Допрос начали с Гренвилла. Десяток друидов отвели его в дальний конец каменного зала, куда нас поместили, и усадили в мягкое кресло. Они задавали ему как будто безобидные вопросы, на которые он, казалось, с удовольствием отвечал. Для допроса пленного все было до странности дружелюбно, а вместо цепей, острых ножей и клещей – жареная свинина и эль на столе, и для всех имелись удобные кресла, но тюрьма все же оставалась тюрьмой.

Десяток мужчин и женщин в одеяниях из тонкой шерсти, с бронзовыми браслетами и золотыми ожерельями, внимательно следили за нами, а рядом с ними стояла наготове горстка вооруженных воинов. Всех друидов покрывали черные и синие татуировки, одни гордо заявляли о родном клане, а другие имели эзотерическое значение. Некоторые же были сделаны из чистого тщеславия.

К счастью, Ангарад здесь не было – не знаю, смог бы я держать язык за зубами и не распускать руки в ее присутствии.

Брайден и Секка потянулись к кружкам с элем.

– На вашем месте я не стал бы этого делать, – заметил я. – Мы пленники, а значит, гостеприимство не помешает им сдобрить ваше питье каким-нибудь алхимическим снадобьем, чтобы развязать язык. Или отравить, если на то пошло.

Они быстро отдернули руки.

Я внимательно наблюдал за хозяевами, гадая, какую цель они преследуют. Так не обращаются с союзниками накануне войны. Друиды кланов совсем не походили на обученных Арканумом магов и за редким исключением не привыкли использовать Дар для атаки. Они понятия не имели, на что я теперь способен. В прошлый раз я считал себя таким сильным, таким хитрым. Ха! Я был просто щенком, и меня грубо спустили с небес на землю.

Несмотря на строгий запрет, я приоткрыл Дар и осторожно выпустил щупальца. Все это происходит не без причины, и я был уверен, моя бабка что-то от этого выиграет.

Я быстро обнаружил присутствие скаррабуса, спокойно наблюдавшего изнутри бородача, занятого допросом Гренвилла. Незаметно для него я осмотрел остальных членов клана. Чисты.

Магов Сетариса допрашивали и отпускали одного за другим, предоставляя право гостя и позволение войти в крепость. Я был последним и с трудом сдержал гнев и отвращение, когда встретился взглядом с зараженным друидом. Я подумывал убить его, пока отвечал на вопросы о том, кто такой, зачем здесь нахожусь, и заверял, что не намерен вредить Кил-Ноту или кому-либо из его обитателей. Некоторые друиды умели распознавать ложь, но есть правда, а есть полная правда, а я тиран, и если хотел ненадолго чего-то не знать, то и не знал, отгораживая это в глубине сознания. А если не знаю, то и не солгу. Нет, я совершенно не собирался насадить отрубленную голову своей бабки на кол после того, как заставлю ее исцелить мою руку.

Друид долго изучал мои глаза и лицо, затем кивнул часовым. Слов о праве гостя не последовало. Друид и воины вышли, заперев за собой дверь и оставив меня в плену. Мне пришлось провести там несколько часов, пока остальные наслаждались гостеприимством и развлечениями в большом зале Кил-Нота. Так похоже на мстительную тварь, мою бабулю.

Наконец я задремал. Неизвестно, сколько прошло времени, прежде чем бабка явилась разбудить меня. На этот раз она хотя бы надела льдисто-голубое платье, пусть тонкое и дразнящее. Я держал Дар открытым и готовым убивать, но Ангарад была чистым листом, ничем не выдающим мыслей или чувств.

– Ну? – спросила она.

Я пожал плечами.

– Не пытайся меня одурачить, мальчишка, – прошипела она. – Думаешь, я не узнаю, что ты обыскал их головы? Тем более когда я приказала тебе этого не делать. Что ты обнаружил?

– Бородатый, который вел допросы. Мы закончили?

Она поморщилась.

– Как я и ожидала. При жизни Мердок был полезным человеком, но перед концом станет еще полезнее, как источник дезинформации. Ты понял, что с ним не так?

– О да. Я все знаю. А ты?

