Кроме брикетов, в ящике обнаружилась стопка консервных банок — половина с тушенкой, половина реально с водой. Пачка тонких галет. Запакованные бинты с ватой, йод, какие-то таблетки… Тщательно сложенная двухместная палатка. Отдельно лежали какие-то приборы, инструменты, сигнальные ракеты…

— А это что? — Ханна вытянула из чехла что-то металлическое. Две тонких стальных трубки, скрепленные с какой-то угловатой деталью, какие-то скобы, откидные ручки…

Кэт присвистнула. Забрала штуковину у Ханны, внимательно ее оглядела.

— И для чего нам эта штука? — задумчиво спросила она. Что-то отсоединила и провернула, чем-то клацнула… — Они что, думают, нам придется отбиваться от агрессивных сусликов? — приложила приклад к плечу, целясь в небо.

Я осторожно достал из того же чехла обойму.

— Ну… реально, а мы откуда знаем, что здесь водится?

— Мы пока не видели ничего крупнее плесени, — задумчиво проговорила Кэт, рассоединяя ружье странного вида обратно. — К тому же это мелкашка для охоты на птичек. Кого-то опасного из нее можно только поцарапать.

Ханна смерила ее взглядом.

— А стрелять из нее умеешь?

Кэт кивнула.

— Была пару раз на охоте… потом в тир ходила, — она вернула чехол с ружьем обратно. — Смотрите! Рация!

Мы склонились над небольшим зеленым ящичком. С телефонной трубкой.

Нет, реально.

У этой штуки была телефонная трубка. На витом проводе сбоку.

— Каменный век, — улыбнулся я. — Слушайте, кто-нибудь представляет, как пользоваться этой штукой?

Кэт фыркнула.

— Думаете, меня дразнили Радисткой без всякой причины? — она проворно подключила к ящичку длинную гнутую антенну. Нажала несколько кнопок на панели.

— Служба, я Кэт. Как слышите меня? Прием.

В трубке, прижатой Кэт к уху, неразборчиво квакнуло.

— Я Кэт. Тоже слышу вас слабо. Прием.

Ханна поморщилась.

— Дай и нам послушать.

Кэт вздохнула, но опустила трубку на брезент. Мы прижались головами друг к другу, пытаясь разобрать слова сквозь шум помех.

— Кэт, я Служба, — проговорил мужской голос. — Груз получен? Прием.

— Груз получили, подтверждаю. Прием.

— Кэт, переключаю канал на директора Уилер. Повторяю, с вами будет говорить директор Уилер. Прием.

— Поняла вас. Прием.

Что-то щелкнуло. Раздался шум.

Женский голос что-то произнес. По-английски, кажется. Я не был уверен — мешали помехи.

Кэт поморщилась.

— Слушайте, — шепнула она, — я вам все расскажу. Ханна, извини, но это мучение. Я ничего не слышу, эта штука искажает все сигналы, а тут еще и разбирать английский! — она прижала трубку обратно к уху.

Это были долгие полчаса. Кэт внимательно слушала, изредка вставляла английские реплики. Ханна то сидела рядом, то вставала и принималась бродить по камням туда-сюда. Я и Ён, чтобы разогнать скуку, продолжали разгружать контейнер.

Наконец Кэт окликнула нас. Она выглядела растерянной.

— Излагай, — я плюхнулся на пенопластовую упаковку из-под рации. Все удобнее, чем на голом камне.

— Ну, в общем… — Кэт нервно пригладила волосы, обернулась к потухшему дрону. — Вы знаете, там куча новостей. Даже не знаю… Ладно.

В общем, Жало на той стороне существует. До сих пор.

— Спасибо, кэп, — съязвила Ханна.

— Да. Уже больше шести часов подряд. И Овод… он тоже изменился.

Мы ждали продолжения.

— Он больше не висит прямо над Жалом. Последние несколько часов он опускается по дуге. Снизился уже на восемнадцать километров. Если будет двигаться так и дальше — то через несколько дней он коснется земли.

Ханна коротко повторила сказанное Ён, уже на английском.

— Город эвакуируют. Из соседних кварталов вывели людей, Жало оцепили. Служба Отслеживания развернула рядом лагерь. К самому Жалу приближаются только роботы.

— А у них есть мысли, как нас вытащить? — перебил я Кэт.

— Ну… они пока не придумали, как это сделать. Понимаешь, псевдотяга работает по-прежнему, и не дает ничему удаляться от Жала. А здесь, вы же видели — все отталкивает. Они хотят попробовать завести кран над центром Жала и спустить через него трос на мощной лебедке, чтобы преодолеть псевдотягу. Но воздух внутри Жала очень плотный, а здесь, похоже, наоборот — разреженный.

Ханна кивнула с мрачным видом.

— Может, скинут нам что-нибудь типа скафандров?

— Они хотят сперва все проверить. Ну, прежде чем посылать через него людей. Но они просят нас не отчаиваться, — Кэт говорила с извиняющимся видом, будто лично отвечала за спасательную операцию.

Я покосился на второй дрон, круживший над островком. Машинку почти не видно было в этом долбаном тумане, но звук двигателей разносился, будто рядом. Его, правда, заглушал все тот же глухой отдаленный рев.

