Меня охватило болезненное, обжигающее дрожью чувство, сопровождающее опасные решения. Это была последняя ночь, когда Алсид мог посетить «Клуб мертвых»: Теренс вполне определенно приказал ему уезжать. Дальше я буду предоставлена самой себе. Если меня вообще пропустят в клуб без сопровождения Алсида.

Одеваясь, я поймала себя на мысли, что хотела бы собираться в обычный вампирский бар, куда обычные люди приходят, чтобы поглазеть на немертвых. «Фангтазия», бар Эрика в Шривпорте, был именно таким местом. Люди заходили туда во время отпусков, проводили вечера, одевшись в черное, вылив на себя немного искусственной крови или вставив дешевые пластиковые клыки. Они разглядывали вампиров, рассевшихся в разных точках бара, и дрожали от собственной смелости. Время от времени один из туристов переступал черту, за которой они все были в безопасности. Может, они подкатывали к кому-то из вампиров или высказывали неуважение в адрес Чжоу, бармена. Тогда, вероятно, они узнавали, с чем именно связались.

В местах вроде «Клуба мертвых» все карты были раскрыты. Люди были здесь очаровательным излишеством. Сверхъестественные создания были обязательными.

Прошлой ночью я была взбудоражена. Теперь я чувствовала только отстраненную решительность, как будто приняла сильное успокоительное, заглушающее мои обычные эмоции. Я надела чулки и симпатичные черные подвязки, которые Арлин подарила мне на день рождения. Я улыбнулась, подумав о своей рыжеволосой подруге, сохраняющей удивительный оптимизм в отношении мужчин, несмотря на четыре своих замужества. Арлин велела бы мне наслаждаться каждой минутой, каждой секундой, каждой крупицей интереса, который я смогу почувствовать. Она сказала бы, что невозможно предсказать, каких людей ты встретишь. Может быть, сегодняшняя ночь будет чудесной. «Может быть, подвязки могут изменить всю твою жизнь», – вот что сказала бы мне Арлин.

Не то чтобы я смогла приободриться, но я почувствовала себя чуть менее мрачной, натягивая платье. Оно было цвета шампанского – довольно редкий гость в моем гардеробе. Я подобрала к нему черные туфли, гагатовые серьги и пыталась решить, будет ли мое старое пальто смотреться совсем неуместно и не стоит ли мне поморозить задницу просто ради красоты. Глядя на поношенное синее пальто, я вздохнула, перекинула его через руку и вышла в гостиную. Алсид уже собрался и стоял посреди комнаты, ожидая моего прихода. Когда я заметила, что он выглядит слегка взволнованным, Алсид вытащил одну из коробок, приобретенных во время утреннего похода по магазинам. Его лицо выражало сомнение – то же, с каким он смотрел на меня, когда я вернулась в квартиру.

– Думаю, что слегка тебе задолжал, – сказал он, протягивая мне большую коробку.

– Ох, Алсид! Ты купил мне подарок? – Глупый вопрос, я ведь держала коробку в руках. Но я ничего не могла с собой поделать: не так уж часто мне дарят подарки.

– Открывай, – грубовато сказал он.

Я бросила пальто на ближайший стул и принялась неловко распаковывать подарок. Чертовы накладные ногти мешали: до сих пор к ним не привыкла. Приложив некоторые усилия, я открыла белую картонную коробку и обнаружила, что Алсид нашел замену моей шали. Я доставала ткань медленно, наслаждаясь каждым моментом. Шаль была прекрасной: черный бархат с бисерной вышивкой по углам. Я против воли подумала, что она стоит раз в пять дороже той, что пострадала.

У меня не находилось слов. Такое со мной случалось нечасто. Но мне никогда не дарили таких подарков, и я не могла относиться к этому легкомысленно. Я завернулась в бархат, наслаждаясь его прикосновением к коже, и потерлась о ткань щекой.

– Спасибо. – Мой голос дрогнул.

– Пожалуйста, – ответил он. – Боже, не плачь, Сьюки. Я хотел, чтобы ты порадовалась.

– Я очень рада, – сказала я. – И не собираюсь плакать. – Усилием воли я сдержала слезы и отправилась к зеркалу в ванной. – Ох, какая красота. – Я искренне любовалась своим отражением.

– Отлично. Рад, что тебе нравится, – отрывисто ответил Алсид. – Подумал, это меньшее, что я могу сделать. – Он поправил шаль так, чтобы ткань прикрывала красные следы на моем плече.

– Ты ничего мне не должен, – сказала я. – Это я перед тобой в долгу. – Я понимала, что моя серьезность напугает Алсида не меньше, чем слезы. – Пойдем, – сказала я. – «Клуб мертвых» ждет. Сегодня мы все выясним, и никто не пострадает.

