На улице Роберта продолжала наблюдать за постом парковщиков. Она пропустила чёрный кабриолет, который подъехал и уехал. Три отечественных седана. Джип. Затем допила остатки чая и встала. У обочины остановился минивэн. Пассажирская дверь открылась, и вылезла женщина. Она выглядела напряжённой, уставшей и раздражённой. На вид ей было около тридцати пяти, предположила Роберта, на ней были белые шорты, розовая блузка и сандалии. На блузке красовалось большое овальное пятно. Волосы, казалось, не видели расчёски несколько дней. Она потянулась, крякнула, затем повернулась и откатила заднюю дверцу. Тут же высыпали четверо детей. Старшему было около двенадцати. Младшему — шесть. Все мальчики, и они сразу же начали бегать, кричать и толкаться. Роберта видела стаи диких собак, дерущихся за тушу, которые были спокойнее. Мать начала загонять мальчиков к отелю, раскинув руки, качая головой. В задней части фургона появился мужчина. Вероятно, отец. Он поднял задний борт и начал вытаскивать кучу ярких разноцветных чемоданов. Парковщик помог ему загрузить их на тележку для багажа. Затем он вручил отцу талон и обошёл машину к водительской двери.
Отец, казалось, не спешил догонять семью. Он сунул талон парковщика в задний карман мешковатых шорт и начал одной рукой толкать тележку. Усилия были вялыми. Тележка еле двигалась. Она катилась так медленно, что Роберте пришлось подстроить свой темп. Она слегка изменила угол, затем достала из сумки блокнот. Сделала вид, что проверяет что-то в нём, пока идёт. Притворилась, что не замечает, что движется по курсу столкновения. И врезалась прямо в парня. Её колено задело его внутреннюю поверхность бедра. Она взвизгнула и уронила книгу. Та приземлилась прямо перед ним. Он отпустил тележку и отступил в сторону. Секунду приходил в себя. Затем наклонился, поднял книгу и протянул обратно Роберте.
Она сказала:
— Большое спасибо. Вы очень добры. И простите, что я была такой неуклюжей.
Парень усмехнулся и поправил мятую рубашку.
— Не беспокойтесь. Это самое захватывающее, что случилось со мной за всю неделю.
*Ты так думаешь сейчас,* — подумала Роберта. *Подожди, пока не попытаешься вернуть свой минивэн...*
Две машины стояли на обочине дороги к югу от Аннаполиса, штат Мэриленд, между Бэк-Крик и Чесапикским заливом. Они приткнулись одна к другой сразу за вершиной крутого поворота, в темноте. Не самое безопасное место для парковки, но у водителей не было выбора. Дорога была узкой, и вдоль неё росли деревья, уже покрытые листвой, которые ограничивали обзор старых, тихих домов, разбросанных по обеим сторонам. Мягкие огоньки слабо мерцали сквозь древние кусты и заросли, заполнявшие большинство промежутков между стволами, что ещё больше затрудняло наблюдение за зданиями.
Первая машина была пуста. Двое мужчин сидели во второй. Они видели частично один из домов. Они привезли бинокли, фотоаппарат с длиннофокусным объективом и пару портативных раций. Один из мужчин что-то писал в журнале. В одной руке у него был фонарик. Пальцы закрывали большую часть линзы, что гасило большую часть луча и превращало слабый свет, который всё же пробивался, в приглушённо-розовый. В другой руке у него была дешёвая шариковая ручка. Он записывал время. Место. Свои первоначальные наблюдения. Всё, что понадобится позже для отчёта, который ему придётся написать. Он только закончил фиксировать то, что видел, когда его рация ожила. Это был один из парней из другой машины. Они пробрались сзади, за дом, и вели разведку пешком.
Голос в рации сказал:
— Притчард здесь. Положительное опознание. Я видел его через кухонное окно, он убирал посуду. Приём.
Парень с ручкой сказал:
— Он один? Приём.
— Подтверждаю. С ним никого. И он помыл только одну тарелку и один бокал из-под вина.
— Он всё ещё там?
— Нет. Он ушёл наверх. На первом этаже погас свет. Зажёгся свет в ванной. Подождите. Только что погас. Теперь горит свет в спальне.
— Готовится ко сну?
— Похоже на то. Подождите. Свет в спальне тоже только что погас. Так что, берём его сейчас? Или подождём, пока он устроится?
Парень с ручкой задумался на мгновение. Это была не его первая операция. Он любил, чтобы цели были сонными и послушными. На собственном горьком опыте он узнал, что может случиться, если это не так. Притчард выпил по крайней мере один бокал вина, что было хорошим началом. Потом среднему человеку требуется от сорока пяти минут до часа, чтобы достичь глубокого сна. Так что опыт подсказывал, что нужно подождать девяносто минут. На всякий случай. Чтобы дать себе хороший шанс, что Притчард будет в отключке. Тогда подобрать замки и подойти к его спальне с максимальной осторожностью. В девяти случаях из десяти наручники защёлкиваются прежде, чем цель успевает открыть глаза. Но эта операция была другой. Приказы поступили прямо из верхушки. Значит, результат будет под микроскопом. Его работа тоже. И было использовано слово «немедленно». Даже если бы арест прошёл как по маслу, задержка могла бы несколько подпортить впечатление. А если бы что-то пошло не так, это списали бы на его решение ждать. На этот счёт у него не было иллюзий.
