В тени высоких скалистых стен долины мы шли на север, вверх по льду и снегу, мимо озер с талой водой и по горбатым каменным мостикам, перекинутым через вздувшиеся ручьи. Несмотря на все сложности, к полудню мы неплохо продвинулись вперед, а солнце прямо над головой предлагало смутный намек на тепло. В качестве командного пункта мы разбили лагерь на ровном участке крутого подъема, откуда открывался хороший вид на долину.

Как и большая часть крупных поселений, резиденция клана Байлиол в целях обороны была высечена в скале и при обычных условиях считалась почти неприступной. Но скаллгримцы не использовали обычные средства. У Эвы в котомке лежала хрустальная подзорная труба, и мы по очереди смотрели на расколовшийся пополам дальний склон и груду осыпавшихся камней, которые когда-то были крепостью. Толика магии обострила зрение, и я осмотрел ее изнутри – туннели и комнаты, открытые для полчищ демонов, которые карабкались по горящим обломкам, словно армия муравьев, грызущих человеческие кости. Сельские угодья, раскинувшиеся в долине внизу, были растоптаны ногами скаллгримцев, завалены обломками и заставлены шатрами из шкур.

Многие из тех, кто шел с нами, беспокоились о судьбе своей дальней родни и, увидев разрушения, застонали от ужаса и крепко схватились за оружие, обратившись к духам с клятвой жестоко отомстить. Жители Байлиола и других крепостей не особо любили друг друга, но увиденное превзошло все ожидания. Кланы могли красть чужой скот и грабить, скрещивать мечи из-за кровной вражды, причины которой давно уже позабыты, но сотворенное здесь было бесчестным. Просто резня и бессмысленные разрушения. В таких битвах не добудешь славы. Враги не искали ни пропитания, ни богатства, ни даже территории; они убивали просто ради удовольствия. В землях горцев мало плодородной пахоты, и такое вопиющее расточительство было непостижимым преступлением в глазах местных жителей.

Нарин пришла в восторг, глядя на пламенеющую смерть, охватившую все вокруг, и мне показалось, что безумная огнепоклонница начала ласкать себя, когда я отвернулся. Я сказал Жовиану, чтобы держал ее подальше от зажигательных снарядов, уложенных на вьючных пони. Кто знает, какой кошмар она может учинить со всеми этими порошками, смолами и прочим, если ей что-нибудь втемяшится в голову.

Я покинул свою котерию и вместе с другими магами взобрался повыше, чтобы лучше все рассмотреть. Стаи костяных стервятников кружили над шлейфом черного дыма, поднимавшегося от горящего трупа крепости. Среди них летали куда более крупные крылатые чудовища, огрызаясь на мелких демонов. Чешуйчатые твари напоминали драконов из старой сетарийской легенды, хотя, к счастью для нас, были гораздо меньше, чем огромные клыкастые окаменелости, вырытые на Драконьем берегу. Теперь, после разрушения крепости и убийства всех, кто сопротивлялся, тысячи скаллгримцев, расположившихся лагерем в долине внизу, убирали шатры и складывали припасы. Очевидно, что их следующая цель – Кил-Нот.

Все семеро магов Арканума молча смотрели на огромную армию, которую нам, жалкой горстке людей, предстояло остановить, чтобы она не прорвалась через территорию горцев и не вышла к плоским и плодородным угодьям, лежащим впереди. Мы должны продержаться до прибытия подмоги, но лично я сомневался, что удастся задержать их больше чем на несколько дней, если только боевой опыт Эвы не сотворит чудо. Оставалось надеяться, что Крандус и остальные члены Арканума вот-вот сровняют Железный порт с землей и скоро поспешат на запад, чтобы зайти этой армии в тыл.

Винсент вытер пот со лба, во все глаза глядя на армию Скаллгрима.

– Так сколько у врагов солдат? Четыре-пять тысяч самое большее, да?

Секка поежилась и надвинула черно-белый капюшон на лицо, как будто пытаясь спрятаться.

– Скорее, пять-семь тысяч.

Мы с Эвой переглянулись.

– Люди – не самая большая проблема, – сказала она. – Мы разберемся и с бо́льшим числом, загнав их в бутылочное горлышко в узких горных перевалах, но демоны – это кошмар, все равно что крылатая кавалерия. Брайден, скольких ты возьмешь на себя?