Это доказывало, что я неспособна к ясновидению.

* * *

На Алсиде был другой костюм, на мне – другое платье, но клуб выглядел так же, как и вчера. Пустынная подъездная дорожка, атмосфера обреченности. На улице стало еще холоднее, на выдохе изо рта у меня вырывался пар, и я самым жалким образом испытывала благодарность за тепло шали. Сегодня Алсид едва не выпрыгнул из машины и поспешил под навес, даже не подав мне руки.

– Полнолуние, – кратко пояснил он, ожидая меня в его тени. – Ночь будет напряженная.

– Мне жаль, – сказала я, чувствуя себя беспомощной. – Наверное, тебе ужасно тяжело.

Если бы не обязанность сопровождать меня, он мог бы уехать в лес и гоняться за оленями и кроликами. Он пожал плечами, отклоняя мои извинения.

– У меня будет завтрашняя ночь, – сказал он. – Она почти так же хороша. – Но он вибрировал от напряжения.

Сегодня я уже не подпрыгнула, когда машина поехала в направлении парковки будто бы сама по себе, и даже не вздрогнула, когда мистер Хоб открыл дверь. Не сказать, что он был рад нас видеть, но я не могла с точностью определить, что означает обычное выражение его лица. Он мог бы быть на пике радости, я об этом не узнала бы.

Но почему-то я сомневалась, что он рад моему повторному появлению в клубе. Может, он был его владельцем? Трудно было представить, что мистер Хоб назвал бы клуб «У Жозефины».

«Гниющая псина» или, может, «Сгоревшие черви», но не «У Жозефины».

– Сегодня мы не ожидаем неприятностей, – сурово проговорил мистер Хоб. Его голос был жестким и скрипящим, как будто он редко разговаривал и совершенно этого не любил.

– Она ни в чем не виновата, – ответил Алсид.

– Тем не менее, – сказал Хоб и на этом оставил нас. Возможно, он полагал, что говорить больше нечего, и он был прав. Маленький гоблин с неровной кожей дернул подбородком в сторону нескольких столов, сдвинутых вместе: – Король ожидает вас.

Мужчины встали, когда я приблизилась к столу. Рассел Эджингтон и его приятель, Талбот, смотрели в сторону танцпола; напротив них сидели вампир постарше – то есть он был старше, когда его обратили, – и женщина, которая, разумеется, осталась сидеть. Мой взгляд скользнул по ней раз, другой, и я подпрыгнула от радости.

– Тара!

Моя подруга из старшей школы вздрогнула и тоже подскочила. Мы распахнули друг другу объятия, не ограничиваясь обычными для нас легкими прикосновениями. Здесь, в «Клубе мертвых», мы обе были чужаками в чужой стране.

Тара была немного выше меня, с темными волосами и оливковой кожей. На ней были бронзово-золотое платье с длинными рукавами, переливающееся при каждом движении, и туфли на очень высоком каблуке – она старалась соответствовать своему спутнику.

Как только я высвободилась из объятий и счастливо похлопала ее по спине, я сообразила, что встреча с Тарой – худшее, что могло произойти. Я скользнула в ее разум и поняла, что она собирается спросить меня, почему я здесь с кем-то, кроме Билла. Разумеется.

– Послушай, милая, проводи меня до дамской комнаты, будь добра, – сказала я весело, и она, прихватив сумочку, послала своему спутнику идеальную улыбку, одновременно многообещающую и виноватую.

Я слегка помахала Алсиду, попросила у мужчин прощения, и мы торопливо удалились в направлении туалета, который находился рядом с проходом, ведущим к задней двери. В дамской комнате было пусто. Я прижалась спиной к двери, чтобы нас никто не побеспокоил. Тара повернулась ко мне. Ее лицо светилось от любопытства.

– Тара, пожалуйста, никому ни слова о Билле или о том, что происходило в Бон-Темпсе.

– Хочешь объяснить почему?

– Просто… – Я попыталась придумать что-то разумное, но не смогла. – Тара, от этого зависит моя жизнь.

Она вздрогнула и уставилась на меня. Кто бы среагировал иначе? Но Тара через многое прошла и осталась стойкой, хотя и раненой, птицей.

– Я так рада, что ты здесь, – сказала она. – Мне было ужасно одиноко в этой толпе. Кто твой спутник? Что он такое?

Я всегда забывала, что обычные люди этого не понимают. И почти забывала о том, что им неизвестно об оборотнях и перевертышах.

– Он геодезист, – сказала я. – Пойдем, я вас познакомлю.

– Простите, что убежали. – Я широко улыбнулась мужчинам. – Я совсем забыла о манерах.

