Мы с шутом вновь вернулись в Зеркальный Мир, промокшие и не слишком довольные проведённой работой. Отражение Замка Тихой воды вышло идеальным, почти без изъянов. Но вот внутри всё обстояло гораздо хуже. К поддельному замку мы перенесли из Зеркального Мира отражения, заранее выдав их за тела якобы убитых магами людей. Но отражения больше походили на кукол. Мне оставалось надеяться только на то, что Вьен не заглянет за ворота замка или спишет странности на разрушительное действие магии.

– Спасибо, Шут, что помогал мне, одна бы я не справилась. Твоя сила очень пригодилась, – сказала я монстру, который снова держал меня на руках.

– Если это оставит с носом Королеву Вьен – то лучше награды для меня и не найти.

– Если… – вздохнула я.

– Ты сделала всё, что могла.

– Ненавижу эту фразу, обычно её произносят, когда уже нет надежды.

– Лина, не вешай нос. Я думаю, что это просто сказывается упадок сил.

– Удивительно, что Лирина решила нам помочь. Я не ожидала, что она будет такой сговорчивой.

– Я даже был несколько разочарован. Вообще-то, она очень занятная особа. Хочешь знать, что у неё спрятано в сердце?

– Нет, – отрицательно замотала я головой, – не хочу. Это будет неправильно. Это даже хуже, чем подглядывать в замочную скважину. Ты другое дело, – сказала я поспешно, не желая оскорбить чувства друга, – для тебя все сердца изначально открыты.

– Ну что ж, как пожелаешь, но если захочешь знать – спроси, – подмигнул мне монстр, – вдруг твоё любопытство всё же не выдержит.

Я шлёпнула его ладонью по груди.

– Хорошо, оставим шутки на потом, нам пора, – сказал Шут.

Он закружился на месте, и зеркала закружились вместе с ним. А потом монстр шагнул в старое зеркало и мы оказались в крохотном домике на опушке леса. Шут сразу разбил зеркало каблуком сапога, буквально истерев осколки в пыль. И только потом выпустил меня из своих рук.

– Ну вот, можно немного и передохнуть, – сказал он.

Менестрель отыскал в полу тайник и вытащил оттуда увесистый кошелёк и мешок с провизией.

– Всё продумано заранее? – поинтересовалась я.

– Ну а как же? В Замке Тихой воды нас даже накормить не догадались, так и с голоду помереть недолго, – пожаловался Шут, и я опять подумала, что сейчас он совсем не похож на монстра Замка Серых садов. – Естественно, я всё подготовил заранее. Чудовища вроде меня всегда заглядывают на несколько шагов вперёд, потому они обычно и побеждают. Я заблаговременно озаботился тем, чтобы здесь для нас оставили деньги и кое-какую еду.

– Не знала, что монстры вроде тебя вообще едят что-либо, кроме людских сердец.

– Да разве вашими сердцами наешься? – хмыкнул Шут, развязывая мешок. – Вот раньше были сердца так сердца, сейчас они измельчали.

Я поняла, что он надо мной насмехается, но обижаться не стала.

– А ты не подумал, что чем больше народу знает о нашем плане, тем больше риска? – поинтересовалась я.

– Весь план известен только мне. Заметь, даже ты о нём ничего не знаешь. Мы ненадолго тут задержимся, возьмём деньги, передохнём – и снова в путь.

– Опять через зеркало?

– Не совсем.

Я не стала расспрашивать, всё равно сам потом объяснит. К тому же у меня просто не было на это сил.

Шут принёс дров, воды, растопил очаг и повесил чайник над огнём. Я устроилась у очага, отчасти пытаясь высушить одежду, промокшую под дождём у фальшивого замка, но в большей степени – чтобы насладиться живым теплом. Я уже и не помнила, когда вот так запросто сидела у огня и смотрела на пламя. Шут достал с полки пару глиняных чашек, сорвал несколько листочков с трав, пучки которых сушились под потолком. Похоже, домик не был таким уж заброшенным, как мне показалось вначале.

– Будешь чай, Лина? – спросил Шут.

– Нас разыскивает Королева Вьен, а ты собираешься попить чайку? – поддела я Шута, хотя, если честно, мне тоже не хотелось уходить из этого домика: здесь было тепло и уютно. Не знаю, как моему другу, а мне действительно требовалась передышка.

– Именно так. Тебе пока не понять, но жизнь состоит в том числе из таких вот приятных мелочей, как чай и добрый огонь в очаге. И я не могу позволить какой-то там королеве помешать мне наслаждаться жизнью. К тому же нам стоит как следует просохнуть.

Шут снял куртку, стянул рубаху и сапоги, оставшись в одних только штанах. Тело у него было гибкое и мускулистое. Он развесил одежду у огня и сел на пол рядом со мной. Я поймала себя на том, что рассматриваю Шута слишком уж внимательно, и, покраснев, отвела глаза.

– Ты кажешься совсем живым. Почему, что изменилось?

– Твоя любовь, Лина, оживляет меня, – усмехнулся монстр Замка Серых садов.

– Не уходи от ответа. Я хочу знать, почему ты изменился.

– О, тебя становится всё сложнее смутить. Взрослеешь. Просто мне позволили побыть живым, милая принцесса, и я хочу насладиться этим сполна.

– Кто тебе позволил?

– Этого я сказать не могу, прекрасная Лина. Ведь то, что я тебе помогаю, вовсе не означает, что я должен открывать тебе своё сердце. Надеюсь, ты на это не рассчитывала?

– Нет, – буркнула я обиженно.

– Вот и не забывай об этом. Я не Тим. Это он был готов для тебя на всё. Я лишь помогаю тебе обмануть Королеву. Давай просто выпьем чаю. Для нас тут и кексы припрятаны. Следующая часть пути не будет такой приятной.

– Наслаждайся и этим, жизнь состоит не только из приятных моментов, – съязвила я, донельзя раздражённая поведением менестреля, и отодвинулась от него подальше.

– Тут ты права, каждому мгновению жизни надо радоваться, каким бы оно ни было.

– Значит, у тебя просто не было по-настоящему страшных мгновений.

Шут усмехнулся и, разложив по кружкам травы, залил их кипятком. Домик наполнил нежный цветочный аромат.

– Однажды, очень-очень давно, почти в таком же домике я уже сушил свою одежду в компании прекрасной девушки, – сказал он, глядя на пламя.

– Что случилось с той девушкой? – спросила я, чувствуя, как меня клонит в сон.

– Она стала королевой, Лина, теперь только мы с тобой знаем её имя. Я тоже был неподходящей парой для неё. Как и Тим для тебя. Ты тоже станешь королевой… Но сын Хранителя тайн Лабиринта лучше меня в сотню раз, потому что сделал всё, чтобы помочь тебе. А вот я не смог помочь ей.

– Я бы предпочла, чтобы Тим не уходил на Болота, – прошептала я, борясь с навалившейся на веки тяжестью.

– Держи, – протянул мне кружку Шут, – мало кто знает, но на самом деле распитие чая – это часть магического ритуала.

– Неужели?

Я взяла чашку и тут же поставила её на пол – она была слишком горячей, но это помогло мне очнуться.

– Когда тебе грустно, когда ты не знаешь, что делать или какое решение принять, налей чаю… – сказал Шут.

– Какого?

– Не важно. Просто налей чаю, сожми кружку двумя руками и сделай первый глоток.

