И если его самого всё устраивает, мне тем более не о чем беспокоиться.

– Ты похожа на уличного котёнка, – с мягкой улыбкой ответил Бернард. – Шипишь, стоит к тебе приблизиться, царапаешься и кусаешься. Но на деле хочешь, чтобы тебя приласкали и обогрели. Просто жизнь была к тебе слишком жестока, тебя обижали и предавали, вот ты и разучилась доверять людям.

– И ты надеешься меня приручить? – фыркнула я.

– Да, – нахально заявил Бернард. – Уверен, более ласкового и нежного питомца мне не найти.

Я пренебрежительно фыркнул. Каков, всё-таки, наглец! Приручить он меня собрался…

– Что ж, я с удовольствием понаблюдаю, как ты будешь из дикого котёнка делать ласковую домашнюю кошечку, – ехидно заявила я. – Только потом не жалуйся, что напоролся на острые коготки.

Наследство

С утра я имела удовольствие наблюдать, как леди Малвэйн с каменным выражением лица покидает поместье в компании двух служанок.

– Интересно, её отъезд считается успешно выполненным договором с моей стороны? Или полным провалом?

Вопрос был, в сущности, риторический. Однако Агата, вышедшая вместе со мной проводить свекровь, весело рассмеялась.

– Это, определенно, успех, – заявила она уверенно. – Особенно с учётом того, что Стефан не побежал за матерью, а остался со мной.

«Это пока, – мрачно подумала я. – Ещё неизвестно, что будет завтра».

Поскольку главная возмутительница спокойствия в поместье отбыла, я могла быть спокойна за Агату – теперь дело за ней. Сумеет «перевоспитать» своего благоверного и окончательно оторвать от материнской юбки – получит крепкую семью. А если нет… что ж, будет ей тогда урок.

Сразу после завтрака я вместе с Бернардом отправилась к нотариусу.

Как Бернард и предсказывал, господин Оренс был только рад помочь мне принять наследство.

– В сущности, никаких особых процедур не требуется, – заявил он. – Вы просто подпишете пару документов, и вся собственность маркиза Оберона, в том числе его титул, перейдут к вам.

– А что насчёт моего брата? – поинтересовалась я.

– Как его законный опекун и близкий родственник, вы можете, так сказать, принять его в семью и наделить определёнными правами в отношении своего имущества, – ответил Ричард. – Я помогу вам всё правильно оформить.

В итоге полдня я провозилась с документами. Зато из нотариальной конторы выходила не безродная сирота, а маркиза Оберон.

– Полагаю, теперь, когда у тебя есть собственный дом, да ещё и не один, в моём ты не захочешь задержаться? – поинтересовался Бернард, подавая руку и помогая мне подняться по ступенькам кареты.

– Пятница уже послезавтра, – напомнила я. – А мне ещё нужно осмотреть своё новое жилище, разместиться самой и устроить Моргана. Ну, и подготовиться к предстоящему торжеству, – я усмехнулась. – Лично я планирую произвести фурор.

– Не сомневаюсь, – хмыкнул Бернард, забираясь в карету следом за мной. – Уверен, граф Вейл уже тысячу раз пожалел, что отказался от вас.

– Это вряд ли, – покачала я головой. – Но он непременно это сделает.

Бернард фыркнул, но дальше развивать эту тему не стал, вместо этого заговорив о других, не менее важных делах.

– Если ты позволишь, я пришлю в поместье несколько своих людей, – заявил он серьёзным тоном.

– Зачем? – нахмурилась я.

– Ты не знакома с прислугой маркиза, и этим могут воспользоваться злоумышленники, – объяснил Бернард. – Мои люди смогут незаметно выяснить, кто чем дышит в поместье, и защитят вас с Морганом в случае опасности.

– А заодно проверят благонадёжность моих слуг? – догадалась я.

– Да.

– Хорошо.

– И что, не будет никаких споров и попыток отстоять свою независимость? – насмешливо уточнил Бернард.

Я пожала плечами.

– Не вижу смысла спорить на эту тему. Ты много лет работаешь в правоохранительных органах и явно лучше меня разбираешься в вопросах обеспечения безопасности. И раз уж ты столь любезно предлагаешь свою помощь, с моей стороны было бы глупо от неё отказываться.

Бернард улыбнулся, а затем взял меня за руку и поднёс мою ладонь к своему лицу, прижавшись губами к запястью.

Моё сердце предательски ускорило бег, а по телу пробежала лёгкая дрожь. И это всего лишь от невинного поцелуя!

– Надеюсь, после того, как утрёшь нос родне, ты позволишь мне продолжить ухаживания, – проникновенно глядя мне в глаза, вкрадчиво проговорил Бернард.

– Я всё равно обещала тебе ещё одно свидание, – постаравшись звучать максимально незаинтересовано, ответила я. – Так что как минимум ещё один раз после бала мы точно встретимся. Всё остальное будет зависеть от твоего поведения.

