Дракон приземлился на лесной поляне, достаточно далеко от Замка Тихой воды, как от настоящего, так и от фальшивого. Мне не хотелось, чтобы Генрих заметил подделку и увидел два замка разом. Хоть настоящий замок и прикрывал туман забвения, который создал Шут, я не была уверена, что правда укроется от дракона.

– Не стоит являться с громом и молниями, – пояснила я своё решение.

Генрих молча кивнул в ответ. И я побежала к фальшивому замку, безошибочно находя дорогу в лесу – ноги сами помнили все тропинки. Здесь всё было так знакомо. Казалось, аукни – и откликнутся наши с Тимом голоса. Как я была счастлива здесь когда-то, и ведь это было совсем недавно, до того самого момента, как моей жизнью заинтересовалась Королева Вьен.

Когда показались серые стены Замка Тихой воды, я остановилась. Даже зная, что этот замок фальшивый, я не могла побороть дрожь. Словно время навсегда замерло перед его воротами, и тишина была настолько ощутимой, что к ней можно было прикоснуться. Я уже переживала подобный момент, когда находилась в теле поэта. Возможно, это именно я и соединила прошлое и будущее. Возможно, именно из-за меня Лар оказался на месте героя старой легенды.

Чем ближе я подходила к Замку Тихой воды, тем страшнее мне становилось.

У ворот фальшивого замка я замерла. Земля здесь была выжжена до черноты.

«Именно здесь погиб Лар», – подумала я как-то отстранённо.

Потом встала на колени, коснулась сожжённого места ладонью, окуная руку в пепел, и закрыла глаза. Мне вспомнилось лицо принца, нежность век, в которые я его целовала, избавляя от страшных снов, стук его сердца, наш поцелуй перед тем, как я вошла в Лабиринт, надёжность его рук, всегда готовых поддержать меня. Этих воспоминаний было не слишком много, но все они были счастливыми. И я не верила, что это всё было подделкой. Я любила Лара. Любила… Но сама оттолкнула его. А вот теперь…

– Вот чем стало моё счастье – пеплом, – прошептала я, открывая глаза и со всей силы ударяя кулаками по земле, так что пепел взлетел вверх, окутывая меня. Запрокинув голову к небу, я завыла, как дикое животное, потому что никакие слова на свете не могли передать мои чувства. Не знаю, сколько прошло времени, прежде чем я пришла в себя. Может быть, час, а может, всего мгновение. Я поднялась с колен.

– Королева Вьен сделала большую ошибку, – прошептала я, – она причинила мне самую страшную боль из возможных. По сравнению с этим Лабиринт – забавная детская игрушка. Теперь ей нечем меня напугать, а я уже не в силах бояться.

Я встала, отбросив назад волосы, покрытые пеплом, и решительно прошла к воротам фальшивого замка. Холодные капли дождя побежали по моему лицу и смешались со слезами. Я утёрла их рукой, испачканной в пепле, но это не помогло. Слёзы иссякли, только когда я оказалась посреди двора, усыпанного поддельными телами. Безусловно, если бы Вьен побывала здесь, она бы заметила подделку. Разбросанные повсюду отражения были неестественны, а порою и вовсе ущербны.

Но всё равно при взгляде на поддельных мертвецов, лежащих в грязи, мне стало не по себе. Захотелось бежать прочь и, преодолев туман забвения, в котором мы спрятали настоящий Замок Тихой воды, оказаться дома, обнять папу и маму, убедиться, что с ними всё хорошо. Но я боялась, что тем самым смогу выдать реальное нахождение замка. Слёзы с новой силой потекли по моим щекам. Однажды я уже ощущала такую боль – в день, когда Тим ушёл на Болота. Ту же боль и ту же беспомощность. И резкое чувство вины. Что, если бы я не усомнилась в своей любви к Лару, он бы остался жив? Я убеждала себя, что это не так, но чувство вины не уходило; напротив, чем больше я приводила аргументов, тем сильнее оно становилось.

– Лар, – позвала я, – Лар.

Даже если он был всего лишь марионеткой Вьен, именно звук его сердца вывел меня из Храма, именно принц спас меня на Болотах, и его любовь помогла мне пройти Лабиринт. И теперь Лара нет. И я ничего не смогу изменить.

Только сейчас я поняла, что мои магические силы – всего лишь насмешка, потому что я не могу главного – сберечь тех, кого люблю. Я могу создать зеркало из дождя, могу пройти сквозь огонь, но не в моих силах догнать ушедших навсегда, даже хотя бы затем, чтобы обнять их на прощание. Я остановилась у фальшивого куста роз, дальше идти смысла не было. Смотрела на цветы и думала о том, что мне предпринять, пока решение твёрдо не обосновалось в моей голове. Нет больше смысла искать своё прошлое у Последнего Моря, настало время создавать своё настоящее.

– И что теперь? – спросил Генрих, когда я вернулась.

– Отправляемся в Столицу.

– Глупое решение. Ты же не собираешься сдаться на милость Вьен?

– Не собираюсь. Я собираюсь победить её, но это, Генрих, не означает, что я выиграю.

– И как же ты собираешься это сделать – победить не побеждая?

Кадета с Шутом появились, словно из ниоткуда.

– Вы научились проходить сквозь воздух? – поинтересовалась я.

– Не увиливай от ответа.

– Я собираюсь отправиться в Столицу.

– Нет, Лина. Это как раз то, чего хочет от тебя Вьен! – воскликнула Кадета.

