Пока я хромал вниз по склону, у меня было достаточно времени подумать. Спину жгла боль. Размышления на серьезные темы и разработка подробных планов – не самая сильная моя сторона, я предпочитаю придумывать что-то на ходу.

Во всех сказках вонючих бардов мудрый старый наставник изрекает загадочные глупости, чтобы манипулировать храбрым молодым героем, но это полный бред. От подобного исторического урока столько же пользы, сколько от вязания перчаток для рыбы. Неужели меня должны настолько ошеломить возраст и знания этого волосатого ублюдка, что я развею по ветру весь свой здравый смысл и поступлю в точности так, как он посоветовал? Возможно, именно этого от меня ждали. Ведь он звался Старейшим, а старики всегда мнят себя намного мудрее молодых. Нет, я слишком циничен для такого легковерия. Я знал то, чего не знает он: по-настоящему мудрый человек должен идти в ногу со временем, а не цепляться за прошлое. И тут возникал вопрос, почему это понимаю только я.

Я также понимал, что у нас, жалких ничтожеств, нет почти никаких шансов справиться с тем, что грядет. И где же, мать вашу, армия, обещанная Союзом вольных городов? Не то чтобы я возлагал на нее большие надежды: даже с самым лучшим вооружением это будут обычные люди с несколькими плохо обученными Одаренными. В битве с опытным тираном, зараженным королевой скаррабусов, они либо погибнут, либо скаррабусы их захватят и заставят служить себе.

Мне оставалось только ждать возвращения Эвы, а вместе с ней и моего пленника. Тогда и придется принимать трудные решения. Я взглянул на скалистый заснеженный пик Кил-Нот и содрогнулся. Меньше всего мне хотелось позволить бабке снова вцепиться в меня всеми когтями. Я не желал иметь ничего общего с ее проклятым духом.

И тут меня осенило. Да. ДА! Друиды имеют дело с духами, которые невосприимчивы к влиянию вражеского тирана. О, милая Хозяйка ночи, это может стать решением всех проблем! Друидам придется прибегнуть к их помощи или умереть. Но, насколько я знаю свою бабку, уговорить их будет нелегко. В самом крайнем случае у меня есть рычаги, чтобы их заставить, но я очень, очень не хотел приносить ей себя на блюдечке.

Я рванул вниз по склону… Ненадолго, а потом снова захромал – швы на спине разошлись, и рубаха намокла от крови. Ну, просто отлично. Неужели это древнее волосатое чудище не могло сесть и поболтать у меня в шатре? Будь он проклят вместе со своим ностальгическим путешествием. Я же маг. Я смогу. Это всего лишь боль.

Я поковылял вниз с упрямой решимостью спасающегося от купания кота.

Жовиан в замешательстве смотрел, как я в поту и крови ковыляю к своему шатру. Он-то считал, что я спокойно сплю внутри. Он подбежал ко мне и схватил за руку, затащил внутрь и уложил обратно на шкуры. Улегшись на живот и дав отдых истерзанной спине, я застонал от облегчения.

– Как… – начал он, но потом покачал головой и, снимая с меня промокшую рубаху, решил воздержаться от расспросов. – Ты опять сражался с кошками?

– На сей раз с гигантской гориллой-всезнайкой, – ответил я.

Он присвистнул и пощупал рану:

– Ты исцеляешься так же быстро, как напиваешься.

– Недостаточно быстро. Мне надо как можно скорее добраться до Кил-Нота.

Именно этот момент мой желудок выбрал для того, чтобы заурчать.

Жовиан посмотрел на мои раны и дрожащие руки:

– Тебе нужно поесть, выпить вина и как следует отдохнуть. Смертельно уставший человек способен сражаться разве что с мышами. Или с маленькими, медлительными и самыми глупыми детьми.

– Мертвец вряд ли справится и с этим, а мы все покойники, если я туда не вернусь.

– У Вона есть пони Кусака и небольшая повозка, – сказал он. – Поедешь с такими же удобствами, как у мешка с зерном, зато доберешься до места назначения.

Я кивнул, и он вышел, чтобы переговорить с Воном. Гигант взревел от радости.

– Приведи моего боевого пони!

Жовиан принес бурдюк с водой и кусок черствого сыра.

– Ему надо было стать конюхом, а не убийцей. Так было бы лучше для всех.

Я открыл бурдюк и улыбнулся – из него неожиданно пахнуло кислятиной дешевого вина.

