Я отошел в сторону, предоставив Эве вести допрос пленника. Она выудила у него все необходимые подробности о военной стороне дела, и стало очевидно, что даже со всеми украденными знаниями я мог похвастаться лишь сотой долей ее навыков. Прежде чем разработать план, она собрала сведения о том, с какими силами мы столкнемся, боевом духе врага, о хальрунах и демонах. Ей не понравилось, что среди хальрунов оказался известный геомант.

– Это все усложняет, – протянула она. – Мы обрушили все скалы, какие смогли, спасаясь от их тирана, и любая другая армия застряла бы на несколько дней, а то и недель. С таким геомантом они сумеют расчистить путь и добраться до нас раньше армии Союза вольных городов. Имея численное преимущество, они одолеют нас, а затем уничтожат наших союзников по частям.

– Может, стоит укрепить Кил-Нот и укрыться там? – предложил Кормак.

– Они вскрыли дун Байлиол, как тухлое яйцо, используя магию и, насколько я могу судить, алхимические бомбы, – возразила Эва, кивнув в мою сторону. – Не вижу причин надеяться, что Кил-Нот не постигнет та же судьба.

– Значит, это будет ожесточенная битва? – спросил Винсент.

– В крайнем случае. Если духи удержат старшего мага-тирана, я хочу нанести врагу сильный и быстрый удар и раствориться в тумане прежде, чем он обратит против нас свои стрелы и магию. Нужно заставить их бояться каждого шага и шарахаться от каждой тени. Мы можем только замедлить их продвижение, но не победить, – ответила Эва.

Винсент поджал губы:

– А как насчет магических ловушек? Смею заметить, я в этой области весьма искусен. За день-два я мог бы создать немало примитивных огненных заграждений, которые взорвутся, если на них наступить.

Я улыбнулся Эве.

– Ты сказала, они должны бояться каждого шага. У меня есть опыт по этой части.

– Так займитесь этим, – приказала Эва. – А мы пока подумаем, как использовать свои навыки.

Она была самой опытной и знающей среди нас, поэтому взяла на себя роль предводителя, как и следовало с самого начала. Лучшее, что я мог сделать, – это отойти в сторону.

– А пленник? – спросила Секка.

– Теперь он сражается за нас, – сообщил я и потянулся к его разуму. – Он будет на передовых позициях. Позаботьтесь, чтобы ему дали оружие.

Ни Секка, ни остальные этому не обрадовались, но ничего не сказали – нам были нужны воины.

Мы с Винсентом отправились на скалистую северную окраину лагеря, поискать подходящий материал для ловушек. Покинув это человеческое болото, я вздохнул с облегчением. Даже небольшое расстояние уменьшило давление в моей голове до приглушенного рева. Я пытался заглушить его, но с надтреснутым Даром не мог сдерживать долго. Порой я боялся, что меня смоет масса эмоций и тревожных мыслей.

Ветер усилился, и, пока я не натянул меховой капюшон, мороз щипал нос и уши. По долине прокатились далекие раскаты грома. Горы на севере скрыла сильная метель, клубились черные тучи и сверкали молнии. Рассерженные духи выплескивали гнев на Абракс-Масуда. Я надеялся, что его металлическая корона притянет все молнии, но подозревал, что этого не хватит для уничтожения старшего мага, и уж тем более носителя Королевы скаррабусов.

Мы дошли до каменистого склона и осмотрели материал, с которым предстояло работать.

– Что думаешь? – спросил я Винсента.

Пиромант нахмурился и поднял с земли кусок песчаника. Камень лизнуло пламя, и он рассыпался.

– Не слишком впечатляет. Нужна более твердая порода, чтобы выдержала жар и магию, которую я в нее волью.

Мы пошли вдоль подножия скалы, обшаривая глазами камни и участки льда, пока Винсент не присел возле большого гранитного пласта, в котором сверкали на солнце вкрапления кварца. Он поднял плоский обломок размером с ладонь и внимательно осмотрел. Пламя лизало его пальцы.

– Вот с этим можно работать. Идеальный размер, плотность и поверхность для резьбы, но достаточно тонкий, чтобы сломаться, если на него наступить. – Он огляделся вокруг и вздохнул. – Вот бы побольше таких.

Рукоять Расчленителя заползла мне в ладонь, оставляя за собой крошечные капельки крови. Он предлагал свои услуги.