В глазах Бернарда тут же вспыхнули тёмные огоньки.

– И как именно я должен себя вести? – уточнил он насмешливо. – Быть хорошим мальчиком? Или плохим?

Это была откровенная провокация. На которую я просто не могла не ответить.

– Будь собой, – заявила я. А затем добавила с хитрым прищуром: – Но если твоё поведение меня не устроит, я пущу в ход свой родовой дар, из-за которого так трясётся семейство Вейлов.

На губах Бернарда расцвела хищная улыбка.

– Мне, и правда, любопытно, из-за чего весь сыр-бор, – признался он. – Каюсь, я поднял кое-какие архивы, однако так и не нашёл точного описания вашего родового дара.

– И что же, рискнёшь меня спровоцировать, чтобы утолить своё любопытство? – бросила я ему вызов.

Улыбка Бернарда смягчилась, а его взгляд наполнился теплом.

– Моё любопытство не стоит того, чтобы портить с тобой отношения, – обезоруживающе искренне сказал он. – Так что я подожду, когда ты будешь готова и сама мне всё расскажешь.

Моё сердце наполнилось теплом от его слов.

– Я непременно тебе всё расскажу, – пообещала я. – Но чуть позже.

«Когда буду полностью уверена, что это никак не отразится на наших отношениях».

Новый дом

Тем же вечером мы с Морганом въехали в поместье деда в компании моей «прислуги»: дворецкого Леона и горничной Молли.

И если худощавая светловолосая улыбчивая Молли в свои тридцать с хвостиком легко могла сойти за обычную прислугу. То широкоплечий, рослый Леон со взглядом матёрого убийцы на дворецкого не походил ни капельки.

Впрочем, как именно мою «прислугу» воспримут другие работники поместья Оренс, меня не слишком волновало. Я теперь тут хозяйка. И им придётся либо подстроиться под меня, либо уйти.

Однако чтобы не портить ни с кем отношения, я попросила нынешнего дворецкого, Фидо, собрать всю прислугу в холле, чтобы я могла представиться им.

Народу оказалось немало. Дюжина молоденьких горничных, десять лакеев, секретарь, ключница, семь кухонных работниц, пять садовников, псарь и трое конюхов.

Я мысленно присвистнула. Вот это штат! Сколько же ежемесячно дед тратил только на оплату их работы?

– Моё имя Габриэлла, и с этого дня я новая хозяйка этого дома, – громко и чётко проговорила я. – Это – я указала на Моргана, – мой брат Морган, и его слово в этих стенах приравнивается к моему.

Я видела настороженность и беспокойство на лицах прислуги. Это и понятно. Новый хозяин – новые правила. И неизвестность.

Вдруг новый хозяин окажется тираном? Или всех уволит и наберёт новый штат. Или оставит всех, но будет постоянно придираться к мелочам и штрафовать за любой чих.

Я много лет была наёмным рабочим, и все их страхи были мне хорошо знакомы. И я собиралась развеять хотя бы часть из них.

– Я не собираюсь кардинальным образом менять устройство в поместье, – продолжила я. – Так же как и не намерена никого увольнять. Разве что вы сами уйдёте – силой никого удерживать я не стану. Однако и ряд изменений тоже будет. Во-первых, я привела своих людей – я кивнула на Леона и Молли, – И первое время, пока я не познакомлюсь со всеми вами и не пойму, кто на что способен и чего от вас можно ожидать, взаимодействовать я буду преимущественно с ними. Во-вторых, – я остановилась напротив кухонных работниц. – Время от времени я буду приходить на кухню и присоединяться к вам в готовке. Это не от недоверия к вам, просто мне нравится сам процесс. Возможно, в какие-то дни я и вовсе буду давать вам выходной и всё делать сама. Но уверяю, моё увлечение никак не отразится на вашем заработке.

Я ещё раз окинула взглядом собравшихся, отметив, что большинство заметно расслабилось и приободрилось – это хорошо. Довольная прислуга равно хорошо выполненная работа.

– На этом всё, – закончила я. – Можете дальше заниматься своими делами. Более подробное знакомство отложим на завтра. Фидо, – я перевела взгляд на дворецкого деда, который, судя по аккуратно подстриженным седым волосам и морщинам на лице, был чуть ли не ровесником своего покойного хозяина, – будьте добры, устройте нам с братом небольшую экскурсию по дому.

– Разумеется, госпожа.

Фидо с почтением поклонился мне, после чего мы отправились осматривать дом.

На проходных комнатах, гостиных и столовой я не стала задерживаться, лишь мельком отметила мрачность обстановки и сделала себе мысленную пометку освежить кое-где интерьер.

Кабинет деда мы обошли стороной по моей просьбе – в этой комнате мы с ним общались в последний раз, и я была пока морально не готова переступить через её порог.

А вот многочисленные спальни на втором и третьем этажах заслужили нашего с Морганом пристального внимания.

