– Это так не работает… – начал было Морган, но осёкся, заметив выражение моего лица. – Что? Разве я не прав?

– Просто убийство, и правда, не гарантирует, что дар вернётся в их семью, – согласилась я. – Но существует масса способов отнять у человека магический дар. Правда вместе со всей магией и жизнью в придачу.

– Поэтому ты не хотела, чтобы я общалась с отцом и его семьёй? – догадался Морган. – Ты боишься, что они захотят вернуть родовой дар, отняв его у тебя?

– После выходки Магнуса и его слов о проклятье у тебя ещё есть сомнения? – я презрительно фыркнула. – Лично я в этом семействе никогда не сомневалась. Будь моя воля – и имей я для этого достаточно средств, – то давным-давно покинула бы королевство.

«А ведь стоит мне принять титул маркизы, и вопрос денег сразу решится, – мелькнуло у меня в голове. – Я легко куплю себе какой-нибудь небольшой домик где-нибудь на южных островах и смогу не опасаться ни за свою жизнь, ни за Моргана».

Обдумать эту мысль как следует я не успела, потому что, похоже, мои апартаменты внезапно превратились в проходной двор, о чём свидетельствовал очередной настойчивый стук в дверь.

И хотя сама я никого не ждала, сомнений в личности визитёра не было никаких.

На твоей стороне

Моя догадка полностью подтвердилась: на пороге стоял Бернард и, судя по решительному выражению лица, не собирался уходить, не добившись желаемого.

– Надеюсь, граф, у вас достаточно ума, чтобы не пытаться в очередной раз напроситься на экскурсию в мою спальню, – насмешливо проговорила я, пропуская Бернарда внутрь.

– Как ни прискорбно это признавать, но цель моего визита далека от спальни, – ответил Бернард совершенно серьёзно.

– В таком случае, милости прошу к нашему шалашу.

Я уже мысленно прикидывала, что надо бы из спальни принести стул, чтобы мы все могли удобно разместиться, как вдруг Агата поднялась со словами:

– Полагаю, детское время уже вышло, и нам пора баиньки.

Она цепко ухватила ничего не понимающего Моргана за руку и бесцеремонно вытолкала из моей комнаты, напоследок пообещав мне за ним присмотреть и пожелав приятной ночи.

– Хорошая у вас подруга, – отметил Бернард с добродушной усмешкой. – Заботливая и сообразительная. Даже жаль, что такая прелесть досталась моему непутёвому братцу.

– Что, уже решили отбить? – фыркнула я. И даже сама удивилась горечи, разлившейся внутри от одной только мысли об этом.

– Ни в коем случае, – заверил меня Бернард и улыбнулся. – Я уже свой выбор сделал и менять его не собираюсь. Впрочем, речь сейчас не об этом. – Он пристально посмотрел на меня. – Я бы хотел знать, что именно вы собираетесь предпринять в отношении Вейлов.

– Почему это вас так волнует? – моментально ощетинилась я. – Боитесь, что я перейду черту?

Бернард подошёл ко мне вплотную и уверенно взял за руку, положив мою ладонь себе на грудь – туда, где ровно и уверенно стучало сердце.

– Габриэлла, – проникновенно заглянув мне в глаза, проговорил Бернард. – Я на твоей стороне. Мне плевать, насколько далеко ты готова зайти в своей жажде мести, хотя, бесспорно, я бы предпочёл, чтобы она осталась в рамках закона. Однако куда сильнее меня волнует твоя безопасность и душевное спокойствие. Поэтому я прошу, позволь мне помочь тебе.

У меня дыхание перехватило от той бури эмоций, что сейчас отражалась в его глазах.

А ещё я вдруг очень чётко осознала, что после смерти матери никто и никогда не предлагал мне помощь. Всегда мне всё приходилось либо делать самой, либо, наступая на горло гордости, просить о помощи первой.

Осознание данного факта заставило меня почувствовать себя необычайно уязвимой, что закономерно вылилось в сарказм.

– Мы уже на “ты”? – ядовито спросила я, хотя в голове крутились совсем другие слова.

“Спасибо, что тебе не наплевать” или даже “пожалуйста, помоги мне, потому что я безмерно устала справляться сама”.

Разумеется, ничему из этого я не позволила сорваться с языка.

Бернард же, казалось, каким-то немыслимым образом умудрился прочитать мои мысли, потому что на губах у него расцвела нежная улыбка.

– Я бы хотел иметь право называть вас на “ты”, – сообщил он мне с обезоруживающей откровенностью. – Правда, пока не уверен, что заслужил его, поэтому, пожалуй, немного повременю. Вы же, Габриэлла, можете обращаться ко мне так, как вам заблагорассудится. Хотя, должен признать, из ваших уст обращение “господин дознаватель” звучит крайне сексуально.

– Паяц! – фыркнула я, впрочем, без тени недовольства. – Ну, раз уж наше первое свидание состоялось, и я даже согласилась на второе, полагаю, разводить официоз, когда мы наедине, нет никакого смысла.

