Стаморан снял трубку немедленно. Он сказал:
— Готово?
— Невилл Притчард не взят под стражу, — отчеканил парень. — Повторяю, не взят. Его опознали, одного, у него дома, но за короткое время между подтверждением наблюдения и проникновением группы он исчез. Каким образом ему удалось избежать захвата, неизвестно. Его текущее местонахождение неизвестно. Записи показывают, что до рейда он не получал никаких телефонных звонков. Никаких других сигналов не наблюдалось и не фиксировалось. Поэтому считается, что он действует один. Попытки обнаружить его продолжаются с максимальной срочностью.
Стаморан положил трубку на рычаг, откинулся в кресле, закрыл глаза и молча выругался. Надо было посылать снайперов, а не нянек. Особенно не нянек, которые каким-то образом спугнули цель посреди простой операции по захвату. А иначе и быть не могло. Другого объяснения нет. Притчард был один. Никто с ним не связывался. В отчёте это чётко сказано.
Стаморан медленно и глубоко вздохнул. Он попытался взглянуть на ситуацию рационально. Новости были не очень. Притчарда у них не было. Но в равной степени новости были и не ужасны. Не было причин полагать, что Притчард захвачен. Он просто был в бегах. Так что тот, кто охотился за учёными из 69-го, тоже его не имел. Секрет был в безопасности. Пока.
Стаморан открыл глаза и взял трубку.
— Передайте команде, работавшей прошлой ночью, что у них есть один шанс реабилитироваться. Подключите два дополнительных подразделения. Лучшие из имеющихся. Притчарда нужно найти. Срочно. И когда его найдут, если он снова попытается бежать, остановить любой ценой.
Сержант Холл уже была на посту в Арсенале Рок-Айленд. У неё намечалось напряжённое утро. Ожидался грузовик с авиабазы Литл-Рок, штат Арканзас. Предстояла бумажная волокита, а затем физическая работа. Холл была знакома с этой процедурой. Она проходила через неё более семидесяти раз за последний год. Она точно знала, чего ожидать, поэтому уже ждала у контрольно-пропускного пункта у главного входа на базу, когда грузовик М35 «Дьюс энд э Халф» показался в поле зрения, выглядя усталым и потрёпанным в своей выцветшей песочной окраске.
Холл подождала, пока за грузовиком закроются ворота, затем забралась в свой «Хамви» и повела его к складскому помещению, которое Ричер посещал накануне. Этот шаг предписывался инструкцией, а не необходимостью. Сержант, который вёл грузовик, выполнял эту обязанность более пятидесяти раз. Он мог бы проехать по маршруту с закрытыми глазами, но требовалось сопровождение на время его пребывания на объекте. Он не возражал. И Холл тоже. Это была договорённость, которая очень хорошо работала для них обоих.
Холл ехала медленно, пока не добралась до фасада здания, затем припарковалась далеко от стальной двери склада. Она вернулась пешком, отперла дверь и подождала, пока грузовик, урча, остановится. Она наблюдала, как водитель выпрыгнул. Его звали Шапелье, но про себя она называла его «Обезьяной» из-за короткого туловища, длинных рук и сутулой походки. Он откинул задний борт брезентового тента грузовика и открыл металлическую клетку, привинченную к полу кузова. Затем вместе они начали вытаскивать ящики с оружием, присланные из Залива, и складывать их на стеллажи в секции «Приём». Они работали ровно и эффективно, и когда грузовик опустел, сразу же перешли к заполнению его ящиками с красных стеллажей. Те, что содержали оружие, которое группа Холл предназначила к уничтожению.
Когда последний ящик был уложен на место, записи обновлены и подписаны, а двери склада и клетки грузовика заперты, Холл вернулась в свой «Хамви». У неё покалывало лоб, и она чувствовала, как капля пота медленно ползёт по пояснице. Она поёрзала на сиденье и посмотрела в зеркало, как Шапелье забирается в грузовик. Она могла бы заставить его развернуться на узкой дороге, но вместо этого поехала в том же направлении, планируя сделать петлю и вернуться к контрольно-пропускному пункту с противоположной стороны. Так она делала всегда. Никто, наблюдавший лично или на экране с сети камер наблюдения объекта, не был бы ни капли удивлён.
Выбранный Холл путь был немного длиннее маршрута, которым они следовали на въезд. Он проходил через своего рода туннель, образовавшийся, когда из-за нехватки места на объекте над дорогой надстроили несколько учебных классов. Крытый участок был длиной более ста пятидесяти футов. На всём его протяжении были установлены камеры. Не было ни дюйма, ускользавшего от наблюдения.
Не было ни дюйма, который ускользал от наблюдения с момента установки камер. Но две из этих камер были перемещены. Очень постепенно, в течение десяти недель. Две ближайшие к центру, по обе стороны ниши, образованной пожарной лестницей, которая служила удобным ориентиром. Их переместила сержант Холл, достаточно далеко, чтобы оставить слепую зону длиной в двадцать три фута. Этого пространства было достаточно, чтобы грузовик М35 остановился с зазором в пять дюймов спереди и сзади.
