– Рассчитываю на ваше благоразумие.

– И очень даже зря, – заверила я его. – Вот уж чем, а благоразумием я никогда похвастаться не могла. И тот факт, что я собираюсь продолжить дразнить леди Малвэйн, даже зная о том, что она может превратиться в дракона, это только подтверждает.

Бернард весело фыркнул, а затем взял меня за руку и мягко коснулся губами костяшек пальцев.

– Ваша отчаянная храбрость и лёгкая безбашенность лишь добавляют вам очарования в моих глазах, – заверил он.

У меня по спине пробежали мурашки от того, каким тоном это было сказано, и я поспешила вырвать свою руку из его пальцев, благо Бернард даже не пытался мне помешать.

– Доброй ночи, Габриэлла, – с улыбкой проговорил он и вернулся в свою комнату, беззвучно закрыв за собой дверь.

Я несколько секунд стояла в коридоре, невидящим взглядом смотря в стену.

«Я сошла с ума! – посетовала я, ощущая, как бешено колотится сердце в груди, предательски ускорившее свой бег под напором животного магнетизма Бернарда. – Ещё не хватало поддаться его обаянию и поверить в сказку о прекрасном принце».

Я презрительно скривилась. Нет, никаких принцев, коней и прочих девичьих бредней! Это Агата может позволить себе подобные романтические фантазии и наивные мечты. А мне нужно думать о себе и о брате!

«Не забывай, что для Бернарда это всего лишь игра, – напомнила я себе строгим голосом. – Стоит тебе поддаться, и он тут же потеряет интерес, а ты останешься с разбитым сердцем, а если не повёзет, то ещё и с бастардом на руках».

Повторить судьбу матери мне совершенно точно не хотелось. А значит нужно нарастить броню на сердце и не позволять даже крохам надежды сбить меня с правильного пути.

Утро

Мне совершенно не хотелось повторения утренней побудки под грохот пушки, поэтому я наложила на комнату чары тишины, вырезав на двери и оконных рамах ножом специальные магические символы – одни из немногих, которым меня успела обучить мать.

Однако долгое время уснуть мне не удавалось – мысли, крутившиеся в голове, не давали покоя, заставляя меня ворочаться в постели.

Я никогда не интересовалась романтическими отношениями. После смерти матери мне было просто некогда заниматься личной жизнью – всё моё время забирала работа и забота о Моргане.

Кроме того предательство отца наложило неизгладимый отпечаток на моей душе – я просто не могу довериться мужчине. Общаясь с любым, даже приличным на вид, я постоянно подспудно ожидаю обмана и предательства. Да и те особи, что распускают руки и пытаются бесцеремонно забраться мне под юбку, не добавляют доверия и симпатии к мужскому роду в принципе.

Тем удивительней моя реакция на Бернарда. А ведь он относится к той самой категории мужчин, которую я ненавижу больше всего – наглый, бесцеремонный, напористый, считающий, что любая женщина просто обязана прыгнуть в его постель по первому требованию. Прибавим к вышеперечисленному высокое положение в обществе и солидное состояние, и получается просто гремучая смесь.

Так почему же словесные перепалки с ним доставляют мне удовольствие? Почему сердце предательски замирает, стоит Бернарду посмотреть на меня этим своим пронзительным взглядом с тёмным огоньком на дне зрачка?

Ответа у меня не было. И это меня пугало.

Заснуть я смогла лишь под утро, так что не было ничего удивительного в том, что проснулась я только ближе к обеду, неторопливо совершила утренний туалет, переоделась и только после этого покинула свою комнату.

Стоило мне только открыть дверь и перешагнуть через порог, как ко мне тут же подошла взволнованная Эмма.

– Доброе утро, госпожа Габриэлла, – поприветствовала она меня. И, не дожидаясь моего ответа, понизив голос до шёпота, предупредила: – Леди Малвэйн рвёт и мечет, так что будьте осторожны.

– Что вызвало её недовольство на этот раз?

– Вы не вышли к завтраку, не отреагировали на стук в дверь и проигнорировали шум наверху, – с готовностью объяснила Эмма. – А хозяин Бернард запретил кому-либо входить в вашу комнату без вашего разрешения.

– А сам Бернард вовремя спустился к завтраку? – полюбопытствовала я.

– Хозяин проснулся даже раньше леди Малвэйн, – ответила Эмма. – К нему приехал посыльный, и хозяин Бернард уехал ещё до завтрака, предварительно дав нам распоряжения относительно неприкосновенности вашей комнаты и одежды.

«Одной проблемой меньше», – подумала я с облегчением и направилась на кухню, чтобы приготовить себе поздний завтрак.

Однако на полпути на кухню меня поймал Стефан.

– Я хочу съездить в город, – объявил он без предисловий. – Поедешь со мной или останешься здесь?

