Кладбище воспоминаний представляло собой небольшое озерцо грязи. Жижа в нём пузырилась и булькала, словно какой-то живой организм.

– Вот в этой грязи и топим мы чужие воспоминания, а иногда и свои, – указала на пузырящееся нечто Кадета. – Весьма символично, не правда ли? Существует легенда, что когда-то здесь бил чистый родник, вокруг которого располагался невероятной красоты оазис. Но потом люди стали смывать водами родника свои воспоминания, и он превратился в лужу грязи. Потому как избавиться люди хотят прежде всего от того, за что грызёт их совесть. А ещё говорят, что однажды придёт маг, который очистит это место, и оно станет прежним. Но это вряд ли, потому что куда тогда денутся воспоминания, утопленные здесь? Большинству из них уже не к кому возвращаться.

– Ты тоже что-то оставила здесь, Кадета? – поинтересовался Шут.

– Да, пришлось. Это была любовь к одному очень хорошему парню, которого я сама и предала, выбрав магию. Наверное, утопив в грязи часть своих воспоминаний, я предала Олафа второй раз. Но что душой кривить, после визита сюда мне стало гораздо легче жить. Хотя, надо признаться, я утопила тут не всю память о нём. Так и не смогла с ней до конца расстаться.

– А стоило ли вообще избавляться? Это только сделало тебя слабее, – проворчал Шут.

– Пусть так, а сам-то ты разве ни разу не отказывался от воспоминаний? Не запихивал их поглубже в память, не мечтал вырвать из сердца?

– Нет, первый маг, на мой взгляд, отказаться от прошлого – означает предать себя и тех, кто был для тебя дорог.

– А то, что негодяи таким образом очищают свою совесть, так это и вообще гадко, – буркнула я, с интересом всматриваясь в грязь.

– Ничего, вот однажды придёт тот маг из легенды и вернёт нам всем самих себя, все получат по заслугам, – горько усмехнулась Кадета.

– Хороши же будут лица у многих знатных горожан Столицы, когда к ним вернётся память об их грязных делишках, причём обо всех и сразу, – мечтательно произнёс Шут, – хотел бы я это увидеть.

– Почему мы всегда говорим – однажды придёт, – задумчиво прошептала я, опуская руки в грязь. Жижа была тёплой и казалась живой – бери и лепи что хочешь, а потом наделяй разумом и отправляй в мир. Но что выйдет из такой грязи? Лучше не экспериментировать. – Ведь мы сами в любой момент можем взять и прийти. Кто нам мешает стать частью легенды и изменить этот мир? Ведь если бы все утром вставали с мыслью сделать мир вокруг себя лучше, хотя бы в мелочах, всё было бы иначе. И главное, ведь это в наших силах! Мы все это можем, но почему-то спихиваем на других.

– Что ты хочешь этим сказать? – насторожилась Кадета. – Лина, прежде чем что-то предпринять, нужно хорошенько подумать.

– Я начинаю подозревать, что жить лучше не думая, руководствуясь лишь эмоциями и голосом сердца. Ведь это неправильно, когда кто-то ворует чужие воспоминания. Неправильно, когда можно отказаться от любимых. Неправильно, когда некто делает подлость, а потом платит магу за то, чтобы тот снял камень с его памяти и похоронил здесь, и вновь с лёгким сердцем продолжает делать гадости.

Грязь в озерке забурлила, как варево в котле у ведьмы, под которым разожгли волшебное пламя. Едкий дым пошёл вверх, заставив Мара отлететь в сторону. Он тут же вернулся ко мне, хотя его большие добрые глаза и слезились от гари.

– Лина, что ты делаешь? – рванулась было ко мне Кадета, но Шут удержал её, схватив за руку. Кадета с удивлением замерла, она и не думала, что в изящном на вид теле монстра кроется такая силища.

– Лина всё делает правильно, – сказал Шут огненноволосой. – Каждый из нас мог стать героем этой легенды. И у тебя, Кадета, и у меня достаточно на это сил. Но только Лина поняла, что нет смысла пересказывать слова преданий. Не нужно думать и взвешивать – надо действовать.

– Но страшно представить, сколько людей получат назад своё прошлое, от которого они хотели избавиться. Вы о них подумали?

– А имели ли они право избавляться от своих воспоминаний? Вот в чём вопрос.

– Хорошо об этом говорить монстру.

– Видимо, не такой я уж и монстр, раз понимаю, как важно быть честным с самим собой.

