Каменистое дно выворачивалось из-под ног. Я, помогая себе руками, подался вперед, вроде бы восстановил равновесие — и понял, что оказался к Ханне как-то очень близко. Отшатнулся — и вновь погрузился в воду.

Ханна типа как и не замечала моих сложностей. Смотрела себе в бурлящее небо, с которого шел устойчивый поток ветра — будто где-то над нами включили буровящий туман вентилятор.

— Кость.

— А?

— Мы упали оттуда.

— Похоже. Думаешь, это…

— Жало. Мы смотрим на Жало. Только с другой его стороны.

Я встретил пронзительный взгляд зеленых глаз.

— И если добраться до него…

— Вернемся домой?

На секунду я забыл обо всем. Включая обнаженную девушку в считанных сантиметрах от меня.

«А фигли тут думать? Прыгать надо!»

— И камень — рукой подать…

— Залезть — и кинуть веревку?

Вершину скалы затягивал фигов туман. Скала шла со скосом — и вершина, должно быть, довольно далеко отстояла от Жала.

— Да и веревки у нас нет…

— Ага, — Ханна вздохнула. — Ладно. Поплыли обратно? Расскажем девчонкам хорошие новости.

Звук через туман доносился зашибись. А вот откуда он доносится — надо угадывать.

Ну, я вроде как запомнил направление. Мы потыркались туда-сюда, аукая, стараясь не терять друг друга из виду — и все же выплыли к серому горбу в черной каемочке.

Ханна села, привалившись к камню. Я прикинул, стоит ли раздеваться — мокрая ткань липла к ногам.

Да не, пожалуй. И высохнет на теле быстрее, и на такой жаре — не особо мешает. И вообще.

Отдышавшись, мы принялись рассказывать про наше открытие.

— То есть, — глаза Кэт расширились. — Путь домой есть?

— Есть да далеко лезть, — срифмовал я. — Ну… можно, наверно, со скалы прыгнуть. Только с такой высоты, даже в воду, если вдруг промажем… И мы же не знаем точно — а переносит ли Жало в обратку. Вдруг мы просто пролетим насквозь? Или окажемся в эпицентре взрыва?

Кэт как-то приуныла. Ну, в смысле, услышав про Жало, она слегка приободрилась — а теперь опять скисла.

Ён утерла пот со лба. Принялась расстегивать свой пиджачок, весь в крови и бурой грязи с камней. Взялась за рубашку.

Я сперва и не обратил внимания — лежал на спине и смотрел вверх. Потом услышал, как хмыкнул кто-то из девчонок, повернул голову…

Ну, на фоне крепенькой Ханны изящные формы Ён уже как-то не смотрелись… А с другой стороны, она была хоть и маленькая, но очень соразмерная. Со всем, чем надо, в нужных местах и пропорциях. Заметив мой взгляд, потупилась.

Вскинула голову.

Что-то сказала по-английски. Ханна ответила. Ён помолчала секунду, затем в пулеметном темпе выдала длинную тираду. Пару раз оборачиваясь в мою сторону

Ханна вскинула брови. Посмотрела с непонятным таким выражением.

Что-то проговорила вполголоса.

Ён осеклась на полуслове. С беспомощным видом пожала плечами.

— О чем речь? — спросил я.

Ханна помолчала секунду.

— Глаза не сверни… Нас с тобой очень долго благодарили за спасение. Я сказала, что она спешит с благодарностями — непонятно еще, чем все это кончится.

Кэт сидела, отвернувшись. На секунду я подумал, что она смутилась при виде Ён… не, смотрела куда-то вверх по течению, в сторону Жала.

— Эй… А туман-то расходится!

Тут я вскинулся — и до меня дошло, что реально вокруг стало светлее. Не, знаете, откуда-то с той стороны пробивались через туман такие золотые лучики.