Кэт кашлянула.

— А еще… В общем, эта Уилер — она директор местного филиала Службы Отслеживания — просила нас сделать какие-то замеры. Она сказала, что в ближайшее время они скинут нам еще один контейнер с аппаратурой.

Ханна расхохоталась.

— Понятно. Теперь, пока нас не спасут, мы будем у нее за лаборантов? И морских свинок, заодно?

Ён что-то сказала, видимо, просила перевести.

— Да ладно, — Кэт пожала плечами. — Нам же несложно? А если это поможет и нас вытащить?

— Да я и не против, — откликнулась Ханна. — Кормежку надо отрабатывать, как ни…

БАХ!!!

Я даже не понял, откуда раздался взрыв. Кажется, воздух сгустился и толкнул меня с двух сторон одновременно. По ушам ударило. Рация опрокинулась. Беззвучно посыпались камни с вершины обрыва.

Я сел. Потом встал. Помог подняться Кэт.

— … … в крысиную задницу! — пробился через вату голос Ханны. — Что это было?

В ушах все еще звенело. Вода дрожала рябью, мелкие волны шлепались о край островка.

— Что-то взорвалось.

— Костя, — протянула Ханна, глядя через мое плечо. — А это вот — что?

Я обернулся.

Мимо, кружась и покачивая мачтой, проплывал плотик с антенной.

Установить плотик оказалось неожиданно сложно — он что-то не хотел вставать на скользские камни, все время шатался. Порывами ветра его вообще норовило опрокинуть. Но в конце концов мы придавили его ящиком и Кэт принялась возиться с рацией.

Внезапно, обе радиостанции работали.

Внезапно, на том конце тоже кто-то что-то орал через помехи.

Кэт долго ругалась сквозь зубы, затем все же нащупала какой-то то ли канал, то ли частоту, черт его знает.

Оказалось, на той стороне Жало рвануло посильней, чем тут у нас.

— Вы знаете, шпиль обрушился, — растерянно сообщила Кэт. — Часть обломков втянуло в Жало. Оборудование Службы тоже рассыпалось. Хорошо, что у них был запасной передатчик.

— А что за хрень это была? — поинтересовалась Ханна.

Кэт что-то пробормотала в трубку. Я осмотрелся. Ветер нес новые клочья тумана взамен тех, что разбросало взрывом. Со скал еще скатывались мелкие камушки.

— Это уже второй взрыв. Первый произошел через шесть часов после… после появления Жала.

До меня дошло.

— Так вот что нас разбудило!

Кэт закивала.

— Только мы слишком вымотались, чтобы это заметить.

Ханна поморщилась.

— Погоди-ка, погоди. Так теперь что, эта чертова штука будет бабахать каждые шесть часов? Подруга, попроси, чтобы в следующей поставке были затычки для ушей!

Мне было интересно кое-что другое.

— Кэт, постой. Шесть часов и там, и там… Время что, теперь течет одинаково? И в Праге, и здесь?

Девушка развела руками.

— Наверно. Может, когда мы выпали из Жала — график вернулся к нормальному. Посмотри, уже и небо нормальное, и… — она оглянулась туда, где исчезло в тучах гигантское солнце, и резко так замолкла.

Ён вклинилась, что-то взволнованно спросив.

— Разрушения? — Кэт смутилась. — Мне говорили только про церковь и лагерь. Сейчас спрошу.

Мы уселись в кружок, с Кэт и рацией посередке. Последовал короткий диалог.

— Два ближайших дома пострадали, — наконец, проговорила наша радистка. — Но в целом взрыв был не очень сильный.

Я задумался, глядя в серую мглу.

— Это, получается… Теперь Жало не исчезло после взрыва. И оно существует уже очень долго, а город все еще цел. Выходит, оно как бы… сбрасывает энергию по частям? Не в один большой бабах, а во много маленьких?

— Лучше сорок раз по разу, чем зараз все сорок раз, — ввернула Ханна.

— А почему оно не исчезло? — одновременно спросила Кэт.

Пожать плечами.

— Да не знаю. Может, в Оводе что-то замкнуло. Или оно зависло, когда пыталось заглотнуть автобус. Не, девчонки, нам нефиг жаловаться. Если б оно щас рвануло в полную мощь — мы бы тут ласты склеили…

— Костя? — переспросила Ханна. Ну да. Я же уже вторую минуту сижу с разинутым ртом и пялюсь на Жало.

Я перевел взгляд на Ханну. Ну… все-таки жалко, что на нас направлена камера с этого дрона…

— Жало. Я понял!

— Да говори уже!

— Оно не выключается… Оно не выключается именно потому, что мы до сих пор живы!

Кэт присвистнула. Ханна выглядела озабоченной. Не в том смысле, блин!

Вот она посмотрела на скалу — в ту сторону, где мы с ней видели череп.

— А остальные отчего?

Я почесал в затылке.

— Не знаю.

Кэт кашлянула.

— Ты сказал «не выключается». Ты думаешь, Овод — это что-то типа машины?

Замотал головой.

