Баглин сказал:
— Притчард этим занимался? Вы уверены?
— Притчард занимался. В начале семидесятых. И да, я уверен.
— Кто-нибудь из других учёных?
— Я не нашёл доказательств.
— Продолжайте искать. Хорошая работа. А вы, Ричер? Смит? Я понимаю, что сегодня у вас был свободный день. Но завтра? Нет. Завтра утром будьте здесь с ясными головами. Всем понятно?
Уолш подождал, пока Баглин уйдёт, затем приблизился к Ричеру и Смит. Он помедлил мгновение, затем сказал:
— Ребята, есть кое-что, о чём я не упомянул только что. Я не знал, безопасно ли, разумно ли говорить об этом при Баглине.
Ричер сказал:
— Что именно?
— Займы, на которых заработал Притчард? Все они были выданы одной и той же компанией. AmeriChem. Поэтому я также изучил и её. До того, как Сьюзан Каслуга основала её, она учредила другую корпорацию на Большом Каймане, с партнёром с Виргинских островов. Заявленной целью была борьба за контракт на строительство химического завода в Пакистане. Это было неудачно, поэтому компанию ликвидировали. Каслуга вернула свои деньги, а также подала в суд на партнёра. Она вышла из этого с огромным отступным.
— Так это была удача? Или неудача?
— Это был ещё один способ ввезти деньги в страну и одновременно их легализовать. Это произошло прямо перед операциями Притчарда с валютными займами. И угадайте, кто был одним из директоров? Чарльз Стаморан. Что не запрещено. Он ушёл в отставку в 79-м, когда его политические амбиции начали приносить плоды. И у AmeriChem никогда не было сомнительных правительственных контрактов. Но всё же. Учитывая наши подозрения...
— Вы правильно сделали, что промолчали. Это разумно. И снова это имя. Каслуга.
— Что вы имеете в виду?
— Её имя всплывало пару раз в последнее время. Может, я просто стал обращать на него больше внимания из-за всего, что происходит со Стамораном. Вы что-нибудь о ней знаете? Должно быть, в Казначействе есть досье.
— Не знаю насчёт досье. Я читал пару интервью с ней. Пару статей и профилей. Она крупная фигура в промышленном мире. Первопроходец. Её карьерный путь был почти безупречен.
— Почти?
— Она начинала с малого, выросла до гиганта, и практически всё, к чему она прикасалась на этом пути, превращалось в золото. Единственный сбой был, когда её компания была ещё совсем новой. На неё подали в суд. Какая-то проблема с продуктом, который она разрабатывала. На самом деле не редкость. Я не помню деталей. Хотя могу узнать больше, если хотите.
— Определённо. Пожалуйста, сделайте это.
— Дайте мне двадцать четыре часа.
— Идеально. А теперь кто-нибудь голоден?
Смит сказала:
— Конечно. Но давай найдём другое место, ладно? Я не хочу больше никогда ступать в этот чокнутый недостроенный бар.
Ричер был сторонником симметрии. Кто-то оставил тело Найлсена на полу в ванной, поэтому Ричер, естественно, хотел оставить тело этого человека на том же самом полу. Проблема была в том, что этот пол находился в отеле. И мало того, что Ричер переехал в другой отель, нарушив потенциальную закономерность, так ещё в отелях полно людей. Люди слышат разные вещи. Они сообщают о них в полицию. Например, звуки. Такие, какие могут возникнуть, если парень, убивший Найлсена, окажется несговорчивым. Поэтому, когда Ричер говорил с *Джоном Смитом* по телефону и сказал ему, что знает всё, что знал Найлсен, он назначил встречу в заброшенной церкви, в двух милях за городом, в 10:00 вечера того же дня.
Ричер добрался до церкви к 8:00 вечера. Его золотое правило засад — всегда прибывать первым. Это даёт возможность изучить местность. Старое здание было в плачевном состоянии. Крыша отсутствовала полностью. Некоторые стены обрушились. Над тем местом, где когда-то был алтарь, уцелело одно окно с витражом. Два ряда колонн тянулись вдоль заросшего нефа. И снаружи осталось несколько разрозненных обрубков — всё, что уцелело от контрфорсов, когда-то подпиравших конструкцию. Ричер нашёл место, где куча обломков кладки отбрасывала густую тень, и устроился ждать.
Убийца Найлсена прибыл в 9:00 вечера. Он тоже пришёл пораньше. Просто недостаточно рано.
Ричер считал себя справедливым человеком. Он старался избегать поспешных выводов. И всегда давал противникам возможность сдаться. Почти всегда. Та ночь оказалась одним из тех случаев, когда он этого не сделал. Потому что с первой же минуты другой парень ясно дал понять свои намерения. Они были кристально чисты. Он пришёл подготовленным. На голове у него был закреплён фонарик, как у шахтёров на касках. Он принёс с собой стремянку. И верёвку. Он сделал из верёвки петлю, затем осмотрел руины. Выбрал уцелевшую арку между двумя колоннами. То самое место, где свет фар выхватил бы её, если бы кто-то приехал на машине. Впечатляющий образ, без сомнения. Что, несомненно, и было его целью. Парень надеялся выиграть битву ещё до того, как она начнётся.
