Наши личные котерии, более свежие, чем горцы или окровавленные и потрепанные стражи Эвы в тяжелых доспехах, вышли вперед, чтобы усилить строй. Каждый из нас оставил при себе всего троих для защиты – если скаллгримцы прорвутся, надежды спастись все равно мало. Со мной были самые надежные – Жовиан, Вон и Койра. Диодор и Адальвульф держались позади с луками и отравленными стрелами. Даже от одной царапины жертва упадет, извергая пену и кровь. Их целью были не люди, а демоны, хальруны и чудовища, сотворенные из плоти.

Очередной взрыв разорвал темноту – сработала последняя наша бомба. Люди горели, но скаллгримцы продолжали идти сквозь метель, подняв топоры.

В первый раз мы отбросили их назад после короткой, но жестокой схватки, и прорехи в их рядах свидетельствовали о смерти, которую принесли наши бомбы. Я почувствовал, как копье вонзилось в живот Бальдо, и кто-то оттащил его с дороги. Он пытался запихнуть внутренности обратно, но безуспешно, они просачивались между пальцами, напоминая кровяную колбасу. Я всадил Расчленитель ему в череп, чтобы прекратить агонию. Ничем иным я уже не мог отплатить ему за службу.

Во второй раз за спиной скаллгримцев было два хальруна – сильный пиромант и слабый геомант. Я разрушил разум геоманта прежде, чем он успел нанести серьезный урон, а Винсент убил пироманта в изнурительном и долгом магическом поединке, озаряющем клубящуюся метель. Пока маги отвлеклись, вражеская пехота смогла потеснить наши ряды и прорвать их в нескольких местах. Только неистовство Эвы остановило поток скаллгримцев и позволило мне заставить наших измотанных воинов снова отогнать их в горловину долины.

До рассвета оставалось три часа, и в перерыве между атаками выжившие маги собрались на возвышенности. Я повалился на камень, вглядываясь в кружащиеся снежные хлопья. Винсент и Секка вот-вот могли поддаться Червю, их Дары были сильно перенапряжены. Брайден справлялся ненамного лучше. Мы с Эвой еще оставались в хорошей форме и могли сражаться какое-то время. Дар рыцаря, похоже, требовал меньше магии для воздействия на тело, а я… то, что я пережил, очевидно, сделало меня похожим на старейшего мага.

– Мы должны отступить, – сказала Эва.

Она наконец произнесла вслух то, что все мы знали, но признать это было нелегко. Наш лагерь к югу наводнили раненые, их уже было больше, чем невредимых. А мертвых больше, чем тех и других, вместе взятых.

– Следующая атака нас прикончит, – согласился я.

Боевой дух был практически сломлен. Даже мне не переубедить стольких людей перед лицом реальности, если только не возьмусь за старое и не заставлю их против воли.

Барабаны снова загрохотали, и на нас покатилась новая волна скаллгримцев.

Эва повернулась к двум своим стражам.

– Готовьтесь отступать к лагерю. Мы отбросим врага еще раз, а затем побежим.

Они умчались заниматься приготовлениями.

Мы все неохотно встали. Я не создан для войны, моя стихия – мягкая постель и холодный эль у потрескивающего очага. Даже Эва выглядела утомленной сражением.

Винсент ахнул и повалился на спину, в немом изумлении глядя на стрелу, вонзившуюся в колено. Еще одна пронеслась мимо моей головы.

Эва мгновенно отбила еще три, нацеленных в меня с нечеловеческой точностью.

– На холм! Принесите мой лук!

Один страж рванул исполнять приказ.

Я поискал вражеские разумы, но ничего не нашел. Мои слабые навыки телесной магии, обострявшие зрение, оказались бесполезными в ночной тьме и метели. Я погрузился в разум Эвы и увидел ее глазами слабые тени – несколько лучников на недоступном уступе над нами.

Потянувшись к ним через ее глаза, я обнаружил, что их, словно пустые раковины, носит Абракс-Масуд. Эта мерзкая скотина повторяла за мной! Он с трудом контролировал их из-за большого расстояния, но с каждым мгновением справлялся все лучше. Я нанес удар, но он отбил, хотя и с большим трудом, поскольку пытался управлять сразу несколькими людьми. Мы сцепились магиями, и в конце концов мне удалось заставить одного из его людей шагнуть вниз со скалы. Он молча рухнул на камни внизу. Кто-то протянул Эве лук, и еще двое тут же упали со стрелами в груди.

Эва выпустила еще полдюжины стрел, и все, кроме одной, вонзились в плоть скаллгримцев. Бросив свои умирающие игрушки, разум Абракс-Масуда вернулся на север, и я вздохнул с облегчением. Он был очень силен даже на таком расстоянии.

Винсент сжимал колено, страдая от мучительной боли. Плоть вокруг стрелы распухла. Времени на операцию не было, поэтому Эва просто вырвала стрелу. Древко вылетело, оставив наконечник. Эва остановилась и поднесла стрелу к маске, принюхиваясь.

