Я заметила, что в комнате собралась приличная толпа. Эрик устроил меня на кровати – такой высокой, что мне, возможно, понадобится лестница, чтобы с нее спуститься. Но это нормально для выздоравливающей, и я начала волноваться о том, что подразумевается под лечением. В последний раз, когда моим лечением занимались вампиры, процедуры были по меньшей мере странными.

– Что со мной будут делать? – спросила я Эрика, который стоял с левой, здоровой, стороны от меня.

Но ответил мне вампир, который занял место справа от меня. У него было длинное лошадиное лицо, светлые брови и ресницы, почти невидимые на бледной коже. На обнаженной груди тоже не было волос. Его штаны, кажется, были из винила. Даже для зимы они казались слишком, кхм, плотными. Не хотелось бы мне вытряхивать его из них. Внешность этого вампира спасали его прямые волосы оттенка белого маиса.

– Мисс Стакхаус, это Рэй Дон, – представил его Рассел.

– Как поживаете? – Бабушка всегда говорила мне, что хорошие манеры обеспечат доброе отношение где угодно.

– Рад знакомству, – вежливо ответил он. Его тоже хорошо воспитали, хотя по нему и не скажешь, когда именно. – Я не буду спрашивать, как вы поживаете, потому что вижу здоровенную дыру у вас в боку.

– Иронично, что кол в итоге достался человеку. – Я пыталась поддержать разговор и надеялась еще раз увидеться с тем доктором. Мне определенно хотелось знать, что он там мне вколол. Эта штука наверняка на вес золота.

Рэй Дон посмотрел на меня с сомнением, и я поняла, что разговор перестал быть для него комфортным. Может, стоило подарить Рэю Дону календарь с новыми словами – вроде того, который мне каждый год дарит Арлин.

– Я объясню, что мы будем делать, Сьюки, – сказал Эрик. – Ты знаешь, что, когда мы готовимся к укусу и выпускаем клыки, у нас выделяется антикоагулянт?

– Ага.

– А когда мы заканчиваем питание, через клыки выделяется коагулянт и вещество…

– Помогающее вам быстро лечиться?

– Точно.

– Значит, Рэй Дон будет… что?

– Рэй Дон, по словам его гнезда, обладает повышенным содержанием этого химиката в теле. Это его особенность.

Рэй Дон широко улыбнулся мне. Он этим гордился.

– Поэтому он начнет процесс на добровольце и после того, как насытится, начнет очищать и лечить твою рану.

Эрик не стал упоминать, что в какой-то момент кол придется вытащить и никакие лекарства не смогут заглушить гребаную боль. Я осознала это в редкий момент просветления.

– Ладно, – сказала я. – Поехали.

Добровольцем оказался тощий светловолосый парень-подросток ростом примерно с меня и, возможно, не шире в плечах. Он выглядел вполне довольным. Рэй Дон жадно укусил его – я вполне обошлась бы без этого зрелища, поскольку недолюбливала публичных проявлений вампирской жажды. Когда они отстранились друг от друга, светловолосый наклонил голову в сторону, и Рэй Дон, более высокий, снова вонзил клыки ему в шею.

Эрик следил за ними без особых эмоций. Вампиры как вид, кажется, были слишком открыты ко всему такому; наверное, у тех, кто живет по несколько сотен лет, остается не так уж много табу.

Когда Рэй Дон оторвался от светловолосого и повернулся к постели, рот у него был испачкан в крови. Эйфория испарилась, потому что Эрик немедленно повернулся ко мне и прижал мои плечи к постели. Приближалось Самое Плохое.

– Смотри на меня, – потребовал он. – Смотри на меня, Сьюки.

Я почувствовала, как матрас прогнулся, и решила, что Рэй Дон присел на постель и наклонился над моей раной.

Жар, нарастающий в разодранной плоти, пробрал меня до костей. Я почувствовала, как кровь отливает от лица, а горло перехватывает от подступающей истерики, как будто рана уже открылась.

– Нет, Сьюки! Смотри на меня! – поспешно сказал Эрик.