Парень с ручкой нажал кнопку передачи на боковой стороне рации и сказал:
— Точки выхода сзади?
Голос в рации протрещал в ответ:
— Семь, как и ожидалось. Три окна, второй этаж. Два окна, одна дверь, первый этаж. Одна дверь, задняя часть гаража.
— Окей. Занимайте позиции. Наблюдайте за ними на случай, если он попытается сбежать. Мы входим через парадную дверь через девяносто секунд.
Чарльз Стаморан сидел в своём кабинете, перечитывая один из сегодняшних отчётов, когда его нашла жена. На ней был белый халат, запахнутый спереди, и волосы всё ещё были влажными после душа. Ноги босые, а кожа светилась от недавнего тепла и пара. От неё пахло всевозможными шампунями, кондиционерами и лосьонами. Стаморан находил эту комбинацию немного чересчур, хотя никогда не признавался ей в этом. Он сказал:
— Ну?
Каслуга пересекла комнату, присела на пуфик перед креслом мужа и, потянувшись, коснулась его колена. Она сказала:
— Чарльз, прости меня за то, что было раньше.
Стаморан не ответил.
Она сказала:
— Два дня.
Стаморан нахмурился. Он ненавидел, когда жена бросала незаконченную фразу и замолкала, пока он не вытянет из неё остальное. Он пытался не поддаваться, но, как всегда, проиграл. Он сказал:
— Что насчёт двух дней?
— Я залягу на дно, как ты просил. Останусь здесь. Не пойду в офис. Дам тебе время поймать этого типа.
— Почему два дня? Почему устанавливать срок? Почему не оставаться в безопасности, пока он не будет под арестом?
Каслуга пожала плечами.
— Это ты сказал два дня. Как разумную отправную точку. А не максимальную продолжительность. И я нашла способ превратить двухдневное отсутствие в преимущество. Дольше — не сработает.
— Что не сработает?
Каслуга подалась ближе и понизила голос, словно боялась, что их подслушают.
— Я работала над одним проектом. Крупным приобретением. Меняющим правила игры. Я держала это в секрете, чтобы, если не выгорит, не потерять лицо в индустрии. Я планировала подождать, пока чернила высохнут, а затем заявить об этом как о свершившемся факте. Но только что я сделала пару звонков. Похоже, мы в дамках. Юристы сняли последнее препятствие и клянутся, что документы будут подписаны в течение сорока восьми часов. Так что я шепнула паре ушей. Посеяла слухи. Сделала вид, что сделка на ладан дышит. Куча мудаков уже навострят лыжи, думая, что я публично облажаюсь. И когда результат окажется триумфом, это будет выглядеть так, будто я исчезла с радаров, чтобы лично вмешаться. Я буду героиней. Но если я задержусь дольше, это будет выглядеть, будто я не имела к этому никакого отношения. Я не могу этого допустить.
Два дня, подумал Стаморан. Может, хватит, чтобы сделать арест. Может, и нет. Это было вне его контроля. За оставшимися целями наблюдали. Ловушки были расставлены. Тот, кто убивал учёных из 69-го, мог снова нанести удар в течение сорока восьми часов. А мог и не нанести. У Стаморана не было понятия, что движет графиком этого типа. Но он не слишком беспокоился об этом, потому что Сьюзен ошибалась в одном важном аспекте. Арест не был сутью дела. Главным было убрать Притчарда из игры. Стаморан посмотрел на часы. Команда, которую он послал, уже должна быть у дома Притчарда.
Стаморан посмотрел на жену. Он кивнул и сказал:
— Двух дней будет достаточно.
Парня с ручкой в машине в Аннаполисе звали Пол Бёрч. Он убрал ручку, достал пистолет и повернулся к своему напарнику, Саймону Стэйнроду. Бёрч кивнул. Стэйнрод вытащил рычаг, открывающий багажник, и двое мужчин вышли. Стэйнрод достал тактический таран — тяжёлый металлический цилиндр диаметром девять дюймов и длиной восемнадцать, с двумя шарнирными ручками, закреплёнными на его центральной оси, — и они пересекли дорогу, бок о бок, Бёрч на пару футов впереди, в шести футах друг от друга. Они проигнорировали калитку и перешагнули через двухфутовую стену. Пошли параллельно дорожке, по обе стороны от неё, ступая по цветочным клумбам, взрыхляя влажную землю и сминая растущие там кусты. Они достигли дома и поднялись на крыльцо. Стэйнрод отвёл таран назад, затем с силой швырнул его вперёд, на уровне пояса, параллельно земле, набирая скорость в воздухе. Он врезался в дверь рядом с замочной скважиной массивного замка. Древесина разлетелась в щепки. Винты вырвались из петель. Рама оторвалась от стены, и дверь, словно боксёр в нокауте, влетела в коридор. Затем она завалилась, приземлилась горизонтально и скользила, пока её верхний край не упёрся в основание напольных часов. Стэйнрод бросил таран, вытащил пистолет и занял позицию, вжавшись в стену у разрушенного дверного проёма. Бёрч пробежал мимо него. Он оставлял за собой грязные следы на обломках двери, по коридору и вверх по лестнице. Он знал, где спальня. Он знал, где все комнаты. Он запомнил факсимильную копию оригинального плана дома перед отъездом из Пентагона тем вечером. Он нашёл нужную дверь. Держа фонарик параллельно стволу пистолета. Пнул дверь ногой. Ворвался. И навёл пистолет на изголовье кровати.
