Наш корабль пробивался через рваные волны. Тугой парус трещал по швам, а второй разорвали яростные ветра Брайдена. Весь промокший от пота аэромант балансировал на грани потери контроля, был почти готов уступить Червю магии и позволить его силе беспрепятственно изливаться через Дар. Маг уже был опасно близок к превращению в монстра. Когда-то я едва не стал жертвой такой судьбы и понимал, как огромно стремление и как соблазнительно желание уступить. Но каким-то чудом Брайден еще находил силы держаться – он играл с судьбой мира, возложенной на его неокрепшие плечи, и намеревался привести нас домой, даже если потом нам придется его убить.

Мне в лицо летели соленые брызги пены. Я сопротивлялся морской болезни, стараясь наконец-то разглядеть высокие стены Старого города. И молился, чтобы мы пришли вовремя.

Острым взглядом, усиленным магией, Эва заметила пару потрепанных штормом каракк, стоящих на якоре в порту у Западного брода – первые корабли, отважившиеся на опасный зимний переход через Сирулейское море, чтобы вернуть легионы Сетариса из колоний в Тысяче царств, далеко на юге. Подкрепление радовало, но его было недостаточно. На внешних стенах Сетариса выстроились ополченцы-лучники. Рядом с ними стояли немногие маги, не ушедшие на север с Крандусом или возвратившиеся из-за моря.

Мастера Арканума подлатали несколько баллист и подняли их на каменные платформы, приготовившись стрелять в демонов и отвратительных монстров из человеческой плоти, которые ломились через предместья и склады на северной окраине обнесенного стенами города. Враги черным пятном тянулись к Сетарису, это разрушало надежду и вызывало отчаяние.

– Нас так мало, а врагов так много.

Эва, облаченная в остатки помятых доспехов и в надвинутом шлеме, скрывавшем маску, шагнула ко мне. Я попробовал поднять ее боевой молот, но не смог, и она одной рукой придержала его на спине, чтобы я закрепил оружие.

– Сегодня требуется убить лишь одного врага, – сказал я, завязывая кожаные шнуры тугими узлами. – Если получится, его армия распадется, а демоны смоются или набросятся друг на друга.

– Остается молиться, чтобы мы пришли вовремя, – сказала она, глядя на крикливых чаек, хлопающих крыльями над нашими головами в вечной надежде на груз свежевыловленной рыбы.

Я мысленно потянулся через полосу воды к Киллиан и обнаружил яркий огонек ее разума на внешней стене. Я почувствовал ее ужас, а потом, когда она поняла, что это не враг, облегчение. Киллиан уже знала, что за маг на них наступает.

«Поспешите, Эдрин. Их сила уже разрушает нашу волю к борьбе. Защитники плохо обучены, во главе лишь жалкая горстка магов и стражей. Если враг вынудит нас открыть ворота, все пропало».

Я старался передать ей успокаивающее ощущение близости.

«Выживем мы или умрем, но сделаем это вместе».

«Сколько вас?» – спросила она, представляя военный флот с семью магами.

Твою ж мать. Я посмотрел в горящие безумием глаза Брайдена.

«Остались только мы с Эвой. Остальные мертвы или скоро умрут».

Киллиан постаралась спрятать отчаяние и собраться с духом.

«С тобой у нас больше шансов».

Она не особо надеялась. Если сказанное Абракс-Масудом правда, то он старейший из ныне живущих магов, равный богу в силе и знаниях. И, что много хуже, тиран, порабощенный скаррабусом. Я остался единственной защитой Сетариса от магии Абракс-Масуда, но он гораздо сильнее меня.

Я вздохнул поглубже, чтобы чуточку успокоиться, и погладил рукоять Расчленителя, разделяя жажду крови ужасающего клинка, подкреплявшую мою веру в себя. Я боялся. Ведь теперь точно знал, чего ожидать. Каждая косточка в теле кричала: «Беги сразу же, как только окажешься на твердой земле». Но то был другой, прежний я. Теперь со мной рядом Эва, самый упорный маг из всех, кого я встречал. А с другой стороны – память Чарры и Линаса, моих храбрых, прекрасных и наивных друзей, лучше их не было и не будет. Их дочь Лайла, часть их обоих, сейчас за стенами города, и я не позволю ничьим мерзким когтям прикоснуться к ней, до тех пор пока в этом изломанном теле остается хоть капля магии.