– Что там? – спросил пиромант, корчась от боли.

– Яд. Судя по быстрой реакции, магически усиленный и, скорее всего, демонического происхождения.

Даже в тусклом свете факелов рана выглядела ярко-красной с черным. Винсент яростно взирал на нее, задыхаясь, попытался встать и не смог.

– Принесите носилки.

– Нет смысла, – возразила Эва. – У нас нет целителя, ты умрешь, если немедленно не отнять ногу.

Она не стала ждать разрешения. Ее топор рассек мышцы и кость. Винсент закричал, а его нога, отсеченная на ладонь выше колена, покатилась по земле.

Я заглушил его боль. Он посмотрел на меня с благодарностью, а Эва с недоверием.

– Прижги рану, – приказала она, и Винсент подчинился, его плоть зашипела и задымилась.

Времени на переживания не было: в нашу сторону летела еще одна стрела.

– Как они туда забираются? – прорычал я.

– Я вижу сквозь снег огромные крылья, – отозвалась Эва. – Лучников на уступ над нами доставляют два огромных летающих ящера.

Брайден вышел вперед.

– Где? Я их не вижу.

Я вошел в разум Эвы и Брайдена, соединив их. Посмотрев ее глазами, он ахнул.

– У тебя просто невероятное зрение.

Нечеловеческий вопль в темноте дал знать, что с неба падает громадная тень, несущая кричащих людей на верную смерть.

– Готово, – сказал Брайден. – Однако, полагаю, скоро появятся новые.

Я разорвал связь, и он удивленно уставился на меня.

– Какой же у тебя невероятный Дар.

Я почесал щетинистый подбородок.

– Большинство так не считает, и не без причины.

Он пожал плечами:

– Зависит от того, как его использовать, так же, как и все остальное.

Нечасто услышишь подобное мнение. Знай он обо всем, что я делал, не говорил бы так.

Боковым зрением я заметил сверкающие доспехи и оружие, а затем трех громадных, созданных из плоти чудовищ с шипастыми стальным шарами вместо ладоней. Запели луки, осыпая их стрелами, но они продолжали невозмутимо идти вперед. Одна тварь споткнулась и рухнула, когда яд распространился по венам. Остальные неуклюже побежали на толстых, как бревна, ногах.

– Пора валить лес, – сказала Эва, затягивая ремешок шлема.

Она замахнулась и бросилась вперед, ее молот раздробил лодыжку одной твари, и та упала. Затем Эва схватилась со второй, вражеские стрелы отскакивали от стали и пропитанной магией кожи, как сосновые иголки от камня.

– Пусть мне кто-нибудь поможет, – сказал Винсент, глядя на свой обрубок. – Я еще могу сражаться!

Я вызвал с передних рядов Нарин. По крайней мере, им будет приятно вместе. Она пришла с одним щитом, другая рука превратилась в кровавое месиво.

– Что натворили эти мерзкие гады! – воскликнула она. – Ты их всех сожжешь, слышишь, любовь моя?

При этих словах Винсент выпрямился, и я оставил влюбленную парочку. Кто я такой, чтобы стоять на пути безумных поджигателей в подобное время.

С неохотой я встал рядом с Секкой, и вместе нам удалось заставить врагов атаковать друг друга в снежной сумятице и ночной темноте, одолевая их иллюзиями, пока вся армия не превратилась в беспорядочную массу, кидающуюся на все, что движется.

Затем я почувствовал, как по полю боя катится сила старшего мага-тирана. Он приближался и искал меня, а значит, пришло время сразиться.

Наше войско воспользовалось смятением и отступило к лагерю. Организованный отход быстро превратился в разгром, когда скаллгримцы и чешуйчатые псы-демоны наконец бросились в погоню. Раненых в панике бросили.

Секка храбро осталась рядом со мной и положила мою руку себе на плечо. Боль пронзала ребра при каждом шаге. Если бы Секка только знала, что собственноручно проткнула меня и по какой причине.

Эва прикрывала наш отход, нападала со всех сторон, парировала и убивала слишком быстро, чтобы я мог уследить взглядом. Наконец удачный удар зачарованным топором рассек ее шлем и повалил Эву на спину. Оглушенная, она лежала, а скаллгримцы заносили над ней топоры. Вспыхнуло пламя, и они с воплями рассыпались, хватаясь за обожженные лица.

– Уведите ее! – крикнул Винсент.

Он распахнул Дар и поливал огнем ряды наступающих врагов. Он зашел слишком далеко. Его Дар взорвался, и Винсент начал меняться, его тело наводнила магия, слишком много магии, он просто не мог с ней справиться. Нарин оставалась рядом, по поднятому щиту стучали стрелы и топоры. Она не собиралась бросать возлюбленного умирать в одиночестве. Винсент всегда мечтал стать героем, и теперь его желание исполнится.

Я призвал свою магию и наполнил мышцы силой – чрезмерной, если говорить по совести. Отпихнув Секку, я рванул за Эвой, стараясь не обращать внимания на уговоры Червя. Если зачерпну больше силы, то смогу обратить врага против него самого. Сделай это… сделай… сделай…

Я поморщился и поборол соблазн.