– Я больше боюсь злобного пони, чем его хозяина.

– И правильно, – заявил Жовиан с совершенно серьезным лицом, направившись обратно к выходу.

Большой глоток вина согрел нутро, пока я ждал, когда приведут пони, телегу и уложат оружие и припасы. Койра и Нарин помогли мне подняться и усадили на шкуры в телеге. Нарин вела себя удивительно мягко. Она наклонилась поближе и прошептала мне на ухо:

– Спасибо за Винсента.

Я заглянул в ее разум и обнаружил там пылающую смерть и чересчур соблазнительные танцы. Там все горело, не считая нашего пироманта, голого и явно возбужденного. Что бы ни было между ними, скорее всего, результат взорвется у нас перед носом. Или, возможно, перед носом врага. Да помогут боги бедному мальчику, если он решит бросить ее и завязать отношения с кем-нибудь другим.

Мы отправились в путь, и, когда я проезжал мимо Секки, которая, похоже, шла к моему шатру, она удивленно подняла голову и поймала мой взгляд. Она побледнела, и на ее лице промелькнула противоречивая и не поддающаяся расшифровке гамма эмоций.

– Ты куда? – спросила она.

– Эва в беде. Королева скаррабусов вселилась в тело опытного тирана. Я еду за подмогой.

Она уставилась на меня с разинутым ртом. А через несколько секунд телега повернула, и Секка скрылась из вида. Конечно, я слишком много на себя взвалил, но никто из них ничего не мог поделать, только ждать возвращения Эвы, ведь им не справиться с опытным тираном.

Полдня, пока Кусака тащил повозку на юг, к Кил-Ноту, мои кости тряслись на ухабах, а моя котерия шла рядом. Могу поклясться, злобное животное не пропустило ни одной ямы. А если бы оно еще раз пернуло, даже не знаю, что б я сделал, может, впряг бы в телегу Вона!

Ближе к вечеру мы наконец-то добрели до притулившегося под древней крепостью города, а там меня уже ждали Ангарад и семеро друидов. В отличие от помпезности Арканума, здесь все происходило без формальностей – с рогами медовухи в руках они просто сидели за столом в таверне, а перед ними стояли тарелки с обглоданными куриными костями.

– Я знала, что ты появишься, – сказала моя бабка, глотнув медовухи. – Ты принял решение?

Я дернул плечами:

– Ты должна вызвать духов и натравить их на предводителя врагов. Его нужно любой ценой удержать подальше от поля боя.

– Нет.

Она снова глотнула медовухи, явно наслаждаясь моим потрясением.

– Ты что, рехнулась? Они перебьют всех вас и разрушат это место, как поступили с дуном Байлиолом.

Моя котерия рассредоточилась и держала руки на оружии.

Она проигнорировала угрозу.

– И что с того? Это всего лишь смерть. Вы, сетарийцы, может, и не верите, что после смерти тела люди превращаются в духов, но мы, друиды, верим.

Я обратился к другим друидам, чтобы вразумили ее:

– Вы правда будете просто просиживать здесь задницы, вместо того чтобы помочь своему народу обороняться? Сколько детей убьют, если вы ничего не предпримете?

Одна старуха ответила на мой вызов снисходительным взглядом:

– Ангарад выражает наше общее мнение. Своим вторым зрением она увидела, что в наш мир должен войти великий дух во плоти. Ты не получишь помощи, если не ступишь на верный путь.

– Вы все помешались? – взревел я. – С чего вы вдруг решили, что я не уйду, оставив вас подыхать от собственной глупости?

Отвечать они не стали.

– Не вынуждайте меня вас заставлять, – сказал я, сменив тактику.

– Может, ты и способен ими управлять, но не сумеешь управлять духами, с которыми они заключили союз. Духи поймут, что ты совершил, и откажут тебе, – ответила Ангарад.

Я заскрежетал зубами и влез к ней в голову. Я слишком мало знал о духах и не понимал, правду ли она говорит. Ее разум был открыт и переполнен железной уверенностью.

Я нехотя покинул ее голову. А ведь так просто было бы вломиться глубже и устроить хаос.

– Да пошли вы все.

Я развернулся и ушел, кипя от злости на их глупость. Почему они отказываются спасаться? Какая-то бессмыслица.

– К закату ты вернешься, – выплюнула Ангарад мне в спину. Я обернулся и заметил, как она пялится на мою тронутую демоном руку, спрятанную под перчаткой. – И склонишься перед мудростью духов.