— Это не я так думаю. Когда он появился, все думали, что это инопланетный корабль. И сейчас так многие думают. Что он разумный, или что им кто-то управляет. Или что он под управлением компьютера.

Ханна вскочила.

— Мальчики-девочки, вы не о том думаете! Это что тогда получается? Как только мы пройдем обратно — оно бабахнет?

И вот опять мы такие сидим и молчим. А что ей отвечать.

Кэт вытерла слезинку, сбежавшую из уголка глаза.

— Не-не-не. Все нормально. Извините, — теперь ее обняла Ён.

От грустных мыслей отвлекла трубка. Забормотавшая чего-то.

Кэт схватила трубку и затараторила по-английски, видимо, пересказывая наш разговор.

— Служба говорит, что не исключает нашу версию. Говорит, чтобы мы не раскисали, — она шмыгнула носом. — Говорит, что просит нас все равно заняться замерами.

Не, когда нам говорили про замеры — я думал, мы будем такие, как на лабораторной по химии — капать реактивы и смачивать бумажки.

Блин, а знал бы заранее — пошел бы не на баскет, а на скалодром.

Не, у этих ребят из Службы, по ту сторону Жала, не ловит связь.

Причем не ловит даже эта, специальная военная, через которую они связываются со своими беспилотниками. В смысле, не ловит здесь, на скалах.

Стоит машинке взлететь повыше и подальше — и дрон начинает глючить, а потом и вообще на автомате возвращается обратно к антенне.

И поэтому они хотят, чтобы для начала мы воткнули еще одну антенну там, над обрывом.

Не, ну вообще говоря, они не настаивали.

Просто поинтересовались, занимался ли кто-нибудь альпинизмом.

Я поймал взгляд Ханны… в общем, язык мой — враг мой.

Не, ну я правда лазил на скалы. Два раза. Один раз — чисто попробовать, на скалодроме — с батутом и инструктором. И один — в летнем лагере, на спор, тоже вот так повелся, как дурак, на слабо.

Кстати, залез и слез, только потом все мышцы болели неделю.

Не, ну в принципе, скала там была круче.

Но она как бы была сухая. А не влажная, как здесь.

— Он долго лез, но он пролез! — сказал себе я.

Не, ну что? В принципе не так уж страшно. Падать высоко, но внизу глубокое место. Да чего падать-то? Я чаще иду, чем карабкаюсь. Тут уступ, там дорожка… Ладно, тут надо подлезть. Фух.

Вот что хреново — эта плесень. Или это лишайник? Да без разницы. Тут и там липкая гадость. Мало того, что камни скользкие от воды — так и ноги скользят по зеленой дряни!

Ну ничего. Щас влезем. Вот тут не очень круто. Можно даже пешочком.

Ой! Хорошо, что на ногах эти специальные кроссы, с цепочками!

Не, пешочком нельзя. Лучше в коленно-локтевой.

Да эпическая ж ты сила! Не, не упал. Так, просто от души ткнулся мордой в лепешку слизи. Тьфу.

Да еще этот дрон за спиной, трещит пропеллерами. Щас, кажется, сядет прям на голову. Блин, ну чем ты мне поможешь в случае чего? Ловить будешь, что ли? Лучше бы убрали его куда подальше, чтобы я позорился один, без посторонних!

Эх, гадство. Вот совсем рядом проем в скале, а я лезу на горку рядом, как идиот. Потому что там, где высота пониже — обрыв такой, что хрен вскарабкаешься! А вот тут, где спуск так себе пологий — здесь торчит эта гадская каменюка, через которую надо перелезать.

Ладно, чего не сделаешь ради прекрасных дам… Как там пелось у Февер Энджилов? «And when I see your gaze in plague dream, I go straight ahead in dust and scream» или типа того.

Кстати, я перелез через каменюку.

Пых. Пых. Пых. Лечь не встать.

Не, тут явно какая-то хреновина с кислородом. Ну ладно, я типа не самый спортсмен — но, блин, я, знаете, стометровку все же нормально бегаю, на тренировках сдыхаю не быстрее остальных — а тут и сердце колотится, и воздуху не хватает… и перед глазами круги плывут, а голова трещит, будто простудился.

Не, а что я хотел? Другая планета, фигле.

Ветрюган тут шибал, конечно, будто из вентилятора. Аж зябко. Там, внизу, задувало вроде не так сильно. А тут прям встать боишься — кажется, опрокинет. Ревет в ушах, будто в турбину забрался.

А все равно тут красиво.

Горы — не так чтобы высокие, типа как в Крыму. В этом тусклом свету — такие черноватые, в каких-то коричневых разводах. Торчат останцы, аж сердце екнуло — что там такое, мостик, башенка? В тумане не поймешь. Вообще толком ничего не видно. Я-то думал, на высоте туман разойдется — фиг там. Липнет к рукам, к лицу. Несмотря на гребучий ветер.

Холодный гребучий ветер. Сволочь.

А дрон куда-то подевался — видно, опять связь оборвалась. Ладно. Щас будем ставить эту вашу антенну… не забыть бы, о чем там говорила Кэт, со всеми этими диапазонами и аккумуляторами…