Когда я выбралась из особняка короля Миссисипи, начинал заниматься рассвет, но небо все еще оставалось темным: первые лучи солнца не могли пробиться сквозь заслон тяжелых свинцовых туч. Сегодня на улице было чуть теплее. Под мышкой я зажала сверток со своими вещами. Каким-то образом сумка и шаль добрались до особняка вместе со мной, и я завернула в шаль свои туфли. В сумочке лежали ключи от квартиры Алсида – те, что он одолжил мне, – и я была уверена, что смогу укрыться у него в случае необходимости. Другой рукой я придерживала аккуратно сложенное одеяло. Я заправила кровать, чтобы его исчезновение не было так заметно.

Чего мне не хватало, так это верхней одежды – ее Бернард мне не одолжил. Выходя на улицу, я сняла с перил темно-синюю стеганую куртку. Я чувствовала себя ужасно виноватой: мне никогда еще не приходилось красть. Сегодня я стащила одеяло и куртку, и моя совесть яростно протестовала.

Правда, потом я вспомнила, что, по всей видимости, я буду вынуждена сделать, чтобы выбраться из особняка, и такая мелочь, как кража куртки и одеяла, показалась мне ерундой. Совести следовало заткнуться.

Я прокралась через огромную кухню и открыла заднюю дверь. Ноги скользили в тапочках на пластиковой подошве, которые Бернард положил в сверток с одеждой, принесенный в мою комнату. По большому счету брести в носках и тапочках было удобнее, чем шататься на каблуках.

Пока что я никого не видела. Кажется, мне повезло со временем. Почти все вампиры были надежно заперты в своих гробах – в спальнях, в земле или где там еще они прятались днем. Почти все оборотни, независимо от их второго облика, либо не вернулись со вчерашнего кутежа, либо легли отсыпаться. Но я дрожала от напряжения, потому что в любой момент удача могла от меня отвернуться.

За особняком и правда располагался небольшой бассейн, накрытый на зиму куском черного брезента, утяжеленные края которого лежали далеко за пределами самого бассейна. В крошечном домике рядом было совершенно темно. Я бесшумно двинулась по тропинке, выложенной неровными плитами, и, пройдя через брешь в густой живой изгороди, оказалась на мощеной площадке. Благодаря сверхъестественному зрению я сразу поняла, что вышла во двор перед бывшей конюшней. Это было просторное здание, обшитое белой вагонкой, а на втором этаже – где, по словам Буббы, располагались квартиры, – темнели треугольные чердачные окна. Хотя я в жизни не видела более роскошного гаража, в отделениях для машин вместо дверей были арочные проемы. Я насчитала четыре припаркованных автомобиля, от лимузина до джипа. И там, справа, вместо пятой арки была сплошная стена, а в ней – дверь.

Билл, подумала я. Билл. Мое сердце забилось совсем отчаянно. С непередаваемым облегчением я заметила «Линкольн», припаркованный недалеко от двери. Я повернула ключ в водительской дверце, и она со щелчком открылась. В этот момент в машине загорелся свет, но, похоже, увидеть его было некому. Я положила маленький сверток со своими вещами на пассажирское сиденье и прикрыла водительскую дверь. Я нащупала маленький рычажок и выключила свет. Я потратила драгоценную минуту, чтобы осмотреть приборную панель, хотя была так восхищена и напугана, что было трудно сосредоточиться. Затем я обошла автомобиль сзади и открыла багажник. Он был огромным, но не таким чистым, как салон. Я подумала, что Эрик вытащил из багажника все крупные предметы и выбросил их, оставив пол застеленным папиросной бумагой и пластиковыми пакетами. Еще на полу остались пятна чего-то белого – я решила, что это не слишком важно. Эрик засунул в багажник две бутылки с кровью, и я уложила их с краю, одну рядом с другой. Багажник был не слишком чистым, да, но Биллу ничего не должно было причинить дискомфорт.

