Утром, пока стражи занимались ежедневной муштрой, я имел удовольствие столкнуться с Жовианом в потешной битве. Вместо настоящего оружия мы взяли деревянные мечи, и я с сомнениями оглядел свой, сжимая его в предательских руках, которые теперь едва могли удержать флягу с виски. Пусть меч и не стальной, но все равно может выбить из меня всю дурь, а от тренировки с тюфяком вроде меня толку мало.

И все же, раз уж виноват лишь мой длинный язык, оставалось только заткнуться и принять наказание. Надеюсь, оно не окажется совсем уж унизительным. Жовиан разделся до пояса на расчищенном от снега круге, а когда развернул плечи и потянулся, впечатляющая коллекция шрамов, полученных в сотнях боев, вызвала уважение у окруживших нас стражей. Я решил не снимать одежду. Никто не хочет видеть полуголым такого уродливого старого козла. Кроме того, стоял страшный холод.

Покрутив шеей из стороны в сторону, я принял боевую стойку, выставив вперед правую ногу и держа оружие перед собой. Даже я кое-что знал о фехтовании. Жовиан держался расслабленно, слегка привстав на мысках, и не давал возможности понять свои намерения.

– В атаку! – прокричала Койра.

Когда Жовиан бросился на меня, взмахнув мечом и нацелившись в горло, я мог лишь в отчаянии обороняться. Но ничего не вышло. Он крутанул запястьем и отбил мой меч в сторону, а его оружие прошло поверху, угодив мне в лоб.

– Первая кровь, – с ухмылкой сказал он.

Но через полсекунды ухмылка исчезла. Мы снова заняли позиции, и на этот раз я прибег к обману. Накачав магией мускулы, я был в полной готовности. Теперь все будет по-другому.

– В атаку!

С ошеломительной скоростью я ринулся вперед, к его незащищенному колену. Но он отвел ногу назад и врезал мне мечом по черепу.

Бум! Голова запульсировала. Всего за полсекунды я снова был мертв. Оказывается, дуэли не такие великолепные и захватывающие, как поют барды.

– Вторая кровь, – сказал он с улыбкой до ушей.

Мы начали снова, и опять я устремился вперед, едва не насадив сам себя на меч Жовиана, когда он тоже сделал выпад.

Я отпрянул, едва избежав меткого попадания. Я пошатнулся, а он набросился на меня, как кошка на крысу, нанося шквал ударов, за которыми едва поспевали даже мои магически усиленные сила и скорость. Впервые за несколько месяцев я по-настоящему использовал оружие, и неуклюжие поврежденные руки предавали меня на каждом шагу. Хватка ослабла, и Жовиан пробил мою защиту и шлепнул мечом по заднице, проскользнув мимо меня. А потом развернулся ко мне лицом и нагло ухмыльнулся:

– Третья.

– В атаку! – крикнула Койра.

Он треснул мне по голени:

– В атаку!

Он шлепнул меня по локтю, который я выставил в неуклюжем выпаде. Я оступился, чуть не выронив оружие, и от злости еще сильнее задействовал магию. Когда он с такой легкостью со мной разделался, во мне вскипело раздражение.

– В атаку!

Он щелкнул меня по пальцам, а потом задел рукой по пути назад. Стражи хихикали и издевательски шептались.

Мне надоели эти игры. Стиснув зубы, я ждал следующего раунда. Дар пульсировал от хлынувшего в тело потока магии.

– В атаку!

Все вокруг стало происходить в замедленном темпе, а я молнией бросился вперед и швырнул проклятую палку в глупое лицо насмехающегося стража. Я все равно почти не умел ей пользоваться. Всегда предпочитал ножи и кулаки. Жовиан распахнул глаза, а я отвел его оружие в сторону рукой в перчатке, а другой схватил за горло. Я оторвал мелкого эсбанца от земли, а потом бросил вниз, прижав к ледяной поверхности.

Он шлепал по снегу ладонями, признавая поражение. После секундного колебания я отпустил его. Магия возражала. Она хотела, чтобы я продолжил, еще яснее продемонстрировал свою праведную мощь. Червь магии всегда жаждал большего. Стражи загалдели, удивившись, как жестко и непринужденно я его уложил.

Он закашлялся и сел, потирая шею. Слегка удрученный тем, что потерял над собой контроль, я протянул руку и помог ему встать.

– Опасный ты человек, – сказал он. – Ты со мной играл, да? Когда-нибудь я смогу потягаться с тобой на равных, клянусь.

Я вытаращился на него, и он мне подмигнул. Мелкий говнюк дал мне победить, чтобы потешить мое самолюбие и укрепить авторитет командира. И теперь считает, что сделал мне громадное одолжение. Я тут же понял, что он мог бы отшлепать меня как непослушного малыша, если бы захотел, несмотря на всю мою телесную магию. Это было предупреждение, чтобы я не слишком задавался. Я мрачно кивнул.