Шут отхлебнул обжигающего напитка и, казалось, даже не заметил, какой он горячий, и продолжил:

– А затем вспомни о том, что ты хочешь сделать или о своей проблеме. И к тому моменту, как ты допьёшь чай, ответ будет уже в твоей голове.

– А если в голове будет пусто?

– Налей ещё чая.

Я вновь взяла кружку. Напиток пах травами и летом, тепло огня в очаге ласкало кожу. Я сделала глоток, закрыла глаза и увидела бесконечное поле, где среди травы вспыхивали и гасли цветы поздников.

Очнулась я на полу у догорающего очага. Вместо одеяла на мне был плащ, а подушку заменяла свёрнутая куртка. Осмотревшись, я увидела, что Шут по-прежнему сидит рядом и задумчиво смотрит на угли – правда, он был уже одет и наряд его полностью просох. Что видел Шут в золе? Свою прошлую жизнь или тех людей, которые сгорели по его вине в пламени своих же сердец?

Почувствовав мой взгляд, Шут повернулся.

– Проснулась? – спросил он неожиданно ласково.

– И долго я проспала?

– Часов семь или восемь. Мы появились здесь ночью, сейчас уже позднее утро.

– Почему ты меня не разбудил?! – подскочила я резко, словно в меня кипятком плеснули.

– Зачем? Люди должны время от времени спать, даже если они маги.

– Но ты…

– Я не человек, Лина, не забывай это.

– А если бы Вьен… – От ужаса я даже не закончила фразу.

– Не бойся, я же не спал. Кроме того, у нас есть ещё один верный страж, которого нельзя обмануть.

Я нашла взглядом своего Мара, но, судя по его взлохмаченному виду, он тоже спал рядом со мной.

– Ты забываешь о моём Маре, – вот уж кто никогда не дремлет, – сказал Шут, и в его глазах полыхнуло пламя.

Мне сделалось жутко, и я предпочла не приставать с расспросами.

– Тебе лучше сбегать к ручью освежиться, – предложил монстр, и я не стала спорить.

Когда я вернулась, Шут уже был на ногах и, похоже, только и ждал меня, чтобы отправиться в дорогу.

– Пора, – сказал он коротко.

– Может, на дорожку чаю попьём? Или лучше съедим что-нибудь посытнее кексов? – запротестовала я – лишь потому, что мне совсем не хотелось покидать гостеприимный домик. Хотелось остаться тут навсегда. Давно мне не было так хорошо, да и чай показался необычайно вкусным. Пища в Башне была изысканней, но я ела, не ощущая её вкуса. Здесь же, в этом скромном приюте, вкусы и запахи казались особенно сильными.

– Лина, я бы тоже с радостью не покидал это место, оно напоминает мне один славный домик на Болотах.

– На Болотах, – произнесла я эхом. Сейчас воспоминание об этом месте приносило мне только боль – я опустила голову, золото волос скрыло моё лицо и слёзы.

В следующее мгновение я почувствовала лёгкое прикосновение к волосам. И тут же попала в крепкие объятия монстра Замка Серых садов. Не раздумывая ни секунды, я тоже обняла его. Так мы и стояли, словно ища опоры друг в друге. Затем Шут отстранился:

– Спасибо, что не оттолкнула меня, Лина.

Менестрель накинул на плечи плащ и вышел за дверь. Мне не оставалось ничего другого, как последовать за ним.

– Куда мы идём? – спросила я после долгого молчания.

– К зеркалу, которое никому не подвластно. Мы идём к Реке Демонов.

– Шут, ты с ума сошёл?! Это же гиблое место!

– А нам такое и нужно. Если Вьен узнает, куда мы направились, нам всё равно несдобровать. Нужно совершить последний переход так, чтобы Королева не смогла его отследить. – Шут взял меня за руку и настойчиво повёл за собой.

Через полчаса мы вышли к реке. Я ожидала увидеть ревущий, бешеный поток, а передо мной раскинулась спокойная широкая водная гладь. Вокруг стояла тишина, и, казалось, всё замерло, боясь потревожить эту идиллию.

– Как же тут красиво, – прошептал Шут.

Я молча кивнула в ответ. Он был прав.

Мы застыли на высоком берегу, и, посмотрев вниз, я увидела наши отражения. Они были идеальны. Казалось, они парят в чистом, безоблачном небе.

– Не смотри на них, – начал было монстр, но было уже поздно.

Моё отражение изменилось – на его лице появилась игривая улыбка, с которой на белое платье потекла струйка крови. Девушка слизала её по-змеиному раздвоенным языком. В её глазах я увидела желание убивать.

– Это правда? – пробормотала я, одной рукой прижимая к себе Мара, который своим чириканьем пытался меня успокоить. В его огромных глазах плескалась только любовь ко мне. Но разве можно было любить такое существо? Не зря говорили, что Река Демонов показывает истинную сущность человека. Я прошла Лабиринт. Как я это сделала?

– Не верь им, Лина. Демоны просто играют с нами. Заманивают, пытаются заставить поверить нас в худшее и возненавидеть себя. И как только ты им поверишь, в твоё тело вселится существо из реки, сожрёт сердце и, притворившись тобою, вернётся к людям. Что произойдёт потом, лучше тебе не знать.

– Зачем тогда мы здесь?!

– Чтобы прыгнуть в реку добровольно.

– Что?! Прыгнуть туда? В Реку Демонов? Шут, ты в своём уме?

– Лина, – сжал мою руку монстр, – я не прошу тебя сделать это ради меня или себя. Сделай это ради Тима.

– Он бы мне не разрешил.

– А ты бы ему разрешила пойти на Болота? Ну, на раз, два, три…

Шут прыгнул, и я последовала за ним. Отражения протянули к нам костлявые руки, и я упала прямо в объятия к своему искажённому я. Уйдя под воду, я забилась, пытаясь вынырнуть, но Шут, прижимая меня к себе, наоборот, тянул на глубину.

«Он убивает меня, убивает, – в ужасе подумала я, в панике выпуская воздух, – как я могла поверить монстру?»

Очнувшись, я увидела над собой лицо Шута и тут же вцепилась в него ногтями.

– Похоже, я не ту Лину вытащил, – рассмеялся монстр, уворачиваясь от моих рук, – вцепилась в меня, как демон.

Кровавые царапины, оставленные моими стараниями на лице Шута, тут же затянулись.

– Зачем ты хотел меня утопить? – потребовала я ответа.

– Если бы я хотел, то так бы и сделал. Осмотрись вокруг.

Маяки раньше я видела только на картинках да находила их описание в книгах, но у меня не возникло и тени сомнения в том, где мы оказались. Это был маяк, и, судя по всему, он был давным-давно заброшен. Всё вокруг было покрыто пылью и паутиной. На полу лежали осколки большого старого зеркала, которое, должно быть, когда-то служило для усиления света, посылаемого маяком. Шут помог мне подняться и повёл за собой. Мы спустились вниз по винтовой лестнице, вышли через скрипучую дверь, открывшуюся от одного удара Шута, и остановились под ослепительным солнцем.

– Где же море? – спросила я, оглядываясь по сторонам.

– А почему тут должно быть море?

Шут улыбался; ветер шевелил его волосы, и монстр постоянно отбрасывал их с лица. Мне нравилось смотреть на его улыбку, нравилось чувствовать свою ладонь в его руке, такой тёплой и живой.

– Но здесь же есть маяк, значит, должно быть и море.