Я осмотрел лезвие, способное резать сталь как мягкий сыр, отсек тонкий пласт гранита и протянул Винсенту.

Он мгновение смотрел на меня, затем взял камень и изучил гладкую, плоскую поверхность.

– Похоже, материала у нас более чем достаточно. Могу я воспользоваться твоим клинком, чтобы вырезать заклинания?

Расчленитель одобрил идею.

Я убрал его подальше.

– Э-э-э… это было бы неразумно, если хочешь сохранить руки в целости. – Нож разочарованно заворчал в глубине моего сознания. – Лучше я сам. Магические ловушки – единственное, в чем я преуспевал в Коллегиуме.

Вырезать простейшие глифы на граните было до нелепости легко, но во времена ученичества многие не смогли постичь и этого. Это были физические рамки, созданные для того, чтобы удерживать одиночные сплетения магии до тех пор, пока они не будут нарушены и не выпустят содержимое. В нашем случае это означало, что пламя Винсента взорвется под ногами невезучих говнюков, которые на них наступят.

Во время учебы я потратил бы несколько часов, работая зубилом и молотком, но с Расчленителем это не займет много времени, если буду осторожен. Пожалуй, мне стоило стать каменщиком, а не магом. Я быстро сделал два десятка камней, прежде чем Винсент положил руку мне на плечо.

– Как думаешь, с какой скоростью я могу создавать и внедрять сплетения магии в глифы?

Я ухмыльнулся:

– А кто сказал, что все они для тебя? Только представь, как я повеселюсь с этими ублюдками.

Он вздрогнул и хотел было вытереть руку о плащ, но решил не обижать меня. Я оставил его в покое и задумался над собственной тактикой. Хм, выбор был велик: теперь я достаточно разбирался в аэромагии, чтобы серьезно порезать незащищенные ноги, но это не шло ни в какое сравнение с тем, чего мог добиться Винсент. Я мог внушить страх, но он рассеется, и враг вернется. Намного эффективнее обратиться к слепой ярости и панике. Но к чему их привязать?..

Я начал с собственной боли, ее было предостаточно. Я вспомнил, как чувствовал себя полуголодной уличной крысой, загнанной в угол гораздо более взрослым мальчишкой. Его кулаки вреза́лись мне в лицо и живот, снова и снова, пока я не вымок от крови и не понял, что он уже не остановится. Детская паника и страх смерти… Необходимость бежать, спасаться, ярость, с которой я наносил удары всем, что попадалось под руку… Я заключил все это в глифе. У каждого вражеского воина наверняка были моменты, когда он думал, что вот-вот умрет. Затем я добавил к страху кое-что свежее – свой гнев на бабку. Они впадут в неистовство от страха.

Работа шла медленно, мы почти не шевелились, поэтому Винсент поддерживал рядом магический огонь. Мои изделия требовали мучительного личного опыта, в отличие от поделок Винсента, куда он помещал всего лишь грубый сгусток магии, которая должна будет превратиться в пламя. Я сделал четыре против его десяти и подумал, что есть более эффективный способ принести пользу.

– Я немного разбираюсь в аэромагии.

Винсент остановился:

– Хочешь попробовать соединить нашу магию?

Если у нас получится, магия воздуха подпитает и усилит огонь, превратив в пылающую преисподнюю. Каждый маг делал ловушки по-своему, сообразно со своим уникальным Даром. Не все они были совместимы, а порой даже оказывались взрывоопасными противоположностями. Сплести нити магии двух магов в один глиф было на порядок сложнее, и я не пробовал так делать со времен катастрофического провала во время учебы в Коллегиуме. Но тогда я был всего лишь учеником…

Я кивнул:

– Не похоже, что у нас есть другой вариант. Будем надеяться на лучшее.

Мы отнесли готовые ловушки на безопасное расстояние, стараясь не уронить, и приступили к работе. Мы держали камень с нанесенными знаками между собой, и Винсент прочертил по глифу пальцем, указывая путь своей магии. Он сосредоточился и начал призывать огонь, затем остановился и задержал наполовину сформировавшуюся магию внутри Дара, подавляя невольное желание довести дело до конца. Это было неестественно, все равно что наполовину проглотить кусок бекона и оставить его в горле, борясь с желанием проглотить.

