Я лежал ничком на холодном красном песке, пока не погасли кружащиеся и мерцающие огни. Когда я наконец смог подняться и стряхнуть с лица налипшую дрянь, я обнаружил, что оказался в оставленной ударом песчаной выбоине среди голых скал и высохшего кустарника. Земля вокруг была испещрена ямами и усеяна кусками костей и погрызенными ракушками.

Вот дерьмо. То же место.

Я уже попадал сюда после неудачного завершения предыдущего ритуала. И это не дом Королевы зимы, а мертвый мир, населенный злобными демонами, живущими лишь для того, чтобы убивать и пожирать, причем необязательно в таком порядке. В прошлый раз я решил, что это моя вина, что я каким-то образом нарушил ритуал. Теперь, похоже, моя никчемная и злобная бабка сама все испортила. И вообще не похоже, что я хоть как-то мог влиять на то, куда попаду.

Этот мир был старым и нездоровым, и его солнце тускло-багровым раздутым шаром скрывало целую треть желтушного неба. В воздухе стояла тяжелая вонь, как от газов после обильной еды из вареной капусты. Возможно, этот воздух – смертельный яд для людей. Будь я здесь в своем настоящем теле, а не как дух, сознание… или что я сейчас за хрень… наверняка протянул бы недолго.

Несмотря на огромное солнце, в ледяном воздухе изо рта шел пар. Я был совершенно один в чужом мире. Дрожа, я обхватил руками обнаженное тело, страстно тоскуя по Расчленителю. Временами мне так не хватало смертоносного, связанного с духом клинка в руке – осознание, что легко прорежешь все что угодно, поддерживало и успокаивало. Его темный дух уже несколько месяцев безмолвно таился в глубине сознания и просыпался, лишь когда текла кровь и можно было насытиться или чтобы все больше захватывать мою руку. Пусть я сейчас не в подлинном теле, но правая рука не изменилась, осталась по-прежнему черной и твердой, как железо. Порча прилипла ко мне, как мухи к дерьму – еще одно подтверждение ее магической природы наравне с физической.

Боль пульсировала в лодыжке, ее обвивали красные уродливые рубцы, напоминавшие следы пальцев, и я вспомнил, как меня как будто кто-то ухватил и попытался утащить во время падения. Зато здесь, без реальной плоти, перестала болеть спина и левая рука исправно работала. Пальцы послушно разжимались и сжимались, как раньше, до того как пришлось выжечь крошечную часть своего мозга ради уничтожения информации, чтобы вероломный бог не раскрыл мой коварный план. Теперь появилась новая магическая сущность, с которой я должен бороться.

После прошлой неудачной попытки заключить договор с великим духом гор я понимал, что нет времени выжидать, чесать голову и пялиться как дурак. Демоны скоро меня учуют. Посмотрев под ноги, я нашел побелевшую от времени кость с руку длиной, перерубил железной ладонью, а потом заострил конец, отломав кусок.

Когда-то я с криком удирал отсюда голышом, и меня преследовали отвратительные существа, которых я так старался забыть. И даже теперь я готов был обмочиться при этих воспоминаниях, но больше не желал жить в страхе и никому не позволю собой помыкать. Я стал сильнее и злее. И больше не добыча – я видел нечто гораздо страшнее всего, что может обнаружиться в этом мире.

Готовясь убивать, я раскрыл Дар, позволил магии хлынуть и в сознание, и в псевдомышцы. Страх и неуверенность были смыты, осталась лишь горячая убежденность в том, что я самый страшный и самый отчаянный во всем этом убогом мире. Я справлюсь и выживу, отыщу долбаную Королеву зимы и подчиню ее своей воле.

Когда из песка вырвалась первая сороконожка, сверкая красным панцирем и щелкая жвалами, я был к этому готов. Сегментированное тело взметнулось у меня перед лицом, и я ткнул импровизированным копьем в огромный фасеточный глаз. Тварь дернулась, залив мне руки густой оранжевой кровью, и рухнула у моих ног. Я поморщился. Правая рука горела и чесалась. Воняло хуже, чем от гниющего мяса, я весь пропитался отдающим медью назойливым запахом разложения.

Я бросился к скалистому краю красной скалы и вскарабкался на нее, морщась, когда острый камень крошился под босыми ногами. Вдали шевелились и ползли в мою сторону песчаные холмики, но, похоже, копатели больше интересовались не мной, а дележкой останков сородича. Песок бурлил – демоны дрались друг с другом. Пока я был в безопасности, но они не единственные чудовища в этой иноземной пустыне. Ветер поднимал песок в сухой воздух, и приходилось щуриться, осматривая выжженную местность. Из потрескавшейся земли гроздьями поднимались ножки огромных грибов, их споры сыпались, как осенние листья. Маленькие мохнатые существа ползали по узлам и манжетам грибного леса, пожирали и сами становились пищей других существ, похожих на радужных бронированных змей, которых, в свою очередь, заглатывали бронированные бегемоты с рогами и с острыми как бритвы зубами на конце мясистого продолговатого выступа.

В этом мире, где за каждый скудный ресурс приходится убивать, или сам будешь убит, существовали только еда, драки и совокупление.

