Несколько горцев пытались бросить мне вызов, пока я шел через их залы с новорожденным клинком, извивающимся в руке и жаждущим напиться крови.

– Идите за мной, – приказал я, и они повиновались.

Моя магия не оставила им выбора. Меня попробовали остановить даже несколько друидов, но их неуклюжая магия теперь была мне нипочем, а духи, заключившие с ними договор, находились где-то далеко.

Я больше не боялся того, на что способен, если дам себе волю.

Я чудовище.

Я вышел из каменных ворот Кил-Нота уже с небольшой армией, нашел свою котерию и набрал еще воинов в городке у подножия. Как только у меня появилось достаточно мечей и копий, все пошло как по маслу, большинство следовало за мной по собственному желанию – люди видели растущее войско и ощущали неодолимую тягу к славе. Их засасывало, будто я был центром водоворота. Я и раньше манипулировал толпой, но сейчас это было нечто более глубинное. Моя магия смешивалась с их чувствами, формируя армию, горящую желанием сражаться. Меня опьяняла мысль о том, что не нужно произносить ни слова, они и без этого исполнят мою волю.

Червь магии поднял уродливую голову и завопил: «Да!» Именно этого он всегда от меня хотел, но я полностью контролировал магию. Я не поддался, а подчинил ее собственной воле, чтобы раскрыть истинный потенциал тирана. Именно для этого я был рожден, не для того, чтобы стать жертвой замыслов моей бабки, и не для того, чтобы меня использовал и выбросил как мусор былой наставник Визант.

О нет, мое предназначение – вести армии и спасать мир людей.

Все равно что быть богом.

На окраине мне встретился отряд воинов с ритуальными шрамами и татуировками из дуна Клахэна и еще несколько горцев из прочих мест, они явились, услышав о падении дуна Байлиола. Они рвались в бой, особенно учитывая, что он будет происходить не на пороге их собственного дома. Они смешались с толпой, дивясь и насмехаясь над малодушными воинами Кил-Нота за то, что те приняли мерзляка из Сетариса в качестве военачальника.

– Я наполовину горец, – выкрикнул я в ответ. – И злобный говнюк на обе половины. Следуйте за мной, если хотите срубить пару голов, или оставайтесь и скулите, как беззубые старики и младенцы, прячущиеся в крепости.

Бравада, похоже, пришлась им по вкусу. Я легонько поощрял это, мыслишку туда, побуждение сюда…

Если верить их сведениям, до прихода Союза вольных городов оставалось еще три дня. Сумеем задержать скаллгримцев до этого времени – у нас будет шанс выжить и возможность решить, что делать со старшим магом Абракс-Масудом, раваком и кровавыми колдунами-хальрунами. Воинов-людей и демонов я оставлю на усмотрение Эвы с ее превосходными знаниями и навыками.

Нагрузив телеги и всех пони провизией и припасами, мы двинулись на север, к лагерю сетарийцев. Я много узнал о том, каким должен быть предводитель, просто наблюдая за Эвой, но не мог постоянно полагаться на ее боевое искусство, чтобы спасать собственную задницу, поэтому учился быть воином с помощью чужих мыслей. Приемы владения мечом, использование щитов в качестве смертоносного оружия, крушащего лица и глотки, тактика малых групп, засады, использование местности… кое-что из этого было для меня бесполезно – то, что постигается скорее повторением на практике, нежели головой. Остальное же теперь надежно закрепилось в сознании, заимствованные воспоминания смешались с моими, их было больше, чем я пытался усвоить когда-либо раньше. Голова разболелась, и мне пришлось остановиться. Кажется, существует предел тому, что мозг может усвоить за один раз.

К тому времени как мы добрались до лагеря, голова уже раскалывалась от новых знаний, но теперь я чувствовал себя почти компетентным. Я осмотрел имеющиеся в моем распоряжении силы – не меньше тысячи вдобавок к оставшимся в лагере сетарийцам. Соотношение было не менее пяти к одному не в нашу пользу, но маги стоят гораздо больше, чем необученные толком хальруны. Меня встретили Секка и Винсент в окружении своих котерий. А когда они поняли, что я привел орду горцев, котерии сомкнулись еще теснее, подняв щиты.