– Весьма здравая мысль, – оценил Бернард серьёзным тоном, в то время как у самого в глазах сверкали задорные огоньки.

– Что же касается моих планов относительно отца и его семьи, – между тем продолжила я. – Как думаешь, нотариус не сильно обидится, если мы заявимся к нему завтра без предупреждения и попросим за день оформить все необходимые бумаги для моего вступления в наследство?

Бернард понимающе ухмыльнулся.

– Уверяю, Ричард будет вне себя от счастья и из кожи вон вылезет, чтобы тебе помочь. А вот мне, я так понимаю, вновь придётся явиться на бал в одиночестве, – он притворно огорчённо вздохнул.

– Можешь утешиться тем, что танцевать на этом самом балу будешь не просто с непризнанной дочерью нынешнего графа Вейла, а с целой маркизой, – парировала я.

– Да мне, в общем-то, безразлично, – пожал плечами Бернард. – Что маркиза, что бастард графа, для меня ты – это ты. Рыжеволосая бестия, пославшая меня в полёт одним ударом и способная своими едкими комментариями лишить дара речи мою мать.

– Большинство не считает вышеперечисленное достоинствами.

– Я не большинство.

«И правда, – мысленно согласилась я с ним. – Ты не большинство. И от этого только хуже».

Потому что если бы ты был таким, как все, мне было бы намного проще сопротивляться твоему обаянию. А так я и сама не заметила, как пропала.

Теперь остаётся только скрестить пальцы и надеяться, что я не иду по стопам матери и не совершаю ошибку, которая сломает мне жизнь.

Возвращение блудного Стефана

Перед сном я забыла наложить на комнату заглушающие чары, и потому посреди ночи была разбужена громкими возмущениями леди Малвэйн, доносившимися из коридора.

– Как ты мог! – на повышенных тонах вещала она, ничуть не заботясь о том, что такими темпами перебудит весь дом. И не только прислугу, но и гостей в лице меня, Агаты и Моргана. – Ты ведь всегда был таким хорошим, послушным мальчиком. А что теперь? Посмотри, во что ты превратился!

Мне стало любопытно взглянуть на «драму», разворачивающуюся в коридоре, и я, накинув халат поверх ночной сорочки, вышла из комнаты.

В коридоре, весь расхристанный и со следами губной помады на лице, слегка покачиваясь, стоял Стефан, а леди Малвэйн заботливо придерживала сыночку под локоть, чтобы он не упал.

Судя по амбре, который я ощущала через половину коридора, отдохнул Стефан от души, и завтра с утра будет наслаждаться всеми прелестями похмелья.

– Детский сад, штаны на лямках, – проворчала я и решительно направилась к этой парочке.

Стефана мне было совсем не жалко. Будь моя воля, я бы оставила его валяться в коридоре. Но леди Малвэйн своими причитаниями, во-первых, мешает спать мне, а во-вторых, рискует разбудить остальных. И вот как раз этого я допустить не могу.

– Давайте я помогу, – уверенно подойдя сзади к этой парочке, заявила я.

И не дожидаясь разрешения, взяла Стефана за руку и перекинула её себе через плечо, одновременно второй рукой приобнимая его за талию, чтобы сподручней было тащить в комнату.

– О, Габи… – Стефан пьяно улыбнулся мне. – А я нашёл нам с Агатой дом. Красивый! Не такой большой, как этот, но с чудесным маленьким садом. Агате должно понравиться.

Судя по тому, что он способен складно излагать свои мысли, да ещё и почти не заплетающимся языком, выпил он не так уж и много. Тогда что с координацией движений?

– Боюсь, если Агата сейчас увидит тебя в таком состоянии, никакой дом она смотреть не станет, – мрачно заметила я. – Ты себя в зеркало хоть видел?

– А что со мной не так? – искренне удивился Стефан.

– У тебя на лице следы губной помады, – услужливо подсказала леди Малвэйн, по моему примеру перекинувшая руку сына через плечо.

Теперь Стефан фактически висел на нас, весьма вяло передвигая ногами в сторону своей комнаты.

– А… помада… – Стефан хихикнул. – Мы с Гаспаром отмечали сделку! Там были девушки. Много девушек.

– Красивые? – не удержалась я от ядовитого уточнения.

– Моя Агата в сто раз красивее, – категорично заявил Стефан.

Мы как раз дошли до его комнаты, и тут соседняя дверь открылась, и к нам вышла Агата в простом домашнем платье.

Судя по тёмным кругам, залёгшим под её глазами, она ещё даже не ложилась спать – наверняка дожидалась своего благоверного.

– О! Аги! – Стефан тут же счастливо улыбнулся при виде неё. – А почему ты не спишь?

– Тебя жду, горе ты луковое, – ответила та.

И я удивилась, что в голосе подруги не было и намёка на раздражение или недовольство. Лишь безграничное терпение и нежность.

– Выпил? – окинув Стефана быстрым взглядом, прямо спросила она.