Я сделала глубокий вдох и прижала к груди одеяло. В складках плотной ткани прятался кол, которым меня ранили. Это было единственное оружие, которое я могла захватить, и, несмотря на ужасный вид – он все еще был в пятнах моей крови и ошметках ткани, – я вытащила его из мусорной корзины и унесла с собой. В конце концов, я была уверена, что смогу с его помощью причинить вред.

Небо стало немного светлее, но на лицо упали первые капли дождя, и я уверилась, что темнота продлится еще немного. Я прокралась к гаражу – конечно, это выглядело подозрительно, но я просто не могла заставить себя уверенно шагнуть к двери. С учетом гравия, которым была засыпана дорожка, сохранить тишину было почти невозможно, но я все равно старалась ступать легко.

Я приложила ухо к двери и прислушалась, пользуясь усилившимися чувствами. Я ничего не уловила. По крайней мере, я поняла, что внутри нет людей. Медленно повернув ручку, я толкнула дверь и вошла в комнату, после вернув ручку в прежнее положение.

Деревянный пол был покрыт пятнами. Запах стоял ужасный. Я сразу поняла, что Рассел и раньше использовал эту комнату для пыток. Билл был в центре комнаты, привязанный к стулу с жесткой спинкой серебряными цепями.

Спутанные эмоции, незнакомая обстановка, все случившееся в последние дни – все отошло на второй план. Я почувствовала, что мир внезапно сделался четким.

Все стало ясно. Вот Билл. Я спасу его.

И после того, как я хорошенько рассмотрела его в свете одинокой лампочки, свисающей с потолка, я поняла, что действительно сделаю все, чтобы спасти его.

Я не могла себе представить ничего настолько страшного.

Под серебряными цепями, которыми он был опутан, виднелись следы ожогов. Я знала, что серебро причиняет вампирам непрекращающиеся мучения – именно их Билл сейчас и испытывал. Его жгли – и другими способами тоже – и наносили порезы. Больше порезов, чем он мог исцелить. Его морили голодом, ему не давали спать. Теперь он ссутулился, и я знала, что он пользуется любой передышкой, какую предоставляло отсутствие мучителей. Его темные волосы слиплись от пролитой крови.

Из комнаты без окон вели две двери. Одна, справа от меня, открывалась в спальню или вроде того: в щель между дверью и косяком я видела несколько кроватей. На одной из них раскинулся полностью одетый мужчина – один из оборотней, вернувшихся с ежемесячной пробежки. Он храпел. Вокруг его рта подсыхали темные пятна, которые мне не хотелось разглядывать. Я не видела оставшейся части комнаты и не могла быть уверена, что в ней нет никого больше. Было разумно предположить, что оборотень там не один.

Дверь в задней части комнаты вела вглубь гаража – возможно, к лестнице на второй этаж. Я не могла позволить себе проверить. Я остро чувствовала, что мне нужно торопиться, нужно вытащить Билла как можно быстрее. Меня трясло. До сих пор мне сопутствовала невообразимая удача. Нельзя было надеяться, что она меня не оставит.

Я сделала два шага к Биллу.

Я знала, что он почуял меня. Что он понял, кто здесь.

Он вскинул голову и уставился на меня. Грязное лицо осветилось мучительной надеждой. Я прижала палец к губам; тихо подкравшись к открытой двери в спальню, я очень, очень осторожно прикрыла ее. Затем я вернулась к Биллу и осмотрела цепи. Их удерживали два замка, похожих на те, которыми закрывают школьные шкафчики.

– Ключи? – выдохнула я Биллу на ухо.

Один из его пальцев не был сломан – им он указал на дверь, через которую я вошла. Ключи висели на гвоздике рядом с ней довольно высоко, но в пределах видимости Билла. Конечно, они это предусмотрели. Я опустила одеяло с колом на пол, к ногам Билла, прокралась по заляпанному полу и потянулась изо всех сил. Я не смогла их достать – это смог бы сделать только вампир, способный взлететь. Я напомнила себе о крови Эрика, дающей мне силы.

На стене висела полка с интересными штуками вроде штырей и щипцов. Щипцы! Я встала на цыпочки и подняла их с полки, всеми силами стараясь сдержать тошноту при виде кошмарной корки, которой они были покрыты. Я перехватила их удобнее. Они были очень тяжелыми, но я сумела захватить ключи, приподнять их с гвоздя и опустить щипцы так, чтобы освободить ключи из их хватки. Я облегченно выдохнула настолько тихо, насколько смогла. Не так-то и трудно.