– Эва уже вернулась? – спросил я, шагая мимо них к лагерю.

– Еще нет, – ответила Секка. Казалось, она не ожидала меня увидеть. Она приказала стражам расступиться, и они повиновались с явной неохотой. – Мы думали, ты сбежал.

– Никому из нас так не повезет, – рассеянно ответил я – боль в черепе то вспыхивала, то утихала.

Худшее позади, и теперь настало время сосредоточиться на предстоящей войне.

– Местность труднопроходимая, но Эва должна скоро вернуться, если все пройдет хорошо. Тогда мы начнем разрабатывать план сражения. Ах да, Гренвилл мертв.

– Как?! – прошептал Винсент.

– Лучше обсудить это наедине.

Я отвел их в свой шатер и рассказал все, что им следовало знать о последних событиях. Я оставил за скобками свои похождения в демоническом мире, мерзкий ритуал, Расчленитель и то, что я сделал со своей бабкой. Лучше не перепугать их окончательно.

Они сидели в потрясенном молчании.

– И как же мы разберемся с этим тираном? – спросила Секка, глядя на меня округлившимися глазами.

– К счастью, у вас есть свой тиран-предводитель. Что-нибудь придумаем, хоть это и страшно до жути. Абракс-Масуд – тот, в кого я мог бы превратиться, по мнению Арканума. Мы с Гренвиллом выиграли Эве и Кормаку достаточно времени, чтобы они могли убраться оттуда, по крайней мере, я на это надеюсь. Мы…

Раздался отдаленный крик, и в собравшейся вокруг армии поднялся гул голосов. В шатер просунул голову Жовиан.

– С севера подходят горцы. Спрашивают тебя. У них пленник.

– Прекрасно. Приведи его сюда, – сказал я, потирая руки.

Он заметил злорадство в моих глазах, ухмыльнулся и кивнул.

Секка и Винсент не выглядели особо довольными.

– Что ты с ним сделаешь? – спросил Винсент.

– То, что потребуется. И это будет безболезненно и гораздо более продуктивно, чем любой другой вариант.

Они неловко поерзали, но не могли придумать достойных возражений. Обнаженного пленника втолкнули в шатер и повалили на лежанку. Его руки были связаны так туго, что стали багровыми, и выглядел он гораздо хуже, чем я помнил. Тело покрывали синяки, глаза распухли и почернели, губы потрескались и кровоточили. Чего-то подобного я и ожидал от тех, кого к нему приставил. Но, по крайней мере, он был жив.

Я разрезал веревки Расчленителем и шагнул назад.

– Не бойся, больно не будет.

Я погладил его мысли, чтобы он успокоился и стал сговорчивым, а затем глубоко вонзился в мозг, будто нож сквозь глаз, и так же смертоносно, если б я этого захотел.

– Что ты хочешь узнать? – спросил он на гортанном сетарийском.

Это был образованный человек с определенным влиянием, если его поверхностные мысли соответствовали действительности. Конечно, красивый шлем и одежда на это и указывали, когда я выбирал пленника.

– Зачем вы напали на Сетарис? – спросил Винсент.

– Нас заставили, – честно ответил он.

Взгляд Секки метнулся ко мне, и я кивнул:

– Он не может ни лгать, ни скрывать что-либо.

– Объясни, – потребовала она. – Расскажи нам все.

– С давних времен, еще до моего прадеда, почитаемые хальруны хорошо платили за находки с руин исчезнувшей империи далеко к югу, за Сирулейским морем.

Я вздрогнул, понимая, о какой именно древней магической империи шла речь.

– Некоторые корабли уходили и больше не возвращались. Другие привозили глиняные таблички, безделушки и горшки. Тридцать лет назад мой дед вернулся с мудрецом, черноволосым и темнокожим. Это был древний правитель той старой империи.