– Я – королева, и мне решать. Не вы – я прошла Лабиринт. Я знаю, когда нужно бежать, а когда развернуться и пойти навстречу опасности. Потому что, только убегая, нельзя победить. Те, кто прячутся и отсиживаются в Лабиринте, когда другие гибнут, не побеждают.

– Но ты не в Лабиринте, – возразила Кадета.

– Правда? – усмехнулась я. – Ты действительно так думаешь? А я вот не уверена. Сколько ещё мне бегать от Вьен? Кого ещё она уничтожит, чтобы я наконец встретилась с ней лицом к лицу? А, Кадета? Или мне подождать, пока в этом мире, кроме меня и Вьен, не останется ни одного живого сердца?

– Лина права, хватит убегать. Пора ей отправляться в Столицу. А мы пойдём вслед за ней, – поддержал меня Шут.

– Королева Вьен увидит нас, испугается и с поклоном вынесет Лине корону, – съязвила Кадета.

– Итак, решено, – сказала я, не обращая внимания на замечание первого королевского мага. – Возвращаемся в Столицу, но прежде я хочу ещё раз увидеть Тима. Шут, ты, помнится, хотел пойти со мной.

– А как же, – не задумываясь, поддержал мою ложь монстр, – хочу взглянуть на Болота, может быть, в последний раз. Когда-то я очень любил их.

– Идите, а мы подождём вас здесь, – поспешно согласилась Кадета, видимо, ей тоже хотелось побыть одной.

Я подумала, что, должно быть, она тяжело переживает гибель моего отца, и мне уже захотелось рассказать ей всю правду, но Шут взял меня за руку и потянул вслед за собой.

– Спасибо, – шепнула я ему и торопливо зашагала в сторону леса.

Едва деревья скрыли нас, я остановила Шута.

– Я прошу тебя… – Мой голос дрогнул и оборвался.

– О чём, Лина?

– Мне нужно увидеть Лара и проститься с ним.

– Это не в моей власти, я не умею поворачивать время вспять. Если бы я мог…

– Шут, отнеси меня в Зеркальный Мир.

– Но, Лина, зачем? Там, где погиб Лар, не было зеркал.

– Над нашей подделкой шёл дождь, там всегда дождь…

– Отражение в каплях? Оно будет очень нечётким.

– Прошу тебя, умоляю. – И я достала из кармана небольшое зеркальце.

– Откуда оно у тебя? – заволновался менестрель.

– Это так важно?

– Нет, но Вьен…

– Сейчас мы сами отправимся к ней, так что всё уже потеряло значение.

Я не сказала менестрелю, но зеркало я создала сама, находясь в поддельном Замке Тихой воды. Создала из пепла. Я уже тогда решила ещё раз увидеть Лара. Если бы Шут узнал о моём поступке, он бы поднял тревогу, потому что маги Вьен наверняка почуяли творимое мной волшебство и узнали, где я нахожусь. Но Шут ничего не знал, а я была готова на всё, чтобы ещё раз увидеть принца.

– Хорошо, я сделаю это только затем, чтобы ты поняла, как это глупо, – обнял меня Шут и поцеловал в лоб, а потом легко подхватил на руки. – Пойдём, девочка, искать мёртвых.

Зеркальный Мир ожил при нашем появлении, тени и отражения задвигались, порождая друг друга.

– Где здесь искать Лара?

Меня охватило отчаянье: Зеркальный Мир был огромным, бесконечным.

– Неважно где, важно кого. Но тебе придётся сделать это самой. Вот и узнаешь, что бывает, когда живой человек прикасается к Зеркальному Миру. Не боишься?

Я задумалась, что же со мной будет. Стану ли я зеркалом, превращусь в отражение самой себя или попросту рассыплюсь на множество мелких осколков? А может быть, ничего и не случится вовсе? Есть ли необходимость так рисковать? Лар мёртв. Мой поступок уже ничего не изменит. А изменил ли его поступок что-то, когда принц вышел против Вьен у ворот поддельного замка?

– Да, Шут, боюсь – боюсь, что у меня нет выбора. Я должна проститься. Когда мы встретились с Ларом в Башне, я считала, что у нас будет время для разговора о чувствах, что это можно отложить на потом. Я должна проститься с Ларом, потому что этого «потом» уже не будет.

Шут приблизился к большому зеркалу без оправы:

– Опусти в него руку и, представив себе Лара, позови его.

Собравшись с духом, я коснулась зеркальной глади. Рука погрузилась в жидкую субстанцию, похожую по цвету на серебро. Я тут же почувствовала, как мне в кожу воткнулись тысячи осколков. Стоило большого труда побороть боль и не отдёрнуть руку. Превозмогая эту пытку, я представила лицо принца Лара… Лира, поправила я сама себя.

И тут же отражения принца окружили меня со всех сторон. Там были и те, которые я помнила, и те, которые я не могла себе даже представить. Я увидела Лира мальчиком, который едва научился ходить, неуверенным в себе подростком, угрюмым юношей, собирающимся войти в Лабиринт. Вновь заглянула в его глаза, полные тьмы Лабиринта. Вдоволь насмотрелась на его образ, запомнившийся мне по балу во Дворце Королевы. И встретилась с ним взглядом в тот момент, когда принц ждал моего возвращения из Лабиринта. Как много, оказывается, спрятано в одном-единственном человеке. Каким разным он бывает на протяжении всей своей жизни. Сколько образов он вмещает в себе. Какое множество различных «я» в нём содержится. И вдруг в один-единственный миг всё это перестаёт существовать. И маленький мальчик, и влюблённый юноша, и полный сил мужчина – всё это уходит куда-то… Не вернуть, не догнать… И вот я потянулась к последнему отражению. Расплывчатое, неясное, как призрак, оно, казалось, только этого и ждало.