Парень перекинул верёвку через плечо и приставил лестницу. Забрался на три четверти высоты и начал раскачивать верёвку взад-вперёд, готовясь перебросить петлю через арку. Он смотрел вверх. Ричер вышел из тени. Он крался вперёд, стараясь обходить обломки и шаткие каменные плиты. Приблизился на расстояние пары футов. Затем наклонился, схватил основание лестницы и резко дёрнул её вверх. Парень взлетел вперёд, как велосипедист, перелетающий через руль. Он грохнулся на землю. Фонарик слетел и упал, светя вертикально вверх, отбрасывая причудливые тени. Парень перекатился, пытаясь отдышаться. Ричер шагнул вперёд и поставил ногу ему на шею.
Ричер сказал:
— Есть одна причина, по которой я пока не раздавил тебе гортань. Знаешь какая?
Парень попытался вывернуться. Ричер усилил давление ногой и сказал:
— Потому что тебе нужно уметь говорить. Чтобы отвечать на мои вопросы. Готов? Вот первый. Ты убил Кента Найлсена прошлой ночью?
Парень перестал двигаться, но не ответил.
Ричер сказал:
— Я, может, и не раздавлю тебе гортань какое-то время, но у тебя полно других частей тела. — Он убрал ногу и наступил парню на левую руку.
Парень взвыл.
Ричер вернул ногу на шею.
— Расскажи мне о Найлсене.
— Меня послали убить его. Я убил. Что тут рассказывать?
— Кто тебя послал?
— Тот же, кто послал убить учёного уродца. Имени не знаю. Работаю на него недавно.
— Как ты получаешь инструкции?
— По телефону.
— Как получаешь деньги?
— Тайник. Наличные.
— Как вы познакомились?
— Мы никогда не встречались. Мой друг сказал, что знает кого-то, кто ищет помощника. Я искал работу. Всё делается на расстоянии.
— Ты сказал, что убил учёного уродца. Невилла Притчарда?
— Ага. Похоже, имя такое. Мне, в общем-то, плевать на имена.
— Два в один день?
— Нет. Притчард был пять дней назад.
— Ты уверен?
— Даты я обычно запоминаю.
— Как ты его нашёл?
— Мне сказали, где он будет.
— У него дома?
— В кемпинге для автодомов. В его автодоме. Поэтому я и знал, что нужно взять шланг.
Формы и узоры в голове Ричера сдвигались и перестраивались, как осколки в калейдоскопе. Чарльз Стаморан уже был в поле зрения за смерть Найлсена, но они считали, что Невилла Притчарда убили две женщины. Теперь этот парень признавался, что убил их обоих. По приказу одного и того же лица. Значит, на совести Стаморана было два убийства, а не одно. И Притчарда убрали на несколько дней раньше, чем они думали. Стаморан не просто использовал других учёных как приманку. Он использовал их как прикрытие. Он был ещё холоднее, чем думал Ричер.
Ричер сказал:
— Я дам тебе выбор. Ты можешь повторить то, что сказал мне, детективу. Или можешь умереть прямо здесь, прямо сейчас.
Парень смотрел на свою раздавленную левую руку и размахивал ею, словно пытаясь избавиться от боли. Но его правая рука тоже двигалась. Она подкрадывалась к поясу. К карману. Сквозь тень от упавшего фонарика. Из-за этого Ричер заметил её с опозданием. Он медлил, убирая ногу. Рука парня снова появилась. Он держал что-то. Кусок металла, круглый, с торчащими во все стороны злобными шипами. Он согнул запястье. Собирался взмахнуть рукой и метнуть эту штуку. Целиться было во что. В бедро Ричера. В пах. В живот. Даже в лицо или шею. В этих местах полно крупных артерий. Масса жизненно важных органов. Рана от такого оружия могла быть серьёзной. Возможно, смертельной. Поэтому Ричер наступил сильнее. Сильнее, чем намеревался. Он наступил прямо на руку парня. Припечатал её обратно. Прямо ему в живот, вместе с острым как бритва диском. Ричер не мог видеть, какой ущерб это причинило. Тень была слишком густой. Но он сразу почувствовал характерный горький, металлический привкус в горле.
Парень поднял глаза и застонал от боли. Он прошептал:
— Думаю, ты теперь знаешь, что делать со своим детективом.
Было почти полночь, когда Ричер вернулся в свой новый отель. Смит и Уолш ждали его в баре. Ричеру не хотелось находиться среди незнакомцев, поэтому он предложил встретиться у него в номере. Он взял с собой чашку кофе. Смит принесла виски. Ричер понял, что это был не первый. Уолш ограничился водой.
Когда они все устроились в гостиной части номера Ричера, он рассказал им, что произошло в разрушенной церкви. Он не мог скрыть своего разочарования. Он надеялся превратить подозрения в факты, но ушёл только с очередной теорией. И эта теория выставляла Стаморана в ещё худшем свете, а не в лучшем. Убийство Найлсена всё ещё можно было рассматривать как паническую реакцию на неминуемую угрозу, но, учитывая сроки, убийство Притчарда всё больше походило на холодный, расчётливый манёвр.
