Я в ужасе смотрела, как Бродяга улыбается мне и тут же раскусывает магические бомбы.

Вспышка света.

Обжигающий жар.

Рев в ушах.

Ударная волна сбила меня с ног, я отлетела, подскакивая и переворачиваясь, и с силой врезалась в стену разбитого дома, среди мешанины мятых доспехов и рухнувших балок. Я вопила, каталась в пыли и обломках, стараясь сбить пламя, пока сквозь ужас не прорвалось осознание случившегося. Я не обгорела. Жива. Отлично. Я оказалась достаточно далеко от места взрыва.

Встать получилось не сразу, стены и город кружились, а глаз застилали слезы. Я смахнула их и попробовала сосредоточить внимание на Бродяге.

Там, где он вел смертельную ментальную битву, где рука врага стиснула ему горло, в земле образовался огромный кратер. Я не видела, чтобы там что-либо шевелилось. На стенах выжидающе и настороженно притихли защитники.

Уцелевшие демоны из орды завизжали. Одни, задыхаясь, извергали из себя умирающих скаррабусов и подыхали, а другие, поджав хвосты, удирали в ужасе. Это значит… значит… Бродяга выиграл?

Защитники на стенах хранили молчание, держа наготове и луки, и магию, клубы дыма постепенно рассеивались. Баллисты наводились на цель.

Я заковыляла к кратеру. Оружия у меня не было, но оно и без надобности – я влила магию в руки, они стали крепкими и сильными, словно сталь. Если кто-то, кроме Бродяги, там шевельнется, я вобью его мерзкую голову обратно в землю.

Под ногами хрустели осколки черного железа. Разрытую землю покрывали обломки костей, кровь и клочки рваной ткани – от богатой шелковой мантии врага и серого шерстяного плаща Бродяги.

Дым поредел и рассеялся. Бродяги не было видно. Не было видно и врага. Над стенами пронесся стон облегчения.

Я тщетно искала хоть какие-то признаки жизни и ждала, что в любой момент Бродяга поднимется из земли, сплюнет грязь и отпустит дрянную шутку. Вместо этого в куче мятой плоти и крови я увидела оторванный взрывом палец Абракс-Масуда с темной кожей.

Тошнота усилилась – я заметила в кратере кое-что еще.

Рухнув на колени в запекшуюся красную грязь, я безмолвно смотрела на обломок человеческой челюсти с белеющей костью и сломанными зубами. Сквозь щетину по коже тянулись рваные шрамы.

Дрянных шуток больше не будет.

Эдрин Бродяга мертв.