«Вот только похищения мне для полного счастья и не хватает», – мелькнула в голове раздражённая мысль, которую, впрочем, я практически сразу отмела как полную бессмыслицу.

Если бы меня похитили, я бы очнулась в какой-нибудь мрачной темнице (а возможно и вообще бы не очнулась), а не в богато обставленной спальне, будучи заботливо уложенной в кровать.

Я откинула одеяло и медленно села.

Первым пришло осознание, что мой “похититель” проявил поразительную галантность, не став меня раздевать, ограничившись лишь тем, что разул меня, распустил волосы и снял с меня украшения.

Все украшения, к слову, были аккуратно сложены на прикроватной тумбочке. На ней же стоял графин с водой, высокий стеклянный стакан и серебряный колокольчик, чтобы позвать прислугу.

Разумеется, я сразу же взяла колокольчик и громко позвонила.

Практически сразу раздались торопливые шаги, однако вместо кого-то из слуг в комнату вошёл Морган, своим появлением и крайне обеспокоенной мордашкой заставивший меня окончательно успокоиться и расслабиться.

– Наконец-то, ты очнулась! – брат стремительно пересёк комнату, плюхнулся на край постели и на мгновение стиснул меня в крепких объятиях. – Я чуть с ума не сошёл, когда ты потеряла сознание. И уверения Бернарда, что с тобой всё в порядке и тебе просто нужно отдохнуть, совсем не помогали успокоиться.

Упоминание Бернарда отозвалось волной приятного тепла в груди.

– Так мы в его поместье? – уточнила я.

– Нет, в его городской квартире, – покачал головой Морган. – Она находится ближе, чем его или наше поместье, да и целителю проще сюда было добраться.

Звучало вполне разумно.

– А где сам Бернард? – продолжила я свои расспросы.

– На работе, наверно, – пожал плечами Морган. – Утром к нему приехал посыльный с каким-то письмом, Бернард письмо прочитал и сразу же куда-то умчался.

Что ж, чего-то подобного следовало ожидать.

У преступников не бывает выходных, а значит и дознаватель будет вынужден сорваться с места в любой момент, когда того потребует долг.

– Ты голодна? – между тем заботливо поинтересовался Морган. – Бернард велел тебе передать, чтобы ты чувствовала себя, как дома, и обязательно дождалась его возвращения.

Я тяжело вздохнула.

Полагаю, учитывая тот факт, что Бернард не стал мешать мне сводить счёты с отцом, я, как минимум, задолжала ему объяснения.

Да и окончательно всё прояснить между нами тоже не помешает.

– Ладно, у меня всё равно никаких срочных дел нет, – заметила я.

– Ты себя точно хорошо чувствуешь? – уточнила брат. – Может, всё-таки позвать целителя?

– Не нужно, – отказалась я.

Самочувствие, конечно, было далеко от идеального, но с лёгким недомоганием я уж как-нибудь сама справлюсь.

Тут в дверь раздался вежливый стук, а затем она открылась, явив моему взору незнакомую, чуть полноватую женщину лет сорока в костюме горничной.

– Госпожа Габриэлла, к вам посетитель, – почтительно проговорила она, склонив передо мной голову.

– Какой посетитель? – тут же насторожилась я.

Ко второму раунду противостояния с отцом или кем-то из его семейки я была не готова.

– Леди Малвэйн, – ответила горничная. – Она ожидает вас в гостиной.

Мы с Морганом обменялись быстрыми взглядами.

– Я могу сказать ей, что ты себя плохо чувствуешь и сегодня никого не принимаешь, – предложил брат.

– Ещё чего не хватает! – пренебрежительно фыркнула я, а затем перевела взгляд на горничную: – Передайте леди Малвэйн, что я подойду через пять минут.

Не знаю, что именно понадобилось от меня матери Бернарда (а главное, откуда она узнала, что я здесь), но она была злом знакомым и вполне понятным, а значит совсем нестрашным.

Максимум, что меня ждёт – очередной неприятный разговор. И бегать от него всё равно нет никакого смысла.

Чем раньше Малвэйн выскажет всё, что думает, тем быстрее от меня отстанет. А это именно то, что мне сейчас нужно.

Маленькая победа

Сменной одежды у меня в доме Бернарда не было, так что пришлось выйти к леди Малвэйн во вчерашнем мятом платье. Единственное, что я смогла сделать, чтобы сделать свой вид хоть чуть-чуть презентабельней, это причесаться и собрать волосы в свободный пучок на затылке.

– Вижу, в своё поместье вы ещё не возвращались, – окинув меня неодобрительным взглядом, заметила леди Малвэйн, едва я переступила порог гостиной, куда меня проводила горничная.

– Не представляю, каким боком это касается вас, мадам, – равнодушно пожала я плечами.

Леди Малвэйн сидела ровно по центру небольшого дивана, расправив пышную юбку по сиденью, всем своим видом показывая, что не желает делить место ни с кем.