– Знаешь, – услышала я знакомый голос и в ужасе отдёрнула руку, но затем наконец потянулась к Лиру-Лару. – Знаешь, Лина, – опять заговорил принц, и я приготовилась слушать, как бы больно мне ни было, потому что это были его последние мысли, мысли, обращённые ко мне: – Я начал понимать, о чём ты мне говорила в Башне. Ты права: когда любишь по-настоящему, то счастлив уже оттого, что родной тебе человек просто есть в этом мире, что у него всё хорошо, что он жив. Сейчас я поступлю очень эгоистично – погибну счастливым, спасая своей смертью любимых тобою людей, спасая тебя. Королева Вьен остановится перед воротами Замка Тихой воды, споткнувшись о моё тело. Не горюй, моя любовь, да, я лишаю тебя радости знать, что живу и дышу, но подумай о том, что я был счастлив, потому что знал тебя, потому что был любим тобою. Я верю, магам дано многое, может быть, ты даже сможешь услышать эти мои мысли. Я очень на это надеюсь. Лина, если тебе кто-то скажет, что я играл в любовь, делая это по приказу Вьен, то он будет прав – вначале так оно и было, а потом я полюбил тебя всем сердцем. Лина, я хочу, чтобы ты жила, чтобы однажды полюбила и была любимой, не терзаясь муками совести передо мной. Я всё равно останусь частью твоей жизни, частью твоего прошлого и, надеюсь, частью твоего сердца. Я всегда буду с тобой рядом… всегда… Я подарю тебе лепесток розы, в который спрячу своё сердце. – Голос Лира оборвался. Как я ни силилась, больше не смогла услышать и звука. Отражения обернулись ко мне и начали таять. Медленно, словно нехотя. Тишина звенела в ушах, и вдруг я отчётливо услышала стук сердца. Встрепенувшись, я оглянулась в поисках источника звука, но потом поняла, что это бьётся моё собственное сердце. Теперь оно будет биться за двоих…

Пришла в себя я уже за пределами Зеркального Мира. Ужасно болела рука, но видимых ран на ней не было.

– Думаю, осколки в тебе всё же остались, – сказал Шут, – зря я разрешил тебе этот эксперимент, не знаю, что на меня нашло.

– Иногда мы, маги, поступаем так, как должно, потому что к этому толкает нас сила.

– Но я не совсем маг.

– Ты бы мог им стать.

– Давай поторопимся, скоро стемнеет.

Шут решил не продолжать начатый разговор, а я не стала настаивать. Мне было над чем поразмыслить.

Тропинка на Болота успела зарасти, но подсказки не требовались ни мне, ни Шуту. Шут шёл так же уверенно, как и я.

– Когда я был мальчиком, то часто сбегал в этот лес и на Болота, чтобы спрятаться от людей. Я был тогда так же безобразен, как и труслив.

– А я однажды заблудилась и вышла на свет Болот, Тим нашёл меня как раз перед тем, как я собиралась ступить на проклятый мох.

– Проклятый мох? В моё время в трясину заманивали болотные цветы.

– Сейчас никто не сможет утонуть на Болотах. Да и цветов там больше нет.

– Почему нельзя утонуть? Тогда чем же они опасны?

– Любого, кто ступит на них, Болота сделают своей частью, навечно. Никогда не наступай на красный мох, что бы ни случилось. Я тоже едва не стала частью Болот, меня спас Лар. А я вот его не спасла… – Голос мой надломился, я едва сдержала слёзы.

Шут явно не слышал о тактичности:

– От чего спас? Поясни же толком.

– Сейчас ты сам всё увидишь.

Мы вышли из леса. Перед нами лежали Болота, молчаливые, бесконечные, страшные.

Я поймала Шута за руку, прежде чем он успел ступить на красный мох Болота, но он вдруг рванулся вперёд, едва не утащив меня за собой. Потребовалась призвать магию, чтобы противостоять бешеному порыву монстра Замка Серых садов. Но Шут не остался в долгу, он ответил тем же. И я подумала: хорошо, что Шут не прошёл посвящения и не мог в полной мере управлять своей силой. Иначе бы я не смогла ему противостоять. Даже сейчас наши возможности были почти равны. Ураган силы хлестал, ломая ближайшие деревья и раскачивая шары, которые светились всё ярче, словно впитывая в себя нашу магическую силу, но на самом деле на Болота просто опускалась ночь.

Выдохшись, мы повалились на землю, но и тогда мне пришлось сдерживать менестреля, потому что он по-прежнему старался ползти к Болотам. Наконец, собрав последние силы, я ударила Шута по лицу, и эта обычная пощёчина привела его в себя лучше, чем наша магическая схватка. Шут скрючился на земле, рыдая и молотя кулаками по траве, как это совсем недавно делала я у ворот Замка Тихой воды. Я обняла его и заплакала вместе с ним. Когда у нас иссякли слёзы, мы, обнявшись, просидели ещё какое-то время, глядя на светящиеся шары и на тех, кто застыл в них навсегда.

– Что с тобой только что было? – наконец пришла я в себя, сила вновь возвращалась ко мне, по чуть-чуть, точно капель весной, наполняя лужицу моей магии.

– Смотри, – указал Шут на Красавицу, – видишь?

– И что я должна увидеть, кроме того, что видела с самого детства?

– Это и есть моя королева.

– Что? Красавица – твоя королева С…

Шут ладонью зажал мне рот:

– Тсс, не называй это имя.

– Да, прости, просто я очень удивилась. Только как такое вообще может быть?

