Поскольку Абракс-Масуд временно выбыл из строя, мы возлагали надежды на Кормака, чья геомагия осталась единственным реальным способом замедлить наступление огромной армии – засады и стрелы против такой орды были как укусы насекомых в спину разъяренного гиганта.

Пока Эва, Секка и Винсент готовились к неизбежному сражению, мы с Брайденом и Кормаком отправились на север, прихватив отряд лучников-стражей и пронырливых горцев, которые должны сбить врага с толку, насколько это возможно. Несколько лучших стрелков будут атаковать по ночам, когда темнота скроет их от глаз вражеских лучников и хальрунов. Греющий руки у костра воин – очень заманчивая цель. Если нам удастся лишить врагов сна, потому что они будут опасаться получить стрелу в спину, мы добьемся своего.

Кормак принялся за работу, устроив обвал из массивных валунов, чтобы преградить врагам путь. Он с ухмылкой показал мне долину, где узкие и острые как нож обломки скал вонзались в снег и полузамерзшую землю. Под тонким слоем снега каменные шипы были различимы, только когда солнце стояло прямо над головой и тропу не накрывала тень горы.

– Думаешь, это замедлит их продвижение? – спросил Кормак, когда отошел отлить.

Под задранной к поясу мантией открылись заросшие густыми волосами ноги.

– Немного, – ответил я, представив собственный ужас, если бы столкнулся с подобным. – Видимо, то, что гонит их вперед, гораздо страшнее.

Он хмыкнул, махнул членом на север и опустил мантию.

– Что ж, тогда давай устроим еще больше веселья.

Повсюду на пути врага встали еще более крупные шипы, лес из бритвенно острых осколков высотой почти с человеческий рост, которые изрежут в лоскуты любого, кто попытается втиснуться между ними.

Я предоставил ему делать свое дело и занялся другими задачами. Моя цель – присматривать за тем, чтобы все шло как надо, а не сражаться. Я просто уселся, распахнув Дар пошире, и прочесывал окрестности в поисках чьих-либо мыслей.

Брайден был нашими глазами в небе и лучшей защитой от крылатых демонов, периодически налетающих, чтобы сожрать наши лица и свить гнезда из тел, или что там еще хотят проклятые твари. После того как я заглянул в замерзшую усадьбу, я уже мог предполагать что угодно и получал огромное удовольствие всякий раз, когда Брайден сбивал в небе демона и отправлял на смерть.

Периодически я вставал и предупреждал о приближении врага. Мы быстро собирались и бежали дальше на юг по узкой неровной тропе, где все повторялось. Несколько лучников оставалось, чтобы помешать врагу, и, если повезет, могли уложить в снег хальруна, прежде чем приходилось отступать под градом стрел, а то и магии.

Времени вечно не хватало. У врага был один или несколько геомантов, и хотя они устраняли препятствия медленнее, чем Кормак их возводил, но все равно разрушали самое неприятное из того, что мы оставляли у них на пути, и армия приближалась. Нам доставляло удовольствие слышать далекие вопли боли, когда люди наступали на шипы, и удалось замедлить врагов на целый день, пока они мучительно тащились вперед, а их Одаренные выматывались, особо ничего не достигнув. Конечно, Кормак тоже устал, но ворчливый бородач с честью это выдерживал и на следующий день был как огурчик.

В сумерках я начал пылко спорить с Эвой. Она сбросила тяжелые доспехи, с головы до ног облачилась в мягкую белоснежную ткань и была полна решимости под покровом темноты идти в одиночку, чтобы убить как можно больше их вождей.

Мне это показалось страшной глупостью, о чем я и сказал напрямик, без своего обычного обаяния. В конце концов ей надоело мое ворчание, и она собралась уходить, пришлось схватить ее за руку и остановить. По крайней мере, попытаться. С таким же успехом я мог бы остановить упряжку разъяренных быков. Эва потащила меня за собой, ничуть не сбавив хода.

Но я ее не отпускал.

– Я тебе не позволю.

Она остановилась и двумя пальцами сбросила мою руку. Два ее пальца были сильнее, чем вся моя рука. Я поморщился от боли.

– Они в двух днях пути от нашего лагеря. А нам надо как минимум три, чтобы дождаться подкрепления. Я должна обеспечить этот дополнительный день. Или ты еще что-то придумал?