Менестрель отпустил Кадету, снял с плеча лютню и заиграл. Его музыка присоединялась к моей магии, усиливая её. Я взглянула на Шута и благодарно ему улыбнулась, он кивнул мне в ответ и тоже улыбнулся. Дым над озером становился всё гуще и вскоре скрыл от меня и Кадету, и Шута. Я словно оказалась в другом мире. Но музыка монстра Замка Серых садов была рядом со мной, она поддерживала меня и давала новые силы.

«Какое лакомство, – услышала я голос Дэмон у себя в голове, – многим воспоминаниям некуда возвращаться, я с удовольствием сожру их сама. Можно подумать, меня пригласили на пир». – «Я тебя не звала». – «Полно, Лина, нам с тобой лучше быть друзьями. Например, сейчас я могу тебе дать ценный совет, совершенно бесплатно». – «И какой же?» – «Не возвращай себе память». – «Почему?» – «Если ты вернёшь память о случившемся в День Кровавой Розы, воспоминания могут хлынуть на тебя потоком. То, что сдерживает их, будет разрушено. В результате ты узнаешь и о том, что произошло с тобой в Лабиринте. Не по частям, как это обычно бывает, а всё и сразу. Ты можешь этого просто не выдержать». – «И что же со мной было в Лабиринте?» – «Этого я не знаю. Может быть, ничего плохого там и не случилось, а может быть, и наоборот. Сейчас не время рисковать». – «А когда оно придёт, это время?» – «Я подскажу».

Мир предо мной вдруг дрогнул и начал кружиться, словно затягивая меня в глубокую воронку. Борясь с тошнотой, я опустилась на колени, и вдруг слёзы радости брызнули из моих глаз – я увидела, во что превратилось Кладбище Воспоминаний. Дым постепенно рассеивался, открывая передо мной чудесное озерцо чистой воды, среди которого бил звонкий родник. Я опустила в воду руки, а затем набрала горсть живительной влаги и припала к ней губами. Никогда ещё я не пила воды вкуснее.

На дне озера лежали разноцветные камни: среди них не было чёрных, только яркие самоцветы, иногда прозрачный горный хрусталь, иногда золотые самородки.

– Не все воспоминания были о плохом: кто-то, как и ты, Кадета, избавлялся от любви, а кто-то хоронил здесь свои мечты. Какие же вы, люди, глупые, – сказал Шут; он тоже, как и я, жадно пил из родника. Я набрала горсть воды и плеснула в своего Мара, который радостно защебетал и вдруг бросился в озеро, плескаясь в нём и играя. И только Кадета стояла в стороне от нас, словно не замечая произошедших здесь перемен.

– Почему озеро покинули не все воспоминания? – указала я на яркие камушки на дне.

– Как ни странно, хорошие воспоминания тяжелее дурных и злобных. Ведь сложнее вырвать из сердца любовь, чем отречься от злодеяния. Кроме того, среди них есть те чувства, которым некуда возвращаться, – пояснила мне Кадета.

«Да уж, Дэмон вряд ли ела хорошие воспоминания», – подумала я.

– А ещё здесь части сердец, отнятые насильно, они тоже не могут покинуть это место, – добавил Шут.

Я повернулась к Кадете и увидела, что первый королевский маг плачет. Она держала в своих ладонях крупный золотой самородок.

– Моё воспоминание хотело вернуться, но я не знаю, готова ли принять его вновь. Говоришь, это способно сделать меня сильнее, Шут? – подняла она на монстра заплаканные глаза.

– Я уверен в этом.

– Но почему тогда я чувствую только боль и страх?

– Так прими эту боль и сделай частью себя. Тогда она перестанет терзать тебя.

– Хорошо рассуждать монстру.

Кадета прижала самородок к своему лбу, и он исчез. Затем поспешно отвернулась – я так и не увидела, какое чувство появилось на её лице в этот момент.

Я растерянно смотрела на воду:

– А как я найду здесь свои воспоминания?

Все камни в ручье казались мне одинаково незнакомыми. Меня переполняло отчаянье.

– Слушай сердцем. А я тебе помогу, – пообещал мне Шут. – Скажи мне, есть ли у тебя воспоминания о Дне Кровавой Розы, которые не укладываются в привычную картину событий, о которых ты помнишь?

