С нарядом для Моргана проблем не возникло: его фигура полностью соответствовала понятию стандарта для его возраста, так что нам вполне хватило одного похода в очень хороший магазин мужской одежды, чтобы подобрать ему идеальный костюм для первого выхода в свет.

Так что в пятницу вечером в поместье Вейлов мы прибыли во всеоружии.

– Я очень тебя прошу, давай обойдёмся без кровопролития, – попросил Морган, подавая мне руку, чтобы помочь выйти из кареты.

– Ничего не могу обещать, – пожала я плечами. – Всё будет зависеть исключительно от поведения наших драгоценных родственничков.

Морган весело фыркнул и положил мою ладонь на сгиб своей руки, изображая галантного кавалером.

Поскольку теперь по положению я была значительно ваше Вейлов, я позволила себе опоздать на десять минут к началу торжества.

Сделано это было осознанно: я хотела, чтобы все гости успели собраться в зале, и когда мы с братом войдём, всеобщее внимание принадлежало именно нам.

Мои расчёты оказались верны. Когда услужливый дворецкий проводил нас в просторный бальный зал, тот уже был наполнен людьми. Часть собралась вокруг длинного фуршетного стола, наслаждаясь закусками и напитками, другая часть танцевала в центре зала, а некоторые разбились на небольшие компании и вели неспешные разговоры между собой.

– Маркиза Оберон с братом, – громогласно объявил дворецкий.

По залу пробежали взволнованные шепотки.

Очевидно, сплетни о том, что мой дед умер не своей смертью, уже успели распространиться по высшему обществу. И теперь при виде меня у большинства присутствующих возник закономерный вопрос: уж не я ли отправила Филиппа к праотцам?

К счастью, мне было глубоко безразлично, кто и что будет обо мне думать или говорить.

Мой взгляд сам собой нашёл Бернарда, – тот состоял чуть в стороне в компании своей матери, Стефана и Агаты – и я послала ему мимолётную дружелюбную улыбку, прежде чем отрастить метафорические колючки и приготовиться к предстоящему веселью.

– Мои извинения, – подойдя к хозяевам поместья, сгрудившимся возле фуршетного стола, с улыбкой проговорила я, даже не пытаясь изображать раскаяние. – Мы немного задержались.

– Ничего страшного, – с натянутой (и совершенно фальшивой) улыбкой ответила леди Абигейл – мать Томаса и Магнуса и по совместительству наша с Морганом бабушка.

Она выглядела точно так же, как и в день, когда вместе с Томасом выставила меня за порог, отказав в помощи после того, как моя мать скончалась.

Такая же высокомерная сухопарая вобла, ряженная в шелка, с колючим взглядом и пепельными волосами, собранными в строгую причёску, украшенную бриллиантовыми шпильками.

– Вот и славно, – я ответила ей не менее фальшивой улыбкой. А затем уверенно двинулась в сторону невысокого помоста в дальней части зала, где на удобном мягком кресле в компании со своей матерью сидел виновник торжества. – В таком случае, раз уж вы так сильно настаивали на нашем с Морганом присутствии на данном торжестве, взывая к семейным узам, я хочу познакомиться со своим самым младшим братом.

Я видела, как напрягся отец после моих слов, а его нынешняя супруга (никак не запомню её имя), нервно приобняла сына за плечи, пока тот увлечённо играл в оловянных солдатиков, совершенно не обращая внимания на то, что происходит вокруг.

Я выпустила локоть Моргана и продолжила путь к имениннику уже одна, в то время как брат остался стоять вместе с остальными нашими родственниками.

– Габриэлла, – настороженно окликнул меня дядя Магнус, но я даже не посмотрела в его сторону.

Остановившись возле постамента, я посмотрела на Кирана.

Он походил на Моргана, когда тот был малышом. Те же рыжие кудри, то же сосредоточенное щекастое личико с нахмуренными бровками. А главное полное игнорирование окружающего мира в пользу собственной увлечённой игры.

Я не смогла сдержать тёплой улыбки.

Мальчик был очарователен. И уж точно не виноват в том, что его отец свинья.

Я опустила руку в карман платья и вытащила небольшую коробку, упакованную в пёструю подарочную бумагу и перевязанную бантиком.

Подарок Киран, естественно, заметил. В конце концов, весь смысл нахождения мальчика здесь заключался в том, чтобы он принимал подарки – целая горка распакованных коробок всех форм и размеров уже высилась на большом квадратном столе, стоявшем возле окна.

Оторвавшись от своего игрушечного воинства, Киран поднял на меня взгляд и улыбнулся.

– Зрасвуте, – поприветствовал он меня едва ли не по буквам, но всё равно пропустив половину из них. А затем без тени сомнения потянулся к коробке в моих руках.

– Здравствуй, Киран, – ответила я и отдала ему подарок.