— Я просто рада, что ты в порядке, — сказала Смит. Она вздрогнула. — Петля? Он собирался тебя повесить? Боже мой.
Ричер сказал:
— Этого никогда бы не случилось.
Уолш сказал:
— Он отравил Притчарда газом.
— Я не Притчард, — сказал Ричер.
Смит сказала:
— По крайней мере, парень с сегодняшней ночи никого больше не убьёт.
— Он всего лишь пешка. Мне нужен генерал. И у меня заканчивается терпение. Пора встряхнуть ситуацию.
— Что ты задумал?
— Я поговорю со Стамораном. Покажу ему записи звонков. Посмотрю ему в глаза и увижу его реакцию.
— Ты серьёзно? — Смит уставилась на Ричера. — О чёрт. Ты серьёзно.
— Ты не можешь этого сделать, — сказал Уолш. — Он министр обороны.
— И это ставит его выше закона?
— Нет. Это ставит за ним кучу телохранителей. Ты не можешь просто подойти к нему и начать выдвигать обвинения. И как ты его найдёшь? Его расписание не печатают в «Пост».
— Я подожду у его дома. Тогда неважно, куда он направляется. И у меня есть идея, которая нейтрализует его охрану.
— Ты не можешь...
— Безвредным способом. И не волнуйтесь. Я буду действовать один. Если последует удар, он не коснётся никого из вас.
Разговор продолжался ещё минут десять, затем Уолш допил воду и поднялся, чтобы уйти. На выходе он задержался у двери и достал из своей сумки конверт. Он положил его на столик у мини-бара и сказал:
— Вот та информация, о которой ты просил. О Сьюзан Каслуге. Дай знать, если понадобится что-то ещё.
Смит встала и пошла в ванную. Её не было достаточно долго, чтобы Ричер начал беспокоиться, не перебрала ли она. Когда она наконец вышла, то вернулась на диван, но избегала смотреть на Ричера. Она покачалась взад-вперёд мгновение, затем сжалась, пока её лицо почти не коснулось коленей. Она обхватила голову руками, и Ричер увидел, как её торс начал сотрясаться. Он услышал, как она рыдает, глубоко, сильно и надрывно.
Ричер не знал, что сказать. Лучшее, что он смог придумать, было:
— Эмбер? Ты в порядке?
Смит не отвечала минуту, затем выпрямилась, вытерла щёки и сказала:
— На днях в баре ты спросил, замужем ли я. Я сказала «нет». Что правда. Если придерживаться версии «пока смерть не разлучит нас».
— Твой муж умер?
— Его звали Филип. Его убили. Агент КГБ. Данил Литвинов. Который сейчас снова в Москве. Где я до него не доберусь.
— Поэтому ты скормила Баглину всех тех агентов?
Она кивнула, отчего по щеке покатилась ещё одна крупная слеза.
— Это случилось год назад. Все говорят, что прошло достаточно времени. Что я должна двигаться дальше. Мама. Сестра. Друзья. Я решила, что, может, они правы. Сказала себе, что следующий парень, который мне понравится... Но единственный, о ком я могу думать, — это Филип. Я застряла. Не знаю, что делать. Личная жизнь превратилась в камень. Профессиональная — в катастрофу. Я... прости. Не знаю, зачем я тебе это рассказываю.
Ричер сел на диван рядом с ней и обнял её за плечи.
— Тебе не за что извиняться. Нельзя ставить часы на такие вещи. На это нужно столько времени, сколько нужно. И никого это не касается. Может, однажды ты почувствуешь, что готова двигаться дальше. Может, нет. В любом случае, ты не делаешь ничего плохого. Плохо поступил тот ублюдок, который убил твоего мужа.
Смит прижалась к его груди. Он почувствовал, как она снова начала рыдать, на этот раз беззвучно, а через десять минут её тело обмякло. Ричер поднял её и отнёс на кровать. Уложил и накрыл одеялом. Затем пошёл в другую половину номера и снял трубку. Он позвонил дежурному сержанту на своей базе и приказал доставить его парадную форму класса «А» в отель до 6:00 утра. Затем лёг на диван и закрыл глаза. Он задался вопросом, какой механизм в недрах здания записал его звонок. И задался вопросом, станет ли когда-нибудь эта запись уликой, если его найдут истёкшим кровью на полу в ванной.
Четыре часа спустя, в 5:00 утра, Роберта и Вероника Сэнсон накатом спустились по пандусу, ведущему в подземный гараж AmeriChem. Роберта остановилась у шлагбаума и ввела код аварийного доступа, который нашла в пакете в пожарной машине днём. Мгновение ничего не происходило. Её пульс участился. Не было никакой гарантии, что пожарная служба обновляет информацию об аварийном доступе. Если бы они не смогли загнать машину в гараж, весь их план развалился бы на части. Но она напрасно волновалась. Шлагбаум поднялся, и она проехала. Она припарковала «Субурбан» как можно дальше от лифтов. Затем они устроились ждать.