– Да, есть странные отрывки, какой-то подвал, мне очень-очень страшно…

Шут коснулся струн, и музыка поползла по ним ядовитой змеёй. Я закрыла глаза, пытаясь вспомнить ещё хоть что-то. В памяти вдруг всплыло лицо Тима, но оно было не таким, как в шаре над Болотами. Этот Тим улыбался мне, и его глаза сияли добротой. Когда я видела своего друга таким беззаботным в последний раз? Я уже и вспомнить-то не могла. Но именно этот образ делал меня счастливой. Ощутив перемену в моём настроении, музыка монстра Замка Серых садов изменилась. Теперь она звучала весенней капелью, согревала теплом первых проталинок, отражалась лучиками солнца на серебряном узоре подаренного мамой кольца. Этот тёплый свет так напоминал глаза Тима. В них не было блеска, в них было сияние.

– Разве такие глаза могут быть у человека? – с некой завистью спросила я однажды Тима.

– Отец говорит, это из-за Лабиринта. Наш род отравлен им.

– А мне нравится, – заворожённо прошептала я.

– Тогда ладно, – ответил Тим и улыбнулся.

Я вспомнила эту улыбку и вдруг почувствовала, насколько сильно соскучилась по своему другу. По своему прошлому, в котором он был. Мне не нужно было никаких высоких чувств, никакой неземной любви, только бы вновь увидеть улыбку Тима. Я открыла глаза, взглянула в ручей и, опустив руку в холодную прозрачную воду, не раздумывая, взяла сияющий камень. В его глубине переливались и сверкали яркие искорки. Словно счастье, которое я потеряла. Камень был тёплым и тут же согрел мои ладони. Показалось, что я сжимаю в руках живое сердце.

Некоторое время я размышляла над словами, сказанными мне Дэмон, но потом, решившись, прижала камень ко лбу, как это недавно делала Кадета. И… Ничего не произошло. Камень остался камнем.

– Я ошиблась и взяла не то воспоминание? – забеспокоилась я, хотя точно знала, что это не так.

– Нет, не думаю, – покачала головой Кадета, – просто я добровольно отказалась от воспоминаний и чувств, а тебя их лишили. Так просто их уже не вернуть.

В моей груди закипела ярость.

– Что же делать?

– Нужно идти к Последнему Морю, оно находится как раз за Пустыней Воспоминаний. Вместо воды там течёт само время. Многие пытались войти в него в надежде возвратиться в дорогое им прошлое, но никто не вернулся на берег. Бросишь в него свой камень – и получишь назад воспоминания. Последнее Море разрушает всю на свете магию, сотворённую вопреки желаниям человека, на которого была обращена.

– Магию Болот это море тоже может разрушить?

– А ты сможешь перенести Болота к морю? – насмешливо спросила Кадета и тут же стала серьёзной. – Да и разве Тим принёс жертву не добровольно?

– Тогда я пойду к морю, – решила я, пряча камень в сумочку на своём поясе.

– А ты уверена? – вдруг поинтересовался Шут. – Что, если лучше всё оставить как есть?

– Что ты имеешь в виду?

– Что, если это воспоминание о твоей любви к Тиму? Выдержит ли твоё сердце, если вдруг в нём поселятся две любви к Тиму и к Лару разом? Что, если Вьен не просто отняла у тебя память, а заменила твои чувства к Тиму на любовь к Лару?

– Заменила мои чувства? Разве такое возможно? – засомневалась я.

– Возможно, если в твоих руках такая мощная вещь, как Книга Судеб.

Кадета смотрела на чистую воду родника и искала слова, которые так и не приходили. Наконец она решилась:

– Однажды Вьен предложила мне выбор: любовь или магия. Если бы я выбрала любовь к её сыну, который тоже любил меня, она бы лишила меня магии. Я стала бы калекой и возненавидела Олафа за свою ущербность. Маг, прошедший Храм Судьбы, не может жить без силы. И я выбрала магию. Королева переписала мою судьбу в Книге Судеб и отдала любовь своего сына и тебя – поверь, на тот момент о ребёнке я ничего не знала – девушке Миурене. Помню, как я смотрела на твою будущую мать, которая танцевала на балу с принцем Олафом. Помню, как они вдруг остановились посреди танца и несколько мгновений смотрели друг на друга. Думаю, это произошло именно тогда…

– Переписала судьбу в Книге, – пробормотала я и почувствовала, как подгибаются ноги, вот что со мной сделали – переписали судьбу. Всего пару строчек. Вначале у меня забрали часть сердца вместе с воспоминаниями – должно быть, это произошло в каком-нибудь из замков, где мы останавливались на ночлег по пути в Столицу. А когда первый способ не сработал или сработал не полностью, Королева воспользовалась Книгой Судеб. Я вдруг отчётливо вспомнила свой первый бал. Похоже, Вьен не блещет разнообразием. Что же мне теперь делать? Как понять, какая любовь настоящая? И как мне поступить, если чувства к Лару всего лишь иллюзия, фальшивка? Я ведь люблю его. Люблю всем сердцем. Но Тим… Я застонала.