Аэромант прищурился, глядя в небо над дуном Байлиолом, и занялся подсчетами. Но быстро понял, что это бессмысленно.

– Слишком мало, если они накинутся на нас целым роем.

– И это еще не все, о чем нам следует беспокоиться, – добавил я. – На месте скаррабусов я заразил бы кого-нибудь из крылатых демонов. Тогда у проклятых тварей будут глаза в небе, они тут же увидят все, что мы делаем, и передадут остальным на землю.

Эва выругалась:

– Войны выигрывает тот, кто раздобыл больше информации о противнике. Все наши ловушки и обманные маневры окажутся бесполезными.

Кормак потеребил рыжую бороду и мотнул головой в сторону Секки.

– Возможно, с этой проблемой разберется она.

Мастерица иллюзий поморщилась.

– Можно исказить свет над обширной областью. Не уверена, что эффект продержится долго, но попытаюсь.

Гренвилл нахмурил кустистые брови:

– Просто попытаться маловато. Нужно испробовать эффект, и поскорее. Иначе мы будем рассчитывать на него, а ничего не выйдет. В любом случае это же демоны. Кто-нибудь в курсе – костяные стервятники охотятся только с помощью зрения или использую также слух и нюх?

Эту тревожную деталь я упустил из виду.

К счастью, у нас была Эва, и она специально училась убивать таких тварей.

– Костяные стервятники похожи на обычных хищных птиц, они охотятся главным образом с помощью острого зрения. Больших летающих ящеров я прежде не видела, но вполне можно представить, как они убивают.

Пока мы спорили, я почуял, что кто-то приближается снизу – судя по магической ауре, друид, и я его узнал: тот, кто вел допрос, Мердок.

Если зараженный скаррабусом шпион узнает о наших планах, мы покойники. Я повернулся к остальным, пока он не оказался в пределах слышимости.

– Не болтайте лишнего, друиды не заслуживают доверия. Некоторые из них заражены скаррабусом.

Насколько я знал, речь шла только о Мердоке, но я хотел посеять недоверие и к другим. Они все были против меня, с моей бабкой во главе, а лишняя осторожность никогда не помешает.

На лице Эвы была стальная маска, остальные маги носили собственные маски. Все мы проходили обучение в Аркануме, и новички быстро учились хранить секреты, которые могут быть использованы против них. Дети – самые безжалостные говнюки.

– Приветствую, – сказал я, притворившись, будто только что заметил вновь прибывшего.

– Эдрин Бродяга, – кивнул он. – Меня зовут Мердок. Я пришел, чтобы увидеть все своими глазами, пока другие спорят и разевают рты, как старые бабки в таверне. – Он уставился на разгромленную крепость, и я внимательно следил за эмоциями на его лице, ожидая увидеть целую череду, начиная с ужаса… И ничего. Я уже наблюдал подобное у вероломного мага Харальта: скаррабус внутри него извращал разум и чувства в своих целях. Когда скаррабусу требовалось взять бразды правления в свои руки, все человеческие эмоции и сострадание улетучивались.

– Гнусные мерзавцы, – сказал он. – Такое нельзя оставить неотомщенным. Каков план и чем я могу помочь?

Его голосу недоставало убежденности и гнева.

План? Ему повезет, если я… Я моргнул. Вообще-то, план у меня есть, и очень хороший. Я посмотрел вниз, на наше маленькое войско, сидящее на снегу, чтобы передохнуть, пока мы размышляем. Вон привел с собой того злобного пони, Кусаку, с провизией и другими припасами. Отличная наживка. Должно получиться.

Я указал на злобное животное.

– Сейчас самое подходящее время. В тюках на этом пони – наше лучшее магическое оружие, его достали из сокровищницы под развалинами Ордена магов. Когда опустятся сумерки, мы всемером снова соберемся здесь и пустим в ход это великолепное творение геомантов, оно такое мощное, что обрушится весь утес и отрежет долину. Мы похороним скаллгримских ублюдков под тоннами камня. И победим одним ударом.

Мердок посмотрел на пони, и лишь дернувшееся веко выдало чувства. Скаррабус внимательно слушал мои слова.

– Пока мы работаем, нас нельзя отвлекать, природа этой магии исключает присутствие простых людей. А ты и несколько твоих самых доверенных Одаренных друидов будете нас охранять.

Он улыбнулся, и в этой улыбке было что-то нечеловеческое.