– Маяки строят не только на берегу водоёмов.

– Мы у пустыни? – ахнула я.

– Да.

Улыбка Шута стала ещё шире.

– У Пустыни Воспоминаний? – уточнила я, словно в нашем королевстве были другие.

– Ты так догадлива, принцесса.

– Но ведь здесь опасно!

– Значительно менее опасно, чем в Лабиринте или в Реке Демонов. Пойдём, нам ещё нужно купить себе хорошую обувь и приличную одежду. В том, что на нас сейчас, путешествовать по пустыне – форменное безумие.

Я оглядела своё платье. После того, что ему пришлось пережить, из белого оно стало грязно-серым, а в скольких местах было порвано, я бы и считать не взялась. К тому же платье было ужасно тяжёлым и мокрым после купания в Реке Демонов. Это всё могла исправить магия, но пользоваться ей было слишком опасно: маги Королевы могли учуять её след даже здесь.

– Шут, и что мы забыли в Пустыне Воспоминаний?

– Это лучшее место, чтобы спрятаться от Вьен; кроме того, нам есть что поискать среди песков. Похоже, нам не мешает освежить свою память – мы действительно много чего позабыли, особенно ты.

– Да, мы же тут просто погибнем!

– Может, да, а может, и нет. Проверим?

И Шут пошёл вперёд. Мне оставалось только подобрать подол платья и поспешить за ним следом.

Вскоре мы добрались до небольшого селения.

– Не знала, что рядом с Пустыней Воспоминаний живут люди.

– Люди живут везде. Эта главная и самая ценная их черта – умение приспосабливаться. Местных жителей называют песчаниками. Они зарабатывают на жизнь тем, что отыскивают золотые песчинки, из которых делают талисманы и украшения. Помимо этого песчаники добывают разноцветный песок – он ценится у магов и лекарей. Первые успешно применяют его в своих магических опытах по созданию иллюзий, а врачеватели добавляют песок в микстуры от бессонницы. Красный и розовый пески используются в приворотных зельях.

Оказавшись на улицах посёлка, Шут первым делом отыскал дом сапожника, затем мы заглянули в лавку портного. Теперь я была похожа на настоящую путешественницу. Маги-путешественники иногда заглядывали и в наш Замок Тихой воды. Им всегда и везде давали ночлег, хоть в старой хижине, хоть в богатом замке. Считалось хорошей приметой, если к тебе заглянул такой маг. За ночлег и еду они платили рассказами о дивных странах и великих подвигах. В детстве я хотела быть похожей на них. Пусть ненадолго, но моя детская мечта сбылась. Я подумала, что было бы неплохо забыть обо всём и отправиться в вечное путешествие по миру вдвоём с Шутом. Это было бы здорово. Уверена, мы стали бы счастливыми, избрав такую судьбу. Вот только разве судьбу можно выбирать?

Затем мы прошлись по небольшому рынку, где купили воду, провизию, одеяла и кое-какой скарб в виде походного котелка, мисок и ложек. Я задержалась у лавки с украшениями. Они были сделаны немного грубо, но мне пришлись по душе, и значительно больше, чем эльфийские работы, которые так ценила моя мама.

– А вот эта тебе бы пошла, – протянул мне Шут подвеску, изображающую Мара.

Украшение сразу мне понравилось, но я только вздохнула:

– Боюсь, сейчас мне это не по карману.

– Сколько стоит это украшение? – спросил Шут у пожилой женщины, стоящей у прилавка.

– Смотря какой ты менестрель. Если плохой, то всего песню; если хороший, то и десятком не расплатишься. Бродячие певцы не часто балуют нас своими визитами. Спой нам – и подвеска твоя.

– По рукам, – улыбнулся Шут и, взяв в руки лютню, запел.

Буквально через пару минут его обступила толпа. Я стояла среди людей и слушала, как играет мой друг, и мне казалось, что его музыка делает этот мир ярче. Шут пел о героях прошлого – и мне чудилось, что я иду в бой рядом с ними; он пел о влюблённых – и моё сердце переполняли великие чувства. Когда лютня грустила, я плакала вместе с ней; когда смеялась, мне хотелось пуститься в пляс. Люди рядом со мной ощущали то же самое. И я отчётливо понимала, что магия тут ни при чём. Это было нечто большее, чем волшебный дар, это был талант. Менестрель играл несколько часов. Я не прерывала его. Я радовалась его счастью. А когда лютня стихла, люди вокруг Шута ещё несколько минут не могли прийти в себя – просто молча стояли. И эта тишина была дороже оваций.

– Порадовал, сынок.

Пожилая продавщица обвела рукой прилавок:

– Выбирай, что хочешь и сколько хочешь. Я твои песни теперь всю жизнь вспоминать буду.

– Уговор дороже денег, сговаривались на подвеску – её и возьму, – изящно поклонился Шут.

Взяв украшение, он отдал его мне:

– Только не благодари.

Затем снял с шеи шнурок и протянул его мне:

– Когда-то я носил на нём дорогую мне вещь.

Шнурок был потрёпанным и старым, но я приняла его с благодарностью.

В довершение всего на рынке мы с весьма неплохой скидкой купили пару непривлекательных внешне животных, напоминающих огромных крыс.

– Не зря я пел, – шепнул мне монстр.

– И зачем нам эти чудовища?

– Это пустыки. По Пустыне Воспоминаний можно передвигаться только на них да на собственных ногах, но на этих крысах всё же удобнее.

Перед выездом Шут протянул мне что-то наподобие матерчатой маски и сам повязал такую же.

– Что это?

– Защита. Песок не должен попасть тебе в рот или нос.

– Что случится, если он всё же попадёт?

– В лучшем случае просто увидишь во сне чужое воспоминание, в худшем – начнёшь считать его своим.

– Так это правда, что все воспоминания на свете скапливаются в пустыне, превращаясь в песчинки?

– Не совсем, здесь собираются только забытые воспоминания. Но и их в пустыне бесконечное множество. – И Шут уверенно направил пустыка вперёд; я последовала его примеру.

Ехать на этом животном было не то чтобы неудобно, просто казалось, что тебя постоянно швыряют из стороны в сторону.

В лучах заходящего солнца пустыня сверкала всеми цветами радуги. И всё это были чьи-то воспоминания. Мне пришла в голову мысль, что жизнь у многих людей потому серая, что у них короткая память. Если бы они берегли свои воспоминания, то она бы сверкала не меньше, чем эта пустыня.

– И какие у нас планы, Шут? – спросила я, вдоволь налюбовавшись пейзажем.

– Ждать. Если нас с тобой время волнует мало, то для Вьен оно самый страшный враг. Рано или поздно Королева сделает ошибку.

– Королева Вьен не делает ошибок.

– Уже сделала – связалась с тобой и со мной. Для своей затеи ей надо было выбрать кого попроще.

– Она ещё не проиграла, а мы ещё не победили, – напомнила я другу. – Вьен может найти способ заставить меня сказать ей имя твоей королевы. Возможно, она сумеет подобрать ключик и к тебе.

– Ну, это вряд ли. Меня ей нечем задеть. А вот ты действительно уязвима.

– Я постаралась снизить эту уязвимость настолько, насколько могла.

– Тем, что отправила Лара подальше?

– Да.

– Не жалеешь, что здесь со мной, а не мчишься по дороге к Королевству Синих коней? Возможно, там ты была бы в безопасности.