Холл следила за ориентиром, убедилась, что у грузовика будет достаточно места, чтобы встать рядом с ней, затем остановилась и вышла. Она поспешила к задней части «Хамви» и вытащила ящик. Пластиковый. Оливково-зелёный, но не армейского образца. Она отнесла его в промежуток между машинами. Подождала, пока Шапелье откроет дверцу, затем подняла ящик повыше, чтобы он мог затащить его в кабину. Парень балансировал им на коленях и ослабил крышку. Заглянул внутрь. Вытащил металлический предмет. Нижнюю часть ствольной коробки М16. Проверил отверстия и контуры. Улыбнулся. Бросил обратно в ящик и снова закрепил крышку. Поставил его на пол кабины сбоку от рычага переключения передач и передал Холл такой же ящик из-под ног пассажирского сиденья. Она прижала его к верхней ступеньке и осмотрела содержимое. Пачка наличных, которую она пересчитала, как всегда. И ещё одна стопка деталей. Гражданского образца.
Она подняла взгляд и сказала:
— Тебе нужно ещё? Уже?
Шапелье нахмурился.
— Проблемы? — Затем он услышал звук сзади и сбоку. Металлический скрежет. Древние петли, лишённые масла после долгого пребывания в пустыне. Он крутанулся на сиденье и увидел, как открывается пассажирская дверь. Показалась голова. И торс. Принадлежащий незнакомцу. Огромному, широкоплечему мужчине со свирепым выражением лица и пистолетом в руке.
— Проблемы? — сказал Ричер, наклоняясь дальше в кабину. — Можно и так сказать. Если ты любишь преуменьшения.
Ночь Роберты и Вероники Сэнсон прошла не по плану.
Началось всё нормально. Они без происшествий доехали от аэропорта Нового Орлеана до дома Джеффа Брауна. Но когда они притормозили, чтобы выбрать подходящее место для остановки и наблюдения, они увидели другую машину, припаркованную на обочине. «Форд Краун Виктория». Обычный синий. Самая простая комплектация. Лишняя антенна на крыше. Ещё одна на крышке багажника. И двое мужчин внутри. Ни один не делал попытки выйти. Это была не потрёпанная детективная машина, переделанная в такси. Это был не кто-то, кто вернулся домой поздно после нескольких кружек пива и теперь возился с бумажником, чтобы расплатиться. Машина стояла намеренно. Парни внутри ждали, совершенно расслабленные и неподвижные, словно знали, что они здесь надолго. Словно для них это было привычным делом.
Роберта решила, что они могут позволить себе один проезд мимо. Им нужно было хотя бы примерно представлять, с чем они имеют дело — и в любом случае, продолжать движение в том же направлении было менее подозрительно, чем резко разворачиваться и уползать. Дом Брауна стоял примерно в пятидесяти футах от дороги. Участок вокруг него был где-то между деревенским и запущенным, словно хозяин когда-то следил за садом, но в последние годы начал запускать его. Природа брала верх. Это было ясно. Сам дом был длинным и низким. Вдоль фасада тянулась глубокая веранда, и белая краска выглядела аккуратной и свежей. По крайней мере, за домом Браун следил.
Вероника указала на дом и сказала:
— Окна.
Все жалюзи у Брауна были опущены. Возможно, от жары, которая начнёт нарастать, как только взойдёт солнце. Возможно, для уединения. Но в любом случае это означало, что никто не мог заглянуть внутрь. Ни из соседних домов. Ни из машины, припаркованной на улице. И ни от кого, кто бы рыскал по территории.
Роберта кивнула.
— С этим можно работать.
Роберта сохраняла медленную, ровную скорость, пока не добралась до следующего перекрёстка, где повернула налево и направилась обратно к юго-восточной части города. Она вспомнила, что видела там какое-то заброшенное промышленное здание. Похоже, место готовили к сносу. Вокруг периметра возвели забор, и снаружи была свалена в кучу пара десятков бытовок. Рядом не было припаркованных машин. Огни не горели. Ничто не указывало на круглосуточную работу. Но там было достаточно места, чтобы спрятать угнанный минивэн до утра.
Они спали по очереди, и когда Вероника проснулась во второй раз, она толкнула сестру.
— Парни, наблюдающие за домом Брауна? Может, это значит, что он тот самый. Он может знать имя.
Роберта покачала головой.
— Бак сказал, что один парень в его списке знает имя. Слежка ничего не значит. Кто-то складывает два и два. Бывшие активы ЦРУ начинают падать как мухи, кто-то в Лэнгли это заметит. Они будут следить за всеми выжившими из 69-го.
— Наверное, ты права.
— Ты знаешь, что права. — Роберта снова забралась на водительское сиденье и завела двигатель. — Пошли. Я умираю с голоду. Нам нужен завтрак. И припасы. А потом тебе нужно сделать звонок.