– Решил всё же покаяться? – догадалась я. А получив от Стефана утвердительный кивок, бодро ответила: – Конечно, я с тобой! Хочу увидеть это своими собственными глазами. Заодно и позавтракаю в приличной компании. – Тут я вспомнила поведение Стефана в отношении матери и не удержалась от шпильки: – А как леди Малвэйн отнесётся к твоему внезапному отъезду? Вдруг ей станет плохо, и ты ей срочно потребуешься.

Стефан наградил меня осуждающим взглядом.

– Как ты однажды верно заметила, в доме полно слуг, и они вполне в состоянии вызвать целителя, если с матушкой что-то случится, – мрачно ответил он.

– То есть ты её не предупредил о том, что собрался уехать? – уточнила я, уже догадываясь, каким будет ответ.

– Да.

Я лишь покачала головой, но не стала заострять на этом внимание. Хотя мне сразу вспомнился Бернард, который прямо говорит матери всё, что думает, совершенно не заботясь о её реакции.

«Даже не знаю, кто из них ведёт себя хуже по отношении к ней», – мысленно посетовала я.

– Матушка за завтраком сказала, что ты вчера ночью ходила к Бернарду в спальню, – между тем заметил Стефан, очень внимательно глядя на меня.

– Не мытьём, так катаньем, – фыркнула я, оценив подход леди Малвэйн.

Не удалось пристыдить меня, так она решила наябедничать сыну? Очень по-взрослому, ничего не скажешь.

– Во-первых, дело было не ночью, а поздним вечером, – возразила я. – А во-вторых, я не была в спальне у твоего брата, а разговаривала с ним в коридоре возле его комнаты, где нас и увидела твоя мать.

– Она сказала, вы оба выглядели очень подозрительно, а Бернард ещё и запретил ей тебя в чём-либо обвинять.

– И? – я пытливо посмотрела на Стефана. – Бернард проявил поразительное благородство и не позволил твоей матери безосновательно поливать меня грязью. Это разве плохо?

Стефан нахмурился, а затем тихо проговорил:

– Я понимаю, что ты мне ничего не должна и нас не связывают никакие клятвы, но мне бы не хотелось выглядеть в глазах собственной матери и прислуги рогоносцем, которому невеста изменяет с родным братом.

Я скрестила руки на груди и наградила Стефана уничижительным взглядом.

– Я, кажется, только что сказала, что между мной и Бернардом ничего не было. Почему же ты продолжаешь верить словам Малвэйн, а не моим?

Стефан стушевался, а я лишь раздражённо тряхнула головой.

– Ты просто жалок, – бросила я негодующе. – Ты всю жизнь, что ли, планируешь заглядывать ей в рот? У тебя совсем нет своего мнения? Да ладно своего мнения! Где твои гордость и самоуважение? Вместо того, чтобы заткнуть матери рот, сказав, что в состоянии сам разобраться со своей невестой, ты начинаешь предъявлять какие-то претензии мне.

– Я не предъявлял претензии, – возразил Стефан. – Я лишь сказал…

– Освободи меня от этих жалких оправданий, – перебила я его.

Настроение упало на пару отметок, и я в очередной раз пожалела, что согласилась участвовать в этой авантюре.

– Этот дом действует на меня как-то гнетуще, – тяжело вздохнув, заметила я несколько невпопад. А затем посмотрела на Стефана и примирительно проговорила: – Давай договоримся. Ты не веришь всему, что тебе про меня говорит твоя мать. А я обещаю, что не наставлю тебе рога, тем более с твоим собственным братом

– Договорились, – охотно согласился Стефан и добавил с извиняющейся улыбкой. – Прости, если мои слова тебя обидели.

– Забыли, – отмахнулась я. – Прикажи лучше подготовить карету. Мне не терпится выбраться в большой мир и пообщаться с нормальными людьми.

Настораживающие новости

Агата была крайне удивлена нашему появлению и, не дав сказать и слова, сразу же набросилась с расспросами, едва мы переступили порог её квартиры.

– Ты передумал? – спросила она Стефана. – Или леди Малвэйн вас раскусила? Или это ты передумала? – она перевела вопросительный взгляд на меня.

– Никто не передумал, – заверила я подругу, успокаивающе похлопав по плечу. – Мы со Стефаном просто выбрались на свидание.

– Свидание? – Стефан с изумлением уставился на меня.

– Свидание, – кивнула я. – Как-то же ты должен вечером объяснить матери причину нашего отсутствия.

– А почему на свидание вы пришли именно сюда? – удивилась Агата. – Разве не лучше помозолить глаза в каком-нибудь ресторане?

– Потому что это не часть плана по перевоспитанию леди Малвэйн, а вынужденная мера, – с тяжким вздохом объяснила я. А потом поспешно добавила, прежде чем Агата не разразилась новым потоком вопросов: – Стефан хочет тебе кое-что рассказать. А я пока пойду ограблю тебя на парочку яиц для яичницы.