Изогнутые башни богов темнели на фоне туч. Они кашляли, выбрасывая брызги магии, – бессмертные боги боролись за свое возвращение. Даже так далеко от города я ощущал, как неистово они стараются избавиться от цепей, как впадают в отчаяние. Казалось, ткань этого мира напряженно растягивается вокруг, хотя разорваться еще не готова. Боги не успеют. Смертным городским стражам предстояло самим помешать королеве скаррабусов освободить страшного узника из гробницы в глубоком подземелье под городом. Боги могут и не успеть, зато я, как ни странно, явился вовремя, настроен решительно и готов сражаться.

Я закинул на плечо мешок с письмами и деревянной шкатулкой – ящиком с оставшимися магическими бомбами.

Эва успокаивающе сжала мне руку, а потом отпустила. Ужас чуть притих. Ее глаз в прорези стальной маски прищурился в улыбке.

«Мы вместе сражались с Магаш-Морой и убили громадную тварь, созданную из чужой плоти при помощи кровавого колдовства. Все, с чем мы здесь столкнулись, далеко не такой кошмар».

– Спасибо, – негромко произнес я, и слова почти утонули в брызгах волн и завывании ветра, поднятого Брайденом.

Она кивнула.

– Я хотел сказать спасибо за все. За то, что снова и снова спасала мне жизнь… и еще за приятную компанию.

Эва фыркнула:

– А ты делал то же самое для меня. Брось, здоровяк, не распускай нюни.

– Ха! Я даже не думал, просто, может быть, у меня больше не будет шанса это сказать.

Эва ухватилась за борт корабля – киль шаркнул по каким-то скрытым на дне обломкам. Земля близко, а бухта вся забита останками кораблей, сгоревших в начале Черной осени.

Корабль столкнулся с чем-то тяжелым, и я вцепился в руку Эвы, чтобы устоять.

– Возможно, об этом и незачем говорить, – добавил я. – Но иногда хочется.

На сей раз она мою руку не отпустила. Корабль вошел в порт у Западного брода. Мы прибавляли скорость, и моряки явно начали беспокоиться – мы ведь не предупредили их, что не собираемся замедлять ход. Мы с Эвой приготовились к столкновению. Она закрепила шлем и опустила забрало, а потом помогла мне забраться на ее укрытую доспехами спину и обхватить руками латный воротник и рукоять боевого молота. С сожалением мы кивнули отважным морякам, ведущим нас прямо к гибели. Брайден в конце концов поддался несшемуся через него потоку магии. Его кожа покрылась рябью и пульсировала изнутри, а в глазах горело необузданное торжество. Кожа на лбу вздулась гноем и лопнула – сквозь кость пробился третий глаз.

– После этого вы просто обязаны победить, – процедил он сквозь зубы. – Да хранят вас боги. – Он поднял кулак в прощальном салюте.

Причал из далекой туманной линии теперь превратился в заросшую ракушками толстую стену, и она приближалась с угрожающей скоростью. Запаниковавшие моряки попробовали увести корабль в сторону. Брайден порывом ветра вышвырнул их за борт.

Я напряг каждый мускул, Эва приготовилась к рывку. Нос корабля со скрежетом налетел на камень, и шпангоуты раскололись.

Эва прыгнула, вынося нас вверх и на сушу, а за нашими спинами с треском и визгом раздираемого дерева разваливался корабль. Мачта рухнула, раздробив Брайдену череп, и его магия угасла. Его смерть была быстрой, это лучше, чем на костре. Возможно, он спас весь мир своей жертвой. Оставалось надеяться, что после всего будет кому рассказать о нем.

Эва приземлилась с тяжелым ударом, от которого у меня стукнули зубы. На мгновение я испугался, что магические бомбы могли столкнуться, но, случись такое, я уже был бы мертв.

С каждым длинным прыжком булыжники мостовой трещали под ее закованными в сталь ногами, мы быстрее коня неслись к городским стенам. Мимо мелькали склады и мастерские, я держался за Эву изо всех сил и молился, чтобы не упасть.