Я опустила взгляд и увидела, что Рэй Дон взялся за кол.

Теперь он…

Я закричала. Я продолжала кричать, пока у меня хватало сил. Я встретила взгляд Эрика, чувствуя, как губы Рэя Дона касаются раны. Эрик держал меня за плечи, и я цеплялась за него, оставляя на коже следы ногтей – так, как будто мы занимались чем-то другим. Он не станет возражать, подумала я, осознавая, что пустила Эрику кровь.

И разумеется, он не стал.

– Отпусти, – посоветовал он, и я ослабила хватку на его плечах. – Нет, не меня, – сказал он с улыбкой. – За меня можешь держаться сколько угодно. Отпусти боль, Сьюки. Отпусти ее. Тебе нужно отключиться.

Впервые я позволила чьей-то чужой воле подавить мою. Пока я смотрела на него, тело сделалось легким, и я освободилась от страданий и неуверенности, охватывающей меня в этом странном месте.

В следующий раз я осознала себя, очнувшись. Я лежала в постели на спине. Когда-то прекрасное платье с меня сняли. На мне осталось бежевое кружевное белье – это меня обрадовало, в отличие от того, что Эрик был в постели со мной. Он лежал на боку, обхватив меня одной рукой и забросив ногу на мое бедро. Наши волосы перепутались. Было почти невозможно понять, где мои, где – его, слишком похожим был цвет. Какое-то время я раздумывала об этом, все еще одурманенная.

Эрик отключился. Он пребывал в неподвижном состоянии, в которое вампиры впадали, когда им нечего было делать. Я полагала, это освежает их, ненадолго освобождая от горестей мира, неустанно, год за годом проходящего мимо них, – мира, полного войн, голода, изобретений, которыми приходится овладевать, меняющихся нравов, условностей и образов, которые приходится примерять, чтобы затеряться среди живых. Я приподняла одеяло, чтобы проверить бок. Мне все еще было больно, но боль сильно уменьшилась. На месте раны остался большой круглый рубец. Он был горячим, красным и почему-то поблескивал.

– Тебе намного лучше, – сказал Эрик, и я ахнула. Я не почувствовала, как он вышел из своего неподвижного состояния.

На Эрике были шелковые боксеры. Кто бы сомневался.

– Спасибо, Эрик. – Меня не волновало, как сильно дрожит мой голос. Я была обязана поблагодарить его.

– За что? – Его рука мягко скользнула по моему животу.

– За то, что был со мной в клубе. За то, что приехал со мной сюда. За то, что не оставил меня одну с этими людьми.

– Насколько ты благодарна? – прошептал он. Его губы оказались над моими. Его взгляд сделался очень внимательным. Он смотрел мне в глаза.

– Ты все портишь, когда говоришь мне что-то такое, – сказала я, пытаясь сохранить тон мягким. – Ты не должен требовать, чтобы я занялась с тобой сексом только потому, что я перед тобой в долгу.

– Меня не волнует, по каким причинам ты займешься со мной сексом, если это все же случится, – сказал он так же мягко.

Его губы легли поверх моих. Я попыталась воспротивиться, но это мне не слишком-то удалось. Стоило заметить, Эрик практиковался в поцелуях на протяжении сотен лет и не стеснялся использовать свой опыт. Я скользнула ладонями по его плечам. Мне было стыдно в этом признаться, но я отвечала ему. Как бы ни болело мое уставшее тело, оно хотело того, чего хотело, и разум с волей не слишком-то возражали. У Эрика как будто было шесть рук; он прикасался ко мне везде, пробуждая в теле желание. Пальцы Эрика оказались под резинкой моих – довольно минималистичных – трусиков и опустились ниже, проникая в меня.

Я всхлипнула, но не стала протестовать. Пальцы начали двигаться в восхитительном ритме. Эрик, казалось, сосредоточился на том, чтобы втянуть мой язык к себе в рот. Я наслаждалась прикосновениями к его гладкой коже и ощущением крепких мышц, движущихся под ней.

В этот момент окно открылось и в него влез Бубба.