Я представила Тару Алсиду, который выразил подобающую случаю радость. Затем пришла очередь Тары:

– Сью, это Франклин Мотт.

– Приятно познакомиться, – сказала я и протянула ему руку до того, как поняла свою ошибку. Вампиры не жмут рук. – Прошу прощения. – Я поспешно извинилась и слегка помахала ему. – Вы живете здесь, в Джексоне, мистер Мотт? – Я очень старалась не опозорить Тару.

– Пожалуйста, зовите меня Франклин, – улыбнулся он. У него был восхитительный мягкий голос с легким итальянским акцентом. Когда он умер, ему было около шестидесяти; усы и бородка были седыми, лицо – изрезанным морщинами. Он выглядел решительным и очень мужественным. – Да, я живу здесь. Я владею бизнесом, филиалы которого расположены в Джексоне, Растоне и Виксбурге. С Тарой мы познакомились в Растоне.

Мы следовали социальному протоколу: расселись, рассказали мужчинам, как мы с Тарой познакомились в старшей школе, и заказали напитки. Все вампиры, разумеется, выбрали искусственную кровь, а мы с Тарой, Талботом и Алсидом предпочли коктейли. Я решила, что коктейль с шампанским будет кстати. Официантка, перевертыш, двигалась странно, почти крадучись, и явно не была настроена на разговоры. Полнолуние давало о себе знать.

В эту ночь лунного цикла в баре было намного меньше оборотней и перевертышей. Я порадовалась тому, что Дебби с женихом отсутствуют, а компания байкеров-оборотней представлена всего парой гостей. Вампиров и людей было больше. Я задумалась о том, как вампирам Джексона удается держать существование бара в тайне. Среди людей, которые приходят со сверхъестественными спутниками, наверняка нашлась бы парочка, готовых поговорить с прессой или рассказать о баре в дружеской компании.

Я спросила Алсида, и он тихо ответил:

– Бар заговорен. Ты не сможешь никому рассказать, как сюда прийти, даже если попытаешься.

Я решила, что позже мне придется поэкспериментировать, проверяя, работает ли это. Я задумалась, кто мог наложить заговор или как это правильно называется. Если я верила в вампиров, оборотней и перевертышей, можно было поверить и в ведьм.

Талбот и Алсид сдавили меня с двух сторон, и, поддерживая разговор, я спросила Талбота о секретности. Талбот, похоже, не возражал против болтовни со мной, тогда как Алсид с Франклином Моттом обнаружили каких-то общих знакомых. Талбот использовал слишком много одеколона, но я его не осуждала. Он был очарован и пристрастился к вампирскому сексу – надо сказать, эти состояния не всегда сочетаются. Он был беспощадным умным человеком, который не понимал, когда его жизнь приняла столь экзотический оборот. Еще он почти непрерывно транслировал свои мысли, поэтому я так много выяснила о его жизни.

Он повторил слова Алсида по поводу наложенного на бар заклятия.

– Но тайна того, что происходит в баре, сохраняется иначе, – сказал Талбот, как будто выбирая между коротким и подробным ответом. Я посмотрела в его приятное, даже красивое лицо и напомнила себе, что он знает, как Билла пытают, и ничуть об этом не беспокоится. Мне хотелось, чтобы он снова подумал о Билле и я смогла выяснить больше – выяснить хотя бы, жив он или мертв. – Что ж, мисс, то, что здесь происходит, скрывают при помощи страха и наказаний.

Талбот проговорил это с наслаждением. Ему это нравилось. Ему нравилось быть объектом симпатии созданий, которые убивали с легкостью, которых боялись.

– Каждый вампир или оборотень… на самом деле каждое сверхъестественное существо, а вы, поверьте, о многих еще не знаете… приводя человека, берет на себя ответственность за его поведение. К примеру, если бы вы решили покинуть нас и позвонить репортерам, обязанностью Алсида было бы выследить и убить вас.

– Понимаю. – И я действительно понимала. – Что, если Алсид не смог бы этого сделать?

– Тогда он лишился бы жизни и за дело взялся бы оплаченный наемный убийца.

Господи боже.

– Наемный убийца? – Алсид мог бы рассказать мне больше деталей; это была неприятная мысль. В моем голосе слышалась легкая хрипотца.

– Конечно. У нас это оборотни в мотозащите. На самом деле они задавали гостям кое-какие вопросы, потому что… – Его лицо заострилось, став подозрительным. – Вы больше не встречались с парнем, который досаждал вам прошлой ночью? После того как ушли из бара?