К счастью, улицы были пустынны – если бы Эва с кем-то столкнулась, стальные доспехи раздробили бы кости, люди тут же погибли бы. Но, похоже, все они укрылись за стенами города, которые казались все выше и все более устрашающими по мере приближения. Правда, стены не защитят, если у врага еще есть алхимические бомбы вроде тех, что использовали в дуне Байлиоле и в Ордене магов.

Я ощущал врага как массу человеческого страха и демонического зловония. Демоны гнали порабощенных людей вперед. Быть так близко к Сетарису для демонов, вероятно, уже болезненно, а внутри городских стен они быстро сдохнут, поглощенные самим воздухом, токсичным для них. И тогда порабощенным людям останется исполнять волю скаррабусов и зараженного тирана.

Я такого не допущу.

– Быстрее! – зарычал я.

Эва ничего не ответила. Она уже двигалась со скоростью, на которую способен только рыцарь. Наконец над нами нависла стена, и Эва резко остановилась, подняв брызги искр и каменной крошки, опустила меня на землю, и я разрезал кожаные шнуры, удерживающие ее боевой молот. Эва обхватила оружие двумя руками, приготовившись крушить. Я почувствовал, как люди пристально смотрят на нас со стен, двух безумных воинов на открытом пространстве против подступающей орды.

Я сжимал Расчленитель, хотя, если все пойдет как надо, обо мне позаботится Эва. От ножа сейчас толку мало, как бы смертоносен он ни был. Он не согласился и потребовал, чтобы я пролил океан крови.

Земля перед стенами уже была усеяна трупами, изуродованными оружием, как магическим, так и обычным. Здесь валялись желтые и зеленые клочья одежды солдат Союза, щиты павших скаллгримцев и туши ужасающих демонов. И один хальрун. Ни магические чары, ни рогатая маска оленя не защитили его от пронзившего сердце арбалетного болта.

Вероятно, они были первой волной, высланной испытать защиту Сетариса. Враг, похоже, не впечатлился, и теперь подступал главный прилив. Даже на таком расстоянии мощь Абракс-Масуда влияла на защитников города, ее рассеянные миазмы истощали силы и распространяли отчаяние. Скоро он начнет овладевать разумами людей, и они добровольно распахнут перед ним ворота.

Впереди толпой шли стрелки, следом ровная стена щитов скаллгримцев – они двигались вперед, колотя по дереву топорами и копьями. А за ними следовали копейщики Союза вольных городов.

Костяных стервятников и гигантских летучих ящеров в небе было меньше, чем над горскими землями. К нам скакали, ползли и бежали бесчисленные мелкие демоны самых разных видов, все, каких я когда-либо видел в свитках Арканума – стремительные и жуткие демоны-псы, блестящие оскольчатые твари, ковыляющие на лапах из кристальных ножей, люди-змеи, клыкастые вепри. А впереди два огромных равака в темных коронах и с длинными зазубренными клинками, похожими на Расчленителя. Один такой сумел серьезно ранить старшего мага Шадею, прежде чем она с ним покончила.

Расчленитель, радостный и голодный, пульсировал у меня в руке. «Ух, как весело! Поиграем с ними вдвоем?»

Я с нервозной усмешкой похлопал по рукояти.

– Не уверен, что для них это будет приятная неожиданность.

«Они много лет пользовались моим неисчислимым отродьем. Больше эти так называемые хозяева плоти не будут управлять великими пожирателями. В своем мире я поглотил всех оставшихся зараженных, эти двое – последние. Расчищай же путь, малыш».

– Пфф. Это ты мой малыш, – пробормотал я к его удовольствию.

На зубчатой стене показалась Киллиан в синей мантии, с мерцающими золотыми оберегами и развевающейся гривой кудрявых волос. Указав на нас, она громко произнесла, чтобы все услышали:

– Вот они, Эвангелина из дома Авернус и тиран Эдрин Бродяга, убивший Магаш-Мору и вероломного бога Натэра, Похитителя жизни.

Надежда стала расти, объединенная воля людей вспыхнула перед моим мысленным взором яростным пламенем и ненадолго выжгла отчаяние, порожденное Абракс-Масудом. Все больше нитей его магии фокусировались на мне, вся сокрушительная сила, коварство и воля.

Благодаря расстоянию я смог от него отстраниться и склонился над телом скаллгримского хальруна. Пока моя бабка открывала путь сквозь Покров, я внимательно рассматривал ее руны. И намерен их применить совсем для другого.