Туман отступал. Подымался вверх над нами, такой, знаете, облачной стеной. Изогнутой — будто огромная туча легла на воду, и ее основание ветром сносит в нашу сторону. Показался обрыв справа по течению от нашего островка…

Ханна присвистнула.

Знаете — а это, правда, было красиво.

Две огромные стены из туч — спереди и сзади. А мы такие — будто в огромном ущелье из облаков. Одна туча — уползает, вторая — надвигается на нас. Одна — иссиня-черная, будто грозовая, вторая — светло-желтая.

И между ними — серое небо.

Серое, будто лист стали.

По которому бегут такие тонкие, перистые облачка — знаете, как бывает, когда пролетел самолет, а потом его след долго-долго расходится.

А над краем дальней тучи, окруженный золотистой зарей — светит огромный огненный диск. Желто-оранжевый — как пламя костра.

И диск был реально огромный.

Раз в десять больше, чем полная Луна в августе — а может, и нет. Я, реально, не делал тогда замеров.

Я прямо почувствовал тепло на лице.

— Божечки, — Ханна отшатнулась, почти столкнувшись со мной. — Какое… огромное.

— Девчонки. Костя, — голос Кэт терялся на фоне гула. — Это точно не Земля.

Слева — каменный обрыв. Увенчанный множеством башенок и зубцов, знаете, как стена у древнего замка. Башни были розово-оранжевыми, некоторые причудливо выгибались. Над башенками я видел горный склон, тоже окрашенный солнцем в яркие цвета.

Справа — море. До горизонта, пока глаз не утонет в оранжевой дымке. Тут и там я видел проступающие над водной гладью островки. Одни — крохотные, пару шагов в поперечнике. Другие — здоровые скалы, куда больше и выше той, на которой мы сидели, причудливых форм.

Море. Камни. Горы. Серое с позолотой небо. Тучи спереди. Тучи сзади. Гигантское солнце между ними.

— Божечки, — пробормотала опять Ханна. — Это неправильная Эквестрия. Я боюсь, здесь могут жить неправильные пони и делать неправильную магию дружбы.

Я видел Жало. Теперь оно показалось из тумана — лишь краем его загораживал уступ скалы. Оно казалось дырой в небе — вмятиной, словно кто-то огромный нажал на облака пальцем. Оставив отпечаток… будто застывший водоворот, пытающийся засосать облака и скалы.

Раздался тонкий голос Ён.

— Облака плывут против ветра, — перевела машинально Ханна. — Посмотрите.

Я пригляделся к тучам. Да… их нижние части словно сносило в обратную сторону.

— Наверное, здесь и на высоте ветер дует по-разному, — предположил я. Казалось, над нами нависла темная волна, за гребень которой зацепилось огромное солнце.

Мы, знаете, так и сидели, будто по башке ушибленные. Не, я догадывался, что Овод навряд ли закинул нас куда-то, я не знаю, в джунгли Амазонки, скажем. Но догадываться — одно. А вот так, знаете, воочию… Не, у меня реально кружилась голова — будто скалу подо мной тоже сорвало с места и понесло течением.

К плечу прижалось что-то мягкое. Я обернулся.

— Э… ты…

— Кость, — мне в лицо заглянули зеленые глазищи. — Слушай. Ты хоть раз, хоть слухи слышал, что кто-то вернулся из Жала? Честно?

Я хотел ответить, но к горлу подкатил комок.

— Понятно, — Ханна кивнула с серьезным видом. Придвинулась еще ближе. Ён подсела с другой стороны, оперлась, как тогда, в Жале… только тогда на них было больше одежды… фух… — Что ж, тогда…

Ее ладонь скользнула по моей груди. Мое сердце колотилось как ошпаренное — и уж точно не из-за жары.

Кэт кашлянула.

— Извините. Мне неловко вам мешать… но что это?!!

До меня доходило секунд десять.

Ханна сообразила первой. Вскочила.

Черт. Фух. Черт, черт, черт.