– Я думаю, Вьен первым делом перекроет границу с королевством Лара.

– Мы можем воспользоваться зеркалами и выйти прямиком в покоях Лара. И уже завтра ты станешь его женой. Никакая королева тебе будет не страшна.

– Нет! – отрезала я. Почему-то такая перспектива сильно напугала меня. – И прошу – хватит об этом.

Шут пожал плечами:

– Что ж, может быть, это и верно. Да и в эти края Вьен заглянет в самый последний момент, надёжней разве что Река Демонов.

– А нас не смогут здесь почуять маги?

– Только не в Пустыне Воспоминаний.

– Почему?

Ответ мне не понадобился: как только мы углубились в пустыню, голову тут же наполнил шум сотен, тысяч, сотен тысяч голосов. Мне показалось, что череп сейчас раскрошится под их напором. И, схватившись руками за голову, я застонала от ужаса.

Шут остановил животных:

– Не бойся, просто постарайся сейчас среди всего этого хора услышать саму себя, ухватись за свой внутренний голос. Заставь зазвучать его громко и отчётливо. А я помогу тебе.

Монстр взял лютню и тихонечко заиграл на ней. Музыка прорвалась сквозь шум, и я начала успокаиваться. Всё, что пугало, отступило прочь. Наконец-то можно было свободно вздохнуть.

– Красиво, правда? – спросил Шут.

Вначале я подумала, что он говорит о своей музыке, но, осмотревшись, поняла, что монстр имеет в виду.

До самого горизонта сверкал разноцветный песок. Здесь были такие цвета, которые я в жизни своей не видела. Ветер и движение живых тварей выводили на этом великолепии причудливые узоры, менявшиеся прямо на глазах.

– На это можно смотреть вечно!

Я вмиг забыла, зачем сюда пришла, кто я и что ищу.

– Лина, – позвал Шут, – осторожнее: в этом месте очень легко потерять себя. Можно не заметить, как заблудишься среди чужих воспоминаний, голосов и несбывшихся надежд. Главное здесь – помнить, кто ты, знать свои цели и верить в них.

Я потрясла головой, прогоняя наваждение.

– Скажи, а найти определённое воспоминание здесь возможно?

– А как ты сама думаешь? – обвёл рукой Шут лежащий перед нами песок. – Впрочем, ты же маг, а для магов нет ничего невозможного, они могут даже найти песчинку среди пустыни.

Чем дальше мы забирались в пустыню, тем более впечатляющей она становилась. Наши пустыки, опустив морды, бежали вперёд, внюхиваясь в разноцветное великолепие; время от времени они что-то подхватывали на ходу длинными узкими языками и торопливо жевали.

– Что они едят?

– Воспоминания, конечно, а вот какие – не знаю, у этих зверушек свои предпочтения.

– Как можно съесть чьё-то воспоминание, к тому же уже ставшее песком?

– Лина, я не знаю всего на свете, но как-то, видимо, можно. Ты маг, вот и спроси пустыков об этом сама.

– Они умеют разговаривать на языке людей? – округлила я глаза.

– Нет, но почему бы тебе не изучить их язык?

– Так и скажи, что тебе просто надоело болтать со мной.

– И это тоже, – согласился со мной Шут, – иногда приятно подумать в тишине.

Дальше мы ехали молча. Я любовалась открывшимся предо мной видом и дулась на монстра Замка Серых садов, обиженная его замечанием. Пустыня была бесконечной. Казалось, ты только что видел песок, сложившийся в самый замысловатый узор, но вот пустыки бегут дальше, и дух снова захватывает от фантастической картины.

– Завораживает, не так ли? – наконец прервал молчание Шут.

– Да. Ты часто бываешь здесь?

– Я здесь, так же как и ты, впервые.

– Тогда почему ты выбрал это место, чтобы спрятаться?

– Друг подсказал.

– У монстров есть друзья? – вырвалось у меня невольно.

Шут горько усмехнулся и отвернулся.

– Прости, я это сказала не подумав.

Я действительно раскаивалась в своих глупых словах, но монстр мне не ответил. Дальше мы опять ехали молча.

Вдруг менестрель остановил своего зверя, я тоже натянула повод. Вокруг была только пустыня. Казалось, само время здесь замерло, остановилось, умерло. Мы несколько минут стояли среди этой всепоглощающей тишины. Затем Шут произнёс:

– Смотри, сколько всего забывают люди. Здесь есть и твоё прошлое, и моё, и даже прошлое Королевы Вьен. Сколько всего мы позабыли, и плохого и хорошего. Мы забываем дни, недели, года. Забываем безжалостно, безвозвратно. Но есть вещи, которые я боюсь позабыть. Цвет глаз любимой, запах её волос, нежность нашего поцелуя. Боюсь позабыть, как пахло в мастерской отца, рисунок морщин на его лице, образ матери, который я помню лишь по портрету, что висел в нашем доме, сам дом, от которого уже давно ничего не осталось… А ещё боюсь забыть всех тех людей, которые когда-либо делали мне добро. Я прокручиваю эти воспоминания в своей голове каждый день по сто тысяч раз. И всё же они тускнеют, как бы я ни берёг их. Ветер времени потихонечку выдувает из моей головы яркие краски и уносит сюда. Но я борюсь с ним и вновь вспоминаю, вспоминаю, вспоминаю.

– Разве можно позабыть то, что тебе по-настоящему дорого?

– Скажи, вот ты помнишь, как впервые встретилась с Тимом?

– Да, это произошло на Болотах. Я была совсем маленькой и потерялась, а Тим нашёл и спас меня, хотя тоже был ещё совсем мальчишкой.

– А во что он тогда был одет?

Я постаралась вспомнить и поняла, что это ускользает от меня. Всё, что я сказала сейчас Шуту, превратилось уже скорее в привычную фразу, в историю, но детали…

– Я не помню, – честно призналась я.

– Пугает, правда? И это воспоминание тоже где-то здесь, в песке самой огромной пустыни. Говорят, что человек, который предпочитает забывать и плохое и хорошее, в старости оказывается один в пустыне. Я всегда думал, что это красивая метафора; сейчас, стоя в этом месте, я уже не так в этом уверен. По сути, здесь лежат не воспоминания – здесь хранится прошлое человечества и прожитое всеми нами время.

– Неужели мы забыли с тобой так много, что оказались здесь?

– Нет, Лина, мы с тобой тут совсем по иной причине – мы слишком цепляемся за свои воспоминания, они и затянули нас сюда.

Я очнулась посреди ночи, открыла глаза, но это ничего не изменило, вокруг было абсолютно темно. Я никак не могла сообразить, где нахожусь. Сон совсем задурманил мозг. Я пыталась рассмотреть хоть что-нибудь в окружающей меня черноте, но безрезультатно. Было очень холодно, меня била дрожь. Пришла ужасная мысль – а вдруг всё произошедшее мне приснилось и я по-прежнему нахожусь в Башне? Что, если нужно опять притворяться? Что, если сейчас войдёт Вьен? Сердце билось всё сильнее, я почувствовала, как начинаю задыхаться от страха, на меня накатила паника. Ощутив это, Мар замурлыкал что-то успокаивающее, пытаясь ластиться ко мне как котёнок; я нащупала в темноте его шёрстку, липкими от ужаса руками прикоснулась к ней и прижала существо к себе, должно быть очень сильно: Мар пискнул, но вырываться не стал. Передо мной он был полностью беспомощен, я могла сделать с ним что угодно, а он бы даже не стал противиться. Эта мысль заставила меня взять себя в руки.