– Мисс Сьюки, мистер Эрик! Я вас выследил! – Бубба собой гордился.

– Молодец, Бубба, – сказал Эрик, прерывая поцелуй. Я положила ладонь на его запястье и оттолкнула его руку. Он позволил мне это сделать – я не сравнилась бы в силе даже с самым слабым вампиром.

– Бубба, ты был здесь все это время? Здесь, в Джексоне? – спросила я, когда в голове у меня прояснилось. Хорошо, что Бубба появился. Хотя Эрик со мной не согласился бы.

– Мистер Эрик сказал, чтобы я следовал за вами, – просто сказал Бубба. Он устроился в низком кресле, со вкусом обтянутом тканью в цветочек. На лоб падал темный локон, на каждом пальце было по золотому кольцу. – Вам сильно досталось в клубе, мисс Сьюки?

– Мне уже лучше, – улыбнулась я.

– Мне жаль, что я не выполнил задание, но тот маленький зверек у двери не пропустил меня. Похоже, он не знает, кто я такой, можете в это поверить?

С учетом того, что сам Бубба едва ли помнил о том, кто он такой – и впадал в ярость, если ему напоминали, – наверное, не следовало удивляться тому, что гоблин ничего не знал о популярной американской музыке.

– Но я увидел, как мистер Эрик выносит вас, и отправился следом.

– Спасибо, Бубба. Ты умница.

Он слабо, тускло улыбнулся.

– Мисс Сьюки, почему вы лежите в постели с мистером Эриком, если встречаетесь с Биллом?

– Это очень хороший вопрос, Бубба, – сказала я. Я попыталась сесть, но не смогла. Я тихо всхлипнула от боли, и Эрик выругался на незнакомом мне языке.

– Я хочу дать ей кровь, Бубба, – сказал Эрик. – Слушай, чего я хочу от тебя.

– Конечно, – послушно сказал Бубба.

– Поскольку ты пробрался за стену и в дом, не попавшись, мне нужно, чтобы ты обыскал поместье. Мы думаем, что Билл где-то здесь. Они держат его в плену. Не пытайся его освободить. Это приказ. Вернись сюда и расскажи нам, где его нашел. Если тебя увидят, не убегай. Просто ничего не говори. Ничего. Ни обо мне, ни о Сьюки, ни о Билле. Ничего, кроме «Привет, я Бубба».

– Привет, я Бубба.

– Правильно.

– Привет, я Бубба.

– Да, вот так хорошо. Теперь прячься. Старайся быть тихим и незаметным.

Бубба улыбнулся нам.

– Да, мистер Эрик. Но после этого я поищу себе еды. Я очень голоден.

– Хорошо, Бубба. Иди, ищи.

Бубба выбрался на улицу через окно, не думая о том, что это второй этаж. Я задумалась, как он собирается спуститься вниз, но если он смог добраться до окна, значит, сможет и вернуться на землю.

– Сьюки, – шепнул Эрик мне прямо в ухо. – Мы можем долго спорить насчет того, стоит ли тебе пить мою кровь, и я знаю все твои аргументы. Но подумай вот о чем: близится рассвет. Я не знаю, позволят ли тебе остаться в особняке на весь день. Мне придется найти убежище здесь или где-то еще. Я хочу, чтобы ты была сильной и способной защититься; или, по крайней мере, убежать.

– Я знаю, что Билл здесь, – сказала я, подумав еще немного. – И не важно, что мы едва не сделали… спасибо, Господи, за Буббу… я должна найти Билла. Лучше всего вытащить его отсюда, пока все прочие вампиры будут спать. Он сможет двигаться в дневное время?

– Если поймет, что находится в смертельной опасности, может быть, и сможет, – сказал Эрик медленно и задумчиво. – Теперь я совершенно уверен, что тебе понадобится моя кровь. Ты должна быть сильной. И Билла потребуется закрыть от солнца. Забери одеяло с этой постели, оно достаточно плотное. Как ты увезешь его отсюда?