– Нет, – сказала я, технически не солгав. Прошлой ночью я его больше не видела. Я знала, как Господь относится к «технической» правде, но полагала, что Он хотел бы, чтобы я спасла свою жизнь. – Мы с Алсидом сразу вернулись в его квартиру. Я была расстроена.

Я опустила глаза, как полагалось порядочной девушке, не привыкшей к тому, что к ней могут пристать в баре. Это тоже не было полной правдой; несмотря на то что Сэм защищал своих официанток, а я имела репутацию городской сумасшедшей и, следовательно, не являлась лучшим объектом для флирта, мне определенно приходилось мириться с агрессивными подкатами – так же, как с определенным количеством сальных комментариев от парней, которые выпили слишком много, чтобы волноваться о моем предполагаемом безумии.

– Вы выглядели достаточно решительной, когда дело рисковало дойти до драки, – отметил Талбот. Он думал, что моя вчерашняя храбрость плохо сочетается с сегодняшним скромным поведением. Черт возьми, я переиграла.

– Сьюки точно ужасно решительная, – сказала Тара. Я была рада ее вмешательству. – Когда мы выступали на сцене… примерно тысячу лет назад… храброй была она, а не я! У меня поджилки тряслись.

Спасибо, Тара.

– Ты выступала на сцене? – спросил Франклин Мотт, среагировав на тему разговора.

– Да! Мы выступили с танцем и выиграли конкурс талантов, – сказала ему Тара. – До выпуска и обретения некоторого опыта мы представить себе не могли, что выглядели…

– …соблазнительно, – я назвала вещи своими именами. – Мы были самыми невинными девочками в старшей школе, но решили повторить движения, которые подсмотрели на МТV.

– Потребовались годы, чтобы понять, почему директор весь вспотел, – сказала Тара с улыбкой, достаточно озорной, чтобы быть очаровательной. – На самом деле дайте-ка мне поговорить с диджеем.

Она вскочила и направилась к вампиру, который настраивал оборудование на маленькой сцене. Он наклонился и внимательно ее выслушал, а затем кивнул.

– О нет, – мне будет ужасно стыдно.

– Что? – весело спросил Алсид.

– Она заставит нас снова все это проделать.

Разумеется, Тара проскользнула сквозь толпу и вернулась ко мне, сияя от радости. К тому моменту, как она сжала мою ладонь и заставила подняться, я придумала двадцать пять причин не делать того, чего она хочет. Но, похоже, единственным способом пережить это было послушаться. Тара настроилась устроить шоу – Тара, моя подруга. Толпа расступилась, раздались первые ноты песни Пэт Бенатар «Любовь – это поле боя».

К сожалению, я помнила каждый такт, каждый поворот бедер, каждую позировку.

Будучи невинными, мы с Тарой поставили хореографию, вдохновляясь парным фигурным катанием, поэтому мы прикасались друг к другу или, по крайней мере, держались очень близко почти постоянно. Мог ли наш танец напоминать откровенное шоу в стрип-баре еще сильнее? Вряд ли. Не то чтобы я бывала в стрип-баре или порностудии, но я полагала, что волна похоти, которую я ощутила в эту ночь в клубе «У Жозефины», чем-то о них напоминала. Мне не нравилось быть объектом похоти, но тем не менее я обнаружила, что чувствую над толпой определенную власть.

Билл показал моему телу, что такое хороший секс, и я была уверена, что сегодня танцую так, как будто знала все об удовольствии от секса – как и Тара. В некотором извращенном смысле мы обе пережили момент силы. Боже мой, любовь действительно могла быть полем боя. Бенатар была права.

Мы повернулись к зрителям боком, Тара обняла меня за талию, и на последних строках мы синхронно качнули бедрами и резко опустили руки. Музыка остановилась. За секундой тишины последовали аплодисменты и свист.

Вампиры думали о токе крови по нашим сосудам – чувствуя их взгляды, направленные на наши бедра, я была в этом убеждена. И я слышала, как оборотни воображают, насколько мы хороши на вкус. Так что, возвращаясь к нашему столу, я чувствовала себя главным блюдом. Нас с Тарой хлопали по плечам, говорили комплименты и приглашали присоединиться. Я почти согласилась потанцевать с темноволосым кудрявым вампиром примерно моего роста – он был милым, как кролик. Но все же я улыбнулась и пошла дальше.

Франклин Мотт был в восторге.

– О, ты была права, – сказал он, отодвигая стул для Тары. Алсид, как я заметила, остался на месте и хмуро смотрел на меня, вынудив Талбота наклониться и с неловкой вежливостью предложить мне помощь. Рассел потрепал Талбота по плечу, довольный этим жестом.

– Поверить не могу, что вас не исключили, – сказал Талбот, справляясь с неловкостью. Я бы не подумала, что Алсид может быть ублюдочным собственником.