– Я не знаю, – смотрел Шут на свою королеву, и по щекам его текли слёзы, я обняла его сильнее, – не бойся, я больше не побегу к ней.

– Хорошо, не хватало мне ещё смотреть и на твой шар, раскачивающийся над Болотами.

Шут кивнул.

– А вон тот мальчик, рядом с Красавицей, мой Тим, – указала я на самый яркий шар – так уж было устроено: тот, кто появлялся на Болоте последним, светил ярче остальных. – Когда-то я рвалась к нему так же, как ты к своей королеве. Если я скажу, что понимаю тебя, это вряд ли сделает твою боль слабее, но всё же – я понимаю, что ты сейчас чувствуешь.

– Спасибо. – Шут сделал попытку улыбнуться, получилась неопределённая гримаса. – Кто-нибудь пробовал вынуть человека из шара? – спросил он с надеждой.

– О, много раз, – кивнула я. – Все они покоятся в таких же шарах. Так что можешь посмотреть на каждого из них.

– Неужели ничего нельзя сделать? – задал монстр вопрос, который мучил меня с того момента, как Тим ушёл на Болота.

– Есть старая сказка, согласно которой Болота расколдует тот, кто придёт к ним с сердцем полным любви и магии. Тим нашёл эту легенду в одной из книг в библиотеке моего отца. Прочитал и поверил, а когда я поцеловала его, он также поверил в мою любовь. И решил, что я смогу пройти Лабиринт и спасти его. Только вот сказки и поцелуи недорого стоят.

– Как ты думаешь, Тим пошёл бы на Болота без надежды на спасение, с одной только верой, что так он поможет тебе пройти Лабиринт?

– Думаю, пошёл бы, – задумчиво смотрела я на Тима. И наконец поделилась с монстром своей самой страшной и сокровенной мыслью: – Шут, иногда я думаю: а что, если на самом деле они все мертвы?

– Нет! – сжал монстр кулак, с корнем выдирая траву, попавшую в него. – Нет, они живы. Потому что у нас с ней одна судьба. А я ещё не мёртв, Лина, я не мёртв. И я клянусь тебе, я вытащу из этого проклятого шара свою королеву, а ты спасёшь Тима.

– Тогда я клянусь тебе, что помогу тебе всем, чем смогу.

*****

Королева Вьен стояла на балконе Дворца и смотрела на Столицу. Сторонний наблюдатель даже не заметил бы перемен в городе – он казался таким же, как всегда: многолюдным, суетливым, ярким, весёлым, – но Вьен видела приметы того, что в Столице не всё спокойно, замечала штрихи недовольства. Королеве очень не хватало Кадеты, с которой она привыкла делиться своими мыслями. То, что первый королевский маг вышла из-под контроля, довольно сильно огорчало Вьен. В последнее время её много что огорчало. Она столько лет соединяла нити, связывала узелки и плела свою паутину. И вот теперь, когда, казалось бы, всё было готово, в идеальном, на первый взгляд, полотне обнаружились огромные дыры. Где же закралась ошибка? С какого момента всё пошло не так? В тот самый миг, когда Шут ускользнул от неё, или когда предала Кадета, или когда простушка Лина вдруг оказалась хитрой маленькой дрянью, играющей не по правилам? Что же она, Великая Королева, сделала не так? Как она вообще могла допустить ошибку?

Вьен ожидала, что, узнав о гибели родителей и Лара, Лина примчится к ней, метая гром и молнии. И не понимала, почему этого не произошло до сих пор, почему девочка медлит. Почему ей, Великой Королеве, приходится сидеть и ждать, наблюдая, как её мир разваливается на части, как на части разваливается она сама? Время стало для Вьен самым страшным врагом. Оно подкрадывалось к Королеве на мягких кошачьих лапках. Его шаги слышались в тиканье часов, и она приказала остановить все часы во Дворце. Тогда чудовище спряталось среди теней, становившихся всё жирнее к закату дня. И Вьен заставила магов осветить Дворец так, словно над ним взошло ещё одно солнце. Но и это не помогло. Вьен чувствовала, как время откусывает от неё кусок за куском, как стареет и покрывается морщинами кожа, каким неповоротливым делается тело, как немощь окутывает всё её существо. Да, маги поддерживают её, но скоро просто нечего станет поддерживать. С тех пор как Лина разрушила Башню, стало ещё хуже. По ночам Вьен донимали призраки её дочерей, они приходили и протягивали свои тоненькие ручки. Королева была уверена, что дочери хотят забрать назад свою молодость. И Вьен почти перестала спать. Она уже понимала: времени на то, чтобы разгадать тайну бессмертной королевы, у неё не остаётся. Теперь одна надежда – на Лину. Эта девочка действительно похожа на неё внешне. Но ещё важнее, что ей, Вьен, хоть и медленно, но всё же удаётся менять сердце Лины, делая его копией своего.

Всё началось с того самого дня, около двух лет назад, когда Вьен рассматривала портреты своих внучек. Королева разложила их перед собой и долго смотрела на детские личики. Лину поначалу она даже не заметила. Девочка на своём портрете больше походила на куклу. Вьен переводила взгляд с одного милого личика на другое и чувствовала отчаянье. Но потом в кабинет Королевы вошла Кадета и, бросив взгляд на миниатюры, усмехнулась:

– Какая бездарная мазня. Готова поспорить, большинство ваших внучек в жизни выглядят совсем иначе. Почему бы вам не взглянуть на них лично, Королева?