Я покачал головой:

– Нет. Но если ты останешься в живых, уже неплохо для начала.

– Я пришла сюда, зная, что пожертвую собой при необходимости.

– Конечно, но я тебе не позволю. Не забывай, здесь командую я.

Она фыркнула и изучила меня единственным глазом из-под маски.

– Почему ты так за меня беспокоишься?

– Потому что! – рявкнул я. – Почему все должно быть так сложно? Иногда просто беспокоишься о ком-то – и все. – Я посмотрел ей в глаз. – И может быть, я беспокоюсь даже больше, чем имею право.

Она замолчала, но я чувствовал ее стремление хоть к толике нормальной жизни, даже посреди поля боя и так далеко от дома.

– У нас с тобой нет будущего.

Я пожал плечами:

– Я и не говорил, что оно есть. Я не очень-то хорошая партия.

Она закашлялась, чуть не подавившись от изумления:

– Ты? Я имела в виду себя.

Сначала я не понял, о чем она.

– Ах, вот оно что. Я и не думал о твоих ожогах.

Я всегда обращал внимание только на ее характер и ум. Смелая, преданная, трудолюбивая, умная, саркастичная, она пила как рыба и обладала острым языком. Чего еще может желать мужчина?

Она не знала, что на это ответить, не знала, злиться ей или нет. Вместо этого она отмела все в сторону и сосредоточилась на главной цели.

– Ты не можешь пойти со мной, это меня замедлит. Если я сумею убить кого надо и благополучно вернуться, значит, так и будет.

Она была права, я не мог двигаться достаточно быстро, чтобы дойти туда и выбраться целым, а все мои трюки не уничтожат целый лагерь врагов.

– Тогда я пойду туда в твоей голове. Это я теперь умею.

Она застонала:

– Пока ты молчишь и не мешаешь мне заниматься своим делом. Мне нечего скрывать.

Я постучался в ее разум, и она нехотя впустила меня в прихожую, но самые заветные мысли и чувства были надежно заперты за толстыми стенами.

– Оставайся там, – сказала она. – Здесь командую я.

«Конечно. Буду тебя оберегать».

И снова мое тело оказалось бесчувственным и уязвимым. Я вошел в разум Жовиана и приказал отнести тело в безопасное место и охранять, пока я нахожусь в голове Эвы.

«До чего же меня раздражает этот долговязый, ни на что не годный пустозвон, – подумала она. – Надо дать ему хорошего пинка под зад, чтобы держать в узде».

«Я тебя слышу, – напомнил я. – Но ты же ведь это знаешь? Ну конечно, знаешь. Ах ты, стерва».

«Стерва? – фыркнула она. – Слабовато. А ты в таком случае вонючая дохлая псина с гниющей рукой».

Должен признать, это произвело на меня впечатление. Еще одна причина, по которой Эва мне нравилась. Эва подняла руку, расстегнула пряжки, удерживающие стальную маску, и аккуратно положила ее, чтобы забрать по возвращении. Там, куда она идет, не место бликующему металлу.

Впервые за несколько месяцев она вышла на люди без маски. Эва старалась не думать о том, как ужасно выглядит. Холодный воздух проникал в дыры на изуродованном лице и щипал обнаженные чувствительные зубы.

Я промолчал. Совсем не похоже на мое обычное неуместное поведение, но я знал, что если скажу хоть слово про ее лицо, она тут же выкинет меня из своих мыслей и больше никогда не доверится.

Эва глубоко вздохнула и позволила магии просочиться в каждую клеточку ее тела, даровав силу и твердость, превосходящие человеческие. Теперь ей не нужны были доспехи, разве что при ударе боевым молотом или шипастым топором какого-нибудь великана, да и то ее скорее поцарапают, чем убьют. Магия – совсем другое дело, от нее лучшая защита – скорость. Эва наполнилась силой и желанием крушить врагов как богиня войны.

Окутанная тьмой, она мчалась к лагерю врага. Ее усиленное магией зрение превосходило зрение врагов, и она видела всех часовых: и греющих у костров окоченевшие руки, и тех, кто притаился в тени ледяных скал, ожидая, не нападет ли кто на видимых караульных. Эва с легкостью обходила всех, затаиваясь, когда они обшаривали окрестности взглядом, а затем проносилась мимо, бесшумно, словно дух.