– Мы понятия не имели, – смеясь, заспорила Тара. – Нет. Мы никак не могли понять, с чего вокруг нас столько шума.

– Что с тобой такое? – тихо спросила я Алсида. Но, прислушавшись как следует, я смогла вычленить источник его недовольства. Он возмущался тем, что признал передо мной сохранившуюся привязанность к Дебби, потому что в противном случае он мог бы постараться уложить меня в постель. Он чувствовал вину и в то же время злился: поскольку луна была полной, он рассчитывал на хороший вечер. Своего рода хороший.

– Не слишком-то тебя интересует твой парень, – сказал он холодным неприятным тоном.

С тем же успехом он мог вылить мне в лицо ведро холодной воды. Я была в шоке, и мне было очень больно. На глаза навернулись слезы. Для всех присутствующих было очевидно, что он сказал что-то расстроившее меня.

Талбот, Рассел и Франклин – все уставились на Алсида с оттенком угрозы. Талбот выглядел слабым отражением своего покровителя, и его можно было проигнорировать, но Рассел вообще-то был королем, а Франклин выглядел как влиятельный вампир. Алсиду пришлось вспомнить, где он и с кем.

– Прости меня, Сьюки, я просто ревную, – сказал он так, чтобы наши соседи по столу услышали его. – Это было очень интересно.

– Интересно? – сказала я так легкомысленно, как только смогла. На самом деле я была в бешенстве. Я пропустила несколько прядей его волос сквозь пальцы и наклонилась к нему. – Просто интересно?

Мы фальшиво улыбнулись друг другу, но прочие нам поверили. Мне хотелось сгрести его темные волосы в кулак и сильно дернуть. Возможно, он не читал мысли так, как я, но этот импульс он ощутил вполне ясно. Алсид принудил себя не вздрогнуть.

Тара снова вмешалась – она, благослови ее Господь, спросила Алсида, чем он занимается, и еще один неловкий момент удалось спустить на тормозах. Я слегка отодвинулась от стола и позволила себе задуматься. Алсид был прав, я должна была работать, а не развлекаться, но я не представляла, как могла отказать Таре в том, что так ее радовало.

В просвете между телами, изгибающимися на маленьком танцполе, я заметила Эрика, прижавшегося спиной к стене возле сцены. Его взгляд был прикован ко мне, и в глазах у него был огонь. Он не сердился на меня – он воспринял наше маленькое представление именно так, как мы задумали.

Эрику шли костюм и очки. С ними он каким-то образом казался менее угрожающим, решила я, и вернулась мыслями к делу. С учетом того что людей и оборотней было немного, мне было проще прислушаться к каждому из них. Проще найти того, кому принадлежала конкретная мысль. Я закрыла глаза, чтобы сконцентрироваться, и почти немедленно поймала фрагмент внутреннего монолога, который заставил меня вздрогнуть.

«Мучение», – подумал какой-то мужчина. Я поняла, что мысль принадлежит человеку и исходит откуда-то из-за моей спины, от барной стойки. Мне захотелось повернуться, но я остановила себя. Смотреть было бесполезно, но желание было почти непреодолимым. Вместо этого я опустила глаза, чтобы не отвлекаться на движения прочих посетителей.

Люди, конечно, не думали полными предложениями. Когда я говорила об их мыслях, это походило на перевод.

«Когда я умру, мое имя станет известным, – подумал он. – Все почти готово. Господи, убереги меня от боли. По крайней мере, он здесь. Я буду надеяться, что кол достаточно острый».

Черт побери. В следующее мгновение я уже была на ногах и отходила от стола.

* * *

Я двигалась вперед. Разум заблокировал звуки музыки и шум голосов; я прислушивалась к тому, что не было сказано вслух. Я была как будто бы под водой. У барной стойки ждала своего бокала с искусственной кровью вампирша с начесом. Она была одета в платье с облегающим лифом и пышной юбкой, занимающей кучу места. Широкие плечи и мускулистые руки слабо гармонировали с этим нарядом, но я не рискнула бы сказать ей об этом, как, наверное, любой нормальный человек. Должно быть, это была Бетти Джо Пикард, правая рука Рассела Эджингтона. Она носила белые перчатки. Честное слово, подумала я, единственное, чего ей не хватает, – маленькой шляпки с вуалью. Готова поспорить, Бетти Джо фанатеет от Мейми Эйзенхауэр.

А за спиной этой впечатляющей вампирши лицом к барной стойке стояли два человека. Один из них был высоким и почему-то казался знакомым. Его каштановые волосы с редкими седыми прядями были длинными, аккуратно причесанными и выглядели так, будто обычной мужской стрижке позволили отрасти как придется. С костюмом это смотрелось странно. У его приятеля пониже были жесткие темные волосы, подернутые сединой. Он носил спортивную куртку, которую, возможно, нашел на распродаже в торговом центре.