Вот тут-то Вьен и вспомнила про зеркальную магию. И, как ни странно, Кадета оказалась права: большинство девочек были вовсе не похожи на свои изображения, созданные согласно живописной моде последних лет. Но это Вьен утешило слабо. Каждый день приносил Королеве разочарование. Ей уже начинало казаться, что сыновья подобрали дочерей на помойке, а не произвели сами. Казалось, в девочках нет и капли её крови. На Лину Вьен взглянула последнюю. И замерла перед зеркалом, боясь дышать. Перед Королевой была девочка, невероятно напоминающая её саму в этом возрасте. В первые мгновения Вьен даже испугалась, увидев Лину. Испугалась настолько, что едва не разбила зеркало. Неужели боги решили уязвить её таким образом? Решили в насмешку показать, кем Вьен была и кем стала. Но Королева быстро справилась со своим страхом. Нет, это была не насмешка, а дорогой, неоценимый подарок. Теперь Королеве необходимо было узнать о Лине всё. Все её слабости, мечты, желания, чего она боится и что страстно любит. И Вьен узнала абсолютно всё о дочке Кадеты. Узнала о зачатках мага в девочке и о том, какую огромную силу сможет себе заполучить, если всё пройдёт, как задумано. Да, боги явно были на её стороне. Если план удастся, Вьен может стать не просто бессмертной, но равной по могуществу этим самым богам. Всё было бы идеально, но Вьен беспокоило то, что её внучка полностью была лишена червоточин. Лине были не свойственны жадность, алчность, эгоизм, у неё не было амбициозных стремлений и сжигающих сердце страстей. Девочка походила на маленькую фею, которая радуется всему миру и готова любить его всем своим чистым сердцем, так напоминающим прозрачный хрусталик. В отличие от многих Вьен понимала, что прозрачность хрусталика – это вовсе не пустота. Эта незамутнённая чистота и есть настоящая несокрушимая сила. И в этой чистоте плескалась любовь. Лина любила сына Хранителя тайн Лабиринта. Королева сразу поняла, что это чувство может быть полезно. Его она могла вырвать из сердца, переписать и заменить на другое. Выяснить момент зарождения этой любви оказалось не сложно. Лина с первого дня знакомства на Болотах была привязана к Тиму, но по-настоящему чувство вспыхнуло в День Кровавой Розы. Сын и невестка сами рассказали Вьен об этом дне, обеспокоенные огнём, зажёгшимся в глазах их дочери, и поступком её друга. Любить простолюдина! Какой кошмар! Во время путешествия Лины в Столицу один из магов извлёк часть сердца девочки так мастерски, что она этого даже не заметила. Необходимо было проверить, насколько чисто он это сделал, а лучше монстра Замка Серых садов этого никто бы не смог. Да, это был слишком опасный проект, но Вьен готова была рискнуть и оказалась права. Кроме того, встреча с монстром разбудила в Лине магическую силу. Её внучка забыла о Дне Кровавой Розы, забыла о любви, но не перестала её чувствовать, хоть и не отдавая себе отчёта в этом. Нужно было направить это чувство на другой предмет, сделать ощутимее, сильнее. И тут как раз под руку подвернулся принц Лар. Вьен всё рассчитала идеально, а потом просто-напросто переписала несколько строк в Книге Судеб. Однажды она уже делала так, и всё удалось. Книга Судеб снова не подвела. Всё прошло так, как она и хотела. Лина влюбилась в Лара. Оставалось только наблюдать и радостно потирать руки. Но потом что-то пошло не так. Вначале этот глупый сын Хранителя тайн Лабиринта отправился на Болота, заставив Лину страдать от вины. Затем сама Лина прошла Лабиринт и вовсе отказалась подчиняться. И всё же Вьен не теряла надежды. Всего-то и оставалось, что научить сердце внучки ненавидеть. Как только это случится, она – настоящая Королева – сможет продлить свою жизнь, вернуть молодость и убежать от смерти. Разве не в этом Вьен клялась в Лабиринте? Жить! Жить несмотря ни на что! Вскоре она сможет подчинить сердце Лины, а потом и её тело. Вьен даже зажмурилась в предвкушении. Когда обмен произойдёт, она в первую очередь потребует оседлать коня и будет без устали скакать целый день навстречу ветру, чтобы волосы развевались, чтобы плащ походил на крылья, чтобы слёзы счастья слетали со щёк и чтобы как победная песня звенел её смех. Она снова станет сильной и молодой! Жаль только, Ларом пришлось пожертвовать, из него бы вышел хороший король. Вьен он нравился, но она ещё найдёт принца, который будет любить её без памяти. Разве многого она хочет? Всего лишь жить вечно и быть любимой. А цена? Для Королевы Вьен цена не имеет значения. Только почему-то Вьен не оставляет чувство, что она проигрывает глупой девочке. Все, кто любил Лину, – мертвы. Где же тогда девчонка берёт силы, чтобы противостоять одной из самых Великих Королев? Вьен поклялась себе, что узнает и сама иссушит этот источник. До дна.

*****

– Ну, вот и настало время стать частью ещё одной легенды, Лина, – сказал мне Шут, не отрывая взгляда от Красавицы.

– О чём ты? – насторожилась я.

– Пора освободить узников Болот.

– Прямо сейчас? – испугалась я.

– А почему нет, чего ждать?

– Лар только что погиб…

– И что, Тим должен ждать, пока закончится твой траур?