– Эй, Королева зимы, покажись! – крикнул я. – У нас война, я спешу, не задерживай.

Я ждал и прислушивался, навострив и уши и Дар. Великий дух приближался, и холод крался по скале у меня под ногами. Меня ждет схватка, и я не позволю себя победить. Арканум не командует мной, и боги Сетариса тоже, скорее я отрежу собственный член, чем стану раболепствовать перед кем-то. Особенно перед нечеловеческим духом, которому поклоняется моя бабка.

К несчастью, Королева зимы оказалась не единственной сущностью, услышавшей мой призыв.

В грибном лесу захрустели и с верещанием начали падать ножки грибов – в мою сторону оттуда ломилось что-то огромное.

Только этого не хватало. Я неуклюже взял в левую руку костяное копье, а правую поднял как примитивный щит – в конце концов, она уже почти вся железная.

Из леса вырвался поток мелких тварей. Клыкастые бегемоты затрубили и побрели прочь, а землеройки спрятали головы, зарываясь глубже в песок. Спустя пару мгновений я узнал почему – из тумана появился страшный демон-равак.

Обычно мне такие не по зубам, но у этого весь бок был в зияющих ранах, а вместо половины когтей – сочащиеся кровью обрубки. Не хотел бы я встретиться с монстром, выбравшим себе в жертвы такого могучего демона. Или, может быть, равак пострадал в драке с представителем своего вида.

Я попытался сплюнуть на камень у ног, но бесплотное тело лишней влагой не обладало. Скалу под ногами постепенно покрывал панцирем лед.

– Пошевеливайся уже, идиотский дух, – буркнул я.

Костяное копье было жалким оружием против такого могучего демона, зато мое сознание гораздо мощнее.

Равак заметил меня и понесся в мою сторону быстрее, чем конь на скаку. Я набрал столько магии, сколько мог удержать, и приготовился атаковать его разум до того, как он нападет, но у равака были иные намерения. Замедлив ход, он пристально и внимательно оглядел мою руку – железо такое же, как в его клинке и короне.

Три глаза остановились на мне, а остальные скользили по его голове и наблюдали за лесом, откуда он вышел.

– Дерись на моей стороне, мелкое искореженное отродье раваков, не то он сожрет нас обоих, – прошипел он. Каким-то образом я понимал его шипящий язык, хотя ничего подобного раньше не слышал – единственный равак, с которым мне довелось иметь дело, говорил на человеческом древнеэшаррском.

Часть грибного леса взорвалась и рассыпалась, и я ощутил испуг демона. К нам приближалось нечто еще больших размеров.

Я сглотнул и облизал пересохшие губы, что в этом теле никакой пользы не принесло.

– Кто за тобой гонится? – спросил на шипящем языке демона.

– Идет Старейший, – ответил он, глядя на мои ноги, гораздо хуже приспособленные к хождению по песку, чем его змееобразное тело. – Сражайся с Жесточайшим вместе со мной, не то я сбегу и брошу тебя наедине с ним.

Сдержав готовый вырваться ментальный удар, я распространил чувства на окружающее пространство.

Равак со мной рядом излучал боль и ужас, я ощущал и скаррабуса, запятнавшего его сознание. Этот демон был заражен врагом. Мои пальцы, держащие импровизированное копье, сжались так, что побелели костяшки.

Из леса исходил бездонный голод, ненасытная жажда крови и, как ни странно, огромное, почти человеческое удовольствие. Чудовищу нравилось преследовать и убивать.

Я ощутил в холодном воздухе шипение случайных брызг магии. Королева зимы явилась в физической форме. Нашла меня.

Древний бог-дух принял вид созданной из сверкающего льда женщины. Однако, в отличие от моей изящной бабули, она предпочла стать полнотелой красоткой, с бедрами толщиной со ствол дерева, руками молотобойца и плоским, как наковальня, лицом. Я предположил, что в давние времена, когда у первых людей, скитавшихся по горским землям, имелись только мозги и оружие из камня и дерева, таким могло быть их представление о красоте. Голова королевы с хрустом обернулась ко мне и посмотрела жуткими пустыми глазами.

– Эдрин Бродяга, – заговорила она. – Я пришла за тобой.

Равак тут же атаковал ее, замахнувшись черным клинком. Удар стали встретила ледяная рука, клинок наполовину прорезал ее и застрял. Его сталь способна перерубить почти все, но, похоже, Королева зимы создана из более прочного материала.

Дух глубоко вдохнул и выдохнул бурю. Неважно, настоящее у меня тело или нет, но я ощущал, как холод щиплет обнаженную плоть и вонзается в змеиные кольца равака. Демон завизжал, холодный ветер оторвал его от земли и взметнул вверх, покрыв черную чешую ледяной коркой. Равака трудно убить, но дух просто отшвырнул его прочь, как противное насекомое.

Я почувствовал ужас скаррабуса – дух забросил его демонического носителя назад, в грибной лес, из которого равак только что бежал. Последовала красная вспышка боли, и чья-то тайная сущность поглотила демона. По лесу разнесся мощный треск, и мысли равака угасли.