– Все, неужели? – усмехнулась она. – Ты стал таким заносчивым, мой мальчик. Таким невежественным. Я Ангарад из клана Бродяг и видела то, от чего твой маленький мозг взорвется и сгорит. Я знаю истинную природу скаррабусов. – Ее аметистовые глаза повернулись и посмотрели на мою правую руку, затянутую в перчатку. – И я знаю, что ты пришел исцелиться.

Моя ладонь сжалась в кулак.

– Я здесь, потому что ты сделала всех невинных в Каладоне заложниками своих безумных прихотей.

– И чтобы исцелить свою руку, – повторила она.

Я скрипнул зубами:

– И чтобы исцелить ее. Как ты узнала?

Она моргнула, веки медленно скользнули по кристаллам.

– Мне поведала Королева зимы. Она почувствовала изменения в тебе, как только ты вошел в ее владения и прижал чернеющую руку к замерзшему телу и стенам льда.

Проклятые духи! А это самый большой, самый злой и старый дух во всех землях горцев, которому приносили жертвы и молились все кланы, наделяя силой. Тот самый бог-дух, жрецом которого намеревалась сделать меня Ангарад много лет назад. Шрамы на лице горели, напоминая о проклятом ритуале и ее бешеной ярости, когда он провалился.

– Я тебе не доверчивый, льстивый друид, – бросил я. – Мне плевать на духов.

Ее пальцы превратились в когти, а глаза вспыхнули огнем. Вдруг она замерла и посмотрела на стену напротив меня. Что-то происходило: я чувствовал шепот, магическую вибрацию в царстве разума. Прежде чем я успел обнаружить источник, все исчезло.

Гнев моей бабки иссяк.

– Настало новое утро, и Старейший желает тебя видеть. Если хочешь исцелить руку, ты должен пойти со мной.

– Я думал, ты старейшая из друидов. – Я подозрительно прищурился. – Или ты имела в виду духа?

– Клянусь Королевой зимы, Старейший – не дух и не друид. Пойдем.

Она повела меня по коридору, затем сквозь круглый каменный дверной проем, охраняемый двумя воинами в кольчугах, расступившимися перед ней. После того как мы вошли, массивный каменный диск скользнул на место, отделив нас от остальной части Кил-Нота.

Я подавил подступившую панику. Я не очень-то ладил с замкнутыми пространствами, особенно под землей. Я нашел опору в своей ненависти к Ангарад, схватил со стены лампу и последовал за легкой фигурой бабки по круто закрученной винтовой лестнице. Вниз, вниз и вниз, целую вечность. Ей, похоже, совсем не требовался свет, босые ноги уверенно следовали по знакомому, протоптанному на древних камнях пути.

К тому времени когда лестница привела нас в длинный сводчатый зал, подмышки и спина покрылись холодным потом, скорее от клаустрофобии и напряжения, чем от физической нагрузки. Я сделал несколько глубоких вдохов, радуясь, что нахожусь в более открытом пространстве, и изучил кости, длинными рядами располагавшиеся на гранитных плитах вдоль стен – великие герои, выставленные во всем их великолепии. Это был Зал предков Кил-Нота, второе по значимости священное место любого клана, куда никогда не допускались посторонние. Кроме меня, шесть лет назад, да и то только потому, что он лежал на пути к залу, где проводились самые священные обряды. На стенах над каждой гробницей висело оружие и трофеи, добытые в бою, или великие произведения искусства и изысканные музыкальные инструменты. Во время прошлого визита я был слишком ошеломлен, чтобы рассмотреть их как следует.

За пыльным скелетом, сжимавшим украшенную драгоценностями корону и копье, на железном колышке висел еще один череп, а вокруг на плетеной раме была растянута до нелепости дорогая мантия Арканума, расшитая мощными защитными рунами. На передней части мантии красовался герб, который я видел в учебниках истории Сетариса. Хм… Полагаю, теперь нам известно, куда подевался старший маг Ранникус и его армия, попытавшаяся вторгнуться в земли горцев. Сам я висеть на стене в качестве трофея не собирался.

Однако Ангарад направлялась не в этот большой зал. Она быстро провела меня через него и остановилась перед двумя дверными проемами, защищенными мощными заклинаниями. Она приложила ладонь к золотой пластине на стене слева, и каменная дверь бесшумно скользнула вбок, открыв странное угловатое помещение. Пол был квадратным, но потолок сходился в одной точке в центре, как будто мы оказались внутри пирамиды. Стены были гладкими и черными.