– При чём здесь это?! – разозлилась я, хотя внутренне понимала, что Шут прав. Тим не был виноват ни в смерти Лара, ни в том, что я запуталась в своих чувствах. Похоже, я так и осталась трусливой маленькой эгоисткой, даже Лабиринт не изменил меня. Всё, что я делала до этого, – пряталась за спины Лара, Тима, Шута. Что я сделала сама? Ничего. Я долго вглядывалась в знакомое, дорогое мне лицо, пытаясь уловить в нём признаки жизни, а в своём сердце – след любви к нему. Лицо Тима было бесстрастно. Моё сердце молчало. Я перевела свой взгляд на Красавицу. Как она оказалась здесь? Почему? На застывшем лице женщины читался отпечаток большого горя. Вот, оказывается, чьё сердце истекает кровью, пропитывая ядом Болота. Но почему эта кровь так ядовита, что отравляет её? Почему королева выбрала для себя такую участь?

«Может быть, потому, что похоронила нас живьём», – услышала я в своей голове голос Дэмон. – «Почему она так сделала? Ты должна знать, ведь ты читаешь сердца людей». – «Королева испугалась». – «Чего она испугалась?» – «Любви, Лина. Тот, кто впускает в своё сердце любовь, должен быть готов к потерям. К тому, что его сердце будет гореть. Все хотят любить, но представляют это чувство в виде розовых облачков рассвета, тогда как оно – обжигающее полуденное солнце. Очень страшно носить в своей груди солнце. Шут жив не потому, что я так захотела, не потому, что у него огромная жажда жизни, не потому, что он испепелил множество сердец. Шут жив потому, что его сердце не потухло. Именно поэтому я и не могу его ни сожрать, ни отравить. Я могу управлять им, но съесть или изменить его мне не по силам». – «Он всё ещё любит свою королеву?» – «Да, и будет любить всегда. А ещё эта глупая королева испугалась того, что Мир был с ней в Лабиринте. Она тоже, как ты, помнила лишь обрывки, ничего не значащие моменты, но подозревала себя в худшем. И мысль, что Мир может знать правду о ней, была для Стелли невыносима».

Я попыталась представить, каково это – ощущать себя чудовищем и вдруг узнать, что это известно кому-то ещё, кроме тебя самой? Смогла бы я сама пережить такое? Могла бы уничтожить Тима только за то, что он знает моё истинное лицо? Что стало бы со мной, поступи я, как Красавица? И смогла бы я на месте Шута по-прежнему любить такого человека?

– Думаю, в этот раз героем легенды предназначено стать не мне, – сказала я Шуту. – Твоя очередь. В легенде говорится, что узников Болот освободит человек с огромной любовью в сердце и внушительной магической силой. Я ничего не помню о своём чувстве к Тиму, а ты всё ещё любишь Красавицу. Что касается силы – тут я не знаю тебе равных.

– Но я не маг, – покачал головой Шут, – я не могу и сотой доли того, на что способна ты.

Я не стала говорить ему, что совсем недавно, когда мы сражались на краю Болот, он совсем не уступал мне по силе. Вместо этого заявила с напускным спокойствием:

– Магом может стать любой, у кого есть сила. Всего-то и нужно, что пройти сквозь Храм Судьбы.

– Неужели? И кто же проведёт по Храму монстра Замка Серых садов?

– Я. – На моём лице загорелась фальшивая улыбка, но на самом деле этот короткий ответ дался мне с большим трудом. Входить в Храм Судьбы, даже в роли провожатого, совершенно не хотелось. В памяти ожило воспоминание об отвратительной шевелящейся массе под потолком Храма, и я почувствовала тошноту. Да и Хозяева Храма, должно быть, затаили на меня обиду. Утешало лишь то, что общаться с ними мне не придётся – возможно, я даже их не увижу. Впрочем, выбора у меня не было, если я хотела спасти Тима, мне необходимо было вернуться в Храм Судьбы.

Менестрель протянул мне руку, и я ухватилась за неё, словно маленький ребёнок. Словно не я его, а он меня должен был провести по Храму.

– Ну, тогда пойдём, – сказал Шут просто.

В отличие от меня он не задумываясь готов был сделать всё возможное для спасения своей королевы. Мне стало стыдно, и я поборола страх.

– Как тебя на самом деле зовут, Шут? – спросила я, хоть уже и знала ответ от Дэмон.

– Зачем тебе моё имя?

– Давай считать это простым любопытством, – слукавила я. Мне не хотелось говорить ему правду о том, что после Храма Судьбы может многое измениться. Возможно, пройдя испытание, Шут окончательно перестанет быть монстром. Я умалчивала об этом не только из-за Дэмон, сам Шут мог испугаться такого поворота событий. Поэтому я солгала, хоть это было и нехорошо по отношению к другу.

– Мир. Это сокращённое от Мирис, что на языке эльфов означает Открывающий двери. Я был создан, чтобы выпустить из темницы отца, которому было наплевать на меня. Для своей матери я был всего лишь живым ключом.

– Уж лучше быть предназначенным для чего-то, чем бесполезной безделушкой. Ты открываешь двери. Так ли это плохо? Но почему ты решил, что создан был лишь для одной из них? Шут, может быть, ты сотворён, чтобы открыть дверь к своей собственной свободе? – задумчиво произнесла я. – Что, если ты ключ, способный открыть любую дверь? Легче всего подумать плохо, но, создавая тебя, твоя мама наверняка позаботилась и о твоём счастье.

– Ты правда так думаешь? – спросил Шут поражённо.

– Да, – кивнула я. – Так ты готов пройти посвящение и узнать, для чего создан на самом деле?

Шут улыбнулся и кивнул.

Я поцеловала маленького Мара, пообещав ему, что скоро вернусь, – ему в Храм Судьбы не было ходу, – обняла Шута и закрыла глаза.