Ричер забрался в кабину грузовика и устроился на правом сиденье. Он сказал:
— Окей. Есть два варианта, как мы можем это разыграть.
Сержант Шапелье посидел мгновение, держа обе руки на руле. Затем он рванул влево. Схватил Холл за перед туники, притянул её вверх и в грузовик и продолжал тянуть, пока она не оказалась распростёртой у него на коленях. Он сказал:
— Нет. Только один. Выходи.
Холл билась и вырывалась. Она вывернулась на спину, потянулась вверх и попыталась выцарапать Шапелье глаза. Ричер не двигался.
Шапелье прижал обе руки Холл одной своей и скользнул другой рукой к её горлу. Он повернулся к Ричеру и сказал:
— Выходи. Сейчас.
Ричер сказал:
— Выйти? Это всё?
— Выходи, или я сломаю ей шею.
Ричер проверил нашивку с фамилией парня.
— Ты не из тех, кто глубоко мыслит, а, Шапелье? Она тебя уже сдала. Ты мне больше не нужен. Убей её, и я пришью тебе убийство. Гораздо проще, чем распутывать, что у вас там за схема.
Шапелье сжал пальцы вокруг горла Холл. Она вырвала руки и схватила его запястье обеими руками. Изо всех сил пыталась оторвать его, но не могла найти опору. Её ноги свисали из открытой двери, и её вес сильнее вдавливал её в хватку Шапелье. Она также бешено дрыгалась и извивалась. Это был инстинктивный ответ. Она ничего не могла с этим поделать, но это только ухудшало её положение.
Ричер вытянул левую руку и щёлкнул главным выключателем грузовика в положение «Выкл». Двигатель, урча, заглох. Он подождал, пока стихнет последний хриплый отзвук, затем сказал:
— Сначала ты отпустишь её. Затем ты скажешь мне, кому продаёшь эти детали. Или мы выйдем из машины, я переломаю тебе кости, а потом ты скажешь мне.
Шапелье замер на три секунды, затем подтянул Холл в сидячее положение. Он толкнул её в спину правой рукой, вышвырнув из грузовика, затем прыгнул на Ричера. Его руки были вытянуты. Он пытался схватить пистолет Ричера. Ричер отклонился влево и поднял локоть. Шапелье врезался в него лицом. Ричер не стал ждать оценки ущерба. Вместо этого он распахнул свою дверь и спрыгнул вниз. Он сунул пистолет в кобуру. Затем наклонился и схватил Шапелье за правую руку. Потащил его вбок. К двери. Он продолжал тянуть, пока Шапелье не соскользнул с края сиденья грузовика, не ударился о металлические ступеньки и не рухнул на землю. Ричер перевернул его на спину. Наступил ему на шею. И вывернул руку так, что его плечо, локоть и запястье оказались в миллиметре от перелома.
Ричер сказал:
— Это конец пути, Шапелье. Сдавайся.
Шапелье заскулил, и из носа вырвался кровавый пузырь. Голос его был напряжённым и хриплым. Он прохрипел:
— Пошёл ты.
Ричер продолжал давить на руку Шапелье. Он сказал:
— Скажи мне кое-что. Ты выбрал это место потому что, А, тут много камер? Или Б, потому что никто не видит, что здесь происходит?
Шапелье зарычал. Он выдавил слабое:
— Козёл.
Ричер сказал:
— Ещё кое-что обдумай. Эти детали — собственность Армии США. Никакой гражданский никогда не должен до них добраться. Так что я хочу, чтобы тот, кому ты их продаёшь, оказался за решёткой. Мне понадобится твоя помощь. Если будешь сотрудничать, я не могу тебя покалечить. Ты мне нужен целым. Или относительно целым. Но если ты не поможешь мне, я могу нанести столько урона, сколько захочу. *Травмы, полученные при сопротивлении аресту*. Моё слово против твоего. А на сержанта Холл как на дружественного свидетеля можешь не рассчитывать.
Вероника Сэнсон достала из сумки папку, сверилась с номером и выудила из кармана четвертак. На ней были кожаные перчатки, что делало извлечение монеты более трудным, чем обычно. Наконец она справилась, опустила её в щель таксофона, набрала номер и стала ждать. Потребовалось десять гудков, прежде чем её звонок был принят.
— Да? — Это был мужской голос, тихий и слегка запыхавшийся.
Вероника сказала:
— Доктор Браун? Джеффри Браун?
— Кто спрашивает?
— Сэр, это специальный агент Холбек из Федерального бюро расследований. У меня для вас плохие новости. И мне нужно попросить вашей помощи в очень срочном деле.
Браун помедлил с ответом.
— Продолжайте.
— Сэр, мне жаль сообщать вам, но двое ваших бывших коллег мертвы.
— Об Оуэне Баке я знаю. Рак, верно? Кто ещё?
— Доктор Бак умер от естественных причин, как вы говорите, но я звоню о двоих других. Вариндер Сингх и Кит Бриджмен.