Ко внутренней стороне куртки был пришит карман, в котором он прятал кол.

Это было ужасно, но я заколебалась. Если я остановлю его, то выдам свой талант, а вместе с ним – свою истинную личность. Последствия этого будут зависеть от того, что Эджингтону обо мне известно. Как оказалось, он знал, что девушка Билла работает официанткой в баре в Бон-Темпсе, но не знал моего имени – поэтому-то я спокойно назвалась Сьюки Стакхаус. Если Рассел, зная, что девушка Билла умеет читать мысли, поймет, что я умею читать мысли… кто знает, что со мной случится?

Хотя я в общем-то догадывалась.

Пока я колебалась, стыдясь собственного страха, решение было принято за меня. Мужчина с черными волосами полез под куртку. Фанатизм в его разуме достиг крайней точки. Он вытащил длинный заостренный кусок древесины, и в следующую секунду произошло все сразу.

Я закричала:

– Кол! – и повисла на руке фанатика, отчаянно цепляясь за него обеими руками.

Вампиры и их спутники-люди обернулись, выглядывая угрозу, а оборотни и перевертыши бросились к стенам, разумно освобождая пространство танцпола для вампиров. Высокий мужчина налетел на меня. Тяжелые удары сыпались мне на плечи и голову, пока темноволосый дергал рукой, пытаясь освободиться из моей хватки. Он метался из стороны в сторону, чтобы отбросить меня.

Каким-то образом в пылу борьбы мы с высоким встретились взглядами и узнали друг друга. Передо мной был преподобный Стив Ньюлин, бывший лидер Братства Солнца – военизированной противовампирской организации, далласская ветвь которой почти перестала существовать после того, как я нанесла им визит. Он собирался выдать меня, я это знала, но я должна была сосредоточиться на том, что делает мужчина с колом. Я покачивалась на каблуках, пытаясь устоять на ногах, когда убийца наконец проявил сообразительность и перебросил кол из правой руки, на которой повисла я, в свободную левую.

Ударив меня в последний раз, Стив Ньюлин бросился к выходу, и я заметила, как за ним бросились несколько существ. Я услышала вой и клекот, и в этот момент темноволосый мужчина вскинул левую руку и вонзил кол в мой правый бок.

Я отпустила его руку и опустила взгляд вниз, пытаясь осмыслить то, что он сделал. Затем я посмотрела ему в глаза. Долгую секунду в них не было ничего, кроме ужаса, похожего на мой, а потом Бетти Джо Пикард вскинула затянутый в белую перчатку кулак и нанесла мужчине два последовательных удара: первый удар сломал ему шею, второй – раздробил череп. Я слышала, как хрустнули его кости.

А потом он рухнул на пол, и, поскольку мои ноги переплелись с его, я тоже упала, приземлившись на спину.

Я лежала, глядя в потолок бара. Над моей головой торжественно вращался вентилятор. Я задумалась, зачем нужен вентилятор посреди зимы. Я увидела, как под потолком, избегая острых лопастей вентилятора, плывет орел. Ко мне подбежал волк. Он лизнул меня в щеку, издал странный скулящий звук, но отскочил и бросился куда-то в сторону. Тара кричала. Я – нет. Мне было холодно.

Правой рукой я прикрыла место, где кол вошел в мое тело. Я не хотела этого видеть, и мне было страшно опустить взгляд. Я чувствовала, как вокруг раны расползается мокрое пятно.

– Звоните в службу спасения! – закричала Тара, упав на колени возле меня. Барменша и Бетти Джо обменялись взглядами над ее головой, и я все поняла.

– Тара, – мой голос походил на воронье карканье. – Солнышко, оборотни меняют форму. Сегодня полнолуние. Даже если кто-то позвонит в службу спасения или в полицию, они не смогут сюда попасть.

Слова про оборотней Тара как будто бы не услышала. Она не знала, что подобное возможно.

– Вампиры не позволят тебе умереть, – уверенно сказала Тара. – Ты только что спасла жизнь кому-то из них.

Я не была в этом уверена. Я увидела за плечом Тары лицо Франклина Мотта. Он посмотрел на меня, и я сообразила, что значит выражение его лица.

– Тара, – прошептала я, – тебе лучше убраться отсюда. Это безумие, и, если полиция все-таки приедет, тебя не должно здесь быть.

Франклин Мотт одобрительно кивнул.

– Я не уйду, пока тебе не окажут помощь, – сказала Тара полным решимости голосом. Благослови Господь ее доброе сердце.