На самом деле больше ничего настолько легкого меня не ждало. Я приступила к самой жуткой части: нужно было размотать цепи, не давая им зазвенеть. Светящиеся звенья с трудом отходили от кожи. Казалось, они прилипли к Биллу, чье тело окаменело от напряжения.

Тогда-то я и поняла. Он пытался не кричать во весь голос, пока я освобождала цепи из его обожженной плоти. Желудок у меня сжался. Мне пришлось прерваться на несколько драгоценных секунд, чтобы сделать осторожный вдох. Если я едва могла смотреть на его мучения, каково Биллу было переносить их?

Я взяла себя в руки и продолжила работу. Бабушка всегда говорила мне, что женщины способны сделать все, что им нужно, и, разумеется, она была права.

Серебряная цепь была кошмарно длинной; чтобы осторожно распутать ее, понадобилось больше времени, чем мне хотелось бы. Любая проволочка была слишком рискованной – опасность дышала нам в спины, воздух был пропитан катастрофой. Я чувствовала ее в каждом вдохе. Билл очень ослаб, мучительно стараясь остаться в сознании после восхода солнца. То, что утро выдалось хмурым, помогало, но, когда солнце поднимется выше, он не сможет двигаться, и тучи ничего не изменят.

Последние звенья цепи соскользнули на пол.

– Тебе придется подняться, – сказала я Биллу на ухо. – Просто придется. Я понимаю, что тебе больно. Но я не смогу унести тебя, – по крайней мере, я полагала, что не смогу. – На улице стоит большой «Линкольн» с открытым багажником. Я положу тебя туда, накрою этим одеялом, и мы уедем отсюда. Понимаешь?

Темные волосы Билла дрогнули от короткого кивка.

И именно в этот момент удача от нас отвернулась.

– Кто ты такая, черт тебя подери? – в незнакомом голосе звучал сильный акцент.

Кто-то вошел в дверь за моей спиной.

Билл под моими руками вздрогнул. Я развернулась, наклоняясь за колом, и в этот момент она на меня бросилась.

Я убедила себя в том, что все они устроились в гробах в преддверии дня, но эта женщина всеми силами старалась убить меня.

Я бы погибла в первую секунду, если бы вампирша не была шокирована так же, как я сама. Я выдернула руку из ее хватки и отскочила за стул, на котором сидел Билл. Вампирша выпустила клыки и скалилась, глядя на меня над плечом Билла. Она была блондинкой, как и я, но глаза у нее были карими, а телосложение – более хрупким. Она была миниатюрной. На руках у нее была засохшая кровь, и я поняла, что это кровь Билла. Внутри меня вспыхнул злой огонь. Я чувствовала, что он отражается в моих глазах.

– Ты, наверное, его маленькая человеческая сучка, – сказала она. – Все это время он трахал меня, запомни. Как только он увидел меня, к тебе у него не осталось ничего, кроме жалости.

Элегантностью Лорена не отличалась, но она знала, как сделать мне больно. Я проигнорировала ее слова; она, очевидно, хотела меня отвлечь. Я перехватила кол поудобнее, и она перепрыгнула через Билла, чтобы наброситься на меня.

Заметив движение, я, не раздумывая, напрягла руки и направила кол вверх. Когда она обрушилась на меня, острый конец пронзил ее грудь и вышел через спину. Мы обе упали на пол. Я все еще сжимала тупой конец кола, а она нависала надо мной, опираясь на руки. Она удивленно посмотрела вниз, на вошедшую в тело древесину.

– Нет, – сказала она. Ее клыки втянулись, а глаза потускнели.

Я воспользовалась колом, чтобы столкнуть ее в левую сторону, и поднялась на ноги. Я тяжело дышала, руки у меня отчаянно дрожали. Она не двигалась. Все столкновение прошло так быстро и тихо, что я едва ощущала его реальность.

