Ён улыбнулась.

— Доктор, прислать еду для мыши можно тоже?

Уилер кивнула.

— Но нам все равно нужна ваша помощь, чтобы перехватить контейнер и отбуксировать к острову.

Ну да. Ага.

Мы с Ханной посмотрели друг на друга.

— Ладно, — я сглотнул. — Блин, доктор, я там плавал уже раз сто. Сплаваю еще разочек. Особенно, если вы типа пришлете лодку, ну, чтобы уже в воду не лазить.

— Ты один не справишься, — Ханна поморщилась. — Ладно. Доктор, высылайте своих мышей.

— С чего это вдруг не справлюсь? — обиженно возразил я.

Вообще говоря — уже рутина. Доплыть. Подождать. Поймать. Отбуксировать.

Ну, только к отмели мы плыли по дуге — как можно дальше от камней. И ждали контейнер не на них, а на мелком месте под самим Жалом.

Из-за чего едва его не упустили. Не, плавание с аквалангом на скорость — это, кажется, не мое.

Но в итоге — догнали. Потащили. Запыхавшись, отволокли к нашему островку. Вытащили на камень.

— Открывай скорее! — Кэт и Ён обе подпрыгивали на месте от нетерпения.

Я отщелкнул замок, подцепил крышку монтажкой. Даже не взглянув на детали лодки, Ханна выхватила из ящика пенопластовую коробку.

Распахнула.

— Ой.

Уголки ее губ опустились.

Такая пластмассовая решеточка — точно по форме мышиного тельца. Мягкая на ощупь, чтобы мышь не побилась от всех этих кувырков и тряски. Шипит крохотный баллончик с неовоксом в соседнем отсеке коробки.

И в решетке — белый комочек.

— Бедняжка, — Кэт взвесила мышку на ладони. — Может, обморок?

Ханна внимательно осмотрела обоих грызунов.

— Нет, — она грустно покачала головой. — Бедолаги… стоп.

Я уже понял.

— Что случилось? — это уже Ён.

— С мышами? — Ханна хмыкнула. — Дыхательная смесь поступает исправно. Может, конечно, испуг или шок… Мальчики и девочки, у меня плохое предчувствие.

Не, реально, я уже и не особо расстроился.

Ну ок. Нам на помощь не прибудет команда крутых специалистов. А так ли они тут нужны? Мы и сами справляемся… сколько? Больше месяца уже?

Кажется, последнюю мысль я произнес вслух.

— Подожди с выводами, — Ханна копалась в медицинских инструментах. — Где же… ага, вот. Кэт, дай мне связь еще раз. И предупреди доктора, что мне нужен биолог для консультаций. И разверни камеру.

— Что ты делать? — полюбопытствовала Кэт.

Ханна грустно так улыбнулась.

— Как я вижу, мне все же придется поиграть в патологоанатома.

Знаете, я начал чувствовать себя этим, зоозащитником.

Над нами мерно тарахтело. Я с таким, знаете, удовольствием, смотрел на жужжащий ветряк, с каким, наверно, пялился на Ханну топлесс в первый день.

Не, ну реально.

Дело даже не в том, что мы с Кэт собрали эту штуку своими руками и установили — все вчетвером.

А в том, что нам больше не нужно пыхтеть по очереди над солдат-мотором генератора.

Живем в роскоши. Как олигархи.

Ветер здесь не прекращался. С того самого момента, как нас сюда закинуло.

Вот постоянная сырость — это да, проблема.

Но вроде бы — мы все надежно проверили, заизолировали и заземлили.

И теперь у нас в палатке можно щелкнуть выключателем — и зажечь маленькую лампочку. Не, реально — Служба даже прислала нам светильник.

В виде, мать их, крохотного глобуса. Видимо, какой-то их психолог решил, что это поможет нам снять тоску по дому.

И, не, реально, лампочка тут и не особо нужна. Всегда одно и то же — либо рассеянный тусклый свет с серого неба — либо, урывками, зарево от огненного солнца.

Но, блин. С ней и правда как-то уютнее. Теплее, что ли. Хотя тут и так жарковато.

Я не говорил, что нам еще три недели назад показали, как Овод вырывается из земли?

Ну, типа, как и предсказывали. Ученые провели дальше дугу его траектории — и решили, что, если Овод не раздавит и не сожжет там, в магме, то он выйдет на поверхность где-то у границы с Германией.

Городок, в который упиралась траектория, тут же эвакуировали — и очень правильно. Овод, продавливая себе путь через скалы и почву, устроил небольшое землетрясение, разнеся нафиг половину улиц.

И медленно поднялся в небо, сверкающий и величавый.

— Проложенный Оводом в тектонической плите канал, если верить данным сейсмозондирования, тут же схлопнулся под давлением, — Уилер кусала губы. — По крайней мере, на сей раз. Что будет, если Овод не остановится… Если он пройдет по этому пути сотни, тысячи раз… — она вздрогнула. — Плато Путоран!

— Что? — переспросили мы дружно.