Толпа вокруг меня состояла из вампиров. Эрик был среди них. Я не могла понять, о чем он думает.

– Высокий блондин мне поможет, – чуть слышно прохрипела я. Я указала Таре на Эрика. Я не смотрела на него прямо, потому что боялась увидеть в его глазах отвержение. Если Эрик не поможет мне, вполне вероятно, я останусь лежать здесь и так и умру – от потери крови, на деревянном полу вампирского бара в Джексоне, Миссисипи.

Джейсон, мой брат, будет просто вне себя.

Тара встречала Эрика в Бон-Темпсе, но их знакомство произошло очень страшной ночью. Непохоже, чтобы она соотнесла высокого блондина, который был с нами тогда, с высоким блондином, которого видела сейчас, – этот носил очки и костюм и убирал волосы в строгую косу.

– Пожалуйста, помогите Сьюки, – обратилась она к нему, когда Франклин Мотт рывком поднял ее на ноги.

– Этот молодой человек с радостью займется твоей подругой, – сказал Мотт. Он бросил на Эрика жесткий взгляд, говорящий, что тому лучше согласиться.

– Разумеется. Мы с Алсидом приятельствуем, – Эрик солгал не моргнув глазом.

Он занял место Тары рядом со мной и, когда он опустился на колени, я поняла, что он почувствовал запах моей крови. Его лицо сделалось бледнее обычного, под кожей проступили кости. Глаза вспыхнули.

– Ты не представляешь, как это тяжело, – шепнул он мне, – не наклониться и не слизнуть.

– Если ты это сделаешь, другие тоже захотят, – сказала я. – И они не только слизнут. Они меня укусят.

Немецкая овчарка смотрела на меня светящимися желтыми глазами, сидя у моих ног.

– Только это меня и останавливает.

– Кто вы? – спросил Рассел Эджингтон. Он тщательно осмотрел Эрика. Рассел стоял возле меня, наклонившись над нами обоими. Я терпеть не могла, когда надо мной нависают, честное слово, но я была не в том положении, чтобы возражать.

– Я – приятель Алсида, – повторил Эрик. – Он пригласил меня в клуб, чтобы познакомить со своей новой девушкой. Меня зовут Лейф.

Рассел мог смотреть на Эрика сверху вниз, поскольку тот стоял на коленях. Каре-золотые глаза уставились в голубые.

– Алсид не особенно дружит с вампирами, – сказал Рассел.

– Я – одно из исключений.

– Мы должны вытащить эту юную леди из бара, – сказал Рассел.

Ворчание у моих ног стало яростнее. Несколько животных столпились вокруг чего-то лежащего на полу.

– Уберите это, – зарычал мистер Хоб. – Через заднюю дверь! Вы знаете правила!

Двое вампиров подхватили тело – так вот вокруг чего собрались оборотни и перевертыши – и понесли его к задним дверям. Животные последовали за ними. Вряд ли от темноволосого фанатика что-то останется.

Только сегодня днем мы с Алсидом прятали тело. Нам не пришло в голову просто принести его к заднему выходу из клуба и оставить на улице. Хотя, конечно, это тело было свежим.

– …возможно, задета почка, – говорил Эрик. На несколько мгновений я отключилась или, по крайней мере, отвлеклась на что-то другое.

Я сильно вспотела. Боль была мучительной. Я почувствовала вспышку тоски, когда поняла, что платье будет пропитано потом. Но, наверное, окровавленная дыра на боку уже привела его в негодность, ха.

– Мы отвезем ее в мой дом, – сказал Рассел и, если бы я не была уверена в том, что тяжело ранена, то рассмеялась бы. – Лимузин уже едет. Уверен, что знакомое лицо поможет ей почувствовать себя спокойнее. Согласны?

Я была уверена, что Расселу попросту не хочется запачкать костюм, когда он будет меня нести. А Талбот, возможно, не смог бы меня поднять. Невысокий вампир с темными кудрями все еще отирался поблизости и улыбался, но я была бы для него слишком рослой.

Я отключилась еще на какое-то время.

– Алсид обернулся волком и помчался за напарником убийцы, – сказал мне Эрик. Я не помнила, спрашивала ли его об этом. Я хотела сказать Эрику, кем именно был этот напарник, но быстро поняла, что делать этого не стоит.

– Лейф, – пробормотала я, пытаясь не назвать неправильного имени. – Лейф. По-моему, я вижу свои подвязки. Это значит…

– Да, Сьюки?

И я снова отключилась. Придя в себя, я поняла, что нахожусь в движении – Эрик нес меня на руках. Мне в жизни не было настолько больно, и я не в первый раз подумала о том, что до знакомства с Биллом ни разу не бывала в больницах, а теперь, казалось, проводила половину жизни, получая ранения или восстанавливаясь после них. Это было существенно. Важно.