Взгляд Билла остановился на теле, а после переместился на меня. Выражение его лица было нечитаемым.

– Что ж, – сказала я ему. – Я ее прикончила.

Потом я опустилась на колени рядом с телом, пытаясь подавить тошноту.

Еще несколько секунд я потратила на то, чтобы восстановить контроль над собой. У меня была задача, которую требовалось решить. Ее смерть ничего не изменит, если я не вытащу Билла отсюда до того, как войдет кто-то еще. Если уж я сделала что-то настолько ужасное, надо было воспользоваться этим преимуществом.

Было бы разумно убрать тело, которое уже начало усыхать, но первым делом я планировала вытащить Билла. Я накинула одеяло ему на плечи; он все так же сидел, сгорбившись, на заляпанном стуле. Я боялась смотреть ему в лицо после того, что сделала.

– Это была Лорена? – шепнула я Биллу на ухо, снедаемая внезапными сомнениями. – Она проделала с тобой все это?

Он коротко кивнул.

После паузы, пока я ждала каких-то эмоций, в голову пришел вопрос: откуда у женщины по имени Лорена настолько заметный акцент? Но это было бы глупо, и я выбросила вопрос из головы.

– Ты должен очнуться. Ты должен оставаться в сознании, пока я не дотащу тебя до машины, Билл. – Я пыталась мысленно отслеживать происходящее с оборотнями в соседней комнате. Один из них начал похрапывать за прикрытой дверью, но я почувствовала тень волнения второго – того, что я не успела рассмотреть. Я замерла на несколько секунд, пока разум оборотня не погрузился в сон снова. Я сделала глубокий вдох и накрыла голову Билла одеялом. Тогда я закинула на плечи его левую руку и выпрямилась. Он поднялся со стула и, несмотря на сдавленное болезненное шипение, смог дойти до дверей. Две трети его веса лежали на мне, поэтому я порадовалась остановке – возле дверей мне пришлось взяться за ручку и повернуть ее. В этот момент я едва не уронила Билла, который буквально спал на ходу.

Только мысль о преследующей нас опасности заставляла его понемногу двигаться.

Дверь открылась, и я проверила одеяло – желтое и пушистое, – убеждаясь, что оно как следует закрывает голову Билла. Тот застонал и почти полностью обмяк, почувствовав лучи солнечного света, какими бы слабыми они ни были. Я начала чуть слышно говорить с ним, ругая его, требуя, чтобы он пошевеливался, говоря, что, если этой сучке Лорене удавалось будить его, я тоже справлюсь с задачей, и обещая избить его, если он не доберется до машины.

Наконец, с мучительным усилием, от которого меня пробрала дрожь, я дотащила Билла до машины.

– Билл, садись здесь. – Я развернула его лицом к себе и усадила на край багажника, но к этому моменту силы окончательно его покинули, и он попросту упал спиной вперед. Заполнив пространство багажника, он издал глубокий болезненный звук, от которого мое сердце дрогнуло, а затем замер без движения. Всегда было страшно смотреть, как Билл «умирает». Мне хотелось встряхнуть его, закричать, ударить в грудь.

Ни в чем из этого не было смысла.

Я заставила себя затолкать торчащие наружу руки и ноги в багажник, прежде чем закрыть его. Я позволила себе на секунду застыть от облегчения.

Стоя в тусклом утреннем свете посреди пустого двора, я спорила сама с собой. Стоило ли попытаться спрятать тело Лорены? Будут ли усилия стоить потерянных времени и сил?

За полминуты я поменяла мнение примерно шесть раз. Наконец я решила, что да, возможно, оно того стоило. Если тело не найдут сразу, оборотни могут предположить, что Лорена утащила Билла куда-нибудь, чтобы помучить дополнительно. А Рассел и Бетти Джо будут лежать в гробах и не дадут никому никаких инструкций. Я не строила иллюзий: благодарность Бетти Джо не спасет меня, если нас поймают. Я могу рассчитывать разве что на быструю смерть.