Платить за ночь в отеле при аэропорту и использовать номер всего пару часов было не строго необходимо. Не оптимальное использование средств. Не то, что Роберта и Вероника Сэнсон сочли бы возможным сделать ещё месяц назад. Но при данных обстоятельствах они решили, что могут себе это позволить. Были определённые преимущества. Они могли тусоваться, чтобы никто не видел их вместе. Они могли заказать еду в номер и поесть без риска, что другие посетители ресторана запомнят кого-то из них. И очень скоро — может, всего через несколько дней — они собирались разбогатеть, так что финансовый аспект был практически несущественным.
Насколько именно они собирались разбогатеть, ещё предстояло определить. Но когда частный детектив Оуэна Бака разыскал их, и они проверили его полномочия, и Бак попытался облегчить свою умирающую совесть, раскрыв, что произошло в Индии в 69-м, он не оставил у них сомнений. Там была куча денег. По их мнению, деньги были предназначены им. Они имели на них право. Они собирались их взять. И это был бы достойный способ завершить то, что требовалось, чтобы исправить зло, которое, по словам Бака, им причинили.
Бёрчу потребовалось мгновение, чтобы осознать факт, но кровать была пуста. Он проверил все четыре угла комнаты. Ванную. Под кроватью. Внутри шкафа. И никого не нашёл. Он проверил другие комнаты наверху. Там были ещё две спальни и ещё одна ванная, но никаких следов Притчарда и никаких признаков того, что там кто-то ещё живёт. Поэтому Бёрч спустился вниз. Он остановился в коридоре и бросил взгляд на Стэйнрода. Стэйнрод покачал головой. Бёрч двинулся дальше и обыскал гостиную. Столовую. Кухню. Крошечную прачечную. И наконец гараж.
Ни в одном из них не было следов Притчарда.
Бёрч вернулся в коридор и по рации вызвал пару, наблюдавшую за тылом дома. Он сказал:
— Что-нибудь?
Ответ был громким и чётким.
— Ничего.
— Ты уверен?
— На все сто.
— Окей. Один из вас заходи внутрь. Помоги мне обыскать. Притчард наверняка прячется. У него должно быть убежище. В подполье. На чердаке. В полой стене. Где-то. И он всё ещё должен быть здесь. Его постель не разобрана. В шкафу полно одежды. Я видел там кучу чемоданов. Его машина в гараже. И мы знаем, что он не уходил пешком. Так что нам нужно найти его. Немедленно.
Сёстры поели, поговорили, посмотрели телевизор, по очереди приняли душ и были готовы покинуть отель к 11:30 вечера. Это давало им получасовую фору на случай, если смена Риккардо заканчивалась с опозданием. Вероника ушла первой. Она спустилась по лестнице, прошла через пустой холл, пересекла стоянку автобуса и прождала десять минут трансфер до терминала вылета аэропорта. Затем она направилась прямо в зону прибытия и нашла место для посадки пассажиров.
Роберта оставалась в номере ещё пять минут, затем вышла на улицу, к посту парковщиков. Она улыбнулась новому парню на посту и протянула украденный талон на получение машины.
Парень вернулся с минивэном через пятнадцать минут. Роберта дала ему средние чаевые — не запоминающиеся большие, не забывающиеся маленькие — и села за руль. Она отъехала от отеля и последовала по указателям к аэропорту, а затем к терминалу прибытия. Она притормозила у обочины в дальнем конце зоны посадки, и в ту же секунду Вероника вышла из-за колонны. Мгновение спустя она уже сидела на пассажирском сиденье. Через минуту после этого Роберта уже мчалась в сторону города, следуя по маршруту к адресу, который она запомнила перед приездом в Чикаго.
Телефон в Пентагоне зазвонил в 9:00 утра по восточному времени, на следующее утро. Это было 8:00 утра по центральному, откуда поступил звонок. Минута в минуту.
Парень, ответивший на звонок, молча выслушал, затем повесил трубку, переключился на внутреннюю линию и набрал номер кабинета этажом выше и ближе к центру здания.