Меня охватил непреодолимый ужас. Комната была идентична той, где меня заживо похоронили в Костнице Сетариса, и я считал, что так и умру в компании ожившего трупа. Там я слегка повредился умом.

Бабка заметила мою реакцию и догадалась, что я собираюсь сделать. Ее Дар открылся, и в глазах вспыхнула сила.

Моя магия устремилась к ее разуму, безумно желая разорвать его в клочья и убраться из этого проклятого места, пока я снова не оказался в ловушке. «На помощь!» – закричал я. Кто-то заслонил от меня Ангарад, укрыв ее разум от рвущегося к нему потока. Это был не человек. Ловушка. Как глупо с моей стороны полагать, что скаррабус снова не попытается заразить меня.

Покой… Умиротворение… Нас окатило волной почти человеческих чувств. Ангарад заметно расслабилась и отпустила свою магию, ошеломленная и смиренная.

Но не я. Я еще глубже зачерпнул из моря магии, сопротивляясь нечеловеческой силе, пытавшейся на меня повлиять. Правая рука горела от желания обхватить горло Ангарад и вырвать его. Я скорее умру, чем поддамся скаррабусу.

«Мои извинения, Эдрин Бродяга. Я не скаррабус».

Какого?..

Задняя стена пошла рябью, и кто-то шагнул сквозь камень. Огромное существо, даже больше, чем серебряные обезьяны из Тысячи царств на юге, которых оно чем-то напоминало. На две головы выше меня и в два раза шире. Его покрывала лохматая серая шерсть, украшенная резными костями и бусинами из драгоценных камней. На большом покатом лбу располагался третий глаз, в котором светился человеческий ум.

С колотящимся сердцем я попятился и попытался нащупать на поясе нож, которого там не было.

Ангарад склонилась, преисполненная уважения и восхищения.

– Приветствую тебя, Старейший. Я привела отпрыска своего отпрыска, как ты просил.

Если это Старейший, значит, существо древнее до невозможности. Его раса давно исчезла из истории и человеческой памяти, или так считали в Аркануме.

Чудовище из легенд, в наших искаженных сетарийских мифах их называли ограми и выставляли безмозглыми яростными зверями.

– Огарим, – выдохнул я, вспомнив, как Шадея назвала древний высохший труп в Костнице под Сетарисом, тот, который был убит моим клинком, Расчленителем.

«Ты знаешь о моей расе, сломленный?» – сказал он, обдав мое сознание легким ветерком.

Он использовал магию разума, но в ней не ощущалось угрозы. Как?

Мягкое побуждение все рассказать омывало мою защиту, деликатное, но настойчивое. Я проигнорировал желание и держал Дар широко открытым, вливая потоки магии в мышцы и разум, в готовности сражаться за свою жизнь. Огарим ощущался почти человеком, а значит, скорее всего, я смогу его убить.

– Что тебе от меня нужно?

«Человеческие слова неуклюжи, – сказал он, и я почувствовал его разочарование в людях, или «сломленных», как он нас называл. – Могу ли я…»

В этом месте я не до конца понял смысл, что-то о связи, похожей на Узы дара, которыми я когда-то был связан с моим другом Линасом.

– Не смей выказывать неуважение Старейшему, – прошипела моя бабка. – Делай, как он велит.

Огарим почувствовал мой страх и ненависть к ней, и в качестве ответа плюхнулся мохнатой задницей на пол, зная, что так выглядит менее угрожающим. «Я тебе покажу».

– Что покажешь? – подозрительно спросил я.

«Происхождение. Скаррабус. Война. Будущее».

Все эти слова сопровождались невероятно сложной игрой эмоций.

– А еще Старейший откроет мне, как исцелить твою руку, – сказала Ангарад с кошачьей улыбкой.

Я глубоко вздохнул и задумался. Конечно, это риск, но скаррабусы – древние существа, и где найти лучший источник сведений о них, чем другой древний монстр? Я ослабил ментальную защиту и прощупал разум огарима. Грозная крепость, но ворота были открыты, позволяя мне войти во внутренний двор и пообщаться разум к разуму. Я не чувствовал опасности, только спокойную терпимость.