– Только одну рюмочку, – заискивающе улыбаясь, ответил тот.

– Для тебя одна рюмочка всё равно что целая бутылка, – недовольно проворчала Агата, а затем перевела взгляд на меня и леди Малвэйн. – Заносите его ко мне. Я за ним присмотрю. У меня как раз где-то было его зелье от интоксикации…

– Вы знаете? – леди Малвэйн с искренним удивлением уставилась на Агату.

– О том, что вашему сыну нельзя пить ничего крепче чая? – Агата весело фыркнула. – Конечно, знаю. Мы же не первый день вместе. Я знаю про него всё.

Агата услужливо распахнула перед нами дверь, и мы с леди Малвэйн (которая почему-то не стала настаивать, чтобы лично присматривать за драгоценным сыночком) затащили Стефана в её комнату.

– Сюда, – Агата шустро пересекла гостиную и распахнула дверь спальни.

Похоже, у неё и в мыслях не было оставлять Стефана спать на неудобном диване (хотя лично я поступила бы именно так).

Как только мы с леди Малвэйн уложили несопротивляющегося Стефана на кровать, Агата тут же развила бурную деятельность: помогла ему разуться и раздеться до нижнего белья, после чего заботливо накрыла одеялом; сбегала в ванную и мокрым полотенцем осторожно стёрла с его лица следы губной помады, а под финал заставила Стефана выпить какое-то зелье.

Леди Малвэйн, стоя возле дверей, очень внимательно следила за всеми этими манипуляциями.

– Доброй ночи, – наконец, когда Стефан закрыл глаза и спокойно заснул, тихо пожелала она, обращаясь к Агате. – Если понадобится моя помощь – зовите.

– Конечно, миледи, – откликнулась та, пододвигая кресло ближе к кровати (явно собираясь караулить благоверного весь остаток ночи). – И вам добрых снов.

– Возможно, я всё-таки ошиблась на её счёт, – тихо пробормотала Малвэйн, выйдя в коридор.

Это было похоже на мысли вслух. И всё же я решила ответить.

– Если бы вы потрудились узнать Агату получше, а не бездумно обливали грязью, то поняли бы это гораздо раньше, – заметила я. – Агата хорошая девушка. Не знаю уж, что она нашла в вашем сыне, но она его любит. И будет с ним и в болезни, и в здравии, богатстве и бедности, пока смерть не разлучит их.

Малвэйн тяжело вздохнула.

– Вы не понимаете. Я просто не могу его от себя отпустить.

– Почему? – я внимательно посмотрела ей в лицо.

Спать хотелось дико. Но если леди Малвэйн внезапно требуется собеседник, чтобы излить душу, пожалуй, я готова её выслушать.

Разговор по душам

Леди Малвэйн опасливо покосилась на дверь в комнату Агаты, затем смерила меня оценивающим взглядом.

– Вам, кажется, нравится готовить, – заметила она несколько невпопад. – Кухарки нахваливали ваши кулинарные способности.

– Хотите удостовериться лично? – хмыкнула я. – Ну, что ж, идёмте. Разносолов не обещаю, но лёгкий поздний перекус организовать вполне могу.

– Думаю, чашки чая с какой-нибудь выпечкой будет достаточно, – заявила леди Малвэйн, величественно направившись в сторону кухни.

– И что, вас даже устроит чаепитие на кухне? – усмехнулась я. – А как же правила приличия и этикет? Разве позволительно знатной даме чаёвничать на кухне, точно простолюдинке?

Леди Малвэйн пожала плечами.

– Порой допустимо делать исключения, – заявила она.

А мне оставалось только мысленно восхититься её изворотливостью.

Добравшись до кухни, я ожидала, что леди Малвэйн чинно усядется за стол и будет лишь наблюдать за мной. Однако она меня удивила.

Решительно закатав до локтя рукава своего платья, леди Малвэйн надела фартук и ушла в кладовку, чтобы вернуться оттуда с небольшим мешочком муки, бутылкой молока, баночкой вишнёвого джема и пачкой сливочного масла.

– В моё время считалось почётным уметь порадовать супруга какими-то кулинарными изысками, – заметив моё удивление, пояснила она. – Особенно хорошо мне удавались круассаны с вишнёвым джемом.

– Отлично, – кивнула я. – Значит, сегодня вы покажете мне мастер-класс.

Готовили мы молча. И, как ни странно, легко смогли работать вместе, в четыре руки замешивая дрожжевое тесто и растапливая шоколад на водяной бане для начинки.

У меня в памяти всплыло, как много лет назад я вот так же училась готовить под присмотром матери, и сердце болезненно сжалось от тоски – до этого я даже не подозревала, как мне этого всего не хватало.

– Вы поверите мне, Габриэлла, если я скажу, что люблю обоих сыновей и не желаю им зла? – поинтересовалась леди Малвэйн, как только противень с круассанами был отправлен в духовку.

– Я в это охотно верю, – заверила я её. – Но также я понимаю, что ваше с ними понимание добра и зла может очень сильно отличаться.