— Горная система в Восточной Сибири. Сформировалась на рубеже палеозоя и мезозоя в результате чудовищного вулканического извержения. По сравнению с ним и Везувий, и Йеллоустоун, и Тоба — просто жалкий пшик. Эта катастрофа вызвала масштабнейшее из великих вымираний, дав начало эре динозавров, — Уилер задумалась. — И до сих пор мы не знаем точно, что послужило причиной трапповых излияний…

— Вы думаете… — нерешительно начала Кэт.

— Что Овод не впервые посещает Землю? — не дала даже спросить Уилер. — Может быть. Может быть. Это, конечно, только предположение… Вопрос… Богемский массив — очень прочная штука, а Овод так мал по сравнению с ним. Но если много раз ударить в одну точку…

Да уж. Новости.

— Почему его так мотает? — жалобно спросила Ханна.

— Движение планет, — пояснила Уилер. — Ядро Жала вращается — вы знаете?

Не, ну как бы, обычно оно невидимо, если не подойти к Жалу вплотную. Какая-то хитрая гиперсферная хитрость с распространением световых волн.

Хотя доктор про это как-то уже говорила.

— Система из Жала и Овода жестко фиксирована у целевых планет. Мы убедились во вращении, наблюдая за прохождением через нее лазерных лучей и грузов, что отправляем вам. Мы предполагаем, — остановить разговорившуюся Уилер сложней, чем поезд на полном ходу, — фактически, это один и тот же объект с разных сторон червоточины. Видимо, если вы сумеете подняться на триста километров в зенит — то обнаружите там неподвижно висящий над Жалом Овод. С нашей же стороны Жало фиксировано у земной поверхности — но вращается синхронно с планетарным обращением в финишной зоне.

— Как Эйнштейн в гробу, только медленнее, — буркнул кто-то у нее за спиной.

— Когда Овод сталкивается с земной поверхностью — он действует на нее с силой, равной инерции орбитального движения всей финишной планеты. Как если бы она и Земля зацепились друг за друга его посредством. Стоит ли удивляться, что скалы расплавляются, не в силах противостоять такому давлению?

По моему хребту побежали мурашки.

— От же блин.

— Судя по раствору конуса, — задумчиво добавила Уилер, — вы примерно на широте в шестьдесят градусов. С учетом высоты светила над горизонтом это выглядит правдоподобным.

Я невольно бросил взгляд на то место, где обычно появлялся огромный огненный шар.

— Период обращения чуть меньше двух недель, видимый размер светила — все говорит о том, что мы имеем дело с планетой, находящейся в приливном захвате у красного карлика. Как Проксима b, к примеру.

— Не очень-то он красный, — пробормотала Кэт.

Уилер подперла голову ладонью.

— Цвет определяется не преобладающим спектром, а всей совокупной мощностью видимого участка. А высокая плотность атмосферы приводит к размыванию сине-зеленой части. Судя по колебаниям уровня радиации — звезда активно вспыхивающая, наподобие той же Проксимы. Правда — состав атмосферы с этой гипотезой не увязывается…

— А что не так с атмосферой? — полюбопытствовал я.

— Такое массовое содержание неона не укладывается ни в одну из современных моделей. Профессор Сольберг набросал несколько теорий сверхбыстрой миграции с внешних орбит, пытаясь как-то увязать ваши данные, они, кстати, позволили бы и объяснить сохранение плотной атмосферы в такой близости от фотосферы. Есть, конечно, и еще одно объяснение…

— Какое?

Уилер помолчала.

— Атмосферу могли преобразовать те же существа, что создали Овод.

Вот такой разговорчик вышел у нас чуть больше трех недель назад. А сейчас я смотрел на мерно крутящийся ветряк, и думал о мышах.

А еще — о червяках и насекомых.

Полный контейнер которых Служба отправила нам сразу после фиаско с мышками.

Мыши и лягушки сдохли. Тараканы и мухи — аналогично. Как и креветки.

Дождевые червяки немного подергались, и сдохли через несколько дней.

Еще какая-то червяковая гадость в микроаквариумах повела себя по-разному. Коловратки погибли сразу после переноса. Планарии ничего не заметили. Как и растения.

И без объяснений было ясно, что заброс группы Лезюра отменяется нахрен.

Серые клубы крутились под мерным напором ветра. Кругом — сплошная горячая мокрая серость.

Мерно качается внизу металлопластиковая лодка, на которой мы теперь гоняем к Жалу и обратно.

Где-то в тумане улыбаются друг другу мертвец и череп.

Успокаивающе изредка попискивает дозиметр на приборной стойке.

Разговаривают вполголоса Кэт и Ён.

По камню прошуршали чьи-то подошвы.

— Кость.

— Ау?

— О чем думаешь?

— О ветряке, — сказал я чистую правду.

Ханна присела рядом.

— Как считаешь? Мы здесь навсегда застряли?

Пожать плечами. Не, ну фигле?

— Никак не считаю. Война план покажет.

Ханна накрутила волосы на палец. Подобрала камень и швырнула по воде. Оставляя блинчики, он нырнул то ли в море, то ли в туман.