– Слышишь, о чём шепчет песок? – раздался из темноты голос Шута.

Услышав этот голос, я сразу успокоилась.

– Ты не спишь? – спросила я темноту, отлично зная ответ, и прислушалась – мне показалось, что я слышу шелест песка, пересыпаемого из одной ладони в другую.

– Монстрам это не нужно. Хотя сейчас я более жив, чем мёртв, сон всё равно не идёт ко мне. Почему ты проснулась?

– Мне приснилось, что я по-прежнему в Башне. Мне стало страшно, – честно созналась я, тем более что Шут наверняка прочёл всё это в моём сердце.

Менестрель пересел ближе и обнял меня. Я прижалась к нему, чувствуя исходящее от Шута тепло.

– Не бойся, Лина, – сказал он так тихо, что, возможно, это только мне почудилось, – я всегда буду с тобой рядом.

– Так как же ты вновь стал человеком?

– Я и не стал, просто кое-кто позволил мне чуть больше жизни, чем обычно.

– Кто же это такой могущественный, что может управлять монстром Замка Серых садов?

– Лина, я не могу ответить на этот вопрос.

«Хороший мальчик», – услышала я вдруг и непроизвольно дёрнулась, пытаясь понять, кто же сказал эту фразу. Мой Мар заметался и защебетал.

– Почему ты так вздрогнула, услышала что-нибудь? – спросил Шут обеспокоенно.

И что-то в голосе монстра и поведении Мара заставило меня солгать.

– Нет, просто стало холодно.

«Прикажи ей сообщить тебе, если она вдруг услышит мой голос».

Мар снова встревоженно заверещал.

– Лина, ты когда-нибудь слышала чужие слова в своей голове? – в голосе Шута был плохо скрываемый страх.

– Почему ты спрашиваешь? Считаешь меня сумасшедшей?

Мне вдруг стало жутко. А я-то считала, что по пустыне путешествую лишь в компании Шута и Мара.

– Нет, нет, Лина, что ты.

– Шут, скажи мне, что с тобою происходит, – возможно, зная больше, я смогу помочь тебе.

Шут сильнее прижал меня к себе:

– Лина, ты не можешь мне помочь. Не всем можно помочь, да и не всем надо помогать. Каждый должен спасти себя сам.

– Но, Шут, не у всех на это хватает сил. Затем и даны близкие нам люди, чтобы поддержать в нужный момент.

– Если принять чью-то помощь, эти силы так и не появятся.

В глубине души я знала, что Шут прав, но мне так хотелось сделать для него хоть что-нибудь. Думая об этом, я провела рукой по песку, снова послышался шёпот.

– Пока ты спала, я слушал пустыню. Странно, но меня всегда привлекали подобные места. Маленьким мальчиком я любил ходить на Болота.

Менестрель, в свою очередь, коснулся песка, и создалось впечатление, что песчинки шепчутся друг с другом.

– Мне тоже нравилось бывать на Болотах, – призналась я; воспоминания о доме успокаивали.

– Говорят, с тех времён, когда я гулял по ним, Болота сильно изменились.

– Это верно – теперь по ним не погуляешь.

Вдруг в глубине пустыни послышался чей-то крик. Вскочив, я была готова мчаться на него сломя голову, но Шут схватил меня за руку. Я дёрнулась, но хватка монстра была железной.

– Почему ты держишь меня? – И я снова попыталась вырваться.

– Потому что ты не должна ходить туда.

– Но там же кто-то погибает, ведь так кричат, лишь попав в беду!

– Или когда хотят заманить в смертельную ловушку. Там охотится пустынный дракон – это его крик.

– Дракон? Я думала, Генрих единственный.

– Так и есть. Пустынный дракон – это, по сути, большая ящерица с ядовитыми клыками. Так вот пустынный дракон прячется в песках и издаёт такие крики, что у нормального человека сердце переворачивается и он готов лететь сломя голову на помощь неизвестно кому. Кстати, это весьма распространённая ловушка. Твари, да и люди, не гнушаются применять её. Возможно, Вьен тоже ей воспользуется.

– Вряд ли этот дракон многих тут поймает, – перевела я разговор в более мирное русло. Сейчас мне не хотелось говорить о Вьен. Я сделала всё, что смогла, для Замка Тихой воды, но меня это по-прежнему беспокоило. «Сделать всё», когда твой противник Стальная Королева, – слишком мало: в таких случаях нужно сделать больше возможного, а вернее, сделать невозможное.

Я вновь опустилась на свою подстилку рядом с Шутом.

– Тут ты не права. Пустыня Воспоминаний привлекает много народа.

– И кто же здесь бывает?

– О песчаниках, добывающих песок, я уже говорил; кроме того, сюда частенько приходят маги, как правило, из тех, кто хочет захоронить свои воспоминания или делает это за клиента.

– Захоронить воспоминания? Как интересно, – пробормотала я, чувствуя, что меня снова клонит в сон. Рядом с Шутом я согрелась и была в безопасности.

– Да, лучше места для этого не придумаешь. Все воспоминания сами оказываются здесь рано или поздно, ведь человеческая память так непостоянна, но некоторые из них мы носим в себе до самой смерти, – они не похожи на песчинки, скорее уж на булыжники. Иногда такой булыжник ложится на сердце, и у человека просто нет сил его таскать. Тогда бедолага идёт к магу. Конечно же, не к любому встречному-поперечному, а только к тому, кто знает толк в извлечении воспоминаний. Маг вынимает камень-воспоминание из человеческого сердца и несёт сюда, чтобы захоронить в песках. Иначе воспоминание непременно вернётся.

– Кто бы забрал мои камни, – пробормотала я.

– А ты действительно этого хочешь?

– А ты разве нет?

– Нет, я не хочу. Хотя готов поспорить, что таскаю в памяти груз значительно больше твоего.

– Почему, Шут? Разве тебе не хотелось бы стать лёгким, как в детстве, когда нам всем казалось, что можно оттолкнуться и полететь?

– Лина, я никогда не умел летать. Я родился уродом, мерзким горбатым карликом. Такие, как я, не помышляют о полёте. Я был самым несчастным мальчиком в этом мире. Точнее, я так тогда думал. Сейчас, оглядываясь назад, я понимаю, что в то время даже и представить себе не мог, что такое настоящее несчастье.

– И ты не можешь рассказать мне подробнее о том, как изменился?

– Не могу.

– Не хочешь или тебе нельзя?

Я нашла в темноте руку монстра Замка Серых садов и сжала её в своих ладонях. Мне хотелось согреть его, хотелось помочь, но я не знала, как сказать ему об этом.

– Я должен молчать. Я поклялся в этом.

– Чем тебе помочь?

– Мне уже не поможешь. Слишком поздно. Мы с тобой сейчас очень похожи. Мы оба не знаем, что делать дальше. Сидим среди этого песка, на чужих воспоминаниях, и пытаемся расслышать собственное сердце. Мы оба надеемся на чудо. Даже нет, не на чудо, а на то, что взойдёт солнце и что-то случится, что-то произойдёт такое, что решит всё за нас.

– Да, ты прав. Но что ещё нам остаётся?

– Действовать.

– Как? Поднять бунт? Свергнуть Вьен? Я прошла Лабиринт не для того, чтобы лилась кровь! Разве я могу ввергнуть в хаос наше королевство? Мне не нужен трон, Шут. Я бы с радостью от него отказалась, но это ничего не даст.