По невидимому сигналу стражи разошлись и начали разбирать лагерь. Сегодня мы должны были достигнуть Кил-Нота, так что предупреждение Жовиана пришлось как раз вовремя.

Мы наткнулись на шесть наполовину зарытых в снег и окоченевших трупов в охотничьих клетчатых плащах клана Клахэн. Столько же мертвых скаллгримцев в толстых мехах и кольчугах были разбросаны по склону ниже. У горцев на руках и лицах были рваные раны от когтей, а у скаллгримцев из спин торчали стрелы.

Жовиан вздохнул:

– Отличная была засада. Горцы утыкали разведчиков Скаллгрима стрелами, но забыли про осторожность. Надеюсь, мы не повторим их ошибку.

Я всмотрелся в серое небо.

– Я уже доказал, что умею выживать. Несмотря на все усилия, в том числе собственные.

– Что ж, в этом мы сходимся, – ухмыльнулся Жовиан.

Вон резко бросил поводья Кусаки, погрузил руки в снег и восхищенно заохал, выудив оттуда клювовидный скаллгримский топор в половину моего роста. Прекрасное оружие с протравленным кислотой металлом и бронзовой отделкой. Вон ухмыльнулся и взмахнул им одной рукой. Огромное оружие очень подходило громиле, и я не стал возмущаться мародерством – для нас, бедняков из Доков, это, почитай, вторая профессия.

Хорошо, что хоть один из нас был счастлив на пронизывающем ветру и метели, правда, он был слишком туп, чтобы беспокоиться о предстоящей резне, или плевать на нее хотел – все лучше, чем гнить заживо в промозглой глубине тюремной камеры.

Мы оставили замерзшие трупы там, где они лежали, и стали пробираться по снегу дальше – длинная вереница людей и вьючных пони. Приближаясь к Кил-Ноту, я нервничал и держал магию наготове, а потому первым почуял поджидающего нас Одаренного. Я осторожно прощупал его разум и обнаружил, что он представляет собой безмолвную крепость, невосприимчивую ни к чему, кроме полноценного штурма. Я удалился, пока он не почуял меня, и предупредил остальных магов, чтобы они ожидали гостей. Разведчики вскоре доложили, что впереди в долине ждет посланник от горцев Кил-Нота.

На поросшем мхом камне, скрестив ноги, сидела девушка, которая, похоже, всего год назад достигла женской зрелости. Ее белые как снег волосы, стянутые на лбу полоской тисненой кожи, спадали до пояса. Наперекор морозу она была обнажена, а тело покрывали причудливые синие и черные татуировки. У нее были тонкие, почти хрупкие черты, а лицо с закрытыми глазами выглядело безмятежно и невинно. Но внешность обманчива – я знал, что за ней скрывается нечто до отвращения злобное.

– Что ты здесь делаешь, да еще в таком неприличном виде? – спросил Гренвилл, дрожащий от холода под плотной мантией Арканума, в меховых перчатках и плаще. Его слова повисли в стылом воздухе как неуместный пердеж. – Ты выжила из ума? Принесите этой язычнице одеяло, пока она не замерзла насмерть.

– На это можешь не рассчитывать, – рявкнул я. – По венам этого бессердечного создания течет только лед.

В ответ я получил презрительные взгляды.

Ангарад, моя бабка по материнской линии, была, бесспорно, красива, но и ужасна. За измененным магией фасадом этой стервы скрывалось одно из самых жестоких сердец, с какими я когда-либо сталкивался. Своей неувядающей молодостью она как будто насмехалась над моей любимой покойной матерью, тогда как по всем понятиям давно сгнила изнутри и должна напоминать разлагающийся труп. Я едва сдерживал тошнотворную дрожь и яд, так и норовивший выплеснуться с языка. Шрамы с правой стороны лица и шеи стягивало жаром. Эта тварь не моя родня!

Девушка открыла свои человеческие глаза, если их еще можно было назвать глазами – в пустых глазницах торчали аметистовые шары. К счастью, третий, находящийся в отверстии на лбу, был скрыт под кожаной лентой.

Когда она заговорила, голос звучал как у усталой старухи, а не полной энергии девушки, говор же не напоминал речь современных горцев, а принадлежал давно превратившемуся в пыль народу.

– Камни приветствуют вас, Гренвилл из рода Бурос и Кормак из рода Фередайг.

Произнося это, она поворачивалась лицом к каждому магу, и все почувствовали себя неловко. Очень неприятно смотреть в нечеловеческие кристаллические глаза слепой женщины, осознавая, что ее взгляд проникает глубже, чем у любого человека.

– Зимние ветры приветствуют тебя, Брайден, сын Арэды и Эмлейна. Огонь наших очагов приветствует тебя, Винсент, сын Фионы и Бевана. Солнце, луна и звезды приветствуют тебя, Секка, дочь Грании и Тури. – Она посмотрела на Эву. – Никакие духи не приветствуют тебя, Эвангелина из рода Авернус, но сердца и мечи наших воинов будут славить твое прибытие.

