Сьюзан Каслуга не читала в машине по дороге в офис тем утром. Было непохоже на неё — тратить двадцать минут, когда можно сделать что-то полезное, — десять минут в этот час, — но она была измотана. Она была в стрессе. Не спала, потому что ждала телефонного звонка, который так и не поступил, и впереди у неё было изнурительное занятие с Сержем, тренером по работе с прессой. В ближайшие дни она собиралась объявить о своей новой, революционной сделке по слиянию, сама играя главную роль, и ей нужно было быть в наилучшей форме, чтобы подготовиться. Нужно было. Но она знала, что не