Я ушел в такой ярости, что даже перестал чувствовать боль в спине. Меня обступила котерия.

– Ничего не вышло, командир? – спросила Койра, почесывая шрамы на щеке грязным ногтем.

– Хочешь, я размозжу их глупые головы? – с надеждой добавил Вон. – Начну с парочки, и тогда остальные поймут, как лучше поступить.

Бальдо одобрительно кивнул и что-то прошептал на ухо Андреасу. Оба посмотрели на друидов и зловеще облизали губы.

Я вздохнул, приложил ладонь к спине и похромал к обшарпанной таверне, чтобы присесть. Выудив из подсумка монету, я шлепнул ее на стол. Это оказалась эсбанская золотая монета с гордым профилем какого-то купца. У меня не получилось собраться с силами, чтобы сунуть ее обратно и найти другую.

– Принесите нам эля, – проревел я. – И приличного.

Пока мальчишка не принес нам кружки с элем, золото притягивало взгляды. Я сомневался, что кто-либо, кроме Жовиана, прежде обучавшего работе с мечом богатых отпрысков благородных домов, когда-либо видел такие деньги, а я покупал выпивку на золото, которого хватило бы на месяц для всех.

– Мы бросим их на произвол судьбы? – спросил Жовиан.

Остальные застыли, навострив уши.

Мне страшно хотелось плюнуть на все и отправиться домой. Я пытался спрятать лицо в ладонях, но они отказались подчиняться, я не смог сделать даже такой малости.

Как мы выживем, если эти упрямые глупцы отказывались помогать самим себе? Сплошная политика и подковерная борьба, корысть и тайные планы, вызванные алхимией, видения и бог знает что еще. И Арканум, и друиды-горцы, и даже Союз вольных городов – все одержимы своими корыстными интересами. Мне все это уже встало поперек горла, и я просто хотел, чтобы хоть раз в жизни кто-нибудь поступил правильно – как Эва. Несмотря на постоянную боль, она боролась за всех, а не за себя. На ее месте я давно покончил бы с собой. Конечно, у нее железная воля, но все равно должен быть предел человеческой выносливости.

Если я сбегу, Эва останется и исполнит свой долг, а скаррабусы и их носители захватят крепость. Люди не смогут долго сопротивляться опытному тирану. Со мной у них был хотя бы небольшой шанс. А значит, все зависело от меня – надо впрячься и поступить правильно. В очередной раз.

Застонав, я осушил кружку с элем.

– Еще!

Мальчишка-подавальщик поджал губы в ответ на грубое обращение, но золото многое упрощает.

Когда я в прошлый раз доверился своей бабке, то превратился в жертвенного борова на ее алтаре. Я подозревал, что и в этот раз будет не лучше. Я мог бы сбежать и жить, пока меня окончательно не поглотит болезнь, но однажды я уже бросил Эву умирать и не желал делать это снова. Придется рискнуть – вдруг духи и впрямь вылечат мою руку и дадут мне достаточно сил, чтобы победить врага. Связь с ее мерзким духом будет иметь свои последствия, пока неизвестные. Никто не наделит огромной силой задарма.

В угасающем свете я размышлял о своем положении. Перед наступлением темноты с севера прибежал усталый и потный горец. Я нырнул в его мысли, и от обнаруженного так сжал кружку, что она разбилась вдребезги. Откуда ни возьмись, появилась новая стая летающих демонов, совершила набег на наш лагерь и многих убила, после чего снова исчезла в тумане. Если они опять нападут, Эва со своим передовым отрядом может оказаться в ловушке, и на следующий день, когда Абракс-Масуд расчистит путь через устроенный Гренвиллом завал, она погибнет.

Этого я допустить не мог. Тем более если способен вмешаться. В точности как и предсказывала бабка, на закате я опять стоял перед ней. Она откинулась назад, и все три кристальных глаза мягко засияли – она ждала, когда я произнесу нужные слова.

Мне пришлось тащить их из себя клещами.

– Я согласен. Зови своих духов и отправь их сдерживать предводителя врагов. Если вдруг они его не опознают, это жирный говнюк в синей мантии, восседает на огромном жуке. Сделай это, и я пойду с тобой.

В ее улыбке отразилась подлинная радость – редкое явление.

– Отлично, внук, давай спасем мир.

Она щелкнула пальцами, и остальные друиды вскочили, чтобы выполнить свою часть сделки.