– Ты выбрана Лабиринтом и должна стать королевой.

– Дело не только в этом. Сейчас я скажу тебе безумную вещь. Я много размышляла об этом в Башне и пришла к выводу, что, не узнав имени твоей королевы, Вьен сделает меня собой. Королева с нашей первой встречи не уставала повторять, что мы с ней похожи.

– А то, чем вы не похожи, она стремилась изменить в тебе, – задумчиво прошептал шут. – Ей было необходимо, чтобы твоё сердце ощутило боль и страсть.

– Да. Я думаю, Вьен старалась сделать моё сердце таким не только для того, чтобы я прошла испытание.

– Тогда следующее, чему она захочет научить тебя, – это жажда мести и ярость.

– Да, верно. Это и пугает меня. Потому что для этого нужны жертвы. Иногда мне кажется, что всё происходящее задумано Вьен заранее, а я как глупая белка бегу в колесе и даже не замечаю этого. Вьен очень умна, она настоящая королева.

– Ты тоже, Лина.

– Нет, Шут, я просто девочка, которой очень страшно. И мне не нужна корона.

– Что же тебе нужно?

– То, что я теперь уже никогда не получу, даже если стану королевой, даже если у меня будет вся магическая сила на свете. Я хочу вернуть своё детство, чтобы мне было хорошо и спокойно, как раньше. Шут, скажи мне, зачем мы сидим здесь, чего ждём? Мы же не можем прятаться в Пустыне Воспоминаний вечно.

– Можем, здесь нас нереально найти, мы надёжно укрыты от любого магического поиска. Это место постоянно шепчет, оно заглушает наши мысли и наши чувства, даже нашу магию.

– Но жить здесь нельзя.

– Конечно, нельзя. Мы ждём, когда Вьен решит тебя убить и пошлёт на поиски Кадету. Кадета найдёт нас здесь, потому что мы заранее договорились с ней о месте встречи. И вот тогда…

– Что? – вскочила я на ноги и сжала кулаки, готовая драться. – Ты предал меня?

– О нет. Успокойся. Ты неправильно меня поняла.

– Но мы не можем доверять Кадете – она главный маг королевы. В любой момент Вьен может лишить её магии. А Кадета готова ради магии на всё.

– Лина, это главный маг королевы помогла тебе бежать из Башни. План твоего спасения мы разработали вместе.

Меня охватило отчаянье.

– Я так и знала, что всё это устроено Вьен.

– Лина! Послушай. Я бы никогда не пошёл на поводу у Королевы.

– Но на чьём-то же поводу ты идёшь?

«Умная девочка», – снова я услышала голос у себя в голове.

– Да, ты права, я на поводке, и очень коротком. Но этот поводок натягивает не старуха Вьен.

В голосе Шута было столько боли, что я пожалела о своих словах – страдания друга оказались острее моих собственных.

– Прости меня, – прошептала я, раскаиваясь.

– Ничего, я привык. Поспи ещё немного, Лина, скоро утро.

Шут поднялся и ушёл куда-то в пустыню. Я осталась одна. Сон не шёл ко мне. Я сидела, таращась в темноту. Потом создала небольшой магический огонёк. Но вокруг всё равно ничего не было, кроме песка и темноты. На вещах я заметила оставленную Шутом лютню, с которой он обычно не расставался. Осторожно я взяла её в руки; и только хотела провести пальцами по струнам, как раздался голос:

– Ты ведь слышишь меня, правда, Лина?

Я завертела головой, пытаясь отыскать того, кто со мной говорит. Мар прижался ко мне и заплакал.

– Да, это так, – решилась я на честный ответ, – кто ты, покажись!

Воздух рядом со мной задрожал, и из него появилась тоненькая женская фигурка, – она чуть-чуть сияла, иначе бы я не различила её в темноте. Незнакомка мне не нравилась.

– Кто ты?

– Я та, кто держит поводок Шута. Ты ведь неоднократно спрашивала об этом. Меня зовут Дэмон. Когда-то давно я была Маром, потом меня стали звать демоном, читающим людские сердца.

– Что удивительного в том, что я слышу тебя?

– До твоего появления из всех людей в этом мире меня мог услышать только этот глупый мальчик, которого ты называешь Шутом. Теперь меня слышишь и ты, и это не может не радовать.

– Видимо, за этот дар – слышать тебя – Шут и поплатился?

– Именно так.

– Ты не скрываешь этого?

– Зачем?

– Может быть, затем, что теперь я не захочу тебя слушать.

– Это не важно, главное, чтобы ты захотела впустить меня в своё сердце.

– Зачем мне это? – искренне удивилась я.

– Когда мы встретились, Шут был маленьким никчёмным уродцем. Он тоже не хотел впускать меня в своё сердце, но у него не было выбора, и наш славный друг сделал это. Я изменила его тело. Согласись, теперь он прекрасен. Ты тоже время от времени попадаешь под его очарование. Кроме того, я научила его видеть то, что скрыто в сердцах, отчего его талант стал острее.

– И при этом ты сделала его монстром Замка Серых садов.

– Это случилось только потому, что Шут предал меня. Захотел меня уничтожить! Жалкий болван!

– Значит, у него были на то причины.

– Он просто испугался. Если бы у него было храброе сердце и могучий ум, Мир смог бы стать великим. Мог бы получить всё, что захотел, и даже больше. Он мог бы править миром!

– Мир… – произнесла я вслух имя своего друга. – А может быть, он ничего этого не хотел.

– Так не бывает. Все хотят либо власти, либо величия.

– Хорошо, пусть так, – чего же хочешь от меня ты?

– Хочу предложить сделку, – усмехнулась Дэмон. – Я отпущу Шута с поводка, а ты станешь моим новым компаньоном. Я помогу тебе разделаться с Вьен и занять трон.

– А взамен?

Предложение Дэмон было слишком заманчивым, но я понимала, что просто так мне ничего не дадут.

– Ты знаешь, чем я питаюсь?

– Догадываюсь, что настоящий монстр Замка Серых садов – вовсе не Шут.

– Умная девочка, – оскалилась Дэмон.

– А потому откажусь от сделки.

– Ну что ж, следовало ожидать, но ты просто помни о моём предложении. И не говори о нашем разговоре Шуту.

– С чего бы это я должна молчать?

– С того, что, возможно, наступит такой момент, когда без моей помощи тебе с Вьен не справиться. Подумай об этом, Лина. Так вот, однажды я окажу тебе услугу, и цена ей будет твоё молчание.

Пойти один раз на сговор с демоном, даже в таком пустяке, означало бы сотрудничество в дальнейшем, но слишком уж соблазнительно было предложение. Помощь Дэмон могла пригодиться мне в борьбе с Вьен. Я решила пока не говорить ни да, ни нет.

– Теперь твой голос будет постоянно звучать в моей голове? – вместо ответа спросила я.

– О нет, ты сможешь услышать только то, что я захочу, чтобы ты слышала.

Дэмон исчезла. Я с отвращением отложила в сторону лютню. Вскоре раздались шаги Шута.

– Прости, – сказал он, садясь рядом, – я не должен был обижаться.

Повинуясь какому-то странному чувству жалости, я бросилась к Шуту и обняла его.

– Ты вся дрожишь, что-то случилось? – спросил он взволнованно.

