Винсент и Нарин сидели в шатре, заполненном специальными алхимическими принадлежностями, которые я для нее притащил, и обсуждали, как их можно использовать, чтобы сделать сегодняшний праздник еще веселее. Не обращая внимания на их странное, почти звериное хрюканье, я поручил остальным воинам котерии расчистить снег на вершине холма. Я не доверял никому другому, и сегодняшнее задание лучше всего подходило убийцам и подлым ворам, привыкшим работать быстро, бесшумно и не задумываясь о морали, а не стражам, не желающим убивать безоружных. Они начали складывать снег в сугробы по всей окружности, достаточно высокие, чтобы спрятаться, когда придет время. Долговязый молодой маг Брайден остался с ними, чтобы ни один глаз на небе не испортил наш маленький сюрприз. Брайдена, похоже, больше всего беспокоили два моих молчаливых раба, полагаю, они служили неприятным напоминанием о том, чьи приказы он выполняет.

Скаллгримцы двинулись в путь, длинной вереницей пробираясь к нам по заснеженной горной лощине. Идти приходилось медленно: тропинки коварны и узки, а путь извилист и совершенно не подходит для армии. Чтобы добраться до нашей позиции, им потребуется два дня, а то и три. Если доживем до утра, у нас будет достаточно времени найти подходящие места, чтобы устроить засады и обвалы, еще больше задержав поход врагов на юг.

Когда солнце опустилось ниже и сгустились сумерки, все семеро магов собрались в расчищенном кругу на вершине холма. Постоянная ухмылка Винсента поразительно изменила весь его облик, и вытянутое лицо даже стало почти приятным. За нашими спинами стояли семь Одаренных друидов, якобы охраняющие нас от демонов скаррабусов. Лживые ублюдки. А за ними возвышались десять сугробов, и в них засели мерзавцы, готовые перерезать эти лживые глотки. Диодор и Адальвульф с луками в руках, причем стрелы они обмакнули в смертоносный яд из бурого гриба – такой обычно используют наемные убийцы. Бальдо, Андреас и два моих раба зарыли копья в снег, Вон сжимал свой новый здоровенный топор, а остальные вооружились ножами, мечами и щитами. Я уже предвкушал, как увижу еще одного мертвого скаррабуса. Эти твари напрямую виновны в смерти Линаса, и каждый убитый приносил радость отмщения.

Взявшись за руки, мы встали вокруг мешанины искусно украшенных магических предметов, взятых из багажа Гренвилла, – будучи техником, он создавал всю эту машинерию и всегда таскал с собой. Друиды, не получившие должного магического образования, не могли догадаться, что это вовсе не могущественное оружие, о котором я говорил. Наш «мистический круг» выглядел внушительно, но, кроме того, поскольку мы держались за руки, магия легче проникала в чужой разум через плоть, а друиды едва ли могли ее обнаружить. «Я дам вам знать, когда враги соберутся идти в атаку», – подумал я, обращаясь к остальным. Я не влез к ним в головы, но все равно чувствовал нарастающее беспокойство, ментальные стены поднимались все выше и тщательно контролировались. Похоже, доверяла мне только Эва, а другие и не знали меня толком, их недоверие было вполне объяснимо. Дурную репутацию не мог отмыть даже нехарактерный для меня героизм.

В тишине я потихоньку начал прощупывать «надежных» местных жителей, стоящих на страже, но старался не погружаться слишком глубоко, чтобы они ничего не почувствовали. Лишь у двоих мысли воняли скаррабусом, остальные пятеро просто излучали жгучую ненависть ко всему сетарийскому, начиная от аморальности и эгоизма до наших имперских притязаний. Они с радостью пырнули бы нас ножом. Интересно, может, незараженным людям обещали пощадить Кил-Нот и другие крепости, если они не станут выполнять приказы Ангарад и других друидов? Мне было все равно, какие у них причины; значение имели лишь их грядущие действия. Любой, кто встанет на сторону скаррабуса, для меня лишь очередной жук, которого я с удовольствием раздавлю.