– Ага, думаю, мы устроим врагам маленький сюрприз.

Я хлопнул его по плечу:

– Превосходно, значит, уже вечером мы будем праздновать победу.

От прикосновения к чудовищу кожа на моей руке покрылась мурашками. Мне было жалко того, что еще осталось в этом теле от бедняги Мердока, но эту ночь он не переживет, а на его месте я предпочел бы смерть порабощению.

Мы обменялись еще несколькими ничего не значащими словами, и он ушел собирать единомышленников для нашего небольшого ритуала. Я подождал, пока он скроется из виду, и ухмыльнулся остальным магам.

Эве мой взгляд не понравился:

– Что ты задумал, пронырливый говнюк?

Услышав из ее уст ругательства, Гренвилл окаменел, но, похоже, был согласен с определением, касающимся мага из простонародья вроде меня. А еще изнывал от любопытства, прекрасно зная, что у меня нет магического оружия, способного уничтожить всю долину, подобный подвиг не по зубам даже ему с Кормаком.

– Он уже не человек, его тело носит скаррабус, как Эва носит доспехи.

Остальные в ужасе переглянулись, а Винсент охнул и сердито уставился на меня.

– Предатель! Ты рассказал ему о нашем оружии!

Даже Брайден, чья голова наполнена одним воздухом, как у любого аэроманта, смерил его презрительным взглядом.

– Ты что, уже надрался?

Винсент покраснел, хотя до него все равно не дошло.

Я вздохнул:

– Как думаешь, Арканум доверил бы мне, именно мне, оружие, способное уничтожить целую долину? Я наврал, таков мой метод, так я побеждаю.

– Но зачем? – пробормотал он.

Эва закатила единственный глаз:

– Эдрин заставит скаррабусов атаковать нас вечером именно здесь, в том месте, которое выбрали мы. Их наземные силы слишком далеко, а значит, нападут только летающие демоны и предатели из горцев. Без своих котерий мы выглядим уязвимыми, и если они нас убьют, то откроют себе путь на юг. После молниеносного и полного разгрома дуна Байлиола и сетарийских магов ни одна крепость не осмелится дать им отпор.

– Ты сказала, что летающая кавалерия – самая серьезная угроза, – напомнил я.

– Так твой план – остаться здесь, на открытой местности? – спросил Винсент. – Под охраной язычников и зараженного скаррабусом мага? Ты свихнулся? Это худший план из возможных!

Я почесал щетину на подбородке:

– Кто сказал, что охранять нас будут только они?

Это был далеко не самый худший мой план, но я не собирался это уточнять. Ведь только полный придурок мог прыгнуть прямо в пасть Магаш-Моры, чтобы вырезать ей сердце, а в итоге все вышло как нельзя лучше.

– Но ты сказал… сказал…

Я ухмыльнулся:

– Я постоянно вру. Забыл?

Секка откашлялась и неуверенно улыбнулась:

– Подозреваю, мы даже не будем находиться там, где нас ожидают найти.

Гренвилл хмыкнул:

– Похоже, тебе придется испытать свою магию раньше, чем ты думала.

Эва изучила окрестности:

– Вершина покрыта глубоким снегом. Мы устроим показуху, расчистив круг, и навалим высокие сугробы. За ними будет удобно укрыться стражам.

– Устроим засаду для тех, кто собирается устроить засаду для нас. Это… Это же… – выдохнул Винсент.

– Гениально? – самодовольно отозвался я. – Ну давай, скажи это.

– Все равно глупо, – заявил он, накрыв узкое лицо рукой. – Откуда тебе знать, что они на это купятся?

Мое лицо вытянулось.

– У них есть глаза в небе и шпионы в нашей армии, а скаррабусы считают нас не умнее скота. Все козыри в их руках, к тому же они высокомерные говнюки. Все получится.

Пиромант застонал:

– А вдруг они пошлют сюда всех своих летающих демонов? Сотни демонов разорвут нас на куски. Мне не хватит магии, чтобы сжечь всех.

– Ага, мне это тоже приходило в голову, – ответил я. – Ты опытный пиромант, Винсент, пойдем в лагерь, я все объясню по дороге. У меня есть один необычный друг по имени Нарин, она будет очень рада с тобой познакомиться.

Скоро мы повеселимся. А может, я совершил самую крупную ошибку в своей жизни.