– Ничего, – сказала я, прижимаясь к нему сильнее (сейчас я, как никогда, ощущала наше с монстром единство), – просто замёрзла.

Несмотря на все волнения, мне удалось ещё немного поспать. Разбудили меня первые солнечные лучи, заскользившие по Пустыне Воспоминаний.

«Интересно, – подумала я, – приснилась мне Дэмон или это было на самом деле?»

Шут готовил еду; увидев, что я открыла глаза, он улыбнулся мне. Я улыбнулась в ответ, но улыбка вышла искусственной, как цветок на шляпе модницы из Столицы – не пахнет, но и не вянет.

В голове вертелась только одна мысль: «Стоит мне рассказать Шуту о предложении Дэмон или нет?»

– Иди завтракать, – позвал меня менестрель, и я снова упустила момент, понимая, что не скажу ему о ночной встрече, – да и была ли она?

– У тебя масса талантов, – похвалила я друга, уплетая бутерброды с сыром и домашней колбасой.

– О, Лина, ты ещё не знаешь и половины из них.

– Ну да, скромность тоже в их числе.

– А как же, как и у всякого талантливого менестреля.

– Что такого особенного в твоей лютне, что ты почти с ней не расстаёшься? – спросила я как бы невзначай.

– Её сделал мой отец из ствола проклятой вишни. Эта лютня читает сердца людей. Она может ими управлять. Отец создал её, чтобы я не умер с голоду, когда его не станет. Уроду, знаешь ли, тяжело прожить в этом мире без посторонней помощи.

– Ты сегодня значительно разговорчивей. Почему?

– Поводок ослабили, – буркнул Шут.

«Дэмон разрешила ему говорить о себе», – поняла я и напустила на себя равнодушный вид, хотя сердце моё учащённо забилось – неужели появился ещё один персонаж в нашей истории? Даёт ли мне это преимущество перед Вьен или, напротив, представляет собой ещё одну угрозу? Шут, судя по всему, проиграл Дэмон, да и вообще были ли те, кто выигрывал у неё? Вряд ли. Значит, тягаться с ней не стоит.

И тут мои размышления прервал шелест песка, песня пустыни изменилась. Мой Мар почувствовал это вместе со мной. Шут, похоже, давно знал о том, что к нам нагрянул гость, но я даже не нашла сил на него рассердиться. Вместо этого я приготовилась к битве и наблюдала, как по разноцветному песку к нам идёт Кадета. Первый королевский маг выглядела очень эффектно. Её волосы полыхали настоящим огнём. За плечами развевался плащ мага. Тёмные мужские одежды и высокие сапоги из кожи василиска очень ей шли. Я залюбовалась Кадетой, – вот кто мог быть настоящим путешествующим магом, но не передумала её уничтожить.

– Явилась убить меня? – спросила я вместо приветствия.

– Этого хочет Вьен, а не я.

– Разве имеет значение, чего хочешь ты?

– Это всегда имеет значение. Помнишь, я говорила тебе о выборе?

– А ты сможешь предать свою Королеву? – усмехнулась я зло. – Решимости-то хватит? Представь себе, Кадета, жизнь без магии. Даже твои волосы станут обычными. Интересно, какого они на самом деле цвета?

Я и сама удивлялась собственной наглости.

– Вьен является Королевой до тех пор, пока ты не предъявишь свои права на трон. Таков закон. Как только это произойдёт, Книга Судеб перестанет ей повиноваться. Правда, помимо атрибутов королевской власти, есть ещё маги, которые не рискнут проверить на себе, насколько иссякли силы Вьен. Одной решимости будет мало, рискнёшь, Лина?

– А ты рискнёшь, Кадета, служить королеве без королевства?

– Рискну, – приняла огненноволосая мой вызов. – Я и так сделала в жизни много ошибок, чтобы допустить ещё одну и отказаться от подобного предложения.

– Для нашего рода делать ошибки – это нормально, – встрял в разговор Шут.

– Что? – переспросила Кадета.

– Да так, бормочу вслух, – пожал монстр плечами, – не обращайте внимания. Спорьте дальше.

Кадета села на брошенную на песок подстилку.

– Это был мой план отправить вас сюда.

– И почему же ты помогаешь мне?

Я не собиралась ей доверять только потому, что оказалась в этой пустыне.

– Потому что Вьен безумна, – сказала Кадета спокойно и приняла предложенную Шутом кружку с чаем.

– Ты столько лет служила безумной Королеве и только сейчас это поняла? – удивилась я.

– Раньше Вьен не была такой, – возразил маг, – и я искренне ею восхищалась.

– Держать своих дочерей в Башне и питаться их молодостью – это, по-твоему, нормально?

– Что? Я ничего не знаю об этом! – Кадета в ужасе уставилась на меня, потом перевела взгляд на менестреля. – Это просто невозможно. Что за чушь?

– Но это так, – подтвердил мои слова монстр Замка Серых садов, – подозреваю, что свой разум Вьен потеряла ещё в Лабиринте.

– Интересно, сколько же ещё ненормальностей я не замечала?

– Это беда каждого, кто живёт в своих мыслях и в своих воспоминаниях, – произнёс Шут задумчиво. – Может, и хорошо, что их выдувает ветер времени из нашей головы, может, так и надо.

– Ты уже прочёл моё сердце, монстр Замка Серых садов? – спросила Кадета.

– Да, первый королевский маг, прочёл, ещё при первой нашей встрече. Занятное вышло чтение.

– И смог бы сыграть его мелодию?

– Конечно. У меня просто руки чешутся взять лютню.

– Что же удерживает тебя?

– То, что ты нужна Лине.

– Я устала от того, что вы все говорите загадками, – обиделась я.

– Почему бы тебе не рассказать Лине свою историю, Кадета? – поинтересовался Шут.

– Зачем? Что, если она сделает ей больно?

– Затем, что все недомолвки, все тайны делают меня слабее, – пояснила я, на мой взгляд, очевидную вещь.

– А правда иногда убивает, – возразила Кадета.

– Я прошла Лабиринт. Мне лучше знать, что может меня убить.

– А девочка права, – кивнул Шут, вычерчивая на песке какие-то узоры. Когда его рука касалась разноцветных песчинок, слышался шёпот, словно они тоже доверяли ему свои тайны.

– Да, где же ещё предаваться воспоминаниям, как не в этом месте, – горько усмехнулась Кадета.

– Ты как-то говорила, что выросла в пустыне. Это была Пустыня Воспоминаний? – спросила я, чтобы положить начало истории.

– Не совсем. Это был самый край её. Там, где настоящего песка больше, чем крошек чьей-то памяти. Каждый день я специально отправлялась искать разноцветный песок. Это было такое развлечение – выискивать чужие воспоминания и слушать их. Ведь заняться, в сущности, было особо нечем. Моя мать была довольно знатного рода, некогда наводившего страх на всю округу. Она опозорила свою семью любовью к простолюдину и вынуждена была принять образ жизни мужа, который происходил из песчаников. Но она никогда об этом не жалела. И я никогда не видела, чтобы люди так растворялись друг в друге, – казалось, что у них одно сердце на двоих. Свою любовь родители перенесли и на меня. Я была счастливым ребёнком, настолько счастливым, что меня даже не смущало отсутствие друзей в моей жизни. К тому же у меня была моя сила, а с ней не соскучишься. Мама научила меня азам магии и стала моим проводником по Храму Судьбы. Но передать основные знания она не успела… Потому что всё изменилось в одночасье. Бури в Пустыне Воспоминаний бывают редко, но иногда они случаются, и предугадать этого не может никто. И остановить тоже никто не может. Я пыталась, я знаю.