– Здесь вступаешь в игру ты. – Я пожала плечами. – После того как ты вольешь в меня свою кровь, ты должен выбраться из особняка и найти нам машину. Нужен большой багажник, как у «Линкольна» или «Кадиллака». Ты должен будешь передать мне ключи. И устроиться спать где-нибудь в другом месте. Ты не захочешь оказаться здесь, когда прочие очнутся и поймут, что их пленник исчез. – Рука Эрика лежала у меня на животе, и мы по-прежнему прижимались друг к другу. Но обстановка определенно изменилась.

– Сьюки, куда ты его повезешь?

– Куда-то под землю, – неуверенно сказала я. – Эй, как насчет парковки в доме Алсида? Лучше там, чем на улице.

Эрик сел, опираясь спиной на подголовник. Его шелковые боксеры были темно-синего цвета. Он раздвинул ноги, и я увидела мышцы его бедер. Боже. Мне пришлось зажмуриться. Он засмеялся.

– Прижмись спиной к моей груди, Сьюки. Так тебе будет удобнее.

Он осторожно прижал меня к себе, грудью к спине, и обнял меня одной рукой. Я прижималась к нему, как к твердой прохладной подушке. Его правая рука исчезла из поля моего зрения, и я услышала тихий звук, похожий на треск. Когда его запястье появилось перед моим лицом, из двух ран текла кровь.

– Это излечит тебя от всего, – сказал Эрик.

Я заколебалась и тут же посмеялась над своей глупостью. Я знала: чем больше во мне будет крови Эрика, тем лучше он узнает меня. Я знала, что это даст ему надо мной некую власть. Я знала, что на долгое время стану сильнее – намного сильнее, учитывая возраст Эрика. Я исцелюсь, я буду чувствовать себя отлично. Я стану привлекательнее. Из-за этого всего вампиров и преследовали осушители – группы людей, которые захватывали вампиров, связывали их серебряными цепями и сливали их кровь в фиалы, которые продавались по разным ценам на черном рынке. В прошлом году стоимость одного фиала начиналась с двухсот долларов; бог знает, сколько стоила бы кровь Эрика – действительно старого вампира. Хотя осушителям было бы трудно доказать ее подлинность. В конце концов, их деятельность была очень опасной и совершенно незаконной.

Эрик преподносил мне большой подарок.

К счастью, меня нельзя было назвать брезгливой. Я накрыла губами ранки на его руке и сглотнула.

Эрик застонал, и я быстро сообразила, что он испытывает удовольствие от близкого контакта. Он двигался подо мной, и я не могла ему противостоять. Его левая рука твердо удерживала меня, а из правой – из правой он кормил меня. Не вырываться было сложно, но Эрик явно получал от происходящего удовольствие, и, поскольку с каждым глотком я чувствовала себя все лучше, убедить себя в том, что происходит что-то плохое, было так же сложно. Я пыталась не думать. Я пыталась не отвечать на его движения. Я вспоминала, как пила кровь Билла, нуждаясь в запасе сил, и вспоминала, как реагировал Билл.

Эрик прижался ко мне ближе, неожиданно произнес: «Ох» – и полностью расслабился. Я почувствовала влагу на своей спине и сделала один глубокий вдох. Эрик снова застонал – звук был гортанным, глубоким, – и его губы скользнули по моей шее.

– Не кусай меня, – сказала я.

Я с трудом держалась за намерение сохранить остатки достоинства. Меня возбуждали воспоминания о Билле, сказала я самой себе, – о его реакции на мои укусы, о его желании. Эрик просто оказался рядом со мной. Я не могла заняться сексом с вампиром, особенно с Эриком, только потому, что считаю его привлекательным, – не в момент, когда за этим придут неминуемые последствия. Я была слишком взвинчена, чтобы перечислить все эти последствия. Я взрослая женщина, сказала я себе строго. Взрослые женщины не занимаются сексом только потому, что потенциальный партнер умел и хорош собой.

Клыки Эрика царапнули мне плечо.