– В кастрюльке на плите овсянка осталась после завтрака, – заметила Агата.

– Отлично, – кивнула я. – Значит, не придётся возиться с готовкой.

Я оставила сладкую парочку выяснять отношения, а сама направилась на кухню, где с изумлением обнаружила брата.

– А ты чего не в школе? – с подозрением спросила я.

– Учитель Свенсон заболел, и у нас отменили занятия во второй половине дня, – ответил Морган с безмятежным выражением лица.

Не то чтобы он отличался тягой к прогулам, но всякое бывает в первый раз, так что я немного успокоилась, услышав его объяснение.

– А в целом как у тебя дела? – поинтересовалась я, усаживаясь за стол напротив брата.

– Хорошо, – лаконично ответил он.

Я обратила внимание на его слегка нахмуренные брови – явный признак того, что Моргана что-то сильно беспокоит.

– Хочешь мне что-то сказать? – осторожно спросила я.

Морган пожал губы, и на мгновение мне показалось, что он сейчас покачает головой и скажет, что всё в порядке. Однако после короткой паузы брат поднял на меня напряжённый взгляд.

– Ты знаешь, что дедушка умер?

Я откинулась на спинку стула и скрестила руки на груди в защитном жесте.

– Знаю, – кивнула я.

– А почему мне не сказала?

Морган выглядел искренне расстроенным.

– А зачем мне было тебе об этом говорить? – в свою очередь спросила я. – Этот человек отказался явиться на похороны собственной дочери и никогда не интересовался нашей судьбой. Так почему меня должна волновать его смерть?

– Ну, он всё-таки не чужой нам человек, – Морган стушевался и опустил глаза в стол.

Я тяжело вздохнула.

– Твоё стремление общаться со всякими предателями меня начинает беспокоить, – заметила я, постаравшись говорить как можно мягче, чтобы брат не решил, будто я его осуждаю. – Признаю, наверно, я поступила слишком эгоистично, не сообщив тебе о смерти Филиппа. Я просто не подумала, что для тебя это может быть важным.

– Ты всё ещё злишься на него, да? – Морган проницательно посмотрел на меня.

– Да, – я не стала лукавить. – И на него, и на нашего отца. Они оба отвернулись от нас в трудное время, фактически, бросив на произвол судьбы. И этого я им никогда не прощу.

В комнате повисло неловкое молчание.

– Откуда ты узнал о том, что Филипп умер? – поинтересовалась я.

– Увидел заметку в газете.

– Некролог? – переспросила я, нахмурившись.

Скоро будет сорок дней со дня его смерти, но, если мне не изменяет память, некролог должен был выйти на следующий день после его кончины.

А о чём ещё можно писать в связи со смертью человека?

– Нет, не некролог, – покачал головой Морган и помрачнел ещё сильнее. – Там была статья о том, что его смерть потрясла всех его близких и друзей, и они подали заявление в полицию, чтобы удостовериться, что смерть настала от естественных причин.

– А что, у кого-то есть сомнения?

Мне это совершенно не понравилось. Особенно учитывая тот факт, что я имела с Филиппом крайне неприятный разговор буквально накануне его смерти.

Ещё и это приглашение на именины наследника нашего отца… Могут ли эти два события быть как-то связаны между собой?

Как следует обдумать этот вопрос я не успела, потому что со стороны коридора послышались возмущённые возгласы и звуки ударов, а затем на кухню влетел Стефан, прикрывая голову руками, а за ним по пятам бежала Агата, отчаянно охаживая жениха по спине шваброй.

Милые бранятся

– Лицемерная скотина! – кричала Агата, размахивая шваброй, точно мечом. – Как ты мог такое от меня скрывать?!!

– Милая, я просто не знал, как тебе рассказать… – пытался оправдаться Стефан, спрятавшись позади меня явно в надежде, что Агата не будет пытаться его достать шваброй, опасаясь задеть меня.

– Словами через рот! – воскликнула та. – И желательно до того, как затащил меня в постель!

При упоминании постели я заметно напряглась. Нет, я догадывалась, что раз дело дошло до помолвки, то эту парочку связывают отнюдь не платонические отношения. Но одно дело догадываться, и совсем другое узнать наверняка.

– Морган… – начала было я, но мой брат всегда был достаточно умным мальчиком, так что понял всё без слов.

– Пойду-ка я в свою комнату, уроками займусь, – заявил он, прихватил с большого блюда румяный пирожок и шустро шмыгнул за дверь, не забыв её за собой прикрыть (заодно отрезав Стефану пути к отступлению).

Убедившись, что лишних ушей у нашего разговора не будет, я поднялась из-за стола, подошла к подруге и мягко, но настойчиво забрала швабру у неё из рук.

– Давай, богиня мщения, успокаивайся и садись за стол.

Я подтолкнула подругу к стулу, и Агата, продолжая сверлить Стефана негодующим взглядом, подчинилась.