Огарим обрадовался, когда я прикоснулся к нему, и в меня тут же хлынула река мыслей и чувств. На мгновение мне показалось, что я утону в потоке, но я быстро обрел равновесие и ответил. Наши мысли перетекали друг в друга, вихрились, смешивались, делились…

Все было мирно и радостно. Огаримы жили небольшими семьями в пирамидах из живого черного камня и танцевали под музыку магии в огромных храмах, выращенных из костей самой земли. Там не было нужды, голода и болезней, войн и ненависти, смерти от старости – только от несчастных случаев. Все огаримы знали друг друга так близко, что только тиран вроде меня мог это понять. Если причинить боль одному, страдали все. Все необходимое они создавали из окружающих стихий. Каждый представитель их расы обладал врожденной магией, столь же мощной, как у старших магов, но без необходимости многовекового обучения или ограничений Дара. У них не было пиромантов, геомантов, аэромантов или гидромантов, провидцев или рыцарей, тиранов или кого-то еще – у них были все Дары в одном.

Сломленные…

Когда музыка стихла и потоки магии изменились, огаримы в своих храмах посмотрели наверх. В ночном небе затрепетала и погасла звезда. Через несколько лет умерла еще одна, а на ее месте образовалась засасывающая яма небытия. Они почувствовали страх, и, хотя это было не новое понятие, его испытывали только те, кто попал в непредвиденную опасную ситуацию. Восемь самых старших отправились через кишащие демонами Дальние миры, чтобы узнать судьбу пропавших звезд…

Демоны… Огарим посчитал мое мнение и знания об обитателях Дальних миров оскорбительными и невежественными. Это были инопланетные животные и высшие разумные существа, не уступающие нам и так же достойные того, чтобы жить. В других мирах, однако, водились злобные хищники, и после первой смерти огаримы научились защищаться. И делали это с неожиданной и ужасающей магической свирепостью, хотя и без гнева.

В конце концов они отправились в новый мир, расположенный неподалеку от пропавших звезд, и обнаружили разумный вид, напоминавший медведей, который разрывал на куски собственную цивилизацию. Огаримы с ужасом и растерянностью наблюдали за тем, как не-медведи истребляют не-медведей. Тогда они еще не понимали, что такое война, и считали, что насилие вызвано болезнью или ядом. Когда открылись порталы из другого мира и из них вышли неизвестные демоны, чтобы встать на сторону одной из фракций не-медведей, огаримы подумали, что прибыли миротворцы, чтобы остановить безумие и прекратить страдания.

Наивные… Чувство сожаления и утраты едва не довело меня до слез. Откуда им было знать, что армии скаррабусов прибыли помочь своим уже зараженным союзникам завоевать этот мир?

Первый захват… Его гнев был более человеческим, чем все, что я до этого ощущал от него.

Тогдашняя Старейшая отправилась на встречу с предполагаемыми миротворцами и… исчезла. Не умерла, иначе они почувствовали бы ее уход. Это было нечто иное – разрыв связей. Когда она вернулась, она уже не была огаримом, но пыталась выдать себя за него, как хищник, который таится в пустом панцире, прежде чем нанести удар. Они проникли в разум Старейшей и почувствовали то, что теперь было в ней.

Я содрогнулся, вспомнив собственное столкновение с королевой скаррабусов и ее носителем.

Война. Завоевание. Теперь они понимали. Со скаррабусами нельзя договориться. Враги не ценили жизнь так, как огаримы, чужая жизнь для них – всего лишь ресурс. Они воплощение эгоизма.

Шестеро выживших огаримов защищались и уничтожили полчища скаррабусов, от такой потрясающей силы меня бросило в дрожь. Они были глубоко опечалены тем, что нанесли такие огромные потери. Чужое небо кипело, а земля горела, когда они захватили Старейшую и вернулись в свой далекий дом, где лучшие целители могли бы удалить паразита.