Я стрелой вылетела из постели. Пытаясь разыскать ванную, я распахнула дверь и обнаружила за ней невысокого темноволосого вампира – того, с кудрями. Он поднял правую руку, чтобы постучать. На левой висела одежда.

– Ух, взгляни-ка на себя, – сказал он с улыбкой. И да, он на меня смотрел. Похоже, я была в его вкусе.

– Тебе нужно со мной поговорить? – Я оперлась на косяк, изо всех сил стараясь выглядеть растерянной и ослабшей.

– Да. Рассел решил, что после того, как мы срезали с тебя это очаровательное платье, тебе понадобится сменная одежда. В моем шкафу кое-что нашлось, и раз уж мы одного роста…

– О, – слабо выдохнула я. Я никогда не носила мужскую одежду. – Да, спасибо тебе большое. Очень щедро с твоей стороны. – Это действительно было щедро. Он принес голубые штаны и носки, шелковый халат и даже свежие трусы. Я не хотела лишний раз об этом задумываться.

– Ты выглядишь лучше, – сказал невысокий парень. В его глазах светился интерес, но не личный. Может, я переоценила свое обаяние.

– Я едва стою на ногах, – тихо ответила я. – Поднялась только, чтобы добраться до ванной.

Взгляд вампира вспыхнул. Я понимала, что он увидел за моим плечом Эрика. Он определенно интриговал его больше, и его улыбка сделалась заинтересованной.

– Лейф, не хочешь пообщаться наедине? – сказал он, хлопая ресницами.

Я не осмелилась обернуться и посмотреть на Эрика. Моя спина все еще была влажной. Я почувствовала неожиданное отвращение к себе. Я думала об Алсиде еще больше, чем об Эрике. Мои моральные устои меня не радовали. То, что я знала об измене Билла, не извиняло меня – по крайней мере, не до конца. Возможно, меня не извиняло и то, что Билл вообще-то приучил меня к отличному регулярному сексу. По крайней мере, не извиняло до конца.

Пришло время взять себя в руки и начать вести себя прилично. Приняв решение, я почувствовала себя лучше.

– Мне нужно кое-что сделать для Сьюки. – Эрик говорил с кудрявым вампиром. – Я не уверен, что успею вернуться до рассвета, но, если успею, можешь быть уверен, мы пересечемся.

Эрик забалтывал его. Пока они обменивались остроумными репликами, я накинула шелковый халат – черный, с розовыми и белыми цветами, совершенно невероятный. Кудрявый вампир посмотрел на меня. Теперь он выглядел более заинтересованным, чем когда я появилась перед ним обнаженной.

– Ух, – просто сказал он.

– Спасибо еще раз. – Я старалась быть вежливой и благодарной. – Можешь сказать мне, где здесь ближайшая ванная?

Он указал в конец коридора на приоткрытую дверь.

– Прошу прощения. – Напоминая себе двигаться медленно и осторожно, как будто мне до сих пор больно, я побрела в конец коридора. Недалеко от ванной, в двух дверях или вроде того, находилась лестница. Теперь я знала, как отсюда выбраться. Мне действительно стало спокойнее.

Ванная выглядела как обычная старая ванная. Здесь была куча вещей, которые обычно копятся в ванных: несколько фенов, плойка, дезодоранты, шампуни, гели для укладки. Кое-что из косметики. Расчески, гребни и бритвы.

Полки содержались в чистоте и порядке, но было очевидно, что ванной пользуются несколько человек. Я готова была поспорить, что личная ванная Рассела Эджингтона ни капли не похожа на эту. Я нашла несколько шпилек, заколола волосы на макушке и приняла самый короткий душ в своей жизни. Поскольку волосы мне вымыли только утром – казалось, с этого момента прошли века, – а чтобы высушить их, потребовалась бы вечность, я с радостью пропустила это все и принялась тереть кожу ароматным мылом, взятым с подставки. К моему облегчению, в шкафчике нашлись чистые полотенца.

Я вошла в спальню меньше чем через пятнадцать минут. Кудрявый вампир ушел, Эрик оделся, а Бубба – вернулся.