Я представила низкие своды Храма, живые картинки на стенах, чем-то похожие на иллюзии во Дворце Королевы, почувствовала запах влажного камня и глины. Сама собой в моей голове возникла мелодия. Я начала напевать её, так же как Кадета в день моего посвящения. Древние слова сами легли на язык. Старый как мир ритм заставил по-другому биться сердце. Я почувствовала, как сбрасываю своё тело, точно оно было мне в тягость. Лёгкость и свобода окрыляют меня, но я не забываю позвать за собой Шута. Бросаю последний взгляд на наши с ним оболочки, застывшие на краю Болот, на Мара, примостившегося на плече моего тела, и легко нахожу путь в Храм. Он светящейся лентой блестит предо мной. Каждый мой шаг по этому пути – древнее слово песни. Мимоходом я понимаю, что всё вокруг меня, я сама, этот мир, Шут и все, кого я когда-либо знала, – всё это лишь слова этой песни. И если я пойму их значение, если научусь чувствовать их, составлять, произносить по-иному, то смогу не просто стать магом – я смогу изменить всё вокруг. Я смогу создать свою песню. Так просто! Но я прогнала эту мысль прочь. Любой, кто возомнит себя равным богам, как это сделала Вьен, обречён на безумие. Нельзя менять мелодию – иначе в ней появятся фальшивые нотки, – можно лишь быть частью её, и тогда ты услышишь, как звучат сердца рядом с тобой, услышишь их песню. Сегодня мне предстояло услышать песню Мира. К тому моменту, как мы добрались до Храма, я знала о нём всё. И мои щёки были мокры от слёз. Я и представить не могла, что довелось пережить этому человеку. Хотя моё сердце разрывалось от жалости и любви к нему, я не выдала ни намёком, ни словом того, что знаю. Думаю, я бы причинила Миру лишь боль, открыв правду. Интересно, Кадета так же узнала всё о моей жизни? Впрочем, тогда о ней и узнавать-то было нечего. Кем я была? Всего лишь маленькой наивной девочкой, счастье которой составляли игры в полях и лесах рядом с Замком Тихой воды, фантазии о любви, почерпнутые в волшебных сказках, да пугающая красота Болот.

Храм Судьбы был всё тем же, но я видела его уже совсем другими глазами. Теперь я была проводником, а не молодым магом, проходящим посвящение. Мне было на удивление легко идти по пустым, населённым лишь эхом моих шагов коридорам, тогда как Шут плёлся позади меня, то и дело спотыкаясь и прилагая видимые усилия, чтобы преодолеть, на мой взгляд, пустое пространство. Оставалось только гадать, что он видит перед собой и что чувствует. Я мысленно возвращалась в прошлое, вспоминая, с каким усилием мне давался каждый шаг, когда я пришла в Храм с Кадетой. Да, тогда всё было по-другому: в этот раз я не видела Хозяев, не чувствовала сопротивления места. Теперь я была здесь своей.

– Я прошла, а значит, и ты пройдёшь, – пообещала я Шуту.

Он благодарно кивнул мне: сейчас любая поддержка была на вес золота.

Где-то в глубине Храма об пол ударилась капля воды. Я вздрогнула при этом звуке. Неужели те дававшие мне силы удары сердца, по которым я нашла выход из Храма, были всего лишь ударами воды о камень? Могло ли быть такое, что я сама себе придумала то, чего на самом деле и не было?

«Нет! – урезонила я сама себя. – Ты на самом деле любила Лара, а он любил тебя, помни об этом и никогда не забывай».

Сердцу снова стало нестерпимо больно.

– А мы ведь тебе предлагали, – услышала я шёпот, – мы хотели забрать у тебя сердце. Мы могли бы сделать тебя сильной. Ты бы не мучилась сейчас, Лина.

Что это? Неужели Хозяева Храма вновь делают для меня исключение? Ведь Кадета говорила, что пообщаться с ними можно только два раза – во время посвящения и перед смертью. Или я скоро умру?

– Ты можешь ещё передумать, Лина. Ты можешь отдать нам своё сердце. Избавься от него. Ради чего страдать?

– Чем же моё сердце так ценно для вас? Почему все так хотят заполучить его?

– Лина, Лина, подумай, что будет, если его получим не мы, а Вьен? Если ты отдашь его нам, оно будет в безопасности. Вьен никогда не сможет проникнуть в Храм. Ты же станешь непобедимой, и тебя не будет мучить боль потерь. Ты сможешь отпустить Лара и Тима и идти дальше.

– Нет, я так никогда не сделаю.

– Глупая девочка, – зашептали Хозяева Храма, – глупая, наивная девочка. Но мы подождём, однажды все сдаются.

– Так я не единственная, кому вы предлагали такую сделку?

– Нет, конечно же нет.

– Кто был ещё? – Почему-то мне вдруг стало очень важно узнать это.

– Об одной из них ты слышала. Эта женщина больше известна как Маг Без Лица. В тебе ведь её кровь. Как забавно, что ты сейчас привела в Храм её сына.

Я посмотрела на Мира, но, похоже, он видел и слышал совсем иное.

– Ты слышала его песню? – вновь зашептали Хозяева Храма.

– Да.

– Теперь ты знаешь о нём всё? Почему же ты не бросишь его и не уйдёшь? Разве он тебе не противен?

– Напротив, теперь я вижу всю красоту его сердца. Но я хочу спросить вас…

– Спрашивай.

– Маг Без Лица отдала вам своё сердце?

– Да, но не сразу. Мы дали ей ещё один шанс. Дали. И она согласилась.

– Согласилась – и что попросила взамен?

– Этого мы сказать тебе не можем. Ну, если только за твоё сердце.

– Нет, сделки не будет.

