На следующий день прадедушка подал наверх рапорт. Из которого следовало, что он жертвует родной дочерью, чтобы установить наблюдение за связанной с зарубежными разведками группой антисоветчиков. Начальство сказало, что он чудовище. Еще через день была сыграна свадьба. Еще через два — они пересекли границу.

— А потом? — Ён слушала, затаив дыхание. Кэт скептически улыбалась.

— А потом — Союз распался, прадедушка ушел в отставку и возглавил охранное агентство. Говорят, его бизнесу очень способствовало наличие родственника в одном из самых авторитетных швейцарских банков.

Я набрал полную грудь воздуха из баллона. Знаете, не люблю запах жженой пластмассы.

Хотя это один из немногих запахов, которые тут можно почувствовать.

— Как-то очень красиво для правдивой истории.

— Согласна с Костей, — заметила Кэт. — Чересчур романтично.

— Почему красивая история плохо? — недоуменно спросила Ён.

Ханна насупилась.

— Вот именно. Так или иначе, я это слышала в пересказе бабушки, а дедушка всегда только смеялся, когда я расспрашивала про их свадьбу. Ну, не хотите, не верьте.

Она грустно улыбнулась.

— А вообще — я их явно переплюнула. Я первый человек, которого похитили инопланетяне. То есть, я первый, кто выжил при этом. И теперь меня знает вся планета. Дед бы мне мог позавидовать.

— Всем нам, — Кэт аккуратно так ее поправила.

— Ага.

Минут десять мы отдыхали, валялись на полу палатки и передавали по кругу шланг бульбулятора, словно тубус кальяна. Жара жесть как давила. Интересно, сколько вообще надо времени, чтоб привыкнуть?

Хорошо хоть, дроны зарядили.

— Всем нам? — Кэт смотрела в оранжевый полог.

Ханна лениво повернула голову.

— Агась?

— Я подумала… Говоришь, ты врач?

Та засмеялась.

— Подруга, если захочешь накачать губы или грудь — обращайся, но за результат я не отвечаю. Могу вывих вправить, шину или повязку наложить. В общем, я лучший медик этой гребучей планеты.

— Я умею обращаться с рацией и более-менее стрелять, — продолжала Кэт. — Костя знает все и даже больше об Оводе. Ён плавает как рыба и учит языки быстрее, чем нейросеть. Вас это не наводит ни на какие мысли?

Ханна откинула с глаз челку.

— Ты забыла добавить, что Ён киберспортсменка. Из вежливости, да?

— Киберспорт не есть бесполезный, — обиженно проговорила Ён.

— Ага-ага. Через десять лет обещаю по дружбе скидку на лечение запястных каналов, обращайся, — фыркнула Ханна. — Если не сама, так по знакомству организую.

Я привстал.

— Девчонки… Кэт, я правильно тебя понял? Ты говоришь, Овод специально собрал нас четверых?

Кэт потупилась.

— Не знаю. Но согласись, это странно для совпадения?

— Мания величия, — сообщила Ханна. — Ты не думаешь, если собрать наугад четырех человек из толпы, достаточно велика вероятность, что каждый из них умеет что-то полезное?

Я пожал плечами.

— Ну может быть. Но все равно, Овод, он, типа… Похоже, что он действует по какому-то плану. Об этом и раньше говорили. Он работает только по городам, и на уровне земли. Все думали, что он, ну, типа бомбардировщик. Но что, если он специально охотился за теми… За теми, кто тут может выжить?

Ханна вздохнула.

— У меня болят колени каждый раз, когда я стою на ногах дольше получаса, а насморк Ён просто хронический. Если твой Овод хотел, чтобы мы выжили — он мог бы выбрать Эквестрию получше.

Если уж на то пошло. Это должны были заметить раньше, так? Ну, что Овод забирает людей с большими шансами на выживание.

Ён покачала головой.

— Никто знали, что Овод забирает людей. Все думали, что он убивает.

Я кивнул.

— Мы первые, кто прошел сквозь Жало и выжил.

— И это подводит нас к другому вопросу, — вздохнула Ханна. Села, глядя на серое море в сером тумане. — Что убило тех, кто был здесь первыми?

Наступившую тишину (глухой рев вдалеке мы вообще перестали замечать) прервал шорох фольги.

— Ладно, мальчики и девочки. Как как бы врач Квартета, я обязана следить, чтобы вы питались правильно. Вот вам витаминный морс, и не вздумайте сачковать.

Я и не собирался. Вкуса смородины и шиповника на языке я не ощутил, даже высосав весь тюбик — но, по крайней мере, эта штука хранилась в холодильнике. В нашем маленьком холодильном чемоданчике.

Включился ноут. Вернее, он особо и не выключался, просто вышел из спящего режима — и такой замигал огоньком открытой сессии.

— Служба, Квартет слушает, — Кэт лениво перекатилась и ткнула в клавиатуру.

Экран осветился. Я увидел Уилер.

— Квартет, приятного аппетита. Как самочувствие?