За нами из бара вышла рысь. Я посмотрела в ее золотые глаза. Чем бы ни обернулась эта ночь для Джексона… я надеялась, что все хорошие люди решили провести вечер дома.

Потом мы оказались в лимузине. Я лежала головой на коленях Эрика. На сиденье напротив нас сидели Талбот, Рассел и тот невысокий вампир с темными волосами. Когда мы остановились на светофоре, мимо нас промчался бизон.

– К счастью, в декабре посреди ночи в центре Джексона нет ни души, – заметил Талбот, и Эрик засмеялся.

Кажется, какое-то время мы ехали. Эрик поправил юбку на моих бедрах и отвел растрепавшиеся пряди со лба. Я посмотрела вверх, на него, и…

– …она узнала, что он собирается делать? – спросил Талбот.

– По ее словам, она увидела, как он достает кол, – солгал Эрик. – Она хотела заказать в баре еще один коктейль.

– Бетти Джо повезло, – сказал Рассел с мягким южным акцентом. – Я думаю, она все еще преследует того, что успел удрать.

Потом мы заехали на подъездную дорожку и остановились перед воротами. Вампир с бородкой выглянул из маленького окошка и внимательно осмотрел прибывших. Он был намного внимательнее равнодушного охранника, который сидел на парковке в доме Алсида. Я услышала гул электричества. Ворота открылись. Мы поехали дальше – я слышала, как скрипел гравий, – и остановились перед входом в дом. Он сиял, как праздничный торт, и, пока Эрик осторожно доставал меня из лимузина, я успела увидеть, что мы миновали въездную арку, такую же роскошную, как и все остальное. Даже гараж украшали колонны. Я почти ждала, что по лестнице спустится Вивьен Ли.

Я снова выпала из реальности и пришла в себя уже в фойе. Боль начала отступать, и ее отсутствие кружило мне голову.

Возвращение Рассела, хозяина особняка, было крупным событием, а уж запах свежей крови заставил обитателей поторопиться вдвойне. Я чувствовала себя попавшей на обложку любовного романа. Я никогда в жизни не видела столько красивых людей в одном месте. Но я знала, что они не для меня. Рассел был все равно что Хью Хефнер – только вампир, – и в этом месте он, очевидно, собрал своих любимчиков.

– Вода, вода, одна вода, мы ничего не пьем, – пропела я, и Эрик засмеялся в голос. Поэтому он мне и нравится, весело подумала я. Он меня понимает.

– Отлично, уколы начали действовать, – сказал беловолосый мужчина в спортивной футболке и брюках со складками. Он был человеком. Врачом – с тем же успехом он мог бы набить на шее стетоскоп, настолько это было очевидно. – Я еще понадоблюсь?

– Почему бы тебе не задержаться? – предложил Рассел. – Я уверен, Джош составит тебе компанию.

Я так и не узнала, как выглядит Джош, потому что в этот момент Эрик понес меня наверх.

– Рэтт и Скарлетт, – сказала я.

– Я не понимаю, – ответил Эрик.

– Ты не видел «Унесенных ветром»? – я ужаснулась. Но на самом деле с чего бы викингу-вампиру любить этот образец южной романтической драмы? Но он читал «Балладу о старом моряке», которую я проходила в старшей школе. – Тебе придется посмотреть кассету. Почему я веду себя глупо? Почему я не боюсь?

– Этот человеческий доктор ввел тебе большую дозу обезболивающего, – ответил Эрик, улыбаясь мне. – А теперь я несу тебя в спальню, чтобы ты отдохнула и пришла в себя.

– Он здесь, – сказала я Эрику.

Его предостерегающий взгляд остановился на мне.

– Да, Рассел здесь. Но, боюсь, Алсид принял весьма сомнительное решение, Сьюки. Он умчался в ночь за вторым нападавшим. А должен был остаться с тобой.

– Ну и пошел он, – решительно сказала я.

– После того как он увидел твой танец…

Мне было слишком плохо, чтобы смеяться, но я об этом подумала.

– Возможно, накачать меня обезболивающим было плохой идеей, – сказала я Эрику. Мне нужно было хранить слишком много секретов.

– Согласен, но я рад, что тебе не больно.

Когда мы оказались в спальне, Эрик уложил меня на невероятную кровать с балдахином. Он воспользовался возможностью прошептать мне на ухо:

– Будь осторожна.

Я попыталась уложить эту мысль в своем затуманенном мозгу. Возможно, я сказала об этом, но, несомненно, Билл был где-то рядом со мной.