– Но мы можем вернуть тебе память.

– Без вас всё вспомню, – огрызнулась я.

– Это не единственное, чем мы можем заплатить, Лина. Чего ты на самом деле хочешь? Смерти Вьен? Освобождения Тима? Воскрешения Лара? Всего сразу?

Я вздрогнула и облизала вдруг ставшие сухими губы. Как же мне хотелось согласиться – это бы решило все мои проблемы. Так просто.

– Сделки не будет! – упрямо повторила я, превозмогая искушение, и пошла вперёд.

– Мы подождём. У каждого есть слабое место, и рано или поздно появляется нечто, за что человек готов отдать всё на свете, тем более такой пустяк, как сердце. Мы всегда получаем то, чего хотим, – смеялись голоса мне вслед. – Вот только зачем мучиться, Лина? Зачем страдать самой и подвергать опасности других? Воспользуйся шансом. Лар уже погиб, кто ещё станет жертвой твоего упрямства?

– Ты побледнела, – взял меня за руку Мир. – Что случилось?

– Ничего, что могло бы иметь значение. Не только ты проходишь Храм Судьбы – для меня это тоже испытание.

И это действительно было так. Только в этот раз мне было ещё сложнее, чем при посвящении. Хозяева Храма не оставляли меня ни на минуту. Они обещали, соблазняли, клялись. Я старалась не слушать их, пыталась заглушить их голоса своими мыслями, противопоставить их соблазнам свои мечты и надежду. Теперь и мне каждый шаг по Храму давался с большим трудом. И когда мы вышли, облегчённо вздохнул не только Мир. Правда, в отличие от меня, его испытания не закончились. Мы стояли на крохотной площадке, за которой не было ничего – ни земли, ни неба, ни воды. Только пустота, внизу которой бушевало пламя. Почему-то мне вспомнился рассказ Кадеты о Последнем Море. А что, если эта пустота и есть время, текущее по тому морю? Не означает ли это, что Храм находится в реальном мире?

– Мир, вот теперь и начинается настоящее испытание, – предупредила я друга. – Вскоре эта площадка будет полностью поглощена огнём. Ты же должен оставаться на месте, должен позволить пламени охватить тебя и испепелить. В конце концов, ты ничем не рискуешь, ведь это иллюзия. Твоё настоящее тело осталось у Болот. Главное – не испугаться.

– Монстра Замка Серых садов огнём не напугать.

– И всё же если это произойдёт, ты дрогнешь и вернёшься в Храм, тебе будет дано ещё два шанса, чтобы покинуть это место. Первый самый трудный. Ты сможешь повторить попытку, но уже без моей помощи, и пройти сквозь огонь самостоятельно. Второй на первый взгляд значительно проще. Если смелости не хватит пройти сквозь пламя – обратись к Хозяевам Храма, они помогут тебе вернуться в мир людей, минуя огонь, но навечно заберут твою магию, сделав тебя обычным человеком. Возможно, они предложат и нечто другое. И эта сделка будет выглядеть весьма соблазнительно. Не соглашайся. Помни, что они всегда получают больше, чем дают взамен.

– Это нормально для всякой сделки, – улыбнулся Шут, – ты всегда отдаёшь больше, чем получаешь. Я уже проходил через это, Хозяевам Храма меня не обмануть.

Тут раздался звук, от которого у меня волосы встали дыбом и заныли все зубы, а Шут и вовсе зажал уши руками и упал на колени. Я не представляла себе, что или кто может издавать такой звук, но его невозможно было терпеть. Звук всё нарастал и нарастал, казалось, всё вокруг содрогается от него. Он словно разрывал нас на части.

«Что же сейчас ощущает Шут, ведь его слух должен быть более тонким, чем мой», – ужаснулась я и, собравшись с силами, бросилась к другу и обхватила его за плечи.

– Смотри на меня, смотри на меня, это просто испытание, оно не убьёт тебя!!! – кричала я что есть мочи, но понимала: Шут меня не слышит. Ужасные звуки разрывали ему мозг.

– Что же делать? – пробормотала я, начиная паниковать.

Судя по всему, Хозяева Храма решили отыграться на мне, терзая и мучая моего подопечного. Только бы Шут не сломался, только бы он выдержал. Его боль я воспринимала как свою собственную, его мучения терзали и меня. Мы словно стали одним целым. Не зря я всегда чувствовала, как мы с ним похожи.

– Я оглохну! – закричал Шут. – Я сейчас оглохну! Я больше не смогу создавать музыку!

Я скорее поняла это по его полным ужаса глазам, прочитала в своём сердце, чем услышала. Теперь я знала самый жуткий кошмар монстра Замка Серых садов. Он мог пережить всё, но только не потерю музыки. Именно поэтому он не сошёл с ума за все эти годы – у него оставался его талант. Лютня была его проклятием, но и спасением одновременно. И сейчас я не знала, как ему помочь. Наверное, это была глупая идея – привести его в Храм Судьбы. В этом месте против мага всегда использовали его самые сильные страхи. А ведь это только начало, самое ужасное будет, если Мир вернётся в Храм.

И стоило мне об этом подумать, как Шут вскочил на ноги и бросился обратно в пещеру, а меня затопила волна огня, унося с собой, сжигая, превращая в пепел и создавая из этого пепла вновь, делая более совершенным и сильным существом.

Я пришла в себя на краю Болот и тут же поняла, что что-то не так.

– Очнулась, внученька, – произнёс насмешливый голос, от которого стало дурно.

Меня ударили по голове, и мир окунулся в темноту. Последнее, что я запомнила, было лицо Красавицы, застывшее в светящемся шаре.