— Ничего из ряда вон для гипербарической среды, доктор. Какие новости?

— В ближайшее время готовьтесь поработать. Мы перебросим вам ветряную электростанцию.

Кэт зааплодировала. Я тоже такой расплылся. Не, реально, крутить генератор и так подзадолбало, даже без учета дефицита кислорода.

— Это из насущных дел. И есть кое-какие теоретические выкладки, — Уилер так задумчиво огляделаа нашу компанию.

— Доктор. Прежде чем начнете, — Ханна подняла руку, как на уроке. — Ваши новости связаны с тем, как нам вернуться?

Щека Уилер дернулась.

— Может быть, может быть. Я хочу вам кое-кого представить. Полковник?

Камера сдвинулась, показывая военного в темно-синей форме.

— Жан Лезюр. Инструктор по выживанию ВВС Франции, — офицер отдал честь. — Рад знакомству с вами, Квартет. Рассчитываю на скорую личную встречу.

— Личную? — не, вот тут я что-то недопонял.

— Так точно. Моя группа готовится к заброске сквозь Жало.

Брови Ханны вздернулись.

— Тут уместнее были бы водолазы, а не летчики.

Офицер коротко засмеялся. Его густые черные брови сошлись домиком.

— В свое время я тренировал и космонавтов, мадемуазель. Полагаю, мы справимся с задачей.

— С какой задачей? — протянула Ханна. — Вы собираетесь сражаться с плесенью?

— Обеспечить ваше выживание. И эвакуацию, разумеется.

И вот тут мы такие очень дружно прильнули к экрану.

— С этого места поподробнее, — потребовал я.

— Я думаю, поподробнее расскажет доктор Уилер, — Лезюр сделал в ее сторону приглашающий жест.

Уилер поудобнее устроилась в плетеном кресле. Прочистила горло. Я сглотнул — у меня заложило уши.

— Квартет, я не хочу вас зря обнадеживать. Пока мы только собрали воедино основные сведения об Оводе и Жале. Мы еще в начале пути. Но мы движемся вперед — и, надеюсь, однажды сумеем открыть эти ворота в другую сторону.

— Я надеюсь, до того, как мы получим свое? — бросила Ханна.

В кадре мелькнула рука Лезюра.

— Мадемуазель Мьюр, в том числе и поэтому мы идем через Жало. Чтобы риску подвергались не только юные девушки — но и те, для кого рисковать стало работой.

— Товарищ полковник, — вмешался я. Ну, может, к нему надо обращаться как-нибудь по-другому, типа «мон шер колонель», да похрен. — Я-то не юная девушка.

Раздался короткий смешок.

— И в мыслях не было подвергать сомнению вашу способность позаботиться о юных дамах, судьбой вверенных Вашему попечению, мой друг. Но все же лучше, если тяжелый труд в непредназначенных для человека условиях станет и нашей задачей, не находите?

— Ладно, — вмешалась Уилер. — Давайте к делу.

Мы улеглись поудобнее. Как ты ни крутись, а долбучие камни все равно продавятся через термоизолирующее покрывало пола.

Уилер откинулась на спинку своего кресла.

— Итак, на сегодняшний день существует две теории, вчерне описывающие феномен Жала и Овода. Одна рассматривает их как стабилизированную управляемой экзотической материей проходимую МТ-червоточину с метрикой, потенциально нарушающей усредненное энергетическое состояние. Вторая описывает Жало как поверхности N-мерной гиперсферы, взаимодействующей с нашим пространством-временем с локальными нарушениями принципа эквивалентности. С какой начать?

До нас донесся очень тяжелый вздох Лезюра. Я, кажется, ему сочувствовал.

— Доктор, — жалобно попросила Кэт. — Можно сразу к практическим выводам? Я поняла, что что-то что-то нарушает. Но на этом все.

Уилер тряхнула головой, похоже, впав обратно в реальность.

— О. Да. Мои извинения. Понимаете, за последние дни мы пересмотрели слишком много научных теорий, чтобы помнить, что кто-то их может и не знать. Это к лучшему. К чему учить учебники по физике, которые безнадежно устарели несколько часов назад?

Она щелкнула мышкой. Вид с камеры сменило изображение изогнутой синей плоскости.

— Это — наша Вселенная. Где-то в ней — Земля, — на слайде появился зеленый круг. — Это — финишная планета, — по другую сторону плоскости возник круг красный.

Теперь — Овод.

По клетчатой синьке поплыла серебряная точка.

— Овод деформирует пространство, создавая тоннель, соединяющий две различные точки, — под тяжестью ртутной капли синька прогнулась и повисла соплей. — Или размещает между ними уже существующий тоннель, — вместо сопли на экране вспух синий шарик с серебристой точкой в центре. — В любом случае, он осуществляет сверхсветовую коммуникацию между стартовой и финишной точкой. Хотя это тоже лишь предположение. Возможно, ваше путешествие заняло миллиарды лет, и Жало лишь транслирует обратно в прошлое сигналы из далекого будущего. Совершенно неважно.

«Да …, …, вы … …, что ли?»

