, тебе чертовски больно. – Голос у меня дрожал, но оставался достаточно ясным.

– Да, – сказал он. – Чертовски больно.

Билл уложил меня обратно на пол и накрыл нас обоих одеялом. Он осторожно прижал меня к себе – так, чтобы я уткнулась носом в местечко между его плечом и шеей.

Мы лежали там в тишине, как мне казалось, очень долго, хотя, возможно, прошла всего пара минут. Мое тело прижалось к нему по привычке и из глубокой потребности. Я не знала, нуждаюсь я в самом Билле или в близости, которую делила только с ним. Я ненавидела его. Я любила его.

– Сьюки, – сказал он, касаясь губами моих волос. – Я…

– Тихо, – перебила я. – Тихо. – Я крепче прижалась к нему и расслабилась. Это было все равно что снять слишком тугую повязку.

– Ты в чьей-то чужой одежде, – прошептал он через минуту или две.

– Да, вампир по имени Бернард одолжил мне одежду, когда мое платье испортили в баре.

– «У Жозефины»?

– Да.

– Что случилось с твоим платьем?

– В меня воткнули кол.

Он замер.

– Куда? Было больно? – Он откинул одеяло. – Покажи мне.

– Конечно, было больно, – уверенно сказала я. – Чертовски больно. – Я осторожно подняла край рубашки.

Его пальцы коснулись поблескивающей кожи. В отличие от Билла, я так просто не вылечусь. Ему понадобится еще ночь или две, и он станет таким же идеальным, как раньше, несмотря на неделю пыток. Со мной шрам останется до конца жизни, буду я пить кровь вампиров или нет. Шрам мог быть не таким страшным, и, разумеется, он зарастал с пугающей скоростью, но он оставался красным и уродливым, и плоть под ним была нежной и чувствительной.

– Кто это с тобой сделал?

– Человек. Фанатик. Долгая история.

– Он мертв?

– Да. Бетти Джо Пикард убила его двумя ударами кулака. Напомнило мне об истории, которую я читала в младшей школе. О Поле Баньяне.

– Не знаю такой истории. – Его темные глаза смотрели в мои.

Я пожала плечами.

– Ну, раз уж он мертв… – Биллу нравилась эта мысль.

– Много людей умерло. И все из-за твоей программы.

Последовала долгая тишина. Билл посмотрел на дверь, которую Эрик тактично за собой прикрыл. Конечно, он мог стоять за ней и слушать: у него, как и у всех вампиров, был восхитительный слух.

– Она в безопасности?

– Да.

Губы Билла касались моего уха, щекоча кожу шепотом:

– Они обыскали мой дом?

– Не знаю. Возможно, вампиры из Миссисипи там были. После того как Эрик, Пэм и Чжоу сказали, что тебя похитили, я туда не заглядывала.

– Они сказали тебе?

– Что ты планировал меня оставить? Да. Они сказали мне.

– Я уже расплатился за это безумие, – сказал Билл.

– Может, ты и считаешь, что расплатился, – ответила я, – но я так не думаю.

В пустой холодной комнате повисла тишина. В гостиной тоже было тихо. Я надеялась, что Эрик придумал, что нам делать дальше, и я надеялась, что в его планах фигурирует возвращение домой. Не важно, что произошло между нами, я хотела вернуться в Бон-Темпс. Мне нужно было вернуться к работе и друзьям, мне нужно было увидеть брата – может, как человек он не очень, но больше никого у меня нет.

Я задалась вопросом о том, что происходит в соседней квартире.

– Когда королева пришла ко мне и сказала, что слышала о моей работе над задачей, к которой никто еще не подступался, я был польщен, – сказал мне Билл. – Она предложила очень хорошие деньги, хотя имела право не предлагать ничего, поскольку я ее подданный.

Я почувствовала, как кривлю губы от напоминания о том, в каких разных мирах мы с Биллом жили.

– Как думаешь, кто ей сказал? – спросила я.

– Понятия не имею. Не хочу даже думать. – Голос Билла звучал спокойно, почти естественно, но я знала его слишком хорошо. – Ты знаешь, я работал над проектом уже некоторое время, – продолжил он, когда я подумала, что он не скажет больше ни слова.