Королева обратила ко мне взгляд пустых глаз и протянула руки, призывая в объятия. Меня захлестнуло желание подчиниться.

– Отдайся мне.

Грубая попытка духа подчинить меня лишь взбесила. Ну уж нет. Я все же тиран, неужели она и впрямь думала, что на меня подействуют ментальные манипуляции? Или что останутся незамеченными? В груди рос гнев, а правая рука так и чесалась врезать ей по физиономии.

– Нет, – сказал я. – Но мы можем заключить сделку.

На миг она замолчала, возможно, даже растерялась. Трудно было судить по лицу, лишенному выражения. Человеческие проявления чувств у нее отсутствовали.

– Отдайся мне, – повторила она.

– Речь о договоре, подруга, – пояснил я ей как совсем тупому ребенку. – Я не отдаю себя никому. Что я с этого получу? А ты?

– Что получу я? – Казалось, вопрос ее озадачил. – Ангарад уже много лет назад отдала мне и свою кровь, и магию. Ты мой, и я буду принимать твое обличье, сходя в человеческий мир.

Вот дерьмо. Эта гнусная коварная сука мне солгала. И неудивительно получить от нее такой удар в спину. Это не договор, а кровавая жертва.

Она потянулась ко мне, и я отступил к лесу. Лучше уж рискнуть и встретиться с неведомым там, чем позволить этому духу прикоснуться ко мне.

– Королева зимы, я разумное и независимое существо. Ангарад не владеет мной и не вправе что-либо тебе обещать.

Она не снизошла до ответа и подбиралась ко мне, ледяные пальцы тянулись к сердцу. Что ж, попробовать воззвать к ее разуму стоило, но я и не ждал, что из этого что-то выйдет. Пришло время дать ей пинка… как-нибудь.

Я пытался прощупать ее сознание, но там было не за что зацепиться, ни мозга, ни тела, куда можно вторгнуться, так что, зарычав, я влил магию в свои мышцы – уж какие есть в этом теле и в этом месте. И, похоже, это сработало как всегда, в меня хлынула невыразимая сила и жажда боя. Ни один сраный дух не будет носить меня как потасканную рубаху, и когда все закончится, моя бабка пострадает за то, что сделала. Я продолжал пятиться. В лесу притаилось нечто ужасное, то, чего боялся даже здоровенный равак, и был сожран, если я правильно понял. Вот бы познакомить эту тварь с духом ледяного дерьма и полюбоваться, как они уничтожат друг друга.

Ледяная фигура стрелой тумана метнулась ко мне. Я отбил ее руку железной правой и вонзил костяное копье в лицо. Острие рассыпалось, коснувшись его, а я увернулся от удара и ткнул ее железным кулаком в челюсть.

В брызгах искр я забился в судороге, словно меня поразила молния.

Дух отшатнулся, ледяная челюсть пошла трещинами. Мои черные пальцы втянули капавшую с них воду как кровь. И меня захлестнула украденная сила.

Отшвырнув прочь растерянность, я что было мочи кинулся удирать в направлении огромных пятнистых грибных стволов. Меня переполняла энергия, я перескакивал через камни и ямы, пятки выбивали барабанную дробь по песку.

Руку жгло огнем, чернота перебралась через плечо и ласкала шею. Зуд под кожей был невыносим, словно тысячи насекомых прогрызают себе дорогу.

«Есть хочу», – зазвучал знакомый голос в голове.

Расчленитель! Я ранил Королеву зимы, и ее колдовская водянистая кровь питала эту заразу. Проклятье!

Мимо пронесся порыв ледяного ветра, и ступня накрепко примерзла к песку. Я вырвался, оставив на песке кожу, и побежал дальше, каждый шаг отдавался болью.

Укрытие совсем близко! Я уже ощущал лесной затхлый дух и присутствие чего-то темного, наблюдавшего из-за стволов.

На границе леса, прямо между двумя стволами, появилась белая капля, и за пару мгновений разрослась, образуя ледяную фигуру. Королева зимы раскрыла объятия, а я не успел сбавить ход. Я ударился об нее как о стену из камня, отлетел и растянулся на земле у ее ног. Лед окутал руки и ноги. Я дрожал, но всей мощи моей магии не хватало, чтобы освободиться.

– Отдайся мне, – приказала она и склонилась, чтобы положить прозрачную руку мне на сердце, прямо там, где была рука моей бабки. Говоря «отдайся», она подразумевала «беру».

Она прикоснулась ко мне, и я закричал. В сердце расцвел лед, и боль отозвалась в сердце моего настоящего тела. Я чувствовал сейчас оба, они начали сливаться в одно, и боль стала невыносимой. Я в отчаянии зажмурился, пытаясь найти выход. Свое тело я не отдам, скорее умру.

Глухой удар.

Тяжесть у меня на коленях. Боль в груди прекратилась.

Я открыл глаза и увидел у себя на коленях отрезанную голову духа, черты невозмутимого лица уже расплывались. А тело рухнуло, раскололось и рассыпалось по песку.

И сейчас же раздутое красное солнце померкло – надо мной нависла появившаяся из леса громадная тень.

Таково уж мое вечное везение.