Раваки быстро неслись вперед. Тем временем я осторожно опустил на землю заплечный мешок и уколол палец о зазубрины Расчленителя, чтобы начертать кровью на распростертом трупе шамана те самые руны. Со стен никто не увидит, что я занимаюсь кровавым колдовством.

Раз скаррабусы решили привлечь раваков, то и я тоже, причем мой крупнее, злее и безумнее. В насыщенной магией крови шамана достаточно силы, чтобы пронзить Покров и вызвать сюда Расчленителя. Ангарад не ошиблась, предвидя необходимость иметь союзником демона во плоти, она просто выбрала не того демона и не ту плоть.

Арканум не простит такого. Мало того что тиран, так еще и кровавый колдун? Даже если мы выживем, меня за это сожгут. Арканум ни за что не допустит, чтоб поблизости, нарушая его сон, маячил еще один монстр.

Я уже собирался запустить ритуал, как фигура в сером, скрытая маской, сбросила со стены веревку, скользнула вниз и направилась ко мне, с ножами наготове.

Я увидел, что это Лайла в облачении ночного убийцы, и уже хотел приказать ей вернуться в безопасное место, но веревку срезали, и она кучей рухнула у стены. Никто не рискнул бы оставлять веревку. Слишком поздно. Дочь Чарры и Линаса оказалась именно там, где хотела.

– Мне известно, что сюда движется, – сказала она. – Ты единственная наша надежда. Я буду прикрывать твою спину, дядя Эдрин.

Эва дернулась ее останавливать, но я взмахом руки дал понять, что не стоит. Она бросила на меня наполненный любопытством взгляд.

– Дядя?

Я кивнул:

– Да. Дядя. Но по дружбе, а не по крови. Эва. Лайла. Отлично, теперь все мы знакомы.

Я вынул из заплечного мешка деревянную шкатулку с бомбами, а остальное бросил Лайле.

– Там письмо для тебя, на случай, если все пойдет кувырком. Сохранишь?

Она кивнула и положила мешок у стены.

– Слушай, Эва, – недобро ухмыльнувшись Расчленителю, произнес я. – Ты хотела знать, как я его вернул? Сейчас узнаешь. Постарайся не обмочиться.

Мысленно я дотянулся до сознаний, к которым уже прикасался, – Киллиан, Лайлы и ее охранника Невина, главаря банды Улыбак Роши Костяное лицо и еще сотни подонков этого города. Я хотел их предупредить, чтобы в панике не напали на нас. Я сказал единственное, что могло дать им надежду после вызывавших отчаяние прикосновений врага: «Расскажите всем, кто вас слышит, что Эдрин Бродяга вернулся. Тиран Сетариса сражается вместе с вами! И для борьбы с врагом он привел самого злобного демона, какого вы когда-либо видели».

Еще сотня ударов сердца – и два равака окажутся здесь. Я обвел труп кругом из своей крови и вложил в него магию. А потом потянулся к той части духа Расчленителя, что всегда скрывалась в глубине моего сознания, и призвал: приди! Чрево трупа лопнуло, из него показались шестипалые когтистые руки, а за ними на извивающихся кольцах уже поднималась черная вычурная корона, слишком крупная, чтобы поместиться в обычном человеческом теле.

Эва с Лайлой отпрянули. Люди с трепетом и ужасом наблюдали со стен, как из трупа появляется чудовище.

Гигантский Расчленитель выглядел монстром даже для демона. Я, как гордый родитель, похлопал его по хвосту ладонью. Просто не дотянулся бы дальше.

Я махнул зазубренным ножом перед Эвой и Лайлой.

– Это только малая часть Расчленителя, а он – остальное.

– Благословенная Хозяйка ночи, – хором произнесли Эва и Лайла. – Какой же он громадный.

Необъятных размеров черный клинок выскользнул из плоти Расчленителя и остался у него в лапах.

– Мои причиндалы куда больше, чем у этого придурка, и я умею ими пользоваться.

Прежде чем до меня дошло, что Расчленитель определенно отпустил грязную шутку, враг пошел в наступление.

Теперь, когда на моей стороне Расчленитель, у нас хотя бы появился шанс.