Эрик ни слова не сказал о постыдном инциденте, произошедшем с нами. Он смотрел на меня с интересом, но помалкивал.

– Бубба разведал обстановку, – сказал Эрик, очевидно, цитируя.

На губах у Буббы играла обычная кривоватая улыбка. Он был собой доволен.

– Мисс Сьюки, я нашел Билла, – торжествующе сказал он. – Он в скверном состоянии, но пока живой.

Мои ноги подкосились, и я рухнула на стул, который, по счастливому стечению обстоятельств, оказался прямо за мной. Моя спина осталась прямой, но неожиданно вместо того, чтобы стоять, я уже сидела. Еще одно странное чувство в эту странную ночь.

Когда я снова смогла думать, я отстраненно заметила, что выражение лица Эрика выдавало смешанные чувства: наслаждение, сожаление, гнев, удовлетворение. Бубба выглядел просто довольным.

– Где он? – Мой голос казался совершенно чужим.

– На заднем дворе здесь есть большое здание, гараж на четыре машины или вроде того, но над ним есть квартира и еще комнатушка сбоку.

Расселу нравилось держать все нужное при себе.

– Рядом есть другие здания? Я могу запутаться?

– Там еще бассейн, мисс Сьюки, и маленькое здание справа, где люди переодеваются в купальники. Еще там сарай для инструментов… ну, я думаю, что для инструментов… но он далеко от гаража.

Эрик спросил:

– В какой части гаража его держат?

Бубба ответил:

– В комнате справа. Я думаю, гараж когда-то мог быть конюшней и в этой комнатке хранили седла и все такое. Она не особо большая.

– Сколько с ним охранников? – Эрик задал разумный вопрос. Я все еще не могла прийти в себя после слов Буббы о том, что Билл жив и я совсем рядом с ним.

– Сейчас там трое, мистер Эрик, двое мужчин и женщина. Все трое – вампиры, а при ней еще и нож.

Я сжалась.

– Нож, – сказала я.

– Да, она его всего изрезала.

Времени падать в обмороки не было. Я всегда гордилась отсутствием у себя щепетильности – пришла пора проверить, не врала ли я самой себе.

– Он продержался до сих пор, – сказала я.

– Да, – согласился Эрик. – Сьюки, я добуду машину. Я постараюсь оставить ее на заднем дворе, поближе к конюшне.

– Думаешь, тебя впустят снова?

– Если я возьму Бернарда с собой.

– Бернарда?

– Невысокого. – Эрик улыбнулся мне, пусть и слегка кривовато.

– Ты хочешь сказать… А, если ты возьмешь «кудряшку» с собой, им придется впустить тебя, потому что он здесь живет?

– Да. Но мне, возможно, придется остаться здесь. С ним.

– Ты не сможешь, ну, отговориться?

– Может, смогу, может, нет. Я не хочу, чтобы меня поймали здесь, когда они обнаружат, что вы с Биллом пропали.

– Мисс Сьюки, днем они поставят на стражу оборотней.

Мы оба одновременно посмотрели на Буббу.

– Помните оборотней, которые за вами следовали? Они будут охранять Билла, когда вампиры уйдут спать.

– Но сегодня ведь полнолуние, – сказала я. – К тому моменту, как придет их очередь, они будут измотанны. Если они вообще покажутся.

Эрик посмотрел на меня с некоторым удивлением:

– Ты права, Сьюки. Лучшей возможности нам не подвернется.

Мы обсудили еще пару деталей; возможно, я смогла бы изобразить слабость и затаиться в доме, ожидая, пока из Шривпорта приедут люди Эрика. Эрик сказал, что вызовет их по мобильному, как только останется один.

Эрик сказал:

– Возможно, утром Алсид сможет протянуть руку помощи.

Следовало признать, мысль о том, чтобы снова к нему обратиться, казалась соблазнительной. Алсид был рослым, крепким и разумным, и слабая моя часть говорила, что Алсид наверняка справится со всем этим лучше меня. Но моя совесть, проснувшаяся совершенно некстати, была против, и я вынуждена с ней согласиться. Алсида, сказала я самой себе, следовало оставить в покое. Он сделал свое дело. Ему придется вести дела с местными, и, если Рассел узнает, что он связан с побегом Билла Комптона, его жизнь рухнет.