Приняв решение, я вернулась в залитое кровью помещение. От заляпанных стен волнами исходил ужас. Я задумалась, как много людей, оборотней и вампиров содержались в этой комнате. Со всей возможной осторожностью собрав цепи, я запихнула их Лорене под блузку – любой, кто заглянет в комнату, должен был подумать, что цепи по-прежнему на Билле. Я осмотрелась по сторонам, прикидывая, не требуется ли убрать что-то еще. В комнате было столько крови, что кровь Лорены никто не заметил бы.

Пора было вытащить ее отсюда.

Чтобы ее каблуки не стучали по полу, производя лишний шум, я втащила ее к себе на плечо. Я никогда не делала ничего подобного, и выглядело это странно. Мне повезло, что Лорена была такой маленькой, и еще – что я все эти годы училась выкидывать из разума лишние мысли. В противном случае то, как Лорена болталась на моем плече, совершенно обмякшая, и то, что она уже начала распадаться, напугало бы меня до потери сознания. Я стиснула зубы, сдерживая сжавшую горло истерику.

Пока я тащила тело к бассейну, дождь совсем разошелся. Без крови Эрика я никогда не смогла бы поднять утяжеленный край брезента, но сейчас я сумела сделать это одной рукой. То, что осталось от Лорены, упало в бассейн после одного пинка. Я понимала, что в любую секунду кто-то мог выглянуть из окна на задний двор, увидеть меня и сообразить, чем я занимаюсь, – но если кто-то из живущих в доме людей успел это сделать, они не подняли шума.

Чувствуя непереносимую усталость, я поплелась к машине. На минуту я оперлась на нее, просто чтобы выдохнуть и взять себя в руки. Затем я забралась на водительское сиденье и повернула ключ в замке зажигания. «Линкольн» был самой большой машиной из тех, с какими я имела дело, – и одной из самых роскошных. Но в этот момент роскошь не вызывала у меня ни удовольствия, ни интереса. Я пристегнулась, настроила под себя зеркала и сиденье, внимательно осмотрела приборную панель. Мне нужно было включить дворники. Машина была новой, и фары включились автоматически – одной проблемой меньше.

Я сделала глубокий вдох. План по спасению Билла переходил к третьей фазе. От мысли о том, как сильно мы зависим от слепой удачи, мне становилось страшно, но и в лучших планах не учитывались все случайности. Это просто невозможно. Мои же планы чаще всего оказывались довольно поверхностными.

Я развернула машину и выехала со двора. Подъездная дорожка изящно поворачивала, огибая основное здание. Я в первый раз увидела фасад особняка; красивый, выложенный белым камнем, с высокими колоннами – все, как я себе представляла. Рассел наверняка потратил кучу денег, чтобы привести здание в порядок.

Дорожка вилась по территории особняка, очень ухоженной даже сейчас, перед наступлением зимы. Она, впрочем, показалась мне слишком короткой – я быстро увидела перед собой стену. На воротах дежурили несколько охранников. Несмотря на то что было довольно холодно, я покрылась потом.

Я остановилась прямо перед воротами. Рядом с ними стояла маленькая белая будка. Окна были в ярде от земли и смотрели по обе стороны ворот, чтобы охранники могли проверять как въезжающие, так и выезжающие машины. Я надеялась, что в будке есть отопление, иначе стоящим на посту оборотням было не позавидовать. Оба носили кожанки и выглядели весьма мрачно. Ночь у них, без сомнения, была нелегкая. Я нажала на тормоз, сопротивляясь почти невероятному желанию прорваться через ворота. Один из оборотней вышел. В руках у него была винтовка, и я порадовалась тому, что была осторожна.

– Надеюсь, Бернард сказал, что я уеду утром? – спросила я, опустив стекло и попытавшись улыбнуться.

– Это тебя ткнули колом прошлой ночью? – Охранник был угрюмым, щетинистым и пах мокрой псиной.

– Ага.

– Как самочувствие?

– Спасибо, уже лучше.

– Вернешься к распятию?

Я точно услышала что-то не то.

– Прошу прощения? – слабо проговорила я.

Его напарник, вставший на пороге будки, сказал:

– Дуг, заткнись.