Так глупо…

Заражение скаррабусом оказалось несовместимым с невероятной силой врожденной связи огаримов с магией. Поток магии медленно убивал скаррабуса, а разлагающийся паразит, в свою очередь, убивал огарима. Они попробовали вытащить его из носителя и сохранить обоим жизнь, но ни одна попытка не увенчалась успехом. Огаримы не убивали огаримов, они просто не были на это способны, и потому в конце концов заперли свою Старейшую и оставили умирать.

Они все еще не понимали равнодушного желания врага завладевать другими существами и убивать их, и потому собрали в самом священном храме несколько зараженных скаррабусами пленников из Дальних миров и заставили их открыть разум. Так они узнали, что по ближним и дальним мирам разбросано множество королев скаррабусов, каждая представляла собой коллективный разум, управляющий всеми низшими отпрысками, вылупившимися из ее плоти.

Огаримы вторглись во внутренние сферы разума королев-паразитов, связанные друг с другом через сознание потомства. Я ощутил на себе силу королевы скаррабусов, и одолеть ее явно было нелегко, но каким-то образом они справились с этим и узнали, что именно представляют собой скаррабусы.

И тогда они испытали настоящий ужас, охвативший всех огаримов, ходивших по земле.

Огаримы хорошо знали духов и считали величайших из них разумными существами, такими же, как существа из плоти, и относились к ним с уважением. Они знали и о богах – существах, которые стали могущественными, высасывая магию из демонов и примитивных рас, поклонявшихся им в чужих мирах. Без особого удивления огаримы обнаружили, что богоподобные коллективные разумы скаррабусов тоже поклонялись еще более великому прародителю, но это существо было огромным и ужасным, превосходящим любые представления огаримов.

Скаррабусы были одержимы единственной целью – паразиты призывали своего бога-зверя прийти к ним сквозь пустоту между мирами, кормиться и порождать, пожирать живые миры и пировать на бьющихся хрустальных сердцах солнц этих миров, оставляя после себя лишь умирающую скорлупу, превращавшуюся в черное и плотное ничто… И теперь они знали о существовании огаримов.

Мирные гиганты были вне себя от ужаса. Море магии рождало солнце, огромная сила вливалась в их сердца, заставляя биться теплом и светом, даря окружающим царствам жизнь, а борьба и рост возвращались в само море магии, обогащая все в бесконечном цикле жизни. И природный цикл был нарушен, чтобы насытить бесконечный голод этого существа.

Пока звезды гасли одна за другой, все ближе подбираясь к их родному царству, разведчики огаримов отправились в другие миры в поисках ответов и союзников. Впервые в истории они вступили в войну. Представители расы творили великую магию, жертвуя жизнью, чтобы создать Покров, не позволяющий демонам Дальних царств проникать в этот мир, если их не вызвали изнутри. Затем они сформировали армию с немногочисленными союзниками и двинулись из одного мира в другой, уничтожая королев скаррабусов, где бы они ни находились, сжигали их вместе с армиями порабощенных демонов с помощью ошеломляющей магии и горько сожалели об этом. Они побеждали на полях сражений, но забыли об опасности, таившейся в собственном доме – молодой королеве скаррабусов. Ее оставили умирать, но она все держалась и откладывала яйца с тех пор, как они вернули Старейшую, и древние огаримы даже не подозревали, что королева учится использовать магию Старейшей.

Боль. Так много боли.

Огарим застонал от боли утраты и сожаления и оборвал все мысленные контакты.

«Другое время… скоро. Ты должен понять больше».

Образы побледнели. Голова раскалывалась, но ужас остался со мной. Скаррабусы оказались гораздо более серьезной угрозой, чем я мог себе представить. Задыхаясь, я прислонился к стене.

– Благословенная Хозяйка ночи, как же нам сражаться с теми, кто пожирает миры и сердца звезд?

«Он в заточении. Не беспокойся, – пришел ответ, хотя на самом деле огарим и сам беспокоился. Казалось, он беспокоится обо всем. Я узнал огаримов достаточно, чтобы понять это. – Беспокойся о королеве скаррабусов. Ее следует уничтожить, прежде чем они освободят своего бога-зверя. Теперь, зная историю, ты понимаешь, как это важно».

Я облизал губы:

– Освободить? Откуда?

«Заперт под камнем и костью и закован в цепи богов».

У меня внутри что-то оборвалось. Я точно знал, где это место.

Сетарис.