– Понятия не имею, я одолжил её на время у одного своего хорошего друга, – равнодушно ответил Бернард.

– Это фамильное украшение? – изумилась я.

– Оно самое.

– И ваш друг вот так просто вам его отдал?

Мне почему-то слабо верилось в подобное благородство и бескорыстие.

– Разумеется, за возможность пользоваться подобной редкостью он попросил соответствующую плату. Но вопрос цены – это уже мои проблемы, Габриэлла. Вас он беспокоить не должен.

Я почувствовала себя крайне неуютно.

– Я не могу её принять, – с сожалением проговорила я, возвращая брошь Бернарду. – Тем более не зная, сколько вам за неё пришлось заплатить.

Бернард издал звук, напоминающий грозный рык, а затем вплотную приблизился ко мне и решительно прицепил брошь к корсажу моего платья.

– Хватит строить из себя недотрогу, – велел он мне раздражённо. – Я не прошу у вас ничего взамен этой броши. Я даже не насовсем вам её отдаю! Так, во временное пользование. Мне, знаете, не улыбается перспектива арестовывать собственную мать за убийство в состоянии аффекта. Так что, будьте добры, избавьте меня от этого сомнительного удовольствия и не снимайте эту брошь даже во сне.

– Хорошо, – судорожно сглотнув, откликнулась я, немного пришибленная его внезапным напором.

– Вот и умница, – кивнул Бернард. – Доброй ночи.

После чего молча покинул мою комнату, оставив меня в недоумении.

Ну, вот и что это сейчас такое было? Демонстрация силы и попытка доминировать хотя бы такой мелочи? Или всё же проявление заботы?

Завещание

К утру ни леди Малвэйн, ни Стефан не вернулись, так что мы с Бернардом спокойно позавтракали вдвоём и в карете поехали в город к нотариусу.

– Что именно вы желаете у него выяснить? – поинтересовалась я, не в силах сдержать любопытство.

– Хочу увидеть завещание вашего деда, – охотно ответил Бернард. – Как показывает практика, чаще всего мотивом убийства становится корысть. И если после вашей ссоры маркиз внёс какие-то изменения в завещание, скажем, изменив имя своего наследника…

– Этот самый наследник вполне мог об этом узнать и позаботиться о том, чтобы второй раз маркиз завещание изменить уже не смог, – понятливо закончила я.

Во всём этом был определённый смысл.

Только вот в этом случае выходило, что именно я своей несдержанностью отправила деда на тот свет.

Даже думать об этом было неприятно, поэтому я постаралась отогнать прочь мрачные мысли – самобичевание ещё никого до добра не доводило.

Господин Оренс оказался приземистым чуть полноватым мужчиной средних лет, охотно впустивший нас в свой рабочий кабинет в небольшой конторке в центре города, стоило только секретарю сообщить, что к нему явился граф Годард.

«Высокий титул открывает любые двери», – флегматично подумала я, следом за Бернардом входя в кабинет.

– Бернард! – Оренс расплылся в широкой улыбке при виде моего спутника. – Давно не имел удовольствия тебя видеть.

– Ричард.

Бернард ответил ему тёплой улыбкой, после чего мужчины обменялись дружескими объятиями под моим недоумевающим взглядом.

– А кто эта очаровательная леди с тобой? – выпустив Бернарда из объятий, поинтересовался нотариус, бросив в мою сторону взгляд, полный любопытства.

– Ричард, разреши тебе представить, Габриэлла Обэ, внучка маркиза Оберона, – отрекомендовал меня Бернард.

– Ах, вот оно что, – лицо Оренса тут же стало серьёзным. – Значит, это не дружеский визит.

– Боюсь, что нет, – признал Бернард. – Но не сомневайся, как только разберёмся с делами, я с удовольствием затащу тебя в кабак.

Оренс пренебрежительно фыркнул и уселся за письменный стол, жестом предложив нам с Бернардом занять места напротив него.

Бернард тут же отодвинул передо мной стул, помогая мне устроиться со всеми удобствами, и только после этого уселся сам.

– Я хочу видеть завещание маркиза Оберона, – без обиняков заявил он. – Что касается законности моего требования…

– Никаких проблем с законностью нет, – перебил его нотариус. – Ведь единственная наследница сейчас сидит передо мной.

Я ошеломлённо вздохнула, не в силах поверить в услышанное.

– Это невозможно, – покачала я головой. – Маркиз и внучкой-то меня никогда не признавал.

Взгляд Оренса, направленный на меня, был полон сочувствия. Потянувшись к прозрачному графину, стоявшему на краю стола, он наполнил стакан водой и протянул его мне.

Я благодарно кивнула ему и сделала глоток, позволяя прохладной воде помочь мне справиться с противным комком, вставшим поперёк горла.

– У маркиза был очень тяжёлый характер, – заметил Оренс. – Услышать от него доброе слово было сродни чуду. Однако он не был бесчувственным чурбаном, хотя порой и вёл себя, как редкостная скотина.