Дуг зарычал на своего напарника и нахмурился, понимая, что рык не произвел впечатления.

– Ладно, проезд тебе разрешен.

Ворота открылись – на мой взгляд, слишком медленно. Когда проем стал достаточно широким, а оборотни отступили в сторону, я выехала за забор. Внезапно я поняла, что не имею понятия о том, куда ехать дальше, но мне показалось, что логично будет повернуть налево, раз уж мне нужно вернуться в Джексон. Подсознание говорило мне, что ночью мы заезжали на подъездную дорожку справа.

Подсознание безбожно мне врало.

Через пять минут я была уверена, что заблудилась. Солнце, естественно, продолжало подниматься – тучи ему не мешали. Я не могла вспомнить, насколько тщательно укрыла Билла одеялом, и понятия не имела, насколько хорошо защищен от света багажник. Не то чтобы производители машин предполагали, что в них будут перевозить вампиров.

С другой стороны, сказала я самой себе, багажник должен был быть водонепроницаемым. Это важно, так? Значит, от света он тоже более-менее защищен. Тем не менее найти затененную парковку для «Линкольна» было жизненно важно. Несмотря на то что все мои инстинкты кричали о необходимости уехать как можно быстрее и как можно дальше – на случай, если кто-то проведает Билла и сложит два и два, – я остановилась на обочине и залезла в бардачок. Боже, храни Америку! Там нашлась карта Миссисипи с точкой на месте Джексона.

Карта помогла бы, имей я представление о том, где нахожусь в данный момент.

Люди, отчаянно бегущие от опасности, не должны теряться.

Я сделала несколько глубоких вдохов, вернулась на дорогу и ехала вперед, пока не увидела людную заправку. Хотя бак «Линкольна» был полон – спасибо Эрику, – я заехала на заправку и остановилась возле одной из колонок. С другой стороны от нее стоял черный «Мерседес». Его заправляла интеллигентная на вид дама средних лет, одетая в обычную, довольно удобную одежду. Приводя в порядок ветровое стекло, я спросила ее:

– Не подскажете, как вернуться отсюда на двадцатое шоссе?

– Без проблем, – сказала она, улыбаясь. Судя по всему, она была из тех, кто обожает помогать другим. Мне повезло заговорить именно с ней. – Мы в Мэдисоне, а Джексон к югу отсюда. Через милю или около того будет выезд на пятьдесят пятое, – она указала на запад. – Если поедете по пятьдесят пятому на юг, вскоре упретесь прямо в двадцатое. Или можно…

Еще пара слов, и информации стало бы слишком много.

– Звучит отлично. Я воспользуюсь вашим советом, иначе совсем заблужусь.

– Я рада, что смогла помочь.

– Вы очень помогли.

Мы улыбались друг другу как две порядочные хорошие женщины. Мне пришлось побороться с желанием сказать: «У меня в багажнике измученный до полусмерти вампир», – просто чтобы увидеть реакцию. Я спасла Билла, я осталась в живых, и сегодня вечером мы поедем в Бон-Темпс. Жизнь будет легкой и беззаботной. За исключением того, что мне придется что-то сделать с изменившим мне парнем и выяснить, не всплыло ли где тело оборотня, которого мы спрятали в Бон-Темпсе, приготовиться услышать что-то о том, кого запихали к Алсиду в шкаф, и дождаться реакции королевы Луизианы на близость Билла с Лореной. Близость умов, разумеется. Я не сомневалась, что на сексуальные приключения Билла ее величеству плевать.

Если забыть об этом, все будет тип-топ.

– Довольно для каждого дня своей заботы, – сказала я самой себе. Бабушка любила эту цитату из Библии больше прочих. Когда мне было лет девять, я попросила ее объяснить мне, что это значит, и она сказала: «Не ищи проблем, они сами найдут тебя».

Вспоминая об этом, я принялась расчищать воображаемый стол. Я должна была попросту вернуться в Джексон и спрятаться в гараже. Я последовала инструкциям, которые мне дала добрая женщина на заправке, и, к своему облегчению, через полчаса въехала в Джексон.