Затем она посмотрела на меня. И промолчала.

Меня в Кил-Ноте не приветствовали. Как обычно. Я ведь всего лишь скот, сбежавший со скотобойни.

Я зыркнул на нее и представил, как сжимаю ее горло руками, все сильнее и сильнее, пока все три мерзких глаза не вылезут из орбит.

– Это из-за тебя и твоего народца мне пришлось вернуться, Ангарад, так что засунь приветствия себе в задницу. При виде твоей рожи тошнит даже глистов в кишках.

Все, кроме Секки, уставились на меня с открытыми ртами – а маг света и тени хмурилась и рассматривала крутые склоны долины, словно что-то искала.

Ангарад встала, не испытывая ни тени стыда или смущения от того, что стоит перед незнакомцами, а ее тело прикрыто одними лишь татуировками. Даже для вольных моральных устоев горцев это было вызывающе, но она стара, красива и внушает страх. Так кто осмелится ее упрекать?

С непроницаемым выражением лица она взглянула на меня сверху вниз.

– Ты так неуважительно разговариваешь со своей бедной одинокой бабушкой и даже не обнимешь ее, Эдрин Бродяга?

Ее слова вызвали живейший отклик среди наших людей, в основном благодаря ее прекрасной наготе.

Обнять ее? Серьезно? Вот и все, что она способна придумать, чтобы настроить мое войско против меня? Это всего лишь капля в океане неприязни. Ее волновало лишь одно – как сделать меня тем, кем должна была стать моя мать.

– Не надо ей сочувствовать, – сказал я. – Она старше любого из нас, а ее поношенные глаза старше, чем проклятый Арканум. Если сунуть в нее член, он сгниет и отвалится. Если бы эта мелкая дрянь, якобы провидица, лучше занималась своим делом, то предсказала бы войну, и было бы время к ней подготовиться.

Она вдруг забилась в конвульсиях. Она вскинула голову, посмотрев на внезапно набежавшие тучи. Когда Ангарад повернулась обратно ко мне, внутренний огонь ее горящих глаз окрасил снег в пурпурный. Ее губы побелели как снег, а потом и татуировки. Я широко распахнул Дар, и в меня хлынула магия. Я приготовился убивать.

– Хватит! – раздался хор голосов со всех сторон, и маги Арканума открыли Дары, а стражи достали оружие.

Два десятка горских друидов вышли из темных расщелин в скале или просто появились откуда ни возьмись, все в серо-зеленых накидках, не принадлежащих ни одному клану, все Одаренные. Секка поморщилась, недовольная тем, что не заметила, каким образом они так замаскировались. Но каким образом проклятые язычники могли спрятаться от меня?

Эва твердо положила руку мне на плечо.

– Заткнись, – прошипела она. – Прошу тебя, хоть раз. Мы должны сражаться вместе с этими людьми, а не против них.

Только ради нее я захлопнул пасть. Она права, сейчас не место и не время, чтобы вырвать из груди моей бабки еще бьющееся сердце.

Мне следует быть хитрее и безжалостнее, чем когда-либо. Мерзко это осознавать, но я должен стать похожим на нее. Иначе беспомощно запутаюсь в ее паутине, пока она пытается сделать из меня кого-то другого.

Ангарад внимательно изучала мою реакцию и, похоже, была разочарована. Значит, все по-прежнему.

– Бросьте оружие и придержите магию. Любая попытка воспользоваться ею приведет к смерти, мы не позволим тебе залезть к нам в душу, тиран.

Я покосился на Эву.

«Я ведь предупреждал».

В окружении Одаренных у нас не осталось другого выхода, кроме как подчиниться. Мечи, щиты, копья, луки и магические приспособления полетели в снег.

Ангарад улыбнулась – холодно и жестко, под стать своему сердцу.

– Теперь вы можете войти в священные владения Кил-Нота.

Воины с круглыми, обтянутыми шкурами щитами и широкими мечами повели нас дальше, и поначалу остальные не могли разглядеть место назначения. Только когда мы приблизились, они различили каменную кладку, сливающуюся со скалой, бойницы для стрел, окна и дымоходы верхней крепости Кил-Нота.

По скрытой тропинке нас сопроводили к массивному круглому проему, высеченному в склоне горы. На камне были выбиты древние защитные руны и обереги, вплетенные в узор из виноградных листьев и колючих стеблей чертополоха. Некоторые я узнал – они давали силу и выносливость, чтобы противостоять льду, огню и молоту. Но другие даже мой солидный опыт опознать не позволил. Кое-какие напоминали найденные в Таинственных гробницах в Сетарисе, которые ни один маг так и не смог расшифровать или взломать.

Ангарад приложила руку к двери, и камень отъехал назад, пропуская нас в то место, где меня когда-то мучили. Я проглотил страх перед замкнутым пространством, приготовился встретиться с ужасами прошлого и вошел в Кил-Нот.