– Лина, так ты уверена, что действительно хочешь узнать правду? Возможно, будет ещё больнее, чем сейчас. Выдержишь?

Шут коснулся моей руки, словно напоминая о том случае в Башне, словно говоря: я всегда рядом.

– О чём это ты? – спросила Кадета. – Я уже рассказала Лине всё, что знаю.

– Для первого королевского мага ты знаешь слишком мало. – Шут раздражённо пнул песок. – Если в двух словах, то, похоже, Вьен сделала с Линой то же, что когда-то с тобой, но, если ты приняла это добровольно, девочка даже не подозревала о вмешательстве в её жизнь, впрочем как и её отец.

– Олаф не знал? – уставилась на Шута Кадета так, словно он только что признался ей в том, что сотворил небо и землю.

– А ты что, думала иначе? – удивился тот.

– Я предполагала, что такие вещи делаются только добровольно.

– И как же ты только королевским магом-то стала, при такой потрясающей наивности? – удивился Шут.

– Значит, Вьен решила кардинально помочь Лару? – обняла меня Кадета. – Бедная девочка.

Я высвободилась из её рук. Почему-то они были мне неприятны.

– Лина, может быть, и не надо копать дальше? – снова предостерёг меня Шут.

– Тим бы не сомневался. Раздумывая сейчас, я предаю его ещё раз, – убеждённо заявила я.

– Но Тиму было проще, он не рисковал тем, что в его сердце будут жить две любви разом. Ты выдержишь?

– Я тоже ничем не рискую, ведь только одна из них может быть настоящей. – И заявила с твёрдой уверенностью: – Мы отправляемся к Последнему Морю. Есть шанс, что отобранное у меня воспоминание поможет узнать, что делать дальше. Возможно, не мои чувства к Тиму пугали того, кто забрал мою память, если эти чувства были вообще. Возможно, я узнаю нечто такое, что поможет мне выстоять против Вьен.

– Резонно, – кивнул Шут.

– Ты с нами, Кадета? – спросила я и только сейчас заметила, что огненноволосая стоит замерев, точно статуя, и лицо её покрывает смертельная бледность. – Эй, Кадета!!!

Шут бросился к магу и встряхнул её за плечи. Прежде чем Кадета пришла в себя, на лице её отобразилась гримаса ужаса.

– Да что же происходит?! – запаниковала я. Первой моей мыслью было, что сейчас перед нами появится Королева Вьен.

– Что-то случилось, что-то очень страшное.

Кадета провела рукой по лицу, отирая холодный пот.

– Произошёл очень сильный выброс магической силы – такой бывает только во время войны. На моей памяти подобного ещё не случалось. Магия была направлена на… Мне нужно идти, я должна узнать подробности произошедшего. Направляйтесь к Последнему Морю и ни за что не покидайте пустыни, пока не окажетесь на берегу, там вы будете в безопасности. Я найду вас.

Меня била мелкая дрожь, я и сама ощущала, что случилось нечто страшное, нечто непоправимое, но у меня пока не хватало магических знаний и опыта, чтобы понять, что это было. А главное – не хватало смелости узнать правду. Но только почему-то слёзы перехватывали горло, душили, просились наружу. Ответа я так и не получила, ни от своего сердца, ни от Кадеты. Тогда я приказала себе успокоиться и сказала:

– До встречи, Кадета. Не забывай, теперь ты мой маг.

Огненноволосая приложила руку к груди и поклонилась:

– Рада служить тебе, моя королева.

Вокруг Кадеты закружился песок, вихрь вращал его всё сильнее и сильнее, окончательно скрыв от нас теперь уже моего первого королевского мага. А потом песчинки разом опустились на землю, только огненноволосой за ними уже не было.

– Она что-то скрывает от меня.

Я взглянула в глаза Шуту и почувствовала озноб. Монстр Замка Серых садов был так же бледен, как недавно первый королевский маг.

– Да что же, в конце концов, происходит?! Вьен разгадала нашу уловку, она напала на настоящий Замок Тихой воды. Что с моими родителями?! Отвечай мне!