Брат очень быстро нашёл себе комнату и отказался продолжать экскурсию, заявив, что желает разобрать вещи и заняться наконец-то уроками.

Фидо с лукавой улыбкой заметил, что уроки удобней делать в библиотеке, в глазах Моргана при слове “библиотека” вспыхнул маниакальный блеск, и я поняла: всё, брата я потеряла.

Библиотека в поместье оказалась просто огромная. Это был зал размером с бальный, полностью заставленный стеллажами с книгами.

«Придётся на ночь накладывать запирающие чары, – мысленно прикинула я, оставив Моргана изучать доставшиеся ему “сокровища”. – Не то он будет здесь ночевать».

– Госпожа предпочтёт занять хозяйские покои или мне приказать подготовить гостевую спальню? – вежливо поинтересовался Фидо, стоило нам вдвоём продолжить экскурсию по дому.

– Не нужно этих формальностей, – покачала я головой. – Называйте меня по имени.

Губы дворецкого тронула мягкая улыбка.

– Для меня это честь, госпожа Габриэлла.

– Что же касается вашего вопроса, – продолжила я. – Пусть кто-нибудь из горничных подготовит гостевую спальню рядом с той, что выбрал Морган. Позже я перееду в хозяйские покои, но сначала сделаю там ремонт.

«И поменяю кровать», – мысленно добавила я.

Почему-то сама идея спать на кровати, на которой спал мой дед, казалась мне едва ли не кощунством.

– Прежде чем выполнить ваше распоряжение, я хотел бы показать вам ещё одну комнату, – таинственно проговорил Фидо и повёл меня в сторону западного крыла.

Комната, в которую мы вошли, не была гостевой – мне хватило одного мимолётного взгляда, чтобы это понять.

В углу маленькой уютной гостиной, оформленной в персиковых тонах, стоял чёрный рояль, на крышке которого аккуратной стопкой лежали ноты. На каминной полке были расставлены какие-то фарфоровые и стеклянные фигурки: крылатые феи, лесные зверюшки, пара единорогов.

А на стене позади дивана висел огромный портрет в полный рост, на котором была изображена моя мать в возрасте лет пятнадцати-шестнадцати.

– Эти покои раньше принадлежали госпоже Софии, – мягко проговорил Фидо, пока я с щемящей болью в сердце разглядывала портрет. – После того, как она сбежала, хозяин приказал ничего здесь не трогать.

– А мамины вещи? – дрогнувшим голосом спросила я.

– Всё, что она не забрала с собой, осталось здесь, включая одежду и украшения.

Я коротко кивнула и, не глядя на дворецкого, прошла в спальню.

Первое, что бросилось в глаза – флакон духов на туалетном столике и лежавший рядом с ним изящный серебряный гребень, инкрустированный драгоценными камнями.

– Я подожду вас в коридоре, – вежливо проговорил Фидо, остановившийся в дверях. – Если понадоблюсь – зовите.

И ушёл, беззвучно закрыв за собой дверь.

Я же на негнущихся ногах прошлась по комнате, разглядывая обои на стенах, провела ладонью по покрывалу на кровати…

Глаза щипало от слёз, но я не позволила себе плакать.

Какой толк от слёз? Мертвых к жизни они не вернут.

Я подошла к огромному платяному шкафу во всю стену и решительно распахнула дверцы: вся его утроба была забита бесчисленным множеством плечиков с самыми разнообразными нарядами.

Я вытащила наугад одно из них – это оказалось шелковое платье нежно-голубого цвета.

При мне мать никогда ничего подобного не носила – у нас просто не было денег на подобную роскошь.

И сейчас, оглядываясь назад, я никак не могу понять: как можно было отказаться от всего этого? Променять нарядные платья, богатый дом и сытую, спокойную жизнь на мифическую любовь.

Скинув своё простое хлопковое платье, я надела мамино голубое. Как ни странно, оно село на мне, как влитое. Длину, правда, стоило немного убрать, но в целом…

Я подошла к зеркалу. Внешне у меня было мало сходств с матерью, разве что глаза и овал лица. В остальном же я пошла в отца. Жалела ли я об этом? Да. Хочу ли я что-то менять? Нет.

«Интересно, если дед сохранил все мамины наряды, осталось ли то зелёное платье, в котором она встретила моего отца?»

Мне показалось неплохой идеей заявиться на торжество к Вейлам, с максимальной точностью скопировав образ, в который Томас когда-то якобы влюбился.

Да, это мелочно. Но если мой внешний вид заставит отца испытать хотя бы капельку неудобства, это будет стоить любых затраченных усилий.

Встреча с родственничками

Мне повезло: Фидо работал в поместье целых полвека и отличался феноменальной памятью. Так что он не только без труда вспомнил, во что именно моя мать была одета на приёме, состоявшемся больше двадцати пяти лет назад, но и смог дать горничной точные указания относительно моей причёски и макияжа. И он же подсказал ателье, где за сутки за довольно скромное вознаграждение мне подогнали платье идеально по фигуре.