— Я говорила с Уилер и Лезюром. У них есть мысли по поводу того, что убило первых заброшенных.

Я перевернулся. С интересом уставился на девушку.

— Скалы рядом с Жалом. Там, где осыпь. Сколы свежие, не сглаженные. Даже плесень не везде наросла.

— Ну?

— Обвал произошел недавно. Возможно — как раз перед тем, как нас засосало. До того — под Жалом был скальной выступ.

Кажется, до меня дошло.

— Представь — Жало проглатывает человека. Он оглушен и перепуган. Он контужен разницей давлений. Его со всего маху прикладывает псевдотягой о скалу — после чего он летит в воду с высоты в два десятка метров. Кто останется в живых после такого?

Я поежился.

— Жало появляется не впервые. Где все остальные?

— Тела могло снести течением. Наверно, так и случилось. Те, на кого мы наткнулись — наверно, зацепились за дно или скалы.

Я прикинул.

— Так вот оно что, — медленно сказал я. — Значит… смотри. Жало открывается… человек в него попадает сразу — или нет. Если сразу — он тут же погибает при ударе, Жало захлопывается, происходит взрыв. Если нет…

— Тогда Жало ждет, пока добычу не засосет, — подхватила Ханна.

— Ждет, накапливая энергию.

— Чем дольше оно ждет…

— Тем мощнее взрыв.

Мы с ней посмотрели друг на друга.

— Кость. Похоже, нам сейчас очень, очень нельзя погибать.

Мотор мы, понятное дело, не врубали. Нафиг сажать аккум, когда у нас тут есть течение на халяву?

Ханна переводила взгляд с зеленого экранчика на морские воды и обратно. Иногда — пошевеливала веслом, направляя нашу скорлупку.

Я лежал на спине, безнаказанно радуясь виду сзади.

— Ханна.

— Кость?

— Первое, типа, межзвездное путешествие в истории.

— Кость. Заткнись.

Эхолот запищал. Ханна взмахнула веслом, отводя лодку от мели.

— Первые, типа, люди на другой планете.

— Кость. Умолкни.

По правую руку иногда виднелась каменная стенка. Один раз нас к ней поднесло вообще близко — я разглядел ярко-светлую полосу между слоев розового камня там, у верхушки скалы.

— Первая обитаемая планета, известная человечеству.

— Кость. Иди в ж…пу.

Грохочет в тумане отдаленный гром, журчит вода о борт лодки.

— Теперь называется именем из детского мультика про лошадок.

— Б…я!!!

Ханна выпустила весло и плюхнулась на скамеечку. Лодка закачалась.

— Слушай. Ну я же пошутила. Я не думала, что журналист примет это за чистую монету.

— И теперь по всему миру эту планету официально называют Эквестрией. Вплоть до НАСА.

Ханна закрыла лицо руками. Сдавленно хихикнула.

— Я не виновата, что человечество забыло немеркнущую классику. А раз забыло — значит, так ему и надо.

Я встревоженно приподнялся.

— Эй! Греби, блин!

— Да гребу, блин! — Ханна всмотрелась в туман. — Нормуль. Камней не видно.

Не, согласие на «искпедицию» мы выпрашивали долго. Идея принадлежала Ханне — раз уж мы такие тут застряли фиг поймешь на сколько, то чуть поточнее разглядеть, что творится вокруг нас в тумане. Я поддержал. Кэт и Ён дружно воспротивились, заявив, что неизвестно, на что мы можем напороться. Ханна возразила — типа, если здесь есть что-то, на что можно «напороться», то лучше мы напоремся на него, чем оно — на лагерь.

Потом пришлось уговаривать Уилер. Не, это реально было долго.

Пока на нашей стороне такой внезапно не выступил Лезюр. Заявив, что по-военному разведка мест временной дислокации всегда была первейшим делом. Ну или как-то так.

Ну, если по чесноку — у меня была еще одна причина.

За три дня до этого Служба наконец разрешила нашим предкам с нами пообщаться.

Блин, не знаю, как девчонки, но мне это не понравилось. Уж простите.

Мать в основном рыдала. Отец чувствовал себя неловко, мялся и периодически пытался изречь что-то суровое и подбадривающее. Это продолжалось десять минут — а потом вмешался психолог Службы и аккуратно с какой-то левой отмазой обрубил связь.

Ну и вот. Теперь мы реквизировали лодку, на которой мотались к Жалу за припасами. Забили ее консервами на неделю вперед. Взяли камеру, дозиметр, аптечку, весло и эхолот. И плывем такие уже полдня по течению вдоль гряды скал по правую руку.

Не, в планах так особо ничего героического. Компас тут не пашет, GPRS на орбиту еще не вывели, даже звезд — и тех не видно. Поэтому мы решили просто проплыть дня три по течению вдоль берега. Если увидим чего-то интересного — вылазим и смотрим поближе, если нет, то и фиг с ним.

Потом разворачиваемся, врубаем мотор — и погнали не торопясь обратно. Как-то так.