Над островком, смешиваясь с гулом, раздавалось негромкое жужжание.

На фоне серо-золотого неба виднелась крохотная черная точка.

Не, реально. Я очень твердо сказал себе, что огорчаться — самое глупое, что можно сделать в такой ситуации.

Девчонки уже орали и размахивали руками. Кроме Ханны — та натягивала футболку.

Я еще раз повторил себе, что сейчас не время огорчаться из-за спасения.

Квадрокоптер летел вдоль обрыва на высоте метров в тридцать. Я уж думал, сейчас он пролетит мимо. Но нет — почти миновал островок, качнулся, направился к нам. Летел он как-то, мне показалось, неуверенно, рыская и подскакивая.

На вид машинка выглядела очень так привычно. Типичная летающая табуретка с шасси и камерой, каких сотни по Москве. Ничего инопланетного в ней не замечалось, особенно на расстоянии.

Завис над камнями. Камера качнулась, поворачиваясь то на Кэт, то на прижавшую рубашку к груди Ён.

— Эй, — Ханна помахала в сторону аппарата рукой. — Кто тут? Слышите нас?

Дрон не реагировал. Прищурившись, я рассмотрел на его ободе крохотную надпись «OAMS».

— Девчонки, — я ткнул пальцем в сторону аппарата. — Слушайте… он, по ходу пьесы, с Земли.

Ханна обернулась.

— Думаешь… это кто-то еще из выживших?

Вместо ответа на нас упал голубой свет. Это включился установленный рядом с камерой крохотный, но яркий фонарик. Я отвлеченно заметил, что солнце снова погрузилось в наползающую тучу, а над нами опять сгущается туман.

Свет померк. Снова включился. Замигал короткими и длинными вспышками.

— Ну-ка… — Кэт прищурилась, зашевелила губами.

— Что… — я осекся. Кэт покачала головой.

— Не отвлекай меня, — прошептала она. И громче:

— Да! Да, я вас понимаю! Мы… нас перебросило сюда сквозь Жало! Кто вы?

Долгая пауза. Новая череда вспышек.

— Что? — вырвалось у Кэт. И, после долгой паузы:

— Вы можете нас вытащить?

На сей раз она вглядывалась в мигающий фонарик довольно долго. По лицу расползалась улыбка.

— Нет, я вас понимаю. Извините… да, лучше по-русски.

— Мы в норме. Мы целы. Спасибо вам!

— Поняла. Подождите минуту!

Она отвела взгляд от дрона. Тот тем временем опустился к нашим ногам и заглушил движки.

— Девчонки! Костя! Это Служба Отслеживания!

— Что? Как они…

— Они сказали, что Жало до сих пор существует. Они послали в него несколько беспилотников. Они обследуют это место. Слушайте… Они говорят, что попробуют помочь нам вернуться домой!

У Ён вырвался восторженный возглас, она захлопала в ладоши — видимо, догадалась о значении по тону Кэт. Ханна засмеялась. Я понял, что тоже улыбаюсь до ушей.

Зонд вновь замигал, привлекая наше внимание. Кэт опустилась рядом с ним на колени.

— Все хорошо, не считая синяков и царапин. Прежде всего — что-нибудь из еды!

При этих словах я ощутил, как урчит в желудке. Да… четверть шоколадки за сутки — это немного для растущего организма!

— Поймать? — Кэт задумчиво посмотрела на морские воды. — Ну… наверно, да.

— Ммм? — Ханна.

Кэт показала на Жало.

— Они сбросят нам груз через эту штуку. Нам придется ловить его, прежде чем он уплывет по течению.

Ханна задумчиво кивнула.

— А сами они не могут через нее пройти?

На лицо Кэт упали синие отблески.

— Они говорят, что еще не пробовали отправлять через Жало людей. Говорят, что… — Кэт осеклась.

— Продолжай, — велела Ханна.