Я криво усмехнулась, полностью согласная с подобной оценкой.

– Я бы хотел увидеть саму бумагу, – повторил свою просьбу Бернард.

Оренс открыл один из ящиков своего стола, немного пошебуршал в нём, после чего вытащил плотный бежевый конверт и протянул его Бернарду.

– Будем считать, что сегодня у нас официальное оглашение завещания, – заявил он с кривоватой усмешкой.

Бернард хмыкнул на это и уверенно сломал сургучную печать, после чего вытащил из конверта лист бумаги, исписанный мелким убористым почерком, а также ещё один конверт, меньшего размера.

– Маркиз написал для своей наследницы письмо, – пояснил Оренс. – И желал, чтобы я вручил его ей после его смерти.

Бернард молча протянул мне конверт с письмом, а сам сосредоточился на изучении текста завещания.

Дрожащей рукой я вскрыла адресованное мне письмо, уже предчувствуя, что его содержимое мне совершенно не понравится.

Письмо, к моему удивлению, было весьма коротким и состояло всего из нескольких строчек.

Дорогая Габриэлла,

Я не стану извиняться за свои поступки в отношении тебя, твоей матери и твоего брата – тебе мои извинения всё равно не нужны, да и сам я не чувствую себя достойным прощения.

Скажу лишь одно: я горд, что ты моя внучка. И не сомневаюсь: нет никого более достойного для продолжения нашего рода.

Внизу стояла размашистая подпись маркиза и оттиск его фамильного перстня. А также дата, вызвавшая у меня толпу мурашек.

– Письмо датировано прошлым годом, – дрогнувшим голосом сообщила я, протягивая письмо Бернарду, здраво предположив, что он захочет на него взглянуть.

Бернард забрал письмо, взамен отдав мне завещание.

В завещании, впрочем, особо изучать было нечего.

Всё своё движимое и недвижимое имущество, а также титул, маркиз оставил мне, даже не упомянув ни моего брата, ни кого бы то ни было ещё.

Однако больше всего меня поразила дата составления завещания.

– Он что, написал его пять лет назад? – изумлённо воскликнула я, увидев цифры внизу листа.

– Всё именно так, – кивнул Оренс.

– А кто был наследником до этого? – спросил Бернард, возвращая мне письмо.

– Сначала леди София, а после того, как она родила сына, в течение нескольких лет наследником числился он, – охотно ответил Оренс.

Я нахмурилась.

– Интересно, что же заставило его изменить своё решение, – задумчиво протянул Бернард, невольно озвучив мои собственные мысли.

– Я задал ему этот вопрос, – сообщил Оренс. – И мне маркиз ответил, что у Габриэллы стальной стержень и неукротимый нрав, которые вызывают у него восхищение.

– С этим сложно не согласиться, – с улыбкой заметил Бернард, бросив в мою сторону мимолётный взгляд, значение которого я не смогла понять.

– Это всё лишено смысла, – пропустив его слова мимо ушей, расстроено проговорила я. А затем посмотрела прямо на Бернарда. – Если вот уже много лет наследница я, зачем кому-то понадобилось убивать маркиза?

У меня всё ещё язык не поворачивался назвать этого человека дедом, но в груди уже ворочалось что-то болезненное, а на глаза против моей воли навернулись слёзы.

Бернард порывисто поднялся со своего стула, подошёл ко мне и взял за руку, проникновенно глядя в глаза.

– Ни о чём не волнуйтесь, – твёрдо проговорил он. – Я обо всём позабочусь. – Он перевёл взгляд на Оренса. – Никто не должен узнать имя наследницы.

– По закону, если наследник не объявится в течение полугода, всё имущество покойного отойдёт государству, – напомнил тот.

– Габриэлла вступит в права до окончания этого срока, – пообещал Бернард.

Моё мнение его почему-то не интересовало. Очевидно, он решил, что я буду счастлива возглавить род, отрёкшийся от моей семьи?

– А я могу вообще отказаться от наследства? – спросила я.

Оренс с Бернардом одновременно с изумлением уставились на меня.

– Вы сейчас шутите? – уточнил нотариус недоверчиво.

– Нисколько, – ответила я. – Я не желаю иметь ничего общего с маркизом Обероном. И уж тем более не собираюсь носить его фамилию и жить в его доме.

– Так, давайте не будем пороть горячку, – заявил Бернард. – Габриэлла, – он строго посмотрел на меня. – Сейчас мы вернёмся домой, вы немного отдохнёте, успокоитесь и хорошенько всё обдумаете. И только после этого будете принимать какие-либо решения. Договорились?

– Хорошо, – неохотно согласилась я.

Я не сомневалась, что моё мнение относительно данного вопроса не изменится. Но если Бернарду будет так спокойней, я готова немного подождать с официальными заявлениями.