Мы ждали, бормоча под нос тарабарщину, похожую на заклинания. Гренвилл и Кормак вызывали дрожь земли под ногами, подкрепляя выдумку о том, что они обрушивают на врага всю свою геомагию. Незадолго до наступления ночи я почувствовал, как Эва забила тревогу: ее усиленное рыцарской магией зрение позволило заметить рой черных точек, пикирующих сверху: огромную стаю костяных стервятников и одного летающего ящера, жуткую тварь с клыками и когтями.

«Еще рано. Дождитесь, когда мы их услышим». Я подготовился подтолкнуть друидов.

Трудно было не смотреть на приближающуюся опасность, это против человеческой природы, но мы маги, и нас учили подавлять желания. Мы справились. Когда до нападения демонов оставалось секунд тридцать и стало слышно их верещание, мы подняли головы и глубоко вдохнули, а я мягко подтолкнул друидов тоже сосредоточить все внимание на небе.

Они отвлеклись от нас лишь на мгновение, но Секке этого хватило. Она применила искусство иллюзий: магия окутала нас, и, став невидимыми, мы осторожно вышли из круга, оставив вместо себя симулякры. Друиды приготовились нанести нам удар в спину в тот самый момент, когда мы нападем на демонов, отвлечемся и будем уязвимы.

Секка заставила симулякры посмотреть наверх, разомкнуть руки и засиять энергией. Из ладоней Винсента вырвался фальшивый огонь и взметнулся к визжащим двухголовым демонам со щелкающими клювами и острыми как бритва когтями. Прежде чем мы успели нанести демонам урон, друиды атаковали. Они испустили из рук огонь и молнии, превратившие кружок магов в водоворот смерти, уничтожившие иллюзии волнами жара и визуальных искажений. Демоны бросились туда, чтобы покончить с нами, но лишь разрывали друг друга, оставляя красные борозды.

Винсенту даже не пришлось приводить в действие маленький сюрприз, зарытый под расчищенным кругом, предатели сделали это сами. Вкладом Нарин в военные действия стала бочка, наполненная зажигательной алхимической смесью. Земля взорвалась, два друида погибли сразу, а остальных изрешетили острые камни. В темнеющее небо взвился огненный шар, поглотив стаю пикирующух демонов.

«Пора!» – крикнул я.

Тело затопила магия, обострив чувства и укрепив мускулы.

Моя котерия выскочила из-за сугробов и вонзила копья в спины друидам. Вон взмахнул огромным топором и опустил его, одним ударом разрубив Мердока надвое, начиная с головы, и расчленив визжащего скаррабуса. Нарин с радостным визгом вонзила нож в горло другому друиду и вырвала клинок, обдав бушующий огонь брызгами крови. Мечи и ножи взлетали и опускались в кровавой бойне, ярко пылая в свете костра. Ошеломленные горцы пали, так и не поняв, кто их убил, и перед нами остались лишь горящие и мечущиеся в панике демоны.

Вокруг с криками падали костяные стервятники, а огромный летающий ящер с ревом плюхнулся на снег, чешуя тут же зашипела. Хвост ящера взметнулся и впился в ребро моего раба, мгновенно прикончив его. Я ощутил его смерть как легкий булавочный укол.

Диодор и Адальвульф выпустили отравленные стрелы, без труда попав в такую огромную тварь. Древки глубоко вошли в шкуру. Воины отступили и, когда зверь бросился к ним, оскалив клыки, снова выстрелили. Его глаза-щелочки затуманились красным, и он закашлялся, разбрызгивая по снегу черную кровь и желчь. Грибной отвар Диодора распространялся по телу, но сбитая с толку тварь не прекращала слабых попыток дотянуться до врагов и сожрать, даже когда выхаркала сверкающую кучу собственных кишок. Я всегда ненавидел грибы, и происходящее подтвердило мое убеждение, что эти мерзкие скользкие штуковины только маскируются под нечто съедобное.

Какой бы ущерб мы ни причинили, в небе все равно осталась огромная стая вопящих, подпаленных и растерянных демонов. Разрушив иллюзию Секки, они быстро заметили нас и ринулись в атаку, растопырив когти.

– Сгорите, – сказал Винсент, подняв руки.

Бушующее пламя снова с гулом устремилось к стае.

Воздух вокруг Брайдена закрутился в воронку и ударил по крыльям, отправив несколько демонов в самое сердце адского пламени Винсента.