— Совершенно неважно?

— Разумеется! С точки зрения устаревшей и неприменимой здесь теории относительности, это лишь вопрос того, графику по какой оси вы некорректно сопоставляете пространство гильбертовых векторов, мошенничая с представлением пространственноподобного интервала в гиперкомплексных числах.

— Форма Овода? — ну хоть что-то знакомое в этом потоке слов.

— Именно! — Уилер просияла. — Как вы, Константин, совершенно верно заметили, в момент формирования Жала видимая поверхность Овода трансформировалась в форму классической оболочки Мандельброта, сиречь описываемого вышеупомянутым образом фрактала. Что, на мой вкус, является слабым свидетельством в пользу теории червоточины, но я просила бы на меня не ссылаться.

— Никогда в жизни! — пылко заверил я ее. — При одном условии.

— Константин?

— Давайте мы опустим теоретические интересности и перейдем к тому, что нам делать.

Уилер тяжко и горько вздохнула.

— Десять лет назад меня перевели на административную работу. Они называли это «заслуженным повышением».

— Как я вас понимаю, мадам, — вмешался Лезюр.

Доктор тряхнула головой.

— Ладно. Жало.

Само по себе оно имеет очень сложную структуру. Внешняя зона — экспоненциальное ускорение физических процессов, распространение электромагнитных волн по спиралевидным траекториям, псевдогравитационные силовые линии, чье взаимодействие с атомно-молекулярными частицами, помимо всего прочего, создает так называемый барический демон-фильтр, наращивающий давление к ее центру и способствующий стабильному току воздуха к Жалу. Внутренняя зона — ограниченное распространение транспортированных волн в псевдочетырехмерном… псевдогоризонт событий… обратная молекулярная фильтрация… тртртртртртртртртр… хррр…

— А?! — сонно распахнув глаза, я уставился на экран. Э… кажется, это ежик? Нет, скорее, луковица.

Точно, луковица. В разрезе. В которую навтыкали иголок и вставили в середку разлохмаченный моток ниток. И исписали уравнениями, в которых не было ни одной цифры.

Ён вскинула опущенную на мое плечо голову. Испуганно уставилась на схему.

— Если наши догадки верны — по этой причине сквозь Жало не может пройти предмет, превышающий линейные размеры ядра, — на мониторе появились две щепочки, плывущие через водоворот на синей пленке. Верхняя часть воронки была пошире, нижняя — тонкой трубочкой. Маленькая щепка проскользнула сквозь водоворот, большая уткнулась в край, застряв. — По этой же причине мы не можем протолкнуть материальные объекты в обратном направлении — финишная проекция гиперсферы слишком сужена, чтобы пропустить их. Возможно, поэтому мы и не наблюдаем обратного фильтра в финишной зоне — не исключено, что здесь его функции выполняет само ядро. Об этом говорят и трудности со связью — Жало надежно отсекает весь длинноволновой диапазон. Правда, возможность двустороннего радиообмена с гипотезой не стыкуется… Возможно, взаимодействие с финишной зоной носит частично квантовый характер…

Лезюр кашлянул.

— Доктор, прошу кое-что мне разъяснить. Если я делаю из ваших слов правильные выводы — на той стороне портал слишком мал, чтобы в него поместился беспилотник? Но как тогда грузы, посланные нами с этой стороны, проходят через него?

Уилер издала какой-то странный звук.

— Полковник… речь идет не о размере в привычном нам понимании, — выдавила она. — Размер не важен.

— Ааа, — только и протянул Лезюр.

— Прошу прощения, — вмешалась Ханна. — А эту дырочку… можно как-нибудь… ну, растянуть, что ли?

Уилер осеклась. На экране появилось ее очень задумчивое лицо.

— Между прочим, отличная идея… — проговорила она. — Нам известны кое-какие варианты манипуляций с экзоматом. Весь вопрос — в локализации Овода для экспериментов. В принципе, если бы мы могли приложить достаточно энергии, чтобы притормозить вращение планеты… Или поднять лабораторный комплекс на высоту трехсот километров и обратно… понадобится не такое уж большое оборудование, размер вполне сравним с Суперколлайдером… Или же вы могли бы заняться его сборкой на той стороне — тогда вопрос свелся бы только к подъему системы…

Ханна прижалась грудью к моему плечу.

— Хорошо, что ее поставили заниматься этим проектом, — шепнула она. — В эпоху безумия пусть ведет сумасшедший.

Не, знаете, кажется, я был готов с ней согласиться.

— А регулярные взрывы? С ними можно что-то сделать? — полюбопытствовала Кэт. — От них уже болит голова.

— Перераспределение давления, — «пояснила» Уилер. — Жало сбрасывает накопившийся за обратным фильтром воздух обратно в исходные зоны. Между прочим, это тоже наводит на мысли о его искусственном происхождении. Система слишком сложна, чтобы быть естественным феноменом — и, что важнее, носит следы разумного целеполагания. Я бы даже сказала — воздействие Овода похоже на какой-то технологический процесс.