Похожие на насекомых демоны со светящимися зелеными глазами и непробиваемыми панцирями царили в снежной ночи там, где не смели ступать люди, и нюхали воздух, подергивая усиками, когда приблизилась Эва. Быстрым ударом по голове она заставила их замолчать, и они упали замертво, а она почти даже не замедлила бега. Она стряхнула с кулаков грязь и помчалась к огням и шатрам.

В этом лагере развевались знамена трех племен: кабан, орел и морской змей. А значит, у каждого племени в большом шатре расположился военачальник.

«Осторожнее, – предупредил я. – Я чувствую в двух больших шатрах справа хальрунов, и нам повезло – одна из них геомант. Избавься от нее, и они не смогут противостоять Кормаку. Слева от тебя яркий шатер с эмблемой орла на боку; это уловка: военачальник племени Орла на самом деле находится в шатре поменьше слева от него, а в большом – его помощники. Вождь племени Кабанов отсутствует, а вождь племени Морского змея находится в северной стороне лагеря. Сомневаюсь, что ты проберешься туда и обратно незамеченной».

Ее чувствительные глаза и мое мысленное чутье прекрасно работали в тандеме, и Эва наконец поняла, как здорово, когда рядом есть тот, кто способен читать мысли и красть информацию.

«О да, ты просто превосходный спутник, – подумала она. – А теперь прекрати уже болтать и дай мне заняться делом».

Я выполнил ее просьбу и проник в мысли скаллгримцев, находящихся поблизости. Рано или поздно нам понадобится отвлекающий маневр.

Ее главной целью были хальруны, ближайший вождь под знаменем с орлом – второстепенной, а два его помощника – третьестепенной. Эва хотела отсечь голову от тела и, если все пройдет удачно, они несколько часов будут сражаться, ничего не соображая, пока их не возглавит кто-нибудь другой.

Эва была не из тех, кто медлит и теряет время. Мой Дар, проникающий в умы, показывал ей путь, она уворачивалась, пригибалась, ползла по снегу и пробиралась по лагерю, пока не оказалась прямо у шатра хальрунов. Хальруны храпели, погрузившись в сон после дневных трудов по устранению ловушек Кормака.

Эва прорезала боковую стенку шатра и скользнула внутрь, доставая еще один нож, чтобы пронзить первый череп.

«Стой!» – сказал я, направив ее внимание на идеальный круг из собачьих клыков на полу у постелей, каждый клык был вымазан в человеческой крови – примитивное языческое заклинание.

«Дай мне немного времени, и я с этим разберусь», – предложил я.

«Некогда, – подумала она. – Все заклинания срабатывают не сразу, а уж эти язычники точно не первоклассные маги».

Эва взяла по ножу в каждую руку и задумалась, не метнуть ли их. Нет, Одаренных таким способом не убьешь с одного удара, а на второй у нее не было времени. Она накачала мышцы магией по максимуму, прыгнула на первую лежанку, и нож с хрустом вонзился в центр лба спящего. Эва отпустила нож и перекатилась, прыгнула на следующую лежанку, второй нож прошел через глаз и вонзился в мозг.

Как только Эва пробила головой ткань шатра, вылетела наружу и помчалась к вождю племени Орлов, за ее спиной из земли поднялись жуткие шипы и шатер разорвало в клочья. Стоящий снаружи часовой слишком вяло отреагировал на несущуюся к нему Эву. Удар кулаком в лицо отправил его труп в полет. В следующем шатре она обнаружила бородатого вождя без доспехов, под одеялом и с раскрытой книгой в руках. Он выпучил глаза от потрясения, а она схватила его за голову и повернула. Его шея хрустнула, как хворост. Эва отшвырнула его, вышла, проделала то же самое с его подручными в соседнем шатре, а затем помчалась на север, к вождю Морских змей.

«Что ты делаешь? – взревел я. – Совсем чокнулась? Мы здесь закончили».

Эва не могла допустить, чтобы вождь остался в живых и принял на себя командование. Все они должны были умереть здесь и сейчас; другого шанса у нее не будет. Лагерь наполнился воплями, и она помчалась на север, в гущу криков, смятения и ярости. Пусть они запутаются. Если они не поймут, где она и кто такая, возможно, ей удастся уцелеть.