Кадета посмотрела куда-то вдаль мимо меня, словно на мгновение вернувшись в то время. Я представила себе маленькую девочку, бросившую вызов мощной стихии, и ужаснулась этому видению. Помолчав, огненноволосая продолжила свой рассказ:

– Это явление даже бурей назвать нельзя. Просто некая сила, сметающая всё на своём пути. Мои родители погибли, а я пришла в себя посреди безжизненного пространства. Вокруг никого не было, только голос песка, и образы чужих воспоминаний сменяли друг друга, забивая мне уши, попадая в рот… Если бы меня не нашёл Генрих, я бы сошла с ума раньше, чем умерла от жажды… И всё же я люблю пустыню, она напоминает мне о моём счастливом детстве.

– Так же, как мне Болота, – кивнула я.

– Да, именно так.

– Но только ли это прочёл монстр Замка Серых садов в твоём сердце? – засомневалась я.

– Нет, он прочёл в нём… – осеклась Кадета, не в силах признаться в своей тайне.

– Она твоя мать, – сказал Шут, понимая, что сама Кадета никогда не решится произнести этого.

– Что? – удивлённо переспросила я, его слова ещё не дошли до моего сердца.

Кадета рассматривала песок у своих ног.

– Я твоя мать, монстр прав. Я могла бы ей быть, но так и не стала. Но так или иначе в тебе моя кровь и моя сила.

– Этого же не может быть? – посмотрела я на Кадету, а затем перевела взгляд на Шута – тот кивнул. – И как такое возможно?

Странное дело: я спрашивала совершенно спокойно, без эмоций, может быть, потому, что не могла в подобное поверить.

Вместо того чтобы ответить напрямую, Кадета продолжила рассказ:

– Я долго скиталась с Генрихом, он обучил меня всему, что знал о магии. До сих пор я вспоминаю наши с ним путешествия как самые невероятные события в моей жизни, пусть они были не самыми счастливыми – всё счастье унесла та буря, что убила моих родителей, – но по-настоящему захватывающими. Маленькая девочка и дракон в поисках приключений, – что может быть нелепее? Но однажды я выросла, и Генрих решил, что мне нужно жить среди людей. Через полгода после того, как я ушла, он погиб от руки какого-то амбициозного рыцаря. До сих пор жалею, что меня не было рядом с моим драконом в тот момент и я не смогла защитить его. Спасибо, Лина, что помогла мне вернуть Генриха к жизни.

– Не благодари, я и сама рада, что он жив. Что же было дальше?

– Я решила найти своё место в Столице. Там было проще сыскать славы и немножечко подзаработать. Второе было доступнее, я была довольно неплохим магом, слабее, чем сейчас, но всё же довольно сильным, а главное – по молодости и безденежью бралась за любую работу, лишь бы она не нарушала законов Королевства… или очень сильно не нарушала. Впрочем, при довольно мощной конкуренции со стороны других, более знаменитых магов мне иногда приходилось и поголодать. Чаще всего я использовала магию Пустыни Воспоминаний, здесь мне не было равных. Но и другими заказами не брезговала. Однажды ко мне пришёл молодой парень, мой ровесник, чтобы попросить о небольшом одолжении. Он поспорил с друзьями, что проведёт ночь в избушке на краю старого кладбища. В избушке когда-то жила злая ведьма, и место, мягко говоря, считалось нехорошим. Было оговорено, что с собой он может взять либо красивую девушку, либо книгу, чтобы не скучать в одиночестве. Ко мне парень пришёл, чтобы я наложила на принесённую им книгу парочку заклятий, которые при необходимости отпугнут нечисть, но, увидев меня, передумал. Зачем брать с собой книгу, когда можно пригласить мага, вполне попадающего под описание красивой девушки? Мы договорились, что я и словом не обмолвлюсь о том, что я маг. Хотя это и не нарушало условий договора. Проклятая избушка оказалась вполне спокойным местом. И мы просто проговорили всю ночь. Юношу звали принцем Олафом.

– Это был мой отец? – зачем-то спросила я, хотя всё было очевидно.

– Да, Лина, это был он. Именно тогда и начался наш роман. И для Олафа и для меня всё было очень серьёзно.

– Отец никогда не говорил об этом, хотя очень любит вспоминать Столицу и свою прежнюю жизнь.

– Он никогда не говорил об этом, потому что забыл, насколько это для него важно.

– Забыл? Разве любовь можно забыть? – произнесла я едва слышно, сердце моё учащённо забилось.

– Ещё как можно – особенно если кто-то приложит все усилия к тому, чтобы так произошло, – ответила Кадета, даже не подозревая, насколько это для меня важно. – Например, вынуть часть сердца вместе с воспоминанием и захоронить здесь в пустыне.

– Захоронить… – прошептала я и закрыла глаза, мне снова привиделся подвал, паутина, свисающая словно старые рваные рыбацкие сети, запах гнили. И липкое ощущение страха…

– Что с тобой? – забеспокоилась Кадета.

– Скажи, а где хоронят воспоминания, Кадета? Сможешь нас туда отвести? Мне это очень нужно.

Кадета уже была на ногах и помогала Шуту собирать вещи.

– Есть определённое место – Кладбище Воспоминаний. Именно там маги хоронят чужие воспоминания или своё и чужое прошлое, чтобы оно никогда не вернулось назад. Несколько раз я была там по просьбе клиентов, и те воспоминания стоили того, чтобы от них избавиться. И один раз пришла по велению своего сердца, – добавила она, помолчав.

– Мы отправляемся туда, – уверенно заявила я. – Возможно, там я найду часть своего сердца.

Кадета странно посмотрела на меня, но спрашивать ни о чём не стала.

– Хорошо, я могу вас туда отвести.

– Кадета, а ты не хочешь закончить свою историю? – спросил первого королевского мага Шут.

– На это сейчас нет времени, – отмахнулась та от него.

– Нет времени или ты боишься?

– Боюсь, монстр, очень боюсь. Лина может меня не понять.

Я старательно не слушала их. Мне ещё первую часть рассказа огненноволосой предстояло переварить, – что тут говорить о продолжении? Она моя мать? Какой ужас! Но ведь и правда в роду моей матери не было магов, не было наделённых силой и среди предков моего отца. Откуда же взялись мои способности? И тут я вспомнила день своего посвящения в маги. Разве не говорил мне Маг Без Лица: «Ты моя кровь, не забывай об этом. Помни обо мне». Ведь я могла догадаться ещё тогда. Но я просто не хотела догадываться.

«Не вижу причины так убиваться, – услышала я в своей голове голос Дэмон, – к чему столько страданий. Две матери – разве это плохо? Вдвое больше любви, заботы…»

«Замолчи!» – приказала я.

«Как пожелаешь, я ведь просто хотела помочь».

Голос стих, но я прекрасно понимала, что Дэмон читает всё, что написано в моём сердце.

Мар, жалобно хныча, подлетел ко мне, я погладила его. И украдкой взглянула на Шута. Неужели голос Дэмон звучит в его голове постоянно? Так можно сойти с ума и за пару месяцев, а он выдержал несколько столетий. И судя по всему, до сих пор борется с Дэмон. Нужно было ему помочь, вот только как это сделать, я ещё не знала.