«Пара дней большой погоды не сделают, – решила я. – Кроме того, возможно, Бернард хочет каким-то образом использовать новость о том, что я являюсь наследницей маркиза Оберона, чтобы поймать его убийцу. И уж в этом я точно должна ему помочь».

Внимание

– Не хотите перекусить? – деловито уточнил Бернард, стоило нам выйти из здания, в котором располагалась контора нотариуса.

Я всё ещё была несколько выбита из колеи завещанием деда, поэтому мне понадобилось несколько секунд, чтобы осознать смысл сказанного.

– Не уверена, что смогу проглотить хоть кусочек, – поморщившись, призналась я.

– Пока мы доедем до поместья, уже настанет время ужина, – заметил Бернард. – И большую часть пути наши желудки будут в унисон распевать серенады.

Шутка была не особо смешной, но с моих губ всё равно непроизвольно сорвался смешок.

– Что ж, не будем заставлять наши желудки устраивать музыкальные концерты, – проговорила я, мысленно смирившись с необходимостью идти в очередной пафосный ресторан с заоблачными ценами. – Куда пойдём?

– А куда бы вам хотелось?

Я растерянно моргнула.

– Вы предлагаете мне выбрать? – переспросила я.

– Полагаю, это будет справедливо, – заметил Бернард легкомысленным тоном. – Вы выбираете ресторан, я плачу. И все довольны.

– У вас странное представление о справедливости, – весело фыркнула я. – Но кто я такая, чтобы отказываться от подобной щедрости?

В итоге я привела Бернарда в небольшое уютное кафе, располагавшееся неподалёку от центрального парка, где с удовольствием заказала свой любимый ягодный чизкейк, овощной салат с куриной отбивной и огромный молочный коктейль с пышной шапкой взбитых сливок.

– Смотрю, на аппетит вы не жалуетесь, – хмыкнул Бернард, ограничившийся порцией отварного картофеля с мясным рулетом и чашкой чая.

– Дерьмо в жизни случается, – пожала я плечами, сознательно используя крайне грубое слово, чтобы посмотреть на реакцию своего собеседника. – А еда – это святое. Тем более за чужой счёт.

– Весьма здравый подход, – оценил Бернард, полностью проигнорировав мою грубость, и отсалютовал мне чашкой с чаем. – Странно, что вы не придерживаетесь его в отношении наследства.

Моё настроение, только-только немного приподнявшееся, снова рухнуло на отметку “ноль”.

– Когда дело касается маркиза Оберона и графа Вейла, я не в силах мыслить здраво, – призналась я с горечью. И неожиданно ощутила острую потребность выговориться. – Когда мама умерла, мне было всего шестнадцать. И я осталась совершенно одна на руках с пятилетним братом. Я была напугана и почти сломлена горем и совершенно не представляла, что дальше делать. И я пошла к ним. Сначала к отцу, потом к деду. И оба дали мне от ворот поворот. – На глаза навернулись предательские слёзы, и я раздражённо стёрла их тыльной стороной ладони. – Два человека, чья кровь течёт в наших с Морганом жилах, отвернулись от нас в самый тяжёлый момент в жизни. И я их за это ненавижу. И никогда не прощу.

– И будете совершенно правы, – уверенно заявил Бернард.

Он протянул руку и накрыл мою ладонь, лежавшую на краю стола, ободряюще сжав мои чуть подрагивающие пальцы.

– Предательство нельзя прощать, – продолжил Бернард твёрдо. – Но почему бы не отомстить за него? – Он усмехнулся. – Представьте лицо своего отца, когда вы пересечётесь с ним на одном из приёмов в высшем обществе, и вас представят ему как маркизу Оберон. Вы будете одеты в роскошное шёлковое платье, на вашей шее будет сверкать бриллиантовое колье, а рядом с вами, с гордо поднятой головой, будет стоять ваш брат. И больше никакой изнуряющей работы и хамоватых клиентов. Разве вы этого не заслужили, Габриэлла?

Его голос звучал мягко и вкрадчиво, и я, признаться, заслушалась. Тем более что картинка, вырисовывающаяся под влиянием его слов, была весьма и весьма заманчивой.

«Не нужно будет больше переживать о деньгах, – вторил Бернарду мой внутренний голос. – Морган сможет поступить в медицинскую академию. И у нас всегда будет крыша над головой и еда на столе».

Ну, и да, утереть нос папашке тоже дорогого стоит.

– Вам-то какая выгода от того, что я приму наследство? – поинтересовалась я, аккуратно высвобождая свою руку из деликатного захвата пальцев Бернарда.

– О, у меня огромный шкурный интерес! – весело заявил он. – Ведь если вы станете маркизой, то будете жить в родовом поместье. А значит, я смогу надоедать вам регулярными визитами. А ещё вы будете вынуждены хотя бы изредка посещать светские мероприятия и поможете мне не умереть на них от скуки.