– Это точно ложь, – вмешался Винсент. – Древний Эшарр был уничтожен, и последние его маги нашли убежище в Сетарисе. Они умерли слишком давно, чтобы оказаться в нашем времени.

– Нет, – сказал пленник. – Это случилось после великой бури, когда отважные скаллгримские исследователи, длинноногие и зоркие, открыли новые руины. Его выкопали из нетронутой гробницы, погребенной под курганами обломков, куда в течение несметного количества лет проникали лишь змеи и скорпионы. Он был жив и ждал их.

Меня передернуло. Он был погребен заживо на протяжении всего существования моего родного города. Как он мог пережить это и не повредиться умом? Даже старший маг не выдержит больше тысячи лет без воды и пищи. Должно быть, скаррабус уже сидел у него внутри и поддерживал в теле жизнь, терпеливо ожидая, когда мир вновь изменится.

Похоже, Секка пришла к тому же выводу.

– Если эти паразиты уже существовали во времена Эшарра, не могли они стать причиной его падения?

– Почему бы тебе не спросить у него, когда встретитесь? – рявкнул я. – Главное, что он настоящий и владеет древним знанием, которое мы утратили после разрушения его империи. Это не сулит нам ничего хорошего.

С остекленевшими глазами скаллгримец продолжил:

– Ему потребовалось всего два года, чтобы стать главным среди всех хальрунов, ему поклонялись как живому богу. За одиннадцать лет он объединил все отдаленные племена в одно.

– Как ему удалось захватить власть? – спросила Секка. – Ваш народ раздирала кровная месть.

Пленник просто молча посмотрел на меня.

Секка поморщилась.

– А, поняла.

Она избегала встречаться взглядом с тираном, присутствовавшим в палатке.

– И чем же он занимался в последующие годы? – спросил я. – Сдается мне, он ленивый говнюк.

Несмотря на мой ментальный контроль, удерживавший его в неподвижном и сговорчивом состоянии, пленник содрогнулся. Я мельком увидел ответ в его разуме и почувствовал, как к горлу подступает желчь.

– Не ленивый, – ответил он. – Он ждал, когда созреют их яйца и благословят наших вождей новым потомством. Теперь среди нас и среди вождей этой земли сотни скаррабусов.

Я видел не только это.

– Расскажи про ямы.

Бедняга едва сдерживал рвоту. Он облизал потрескавшиеся, распухшие губы.

– Это не все, чем он занимался в те годы. Он заставил нас построить… мастерские, чтобы создавать противоестественных тварей из плоти и костей.

Я опустился на кровать рядом с ним и обхватил голову руками, разделяя его страдания.

– Что не так? – спросила Секка.

– Во время Черной осени хальрун сказал кое-что, чего я тогда не понял. Он сказал: «Они забрали наших детей!» Скаллгримцы, с которыми мы сражаемся, не зло. Они просто в отчаянии.

Пленник продолжил:

– Из тех, кто разгневал или подвел его, он создавал чудовищ, и их дети отправлялись в ямы, где их превращали в нечто иное, не людей. Некоторые становились богомерзкими тварями, питающимися магией. Мы не смели ослушаться.

– Магаш-Мора, – ахнул Винсент. – Сколько их?

– Десятки. Они намного меньше, чем та, что выросла в брюхе вашего развращенного, разлагающегося города, но все равно убить их невозможно, по крайней мере, так считали предводители скаллгримцев.

Мы с магами потрясенно переглянулись. Я откашлялся.

– Мы не видели их в горских землях. Если Абракс-Масуд здесь, где же они?

– В месте, которое вы зовете Железным портом. Они поглотят ваших Одаренных, а затем двинутся к вашему незащищенному городу.

Секка зажала рот ладонью.

– Благословенная Хозяйка ночи…

Армия Арканума шла прямо в капкан, и мы ничем не могли помочь.

Полог шатра откинулся, и вошли Эва, Брайден и Кормак, исцарапанные и покрытые пылью, но в остальном невредимые.