– Почему?

– Почему? – его голос звучал до странности смущенно. – Ну, потому что это казалось мне хорошей идеей. Собрать список всех вампиров Америки и, может быть, всего мира. Это ценная работа, и на самом деле заниматься ей было весело. Когда я начал собирать информацию, я подумал добавить изображения. И связи. И истории. Проект рос.

– Значит, ты… собирал что-то вроде каталога? Вампиров?

– Именно, – улыбка Билла сделалась ярче. – Я начал, однажды задумавшись о том, скольких вампиров встретил в прошлом веке, когда путешествовал. Я начал собирать список, потом добавил свои рисунки и фотографии.

– Значит, вампиры фотографируются? То есть вас видно на фото?

– Конечно. Когда фотография вошла в моду, мы не любили фотографироваться, потому что снимки доказывали, что мы были в конкретном месте в конкретное время, и, если бы мы появились в том же месте, выглядя так же, как двадцать лет назад, это было бы очевидно. Но с тех пор, как мы заявили о своем существовании, причина для этой нелюбви пропала.

– Полагаю, многие по-прежнему не снимаются.

– Конечно. Многие по-прежнему прячутся в тенях и каждый день проводят в склепе.

Сказал парень, который время от времени спал в кладбищенской земле.

– И другие вампиры стали тебе помогать?

– Да, – удивленно сказал он. – Да, кое-кто согласился. Кому-то нравилось напрягать память, кому-то нужна была причина вспомнить о прежних знакомых, вернуться в прежние угодья. Уверен, мне не удалось перечислить всех вампиров Америки, особенно с учетом новоприбывших, но процентов восемьдесят, наверное, есть.

– Ладно, но почему королева так вцепилась в эту программу? Почему другие вампиры пожелали ее получить? Они могли бы сами собрать ту же информацию, так?

– Да, – сказал он. – Но намного проще забрать уже собранное. А почему… Подумай: ты не хотела бы получить брошюру со списком всех телепатов в Соединенных Штатах?

– Хотела бы, – кивнула я. – Я могла бы спросить, как жить с этой проблемой. Как извлечь из нее пользу.

– Так разве не будет полезно собрать список всех вампиров в Соединенных Штатах? Их способностей, их талантов?

– Определенно некоторые вампиры не хотели бы попасть в этот список, – заметила я. – Ты сам сказал, что некоторые вампиры не хотят, чтобы о них знали, предпочитая оставаться в тени и охотиться тайно.

– Именно.

– Эти тоже попали в базу?

Билл кивнул.

– Ты хочешь получить кол в сердце?

– Я не понимал, насколько соблазнительными могут быть результаты моей работы. Я никогда не думал, какую силу база даст своему владельцу, пока за ней не начали охотиться.

Билл выглядел угрюмым.

Крики, доносящиеся из соседней квартиры, привлекли наше внимание.

Алсид с Дебби снова ругались. Они действительно друг другу не подходили, но странное взаимное влечение раз за разом приводило их друг к другу. Может, вдали от Алсида Дебби могла бы быть нормальным человеком.

Нет, я не могла заставить себя в это поверить. Но, может быть, она была бы терпимой, если бы не гналась за вниманием Алсида.

Конечно, им следовало разойтись. И никогда не оказываться в одной комнате.

Почему я не осталась ко всему этому равнодушной? Я – покалеченная, выпитая, избитая, – лежала на холодном полу в чужом городе рядом с вампиром, который предал меня.

Большое решение маячило прямо передо мной и ждало, пока я договорюсь с собой и приму его.

Я оттолкнула Билла и поднялась на ноги, натянула украденную куртку. Ощущая за спиной его тяжелое молчание, я открыла дверь в гостиную. Эрик с усмешкой прислушивался к ссоре, происходящей в соседней квартире.

– Отвези меня домой, – сказала я.

– Конечно, – ответил он. – Прямо сейчас?

– Да. Алсид завезет мои вещи, когда поедет обратно в Батон-Руж.

– «Линкольн» на ходу?

– Да. – Я вытащила ключи из кармана: – Держи.

Мы вышли из пустой квартиры и спустились на лифте к парковке.

Билл не последовал за нами.