Я тоже быстро обвел глиф, обнаружив, что он странно теплый, хотя был ледяным, когда я передал камень Винсенту, и заставил свой Дар сплести неуклюжие формы аэромагии. Чуждые виды магии скользили друг вокруг друга как угри. Мне пришлось вколачивать свою поверх магии Винсента, будто я ковал сталь на наковальне, и, хотя это было непросто, наши Дары оказались не совсем несовместимыми. Потом я удерживал магию, сжав зубы, пока Винсент продолжил свои сплетения.

К тому времени как он запечатал их внутри глифа, я уже взмок и задыхался от непривычных усилий. Винсент чувствовал себя лучше, поскольку использовал стихию своего Дара, а мне пришлось прибегнуть к несвойственным формам.

Он улыбнулся, глядя на камень в ладони:

– Эта штука знатно бабахнет. Нужно сделать еще.

Я застонал, но мы продолжили работу.

Я сделал всего пять штук за два часа. Винсент был разочарован, несомненно, желая продемонстрировать как можно больше своих фейерверков, когда придет время. Пока я отдыхал, он вернулся к созданию простых ловушек. Я наблюдал, как из нашего лагеря уходят тайными тропами на восток и запад группы по три человека, состоящие из двух стражей с длинными боевыми луками и горца-проводника. Глаза и уши Эвы на земле проткнут любого скаллгримского разведчика, если он им попадется.

Вдалеке поднялся на воздушных крыльях Брайден, его мантия кружилась вокруг него, пока он не стал черной точкой на фоне серого облака. Он поплыл на север, чтобы проследить за передвижениями врага. Эва, должно быть, до некоторой степени завидовала его Дару – она любила наблюдать за птицами, порхающими высоко в небе. Чего бы она только ни отдала, чтобы оказаться среди них, парить и пикировать в воздушных потоках, освободившись от тоскливого земного существования.

Наверное, многие маги завидовали чужим Дарам. Чего бы я ни дал, чтобы стать искусным целителем вроде Старого Гертана! Он пытался научить меня некоторым своим приемам во время работы в больнице, но мой талант к телесной магии по-прежнему ограничивался примитивными основами. С аэромагией дела обстояли немного получше. Все остальные виды магии пока полностью от меня ускользали. Для любого значительного прогресса требовались годы, которых у меня не было.

Винсент распрямил спину и вытер лоб:

– Думаю, на сегодня хватит. Нужно беречь силы для рукопашной схватки с врагом. Моя магия истребит невежественных дикарей.

Пфф. Он все такой же заносчивый и невежественный. Единственная рукопашная, которая его ждет, будет с Нарин до начала битвы. Для этого и нужны стражи. Они сражаются, защищают и умирают за нас, чтобы мы могли сосредоточиться на магии.

Мы аккуратно завернули каждый камень в ткань и положили в заплечный мешок Винсента, после чего отправились в лагерь – я не настолько глуп, чтобы таскать их, и держался на безопасном расстоянии.

Нам удалось изготовить пять воздушно-огненных ловушек, пять моих особенных и пятнадцать обычных ловушек Винсента. Все были грубыми и источали магию. Скорее всего, продержатся дней пять, не больше, прежде чем станут бесполезными. К счастью или к несчастью, но нам не придется ждать так долго.

Брайден спустился с небес, чтобы присоединиться ко мне, и я заметил на его мантии несколько подпалин.

– Там было жарковато, – со вздохом объяснил он. – Мантия была неприлично дорогая. Хотя охранные знаки приняли на себя основные удары молний.

– И как там все выглядит? – спросил я.

– Не очень. Они уже расчистили узкие проходы через все камнепады, кроме последнего. – Он нервно сглотнул. – Слава богам, их предводителя нигде не видно. Он держится где-то позади, пытаясь отбиться от всех этих духов.

– Поделом ему, – ответил я. – А мы сделали несколько примитивных ловушек.

Он мотнул головой, указывая вперед, где стражи Эвы выстраивались в шеренги, а горцы собирались в отряды, проверяли оружие и закидывали на плечи поклажу.

– Похоже, мы выдвигаемся.

Брайден и Винсент посмотрели на меня.

Оба молодых мага не так давно окончили Коллегиум и смотрели на своего предполагаемого предводителя в поисках хоть какой-то уверенности. Я знал, что следует сделать шаг вперед и произнести вдохновляющую речь. Но у меня не было слов. Я знал больше, чем они, и боялся до усрачки.