Меня так и подмывало подойти к ней и сесть прямо на край подола, однако я сдержала этот мелочный порыв и заняла удобное кресло, стоявшее рядом с диваном.

– Уверяю, Габриэлла, ваш моральный облик волнует меня лишь постольку поскольку, – леди Малвэйн сверлила меня недовольным взглядом. – И хотя я всё ещё считаю вас совершенно неподходящей парой для Бернарда, мой сын ясно дал мне понять, что моё мнение в данном вопросе его не волнует. Поэтому я не стану вновь его озвучивать.

«Как будто не именно это вы сейчас делаете», – мысленно фыркнула я.

– А ради чего тогда вы сюда приехали? – вежливо уточнила я.

Мне, и правда, было интересно.

Я-то ожидала, что леди Малвэйн затянет старую пластинку на тему того, что я должна немедленно прекратить с Бернардом всяческие отношения.

Но леди утверждает, что приехала не ради этого. Тогда зачем же?

– Я здесь по просьбе моего старого приятеля Магнуса Вейла.

«А вот это уже неожиданно».

Я настороженно посмотрела на Малвэйн, ожидая продолжения.

– Магнус крайне обеспокоен вопросом сохранения семейного благополучия, – заметила она. – И он надеется, что вам хватит благородства забыть старые обиды и пойти навстречу семье.

– Вейлы – не моя семья, – отрезала я. – Они отказались от меня и от Моргана, более того, долгие годы отрицали наше родство, выставляя мою мать падшей женщиной, а нас с братом – бастардами. Так что, уж извините, миледи, но мне глубоко безразлична судьба семьи Вейл. Более того, я испытаю чувство глубокого удовлетворения, если они все дружно исчезнут с лица земли.

– Подобное жестокосердие не делает вам чести, – и в голосе, и во взгляде леди Малвэйн читалось осуждение.

– А вы, матушка, разумеется, образец милосердия и великодушия, – пренебрежительно бросил Бернард, неожиданно показавшийся на пороге. – И я, кажется, просил вас не являться ко мне домой без предупреждения.

– Мне уже родного сына навестить нельзя? – возмутилась Малвэйн.

Судя по выражению лица, появление хозяина дома её совершенно не обрадовало.

– Здесь – нельзя, – Бернард, как всегда, был категоричен. – Это единственное место, которое вы ещё не успели отравить своим присутствием, и я надеюсь, что оно останется моей тихой гаванью и впредь.

Бернард подошёл к креслу, в котором я сидела, и встал рядом, положив руку на его спинку, весьма однозначно обозначая, на чьей стороне он находится в данной ситуации.

И леди Малвэйн это тоже прекрасно поняла.

– Этой глупой девчонке по счастливой случайности достался родовой дар Вейлов, – заявила она. – А она не желает применить его во благо своей семьи.

– Моя семья – Морган и Агат, – возразила я. – И если потребуется, я без раздумий пущу свой дар в ход, чтобы помочь им.

– Матушка, вы ведь всё ещё не в курсе, какой именно дар у Габриэллы? – уточнил Бернард, с откровенной насмешкой глядя на Малвэйн.

– Нет, Магнус отказался мне рассказывать, сославшись на то, что это семейная тайна.

– Габриэлла, не хочешь продемонстрировать моей матери свои возможности?

Я повернулась и удивлённо посмотрела на Бернарда.

– Ты уверен? – уточнила я на всякий случай.

– Боюсь, простых слов будет недостаточно, чтобы объяснить ей, почему твой дар вряд ли поможет Вейлам восстановить пошатнувшееся семейное благосостояние.

Тут я была с ним полностью согласна. Ну, вот как моё умение напрямую влиять на магию поможет им собрать большой урожай или вернуть рентабельность их заводов?

Тяжело вздохнув, я на мгновение прикрыла глаза, спуская свой дар с поводка.

Леди Малвэйн перед моим внутренним взором тут же вспыхнула красно-оранжевым цветом, и я осторожно потянулась к её магии, заставляя ту прийти в движение, но не доставлять женщине особой боли, так, лишь лёгкий дискомфорт.

Леди Малвэйн испуганно ахнула, явно по достоинству оценив мои возможности, и я тут же прекратила своё воздействие, поспешно запечатывая дар внутри себя.

Открыв глаза, я встретилась с ошеломлённым взглядом женщины.

– Всё это время вы могли делать вот так? – спросила она. – Вы могли, фактически, убить меня силой мысли?

– А вы могли меня сжечь или разорвать на части, – пожала я плечами. – Но ограничились едкими замечаниями и мелкими пакостями.

– За убийство человека грозит серьёзное наказание, – заметила леди Малвэйн. – Мне моя голова ещё дорога.

– Мне, как ни странно, тоже, – фыркнула я. – И я не собираюсь расставаться с ней ни из-за вас, не из-за кого-то с фамилией Вейл. Так что можете передать Магнусу, что я не собираюсь им мстить, если они оставят меня и Моргана в покое. Но и помогать я тоже не стану – пусть решают свои проблемы сами, как я в своё время.