Мы больше не могли тратить время на обсуждение плана: до рассвета оставалось не больше двух часов. Многих деталей мы так и не обсудили. Эрику нужно было найти «кудряшку» – Бернарда – и соблазнить его на поездку в город за машиной. Если я правильно поняла, он планировал арендовать автомобиль. Понятия не имею, какая аренда может быть открыта в такое время, но Эрик как будто не ожидал никаких проблем, и я постаралась отбросить сомнения. Бубба согласился покинуть поместье так же, как пришел, и отыскать место, где сможет провести день. Эрик сказал, что Бубба остался жив только из-за полнолуния, и я вполне ему верила. Вампир-охранник, сидящий на воротах, возможно, неплох, но везде и сразу он быть не мог.

Мне следовало изображать слабость до рассвета – пока вампиры не уснут, – а затем каким-то образом вытащить Билла из бывшей конюшни и донести до машины, которую подгонит Эрик. У обитателей поместья не было причин противиться моему отъезду.

– Это худший план, какой я слышал, – сказал Эрик.

– Все так, но другого у нас не будет.

– Вы отлично справитесь, мисс Сьюки, – приободрил меня Бубба.

На самом деле я нуждалась в поддержке.

– Спасибо, Бубба, – сказала я, надеясь, что по голосу будет понятно, насколько я действительно ему благодарна. Кровь Эрика придала мне сил. Мне казалось, что из глаз у меня сыплются искры, а волосы развеваются вокруг головы, как наэлектризованные.

– Не увлекайся, – посоветовал Эрик.

Он напомнил мне о проблеме, частой среди людей, покупающих кровь вампиров на черном рынке. Они пытались совершить безумные поступки, потому что чувствовали себя сильными, практически неуязвимыми. Порой они просто не были готовы к тому, что хотели сделать, – как парень, вышедший в одиночку против целой банды, или женщина, которая попыталась остановить встречный поезд. Я сделала глубокий вдох, пытаясь донести до самой себя это предупреждение. Больше всего я хотела выбраться из окна и узнать, способна ли я взобраться по стене на крышу. Ух, кровь Эрика – это что-то невероятное. Раньше я не говорила таких слов, но так оно и было. Я не могла представить, что кровь Билла и кровь Эрика будут так отличаться.

Раздался стук, и мы все посмотрели на дверь так, как будто могли что-то сквозь нее разглядеть.

За удивительно короткое время Бубба выпрыгнул в окно, Эрик упал на стул возле кровати, а я зарылась в одеяло, пытаясь выглядеть слабой и дрожащей.

– Входите. – Голос Эрика был сдавленным, как и полагалось кому-то, кто сидит у постели того, кто приходит в себя после тяжелейшего ранения.

Это был «кудряшка» – то есть Бернард. Бернард, одетый в джинсы и темно-красный свитер. Хорош настолько, что я чуть было не облизнулась. Я закрыла глаза и мысленно одернула саму себя. Кровь Эрика сделала меня слишком оживленной.

– Как у нее дела? – спросил Бернард почти шепотом. – Уже не такая бледная.

– Все еще не в себе от боли, но приходит в себя. Я благодарен вашему королю за великодушие.

– Он был рад это сделать, – вежливо сказал Бернард. – Но он будет… очень рад, если утром она сможет покинуть особняк. Он уверен, что к этому моменту ее парень вернется к себе после сегодняшней прогулки под полной луной. Надеюсь, это не слишком грубо?

– Нисколько. Я понимаю его тревогу, – ответил Эрик с неменьшей вежливостью.

Оказывается, Рассел боялся, что я захочу остаться на несколько дней, пользуясь статусом героини. Рассел не привык видеть в своем доме неожиданных гостей и хотел, чтобы я вернулась к Алсиду, как только тот будет в состоянии обо мне позаботиться. Он опасался того, что незнакомая женщина может сделать, шатаясь по его территории днем, пока он сам и его союзники будут спать.