Я знала, что разыщу дом Алсида, если подъеду к Капитолию. Я не учла наличия улиц с односторонним движением и не обращала достаточного внимания на дорогу, когда Алсид устроил мне экскурсию по центру Джексона. Но во всем штате Миссисипи – даже в столице – было не так много пятиэтажек, и после напряженных поисков я, наконец, доехала до нужного дома.

Теперь, подумала я, все мои проблемы закончатся. Разве не глупая мысль?

Я подъехала к маленькой будке охранника. Здесь следовало подождать, пока он узнает тебя и щелкнет рычажком, нажмет на кнопку, или как там охранники заставляли шлагбаум подняться. Я опасалась, что он может запретить мне въезд, потому что у меня не было специальной наклейки – вроде той, которую Алсид клеил на стекло своей машины.

Охранника не было. Будка пустовала. Это, конечно, было ненормально? Я нахмурилась, раздумывая, что делать. Но тут охранник появился – одетый в плотную коричневую форму, он брел вверх по пандусу. Заметив, что я его жду, он побледнел и поторопился к машине. Я вздохнула. Мне все же придется с ним поговорить. Я нажала на кнопку и опустила стекло.

У меня было небольшое преимущество.

– Мне пришлось взять машину в аренду, – сказала я. – Могу я попросить у вас временную наклейку? – Я посмотрела на него так, чтобы донести несказанное: «Не спорь со мной насчет наклейки, и я никому не скажу, что ты покидал свой пост».

– Конечно, мэм. Вы из квартиры пятьсот четыре?

– У вас отличная память, – сказала я, и его морщинистое лицо тронул румянец.

– Часть работы, – пробормотал он и протянул мне заламинированный номер, который я положила на приборную панель. – Верните его, когда соберетесь уезжать, хорошо? Если вы планируете остаться надолго, придется заполнить документы. Тогда мы сможем выдать вам наклейку. На самом деле, – он смущенно запнулся, – документы надо будет заполнить мистеру Герво, владельцу собственности.

– Конечно, – сказала я. – Никаких проблем. – Я помахала ему рукой, и он, вернувшись в будку, поднял шлагбаум.

Я въехала на парковку, чувствуя волну облегчения, которая следовала за преодолением препятствия.

И тут меня накрыло откатом. Доставая ключи из замка зажигания, я вся тряслась. Мне показалось, что я заметила пикап Алсида в паре рядов от нас, но я припарковалась в глубине – в самом темном углу, какой смогла занять, подальше от прочих машин. Таков был план, и на этом моменте он обрывался. Я понятия не имела, что делать дальше. Я даже не верила, что смогу зайти так далеко. Я откинулась на мягкую спинку сиденья – всего на минутку, чтобы расслабиться и перестать трястись, прежде чем выйти на улицу. Всю дорогу от особняка в машине на полную работал обогреватель, поэтому в салоне было тепло.

Очнувшись, я поняла, что проспала несколько часов.

В машине было холодно, и я вся заледенела, несмотря на украденную куртку. Я неловко выбралась из машины, потянулась и сделала несколько упражнений, разминая мышцы.

Может, мне следовало проверить Билла. Ему пришлось болтаться в багажнике, и мне нужно было убедиться, что одеяло по-прежнему на нем.

На самом деле мне просто хотелось снова его увидеть. От этой мысли сердце забилось быстрее. Я все-таки ужасная дура.

Я убедилась в том, что мы достаточно далеко от въезда, чтобы слабые лучи солнца не доставали до нас. К тому же я поставила машину так, чтобы багажник смотрел в дальнюю стену.

Поддавшись соблазну, я обошла машину, провернула ключ в замке, вытащила его и сунула в карман куртки. Крышка багажника поднялась.

В полумраке гаража я практически ничего не видела – было трудно разглядеть даже пушистое желтое одеяло. Билл вроде бы был полностью укутан. Я слегка нагнулась, чтобы получше прикрыть его голову. У меня было не больше секунды; подошва скрипнула по асфальту, и сильный толчок в спину отправил меня в багажник.

Я упала прямо на Билла. Крышка захлопнулась.

Мы оказались заперты в багажнике «Линкольна».