— Что хотят убедиться, что с этой стороны можно пройти обратно, — голос Кэт стал, знаете, не таким радостным.

Дрон опять замигал фонариком.

— Да. Спасибо. Нет, нет, даже и не думали! — и, уже Ханне, — Они передают, что в любом случае не бросят нас.

А вот это как бы приятно было слышать.

Ён торопливо обошла зонд и принялась одеваться с другой стороны от камеры. Ханна покачала головой.

— Зря одеваешься. Теперь в воду придется лезть всем вместе.

Должно быть, задержись мы с Ханной за уступом минут на десять — и увидели бы установку антенны во всех подробностях.

По словам Кэт, первый робот, отправленный через Жало, пролетел через него на большой скорости, плюхнулся в воду и пошел ко дну, не успев толком ничего передать. Второй постигла та же судьба — но, прежде чем связь оборвалась, операторы Службы получили очень размытую картинку чего-то, отдаленно похожего на морской берег.

Следующие две камеры находились на квадрокоптере и маленьком плотике. Одна проработала полминуты, вторая целую минуту. Потом неустойчивая связь через Жало оборвалась окончательно. Проснись кто-нибудь из нас в этот момент — мог бы увидеть плот с камерой, который течение несло мимо нашего острова.

На подготовку плавучей антенны потребовались несколько часов — за которые мы успели проснуться и сплавать на нашу короткую разведку. Пока мы отдыхали на островке — через Жало был сброшен еще один плотик, с якорем на длинном тросе и мощным ретранслятором.

— Псевдотяга все еще действует, поэтому они не могут просто взять и подойти к Жалу, — торопливо объясняла нам Кэт. Зонд висел у нее над головой. Мы держались за камни осыпи, ожидая, пока из Жала появится обещанный контейнер.

Недалеко от Жала покачивался на волнах конусовидный плотик. Увенчанный длинной антенной мачтой и замотанный в прозрачную пленку. Сквозь пленку просвечивал яркий оранжевый брезент.

Я посмотрел на яму в воздухе. Не, неужели каких-то двадцать метров отделяют нас от дома? Даже обидно.

— Здесь она тоже работает, — продолжала Кэт. — Только в другую сторону. Не притягивает к Жалу, а отталкивает.

— Система ниппель, — Ханна поморщилась. — Вход есть, а вот выход…

Я присмотрелся к Жалу. Конечно, со всеми этими искажениями хрен разберешь…

Но оно реально меньше размером, чем то, что нас сюда засосало. Если в городе Жало накрыло собой целую площадь — то тут в нем, кажется, от силы метров десять в ширину.

В этот момент появился груз.

Вжух! Оранжевая полоса размазалась спиралью. Вжух! Вырвалась из Жала, на лету сматываясь в оранжевый кокон. Буль! Почти без всплеска вошла в воду, подпрыгнула, закружилась на волнах.

Я головы не успел повернуть — а Ён уже рассекала воду, что катер. В несколько гребков добралась до контейнера, вцепилась в боковые ремни. Что-то прокричала на английском.

Эта штука на воде была не то чтобы тяжелой — но громоздкой, буксировать ее в одиночку действительно было неудобно. К счастью, нас было четверо. Я и Ён держались за контейнер, подгребая одной рукой. Ханна и Кэт плыли следом, оказывая моральную поддержку.

Как, по крайней мере, назвала это Ханна.

А вот выволакивать ящик на берег пришлось всем дружно.

— Печеньки! — Ханна облизнулась. — Так, вы как хотите, а я объявляю обеденный перерыв! — она зашуршала фольгой, вгрызлась в брикет. — Божечки, в жизни не пробовала ничего вкуснее!

Не, мне тоже так показалось. Мы дружно сожрали по одному сладковатому бисквиту на каждого, запив морской водой. Вообще, до меня потом дошло, что в ящике сто пудов есть питьевая вода, но мы уже вроде как пили местную — и ничего не случилось.