Не то чтобы опасение было беспочвенным.

– Тогда я добуду для нее машину. Если оставить ее на заднем дворе дома, утром Сьюки сможет уехать. Если ты сможешь договориться, чтобы ее пропустили через ворота… полагаю, их охраняют и днем тоже? В таком случае мои обязательства перед Алсидом будут выполнены.

– Звучит очень разумно, – сказал Бернард, взглянув на меня с тенью той симпатии, которая доставалась Эрику. Я не улыбнулась в ответ, устало прикрыв глаза. – Я скажу охраннику пару слов, прежде чем мы уедем. Я возьму свою машину, не возражаешь? Та еще развалюха, но мы, по крайней мере, доберемся до места. Куда тебе нужно?

– Скажу по ходу дела. Один мой приятель живет неподалеку от человека, который может одолжить машину на пару дней.

Значит, он нашел способ добыть машину, не оставляя бумажного следа. Хорошо.

Я почувствовала движение слева. Эрик наклонился надо мной. Я знала, что это Эрик, потому что так говорила во мне его кровь. Это было действительно страшно, и я понимала: именно поэтому Билл просил меня не принимать кровь от других вампиров. Слишком поздно, я уже оказалась между молотом и наковальней.

Он поцеловал меня в щеку – невинно, как полагалось другу моего парня.

– Сьюки, – очень тихо проговорил он. – Ты меня слышишь?

Я чуть заметно кивнула.

– Хорошо. Послушай, я достану для тебя машину. Когда я вернусь, я положу ключи здесь, возле твоей постели. Утром тебе нужно будет уехать отсюда. Вернуться к Алсиду. Понимаешь?

Я снова кивнула.

– Пока, – сказала я, стараясь, чтобы голос звучал ломко. – Спасибо тебе.

– Всегда пожалуйста, – сказал он, и я услышала в его голосе смешинку. Мне пришлось приложить усилие, чтобы выражение лица меня не выдало.

В это сложно поверить, но после их ухода я действительно заснула. Бубба, судя по всему, послушался Эрика и перебрался через забор, чтобы организовать себе дневное убежище. Ночные гулянки подходили к концу, и в особняке становилось все тише. Я подумала, что оборотни, наверное, разбежались по укромным углам, чтобы в последний раз повыть на луну. Засыпая, я пыталась предположить, как обстоят дела с прочими перевертышами. Что они делают с одеждой? Сегодняшняя драма в «Клубе мертвых» была случайностью; я была уверена, что у них есть какие-то традиции. Мне стало интересно, где может быть Алсид. Может быть, он поймал этого сукина сына Ньюлина?

Я проснулась от звона ключей.

– Я вернулся, – сказал Эрик. Его голос был очень тихим, и я чуть приоткрыла глаза, чтобы убедиться, что он в самом деле здесь. – Я пригнал белый «Линкольн» и оставил его перед гаражом. Жаль, но внутри не было места. Мне не позволили подойти достаточно близко, чтобы проверить слова Буббы. Ты меня слышишь?

Я кивнула.

– Удачи. – Эрик заколебался. – Если я смогу сбежать, то встречу тебя на выезде из гаража, как только стемнеет. Если тебя не будет, я вернусь в Шривпорт.

Я открыла глаза. В комнате все еще было темно; я видела, что кожа Эрика светится. Как и моя. Это напугало меня до чертиков; я только перестала светиться после глотка крови Билла – ситуация была экстренной, – и вот случился очередной кризис, и я сияю, как рождественская елка. Жизнь с вампирами состоит из постоянных кризисов, решила я.

– Мы поговорим позже, – прозвучало зловеще.

– Спасибо за машину, – поблагодарила я.

Эрик посмотрел на меня сверху вниз. Кажется, на шее у него был синяк. Я открыла рот и тут же его закрыла. Лучше было промолчать.

– Мне не нравится испытывать эмоции, – холодно сказал Эрик, прежде чем уйти.

Такое прощание трудно превзойти.