– Я вас поняла.

Взгляд леди Малвэйн, направленный на нас с Бернардом, на мгновение стал задумчивым, а затем на её губах расцвела хитрая улыбка.

– Пожалуй, Бернард, я приму Габриэллу в качестве твоей невесты, – неожиданно заявила она, хотя ещё пару минут назад придерживалась диаметрально противоположного мнения.

– Поверьте, матушка, ваше мнение по данному вопросу волнует меня в последнюю очередь, – заявил Бернард. – Но мне интересно, с чего вдруг такая щедрость?

– Просто учитывая, насколько ты похож на своего отца, такая жена, как Габриэлла, будет идеальным вариантом. Она, по крайней мере, сумеет держать тебя в узде и не позволит скакать по чужим постелям. Ну, и, если повезёт, столь редкий и ценный дар достанется кому-то из моих внуков.

Не дожидаясь нашей реакции на её слова, леди Малвэйн поднялась с дивана, коротко кивнула нам на прощание и молча покинула комнату.

– Что ж, одной проблемой меньше, – подытожил Бернард, выходя у меня из-за спины и усаживаясь на то место, что совсем недавно занимала его мать. – А теперь, думаю, нам стоит серьёзно поговорить.

Точки над «и»

– Если ты так считаешь.

Я внимательно посмотрела на Бернарда, пытаясь по выражению его лица понять, о чём именно он хочет поговорить – получилось плохо.

Этот мужчина всё ещё был для меня закрытой книгой, и я даже примерно не представляю, что творится в его голове.

– Для начала я хотел бы выразить своё восхищение – твой самоконтроль поражает воображение. Где ты научилась так мастерски отделять свою силу от эмоций?

– Азы мне дала мама, – ответила я максимально равнодушным тоном. – Но по большей части осваиваться приходилось самой методом проб и ошибок.

– Должно быть, это было непросто.

– Непросто – это мягко сказано, – скривилась я. – И это ещё один камень в огород моему отцу и его семье. Это они должны были научить меня контролировать дар. Но они и слышать про меня не желали, не то что в чём-либо помогать.

– Полагаю, если бы ты сразу рассказала им о пробудившемся даре, они бы более охотно взяли вас с Морганом под своё крыло.

Я и сама это прекрасно понимала. Но затаённая обида не позволила мне перешагнуть через гордость и раскрыть перед Вейлами все карты.

– Ты об этом хотел поговорить? – раздражённо спросила я, с вызовом посмотрев на Бернарда. – Мне казалось, речь пойдёт о наших отношениях.

– Прости, это просто любопытство, – примирительно проговорил он. – Я просто никак не могу поверить, что ты так долго скрывала от всех наличие у себя столь редкого и могущественного дара.

– Он был бы могущественным, если бы я его развивала должным образом, – отмахнулась я. – Я могла бы стать гениальным целителем или артефактологом. Могла бы даже снимать сложнейшие проклятья. Но у меня не было возможности получить хорошее образование, и, как итог, всё, что я могу, это сделать больно тем, кто желает причинить мне вред.

Бернард понятливо кивнул и благоразумно сменил тему.

– Я хотел бы извиниться, – после непродолжительной паузы сказал он. – За свои резкие слова на балу. Просто своими претензиями ты задела меня, поэтому мой ответ был несколько неадекватен.

– Ты считаешь моё нежелание смотреть, как ты флиртуешь с другими женщинами, чем-то сверхъестественным?

На этот раз мне даже удалось задать этот вопрос без возмущённых ноток в голосе – уже прогресс.

Что не отменяет того, что возмущение штормовыми волнами плещется у меня в груди и того и гляди вырвется наружу.

– Моя мать всю жизнь изводила отца ревностью, – неожиданно заявил Бернард с болезненной уязвимостью в голосе. – Сколько я себя помню, каждый вечер, едва только отец приходил домой, Малвэйн устраивала ему форменный допрос: где он был, с кем он был. Она ревновала его буквально к любой мало-мальски привлекательной девушке, с которой отец перебросится хотя бы парой слов.

Звучало не очень красиво. Особенно если всё это каждый раз происходило на глазах сыновей.

– Несмотря на то, что отец был простым человеком, он искренне её любил, – с горечью заметил Бернард. – Но при этом, что бы он ни делала, она всегда находила, к чему придраться. И во всём видела следы измены.

– А он не давал ей повода? – спросила я, невольно вставая на сторону леди Малвэйн.

– Он работал в Тайной канцелярии Его Величества, – Бернард скривился. – По роду службы ему приходилось часто срываться с места в любое время дня и ночи и отсутствовать по нескольку дней. И, разумеется, он общался с разными людьми, в том числе и женщинами. Но, став дознавателем, я не нашёл ни одного подтверждения того, что у отца хоть с кем-то была интрижка.