Кормак и Гренвилл подняли вокруг нас купол из каменных шипов, защитив от костяных стервятников, пробившихся сквозь огонь. Тех же, кто все-таки прорвался, встретила Эва, ее клинок пел, отрубая головы. Я всаживал нож во всех раненых демонов, приканчивая их прежде, чем когти успевали проделать в ком-нибудь дыру. Винсент и Брайден заставили стаю метаться в панике, убивая одного за другим.

Мой план сработал превосходно. И конечно, именно в этот момент все пошло наперекосяк – мне вечно не везет.

Не все демоны умеют летать, но и не всем демонам необходимо перемещаться по нашему миру. Некоторые путешествуют по собственному странному царству и возникают из тени, где им заблагорассудится…

Обостренные чувства предупредили меня за долю секунды до того, как каменные шипы разлетелись вдребезги, а обсидиановые когти размером с ножи прорвали на моей спине мех, ткань и кожу. Без этого предупреждения мне вырвали бы позвоночник. Я крутанулся и упал, приземлившись неудачно, кости заскрежетали от боли, а кровь забрызгала снег вокруг.

От шкуры сумрачной кошки размером с лошадь поднималась непроницаемая чернота, а горящие зеленые глаза смотрели на меня с жаждой убить. Это явно было личное. Я считал, что вся стая мертва, но, видимо, эта кошка не присутствовала при расправе с вероломным богом.

Я ударил ее разумом, как и костяного стервятника.

Сумрачная кошка зашипела и тряхнула головой. Структура разума у каждого существа отличается, и моя магия пыталась найти вход.

Я успел только поднять правую руку, чтобы защититься от кошки, прежде чем злобные клыки сомкнулись. Не знаю, кто удивился больше, когда клык пронзил кожаную перчатку и сломался. Черные железные пластины, покрывавшие ладонь, залила черная кровь.

Рука впитала наполненную магией кровь демона, и меня охватила эйфория и жажда крови. «Я голоден!» – раздался в голове знакомый голос Расчленителя. Темный демонический дух дремал с тех пор, как вырвался из заточения в клинке. То, что осталось во мне от этого существа, проснулось и жаждало крови.

Пальцы сжались сами собой, с нечеловеческой силой проткнув челюсть сумрачной кошки. Она зарычала и запрокинула голову, тряся меня как тряпичную куклу и разрывая на куски рукав. Рука отказывалась ее отпускать. Обычный человек на моем месте уже был бы мертв.

Эва спасла меня от потери руки, хотя была гораздо меньше демона, но вдвое свирепее, а ее магическая сила превосходила даже силу огромной сумрачной кошки. Эва поддела кошку плечом и свалила на снег. Ее меч глубоко вонзился демону в бок, а затем вырвался наружу сверкающей дугой тьмы.

Моя рука еще глубже погрузилась в плоть, напитываясь магией, пока тварь умирала и рассеивалась в черном тумане. Оставшиеся в живых костяные стервятники отступили к своим хозяевам скаллгримцам, и Эва уставилась на мою обнаженную руку. Зараза заметно распространилась, и черные железные пластины покрывали кожу почти до предплечья. Я не мог пошевелить ладонью, хотя все еще чувствовал ее.

– Спрячь, – прошептала она, переворачивая меня на живот и зажимая раны на спине.

Я зашипел, но потом приглушил магией собственную чувствительность к боли.

– Все совсем плохо?

Из-за маски трудно было понять, что она чувствует, но глаза смотрели с укором.

– Придется наложить много швов, но через пару дней спина заживет. Повезло, что ты быстро исцеляешься, даже для мага.

Пока она ждала, когда обученный медицине страж принесет сумку и подлатает меня, как старый плащ, чтобы я не истек кровью, я спрятал руку.

– А план-то оказался гораздо лучше, чем я думал, – сказал Винсент, до сих пор ухмыляясь. Он стряхнул с мантии пепел и обугленные куски демонов. – Десятки демонов погибли от наших рук, и уничтожен скаррабус. А на мне ни царапины.

Я сурово вперился в него, пока дурацкая ухмылка не пропала.

Я уже это говорил и надеюсь, что больше говорить не придется: ненавижу вонючих сумрачных кошек. Почти так же сильно, как ненавижу людей.