Бушевавший вокруг ад дал мне время поднять Эву на ноги и увести.

Винсент и Нарин хохотали, глядя, как вокруг полыхает вся теснина. Люди, звери и демоны – всех поглотила их похоть. Именно поэтому Арканум боялся, что маги потеряют над собой контроль. А еще это стало прекрасной иллюстрацией того, как Сетарис покорил почти все города и народы, с которыми сталкивался на протяжении веков. Что могли противопоставить простые смертные такой разрушительной магической мощи?

Эва немного пришла в себя, и мы побежали, стараясь оказаться как можно дальше, прежде чем Винсент окончательно слетит с катушек. С моими ранами это было непросто. Эва поддерживала меня, обхватив за талию закованной в сталь рукой.

Я рискнул обернуться. Винсент стоял посреди бушующего пламени на обеих ногах – утраченную заменил жидкий огонь, а вторую покрывала пузырящаяся черная чешуя. Сквозь адское пламя скользил огромный темный силуэт с короной из черного железа на змеиной голове. Абракс-Масуд выслал вперед одного из своих раваков.

Мы пригнули головы и помчались в укрытие снежной ночи, надеясь, что Винсент сумеет выиграть достаточно времени. Раваки быстры и охотятся с помощью зрения – на этот раз темнота была нам на руку. Позади гремели взрывы и вспыхивал свет – безумный маг освободил магию.

Мы бежали, пока ночное небо не загорелось. Вверх взметнулись два сплетенных столба раскаленного пламени – Винсент и Нарин были убиты могучим демоном. Достаточно ли далеко мы ушли?

Я снова почувствовал далекое присутствие, наблюдавшее за ходом битвы. Вместе с ним по долине пронеслась вьюга, скрывая нас от преследования. Я потянулся к этой сущности, но, кто бы это ни был, он не хотел общаться.

Затем все почернело, и мы вслепую заковыляли на юг, к Кил-Ноту.

Мы усилили ночное зрение – вот и все, на что были способны наши перенапряженные Дары. Мы бежали до тех пор, пока я не рухнул на землю, хватаясь за грудь и задыхаясь. Эва взвалила меня на плечо и потащила на юг, к нашему лагерю под защитой крутого подъема. Даже без магии она была намного сильнее меня.

Скаллгримцам понадобилось некоторое время, чтобы перегруппироваться. Мы успели немного поесть и отдохнуть, пока они готовили очередную гнусность. С рассветом метель почти утихла, а враги снова двинулись вперед, и на этот раз их вел сам старший маг-тиран.

Когда над холмами показалось красное солнце, немногие оставшиеся защитники устало приготовились к очередной атаке. Легкораненые присоединились к нам, остальных унесли на юг, в безопасность Кил-Нота, а их место заняли новые горцы. Матери с охотничьими копьями, ремесленники с тесаками и щитами из крышек от бочек пришли, чтобы встать рядом с нами. Мы все понимали, что поставлено на карту.

Я отправил Вона на его проклятущем пони Кусаке на юг, поискать Союз вольных городов. Оставалось только надеяться, что подмога успеет прибыть.

Когда мы выстроились в неровную линию на снегу, воздух потрескивал от какой-то неведомой энергии. Я снова ощутил нечто странное – будто сам Покров натягивается и закручивается в окружающем пространстве. На волосах и стали вспыхивали крошечные молнии, а земля тихо и ритмично рокотала, словно легонько похрапывал великан.

Из Кил-Нота явился десяток друидов в сопровождении небольшого отряда. Они говорили только с Эвой, старательно игнорируя мое существование и вздрагивая, когда случайно встречались со мной взглядом. Заняв позицию на правом фланге, они приготовились к бою. Сейчас нам сгодится любой рассерженный заморыш с разбитой бутылкой в руках.

Солнце поднялось выше, и снегопад почти прекратился. При виде врага у меня сжалось все, что могло сжиматься, – позади строя огромных, созданных из плоти чудовищ по долине тянулась стальная река, а во главе колонны полз громадный сверкающий жук в сопровождении двух раваков. Их магическое присутствие ощущалось все сильнее, темные миазмы грозили задушить нас, заставить упасть на колени и молить о пощаде.

Сзади послышался стук копыт, и я обернулся: Вон, как безумный, скакал к нам на пони.

– Они здесь! Десять тысяч человек бегут что есть сил и всего через полчаса будут здесь!

Да! Вашу мать, ДА!!! Все вы, сволочи, скоро сгорите! Армия Союза вольных городов подойдет раньше Абракс-Масуда. Мы выиграем битву и загоним ржавый кол в его древнюю задницу так глубоко, что он им подавится. Я уколол большой палец о зазубренное лезвие Расчленителя, и тот жадно всосал кровь.

«Напои меня кровью из его сердца, – потребовал клинок. – Какая же она будет сладкая».