– Что здесь происходит? – поинтересовалась Эва. – Мне сказали, у тебя пленник.

Мы смотрели на них, и каждого из нас переполняло отчаяние.

– Мы в полной заднице, – сказал я. – Армия Арканума не придет нас спасать. Будет удачей, если она сама спасется.

Я рассказал им все, что поведал пленник, и то, что сам знал о скаррабусах.

Некоторое время мы сидели, стараясь не разрыдаться.

– Значит, мы будем сражаться, – наконец произнесла Эва.

Мы удивленно воззрились на нее.

– А что еще остается? Если будем сражаться – умрем. Если сбежим – умрем. В бою у нас хотя бы будет шанс. Союз вольных городов в трех днях пути. Мы можем продержаться три дня, а потом их приход поменяет ситуацию.

– А что насчет старшего мага и двух раваков? – воскликнул Винсент. – Как можно надеяться их победить?

Эва пожала плечами, заскрежетав сталью:

– Может, и никак. Может, мы лишь купим Сетарису и Аркануму немного времени и будем надеяться, что его хватит, чтобы наши легионы в Тысяче царств пересекли штормовое зимнее море и прибыли на оборону города. Я знаю одно: если останемся в стороне и позволим им беспрепятственно пройти, наш мир закончится.

– «Может» – это лучше, чем ничего, – сказал я. – Мы бывали в ситуациях и похуже, и более безнадежных.

– И посмотри, чего это стоило, – воскликнул Винсент, кивнув в сторону Эвы.

Она застыла:

– Я не жалею о цене и готова повторить это снова, чтобы спасти тысячи невинных жизней.

Ее гордость и железная воля укрепили мою решимость.

– Мы будем сражаться.

– Это самоубийство, – покачал головой Винсент и направился к выходу из шатра. – Гренвилл уже мертв, и я не стану участвовать в этом безумии. Я возвращаюсь домой.

– Ну-ка сядь, парень, – сказал Кормак. – Ты же не такой.

– Умирайте, если хотите, – бросил Винсент. – Глупцы.

Он собрался уйти, но ахнул, когда я пронзил его разум. Там царила паника, защита была слабой и неорганизованной. Я делал это с сожалением, поскольку был с ним согласен, и полгода назад уже сам убегал бы сломя голову.

– Останься, – сказал я.

Он задохнулся и повернулся к нам.

– Эдрин, – рявкнула Эва. – Не смей…

Брайден перебил ее:

– Он прав. Если Винсент не хочет сражаться, нужно его заставить. Мы все многим пожертвовали в последние месяцы и сделаем это снова. Такова доля мага. Мы защищаем слабых и невежественных от опасностей кровавого колдовства. Разве… разве это неправильно?

Он запнулся и посмотрел на Кормака.

Маг погладил рыжую бороду и поморщился:

– Деваться некуда.

– Это неправильно, – запротестовала Секка. – Нельзя просто поработить его и заставить делать то, что ты хочешь.

Я вздохнул:

– Ты пожертвуешь всем ради свободной воли одного труса, Секка?

Она открыла и снова закрыла рот, а затем уставилась в пол.

– Когда он очнется, ничего ему не рассказывайте.

Я изменил его мысли и воспоминания и сконструировал новый план действий. Винсент слабак, завидовавший храбрым и сильным и жалевший, что не создан для подвигов. Теперь у него был шанс. Я поместил этот порыв в его сознание и усилил до жгучего желания. Он станет героем, которым всегда мечтал быть.

Винсент моргнул и повернулся ко мне, его взгляд был полон искренности.

– Вы правда уже шли на верную смерть. Это был геройский поступок, и я хочу быть достойным его. Мы будем сражаться до конца.

Все удивленно вытаращились на него.

– Давайте же надерем ублюдкам задницы, – сказал я.

– Надо продержаться всего три дня, – напомнил Винсенту Кормак. – Затем придет подкрепление из других Одаренных и тысячи воинов.

Секка бросила на меня встревоженный взгляд.

– Будем сражаться.

– Мы все согласны, – подытожила Эва.