Я замолчал, лихорадочно пытаясь исказить разум скаллгримцев темной и коварной магией.

Над лагерем вспыхнула магия, и белый свет превратил ночь в день. Воины подняли оружие и нацелили его на Эву. В нее полетел град стрел и копий. Парочка попала в цель, и она покачнулась, но твердую, как железо, кожу рыцаря, не так-то легко проткнуть.

Вот он! Прямо перед ней из шатра выскочил вождь Морских змей, сжимая в мускулистой руке светящийся топор.

На ее пути встали два охранника. Эва пронеслась сквозь них, не сбавляя скорости, и отправила их в полет со сломанными костями. Затем настало время умереть и вождю. К его лицу метнулся кулак Эвы. Вождь уклонился, отскочив в сторону со сверхъестественным проворством. Магорожденный с улучшенными физическими способностями! Двигаясь слишком быстро, Эва поскользнулась на слякоти и врезалась в шатер позади него, на мгновение запутавшись в козьих шкурах и холстине. Вырвавшись на свободу, она оказалась лицом к лицу с тремя закованными в доспехи воинами, их предводителем-магом с зачарованным топором и… проклятье, с иссохшим хальруном, увешанным костяными амулетами и бусами.

Положение Эвы было незавидное, но ее это не остановило. Она рванула к предводителю клана, увернувшись от двух топоров его приспешников. Единственный удар раздробил одному из них грудину, и он рухнул на снег. Вождь оскалился и начал раскручивать топор, не сводя глаз с изувеченного лица Эвы и что-то бормоча на гортанном языке.

Хальрун поднял костяной посох, и из него вырвалось и закружилось пламя. Эва отпрянула. Ее сознание наполнилось страхом и ненавистью к самой себе, она проклинала роковое мгновение нерешительности. Теперь ей было не успеть к цели.

К счастью для нее, все мои труды окупились с лихвой. Предводитель пошатнулся – его грудь пробило копье. Десять воинов с изображениями орла на щитах бросились на него, вопя о мести. Один из них рубанул магорожденного по шее и с победным криком поднял за волосы отсеченную окровавленную голову. Остальные принялись за хальруна. Троих поглотило пламя, а затем колдун упал, и топоры описывали над ним кровавые дуги, рисуя на снегу красные линии.

Магический свет погас, и все вокруг снова погрузилось во тьму.

«А ну вали на хрен отсюда!» – заорал я в голове Эвы. Я заставил скаллгримцев поверить, что Морские змеи предали их и убили их предводителей. Сейчас начнется кровавая баня. Может, Абракс-Масуд и слепил из дикарей армию, но старая вражда у них в крови.

«Ты меня пугаешь», – подумала Эва, когда ночь огласили предсмертные крики.

«Это ты меня пугаешь! – возразил я. – Но драться ты умеешь, это уж точно».

Она улыбнулась, несмотря на боль в обожженной щеке и челюсти. Я молча сопровождал ее, пока она не выбралась из лагеря и не надела маску. Ночь казалась слишком тихой, а Эва была одинока и несчастна в промокшей и заледеневшей одежде. После ярости боя началось что-то вроде похмелья.

Я вернулся в свое тело и, завернувшись в одеяло, ждал Эву на краю лагеря, беспричинно волнуясь, что она все еще в опасности или ранена, или еще что. Стальная маска плыла ко мне, зловеще поблескивая в темноте, будто призрак смерти. Затем я разглядел руки и ноги, пропитавшиеся потом, кровью и ошметками мозга.

Я испытал ярость и одновременно облегчение, целый клубок эмоций пульсировал в центре моей груди. Я бросил Эве сухое одеяло.

– Мы получили лишний день, – сказала она. – Больше ни слова о риске. Есть хочется, будь другом, принеси мяса и чего-нибудь выпить.

Я прикусил язык и исполнил просьбу. Какие бы отношения нас ни связывали, они постоянно балансировали на грани катастрофы, а мой ум частенько не поспевал за языком. К тому же ярость битвы в ней еще не утихла, и она могла расколоть меня как яйцо одним пальцем.

Она только что расправилась с врагами и была не в настроении болтать. В отличие от старших магов, Эва до сих пор волновалась о простых смертных, хотя это и не мешало ей исполнять свой долг. Я испытал мимолетное сожаление о том, что потерял, но лишь на мгновение.