– Спасибо, – вежливо поблагодарил он. И тут же протянул коробку матери с требовательным: – Окой.

Та поспешно забрала коробку, предельно аккуратно развязала бант и сняла упаковку. Под ней оказался самый обыкновенный конструктор в виде маленького одноэтажного дома, который нужно было собрать из отдельных крохотных брусочков.

Не ахти какая великая вещь, но Моргану такие штуки в детстве нравились.

И судя по тому, как вспыхнули интересом глаза Кирана, он не сильно отличается в пристрастиях от своего старшего брата.

– Благодарю, маркиза, – нервно проговорила его мать, всё ещё настороженно поглядывая на меня. – Замечательный подарок.

Мне стало её немного жаль.

Наверняка отец с бабушкой рассказали ей много страшилок обо мне, и теперь я в её глазах являюсь этаким жутким монстром, угрожающим безопасности её семьи.

– Вам нет нужды волноваться на мой счёт, мадам, – решила расставить я все точки над “и” и развеять её тревоги. – Я не собираюсь воевать ни с вами, ни тем более с Кираном.

Женщина облегчённо вздохнула и несмело улыбнулась мне.

– Спасибо.

Я коротко кивнула и отступила.

Теперь можно было приступать к основной части моего плана.

Лучшая защита – это нападение

Я повернулась к отцу.

Томас Вейл сверлил меня напряжённым взглядом, и весь его вид буквально кричал о том, как сильно он «рад» видеть меня здесь.

– Отец, – я широко улыбнулась, обращаясь к нему. – Кажется, ты собирался произнести поздравительную речь, когда мы с Морганом вошли. Прошу, продолжай.

По залу пробежали взволнованные шепотки.

Вейлы двадцать пять лет тщательно скрывали факт того, что Томас когда-то сбежал из дома и обзавёлся семьёй, так что большинству присутствующих было невдомёк, что Киран отнюдь не единственный его ребёнок. Маркиз Оберон тоже никогда не стремился пролить свет на данное обстоятельство, а я и вовсе предпочла забыть о том, что у меня есть отец.

Но раз уж Вейлы первыми нарушили статус кво, начав лезть к нам с Морганом, почему бы мне не вытащить на всеобщее обозрение их грязный секретик?

– На вашем месте, маркиза, – взяла слово леди Абигейл, – я бы не стала заострять внимание на обстоятельствах собственного рождения.

При этом слово “маркиза” было сказано таким тоном, словно я самим фактом своего существования бросаю страшную тень на данный титул.

Я перевела взгляд на бабушку и усмехнулась.

– А что такого дурного в обстоятельствах моего рождения? – притворно удивилась я. – Я, как и мой брат, была рождена в браке, законность которого неоспорима, несмотря на то, что его не благословили ни вы с мужем, ни маркиз Оберон.

Толпа разволновалась ещё сильнее. Ещё бы, такой скандал! Тайный брак, непризнанные дети. Прямо приключенческий роман какой-то.

Я, правда, предпочла бы не иметь никакого отношения к этому «роману». Но, увы, являюсь одним из его центральных персонажей. А сама история, между тем, неотвратимо движется к своей кульминации.

– Вздор! – дрогнувшим голосом воскликнула леди Абигейл. – Ваша мать просто придумала красивую сказку, чтобы оправдать своё распутное поведение в ваших глазах. Мой сын никогда бы не женился без родительского благословения!

Я перевела взгляд на отца. Тому хватило остатков совести смущённо опустить глаза в пол.

– Мадам, давайте не будем устраивать сцены и портить всем праздник, – примирительно проговорила я. – Наши внутрисемейные проблемы можно решить и в другое время.

Абигейл окинула быстрым взглядом собравшихся, внимательно прислушивающихся к нашему разговору, и недовольно поджала губы.

Как и я, она прекрасно понимала, что этого джинна, единожды выпустив, уже в бутылку не затолкнёшь.

Все собравшиеся слышали мои слова и запомнили их. А значит, все разговоры сегодня (да и в последующие дни) будут вертеться исключительно вокруг одной темы: являюсь ли я, действительно, дочерью Томаса, и если да, бастард ли я или законная наследница.

– Ну, уж нет, – решительно заявила она. – Вы прилюдно оскорбили нашу семью, обвиняя моего сына в непорядочности. И решать это мы будем здесь и сейчас.

Я широко улыбнулась.

Именно этого я и добивалась, и бабушка с её бурным темпераментом (который явно перешёл мне по наследству) сыграла мне только на руку.

Магнус, прекрасно осведомлённый обо всех обстоятельствах брака моих родителей (более того, лично присутствовавший на их свадьбе в качестве свидетеля) обречённо вздохнул.

– Да, в общем-то, здесь нечего решать, – пожала я плечами, старательно изображая беззаботность. – У меня имеется официальное свидетельство о браке Томаса Вейла и Софии Обе. А также два свидетельства о рождении: моё собственное и моего младшего брата Моргана, – в обоих ваш сын вписан в качестве отца. Более того, долгие годы он жил с нами, чему есть множество свидетелей, включая вашего младшего сына. Не так ли, дядюшка?

Я вопросительно посмотрела на Магнуса, не ожидая, впрочем, от него никакой поддержки.

– Да, это правда, – неожиданно заявил он, твёрдо глядя мне в глаза. – Габриэлла моя племянница, а Морган – племянник.

«Надо же, – мелькнуло у меня в голове. – У кого-то проснулась совесть».

– Но как же так? – леди Абигейл выглядела растерянной и растроенной. – Почему вы мне ничего не сказали?

Вопрос был обращён, очевидно, к её сыновьям. Однако ответила на него я.

– Потому что всё отрицать и делать вид, будто ничего не было, намного проще, чем взять ответственность за свои поступки, – ледяным тоном проговорила я. – И моя мать только сыграла вашему драгоценному старшему сыночку на руку, когда не стала выносить сор из избы и просто молча закрыла глаза на тот факт, что он бросил её одну с двумя детьми. – Я скривилась. – Очевидно, она слишком сильно его любила и до последнего надеялась, что он одумается и вернётся. Но этого не произошло.

Я видела, как побледнела мать Кирана после моих слов – видимо, мысленно примерила ситуацию на себя и ужаснулась.

«Правильно, бойся, – подумала я. – Глядишь, когда он вновь покажет своё уродливое нутро, это не станет для тебя таким шоком».

– В любом случае, это дела давно минувших дней, – вернув себе маску беззаботности, добавила я и как ни в чём не бывало взяла со стола бокал с шампанским. – На правах старшей сестры и первенца графа Вейла, предлагаю поднять бокалы за именинника – Кирана Томаса Вейла, наследника и надежду рода. Желаю ему вырасти более достойным человеком, чем является его отец, и вернуть фамилии Вейл былое величие.

Я отсалютовала присутствующим бокалом, кивнула в сторону Кирана и его матери, после чего сделала небольшой глоток.

Весь зал, между тем, замер в ожидании того, чем ответит Томас на мою вопиющую выходку.

И я тоже ждала.

У этой пьесы остался последний, заключительный, аккорд, и я искренне надеялась, что отец вынудит меня его сыграть.

Бал

Томас смотрел мне прямо в глаза. И я видела ярость, плескавшуюся на дне его зрачков.

Только вот, несмотря на такую же огненно-рыжую шевелюру, что и у меня и леди Абигейл, свои эмоции отец явно контролировал намного лучше нас.

– За Кирана, – он поднял бокал с шампанским, растянув губы в наифальшивейшей улыбке из всех, когда-либо виденных мной.

Остальным гостям не осталось ничего иного, как присоединиться к поздравлениям и выпить за здоровье наследника Вейлов.

Я была немного разочарована.

Мне хотелось, чтобы отец отреагировал на мою провокацию и вынудил меня продемонстрировать, кому именно отошёл родовой дар.

Но Томас проявил завидное хладнокровие и несвойственную ему мудрость.

«Возможно, так даже лучше, – мысленно успокаивала я себя. – Так я, по крайней мере, смогу хранить свою тайну ещё некоторое время».

Томас махнул рукой музыкантам, и те вновь заиграли.

Гости пришли в движение: часть отошла в сторону, разбившись на небольшие группы и вернувшись к прерванным разговорам, другая часть (преимущественно молодые пары) направилась танцевать.

– Как насчёт танца? – поинтересовался Морган, галантно протягивая мне руку.

– С удовольствием, – откликнулась я. – Заодно проверю, чему тебя научили в школе. Ты ведь посещаешь уроки танцев?

Морган недовольно скривился.

– Не упоминай этот кошмар, – взмолился он. – Лучше бы меня и дальше учила ты.

Я весело рассмеялась и позволила брату отвести меня в центр зала, после чего Морган осторожно положил одну руку мне на талию, а во второй бережно сжал мою ладонь.

– Теперь ты довольна? – спросил Морган, умело кружа меня в туре вальса. – Вылила ушат помоев на отца и его семью – от этого позора они ещё нескоро отмоются.

– И поделом, – равнодушно пожала я плечами. – Не лезли бы к нам, я бы продолжила молчать. А теперь пусть расплачиваются за собственное высокомерие.

Морган не выглядел довольным, однако никак комментировать мои слова не стал, а по завершении танца отвёл меня обратно к фуршетному столу.

Музыка заиграла вновь – на этот раз нечто более быстрое и энергичное, – и я взглядом отыскала Бернарда, прекрасно помня, что он изъявлял желание потанцевать со мной.

И каково же было моё изумление, когда я обнаружила его в компании какой-то смазливой брюнетки в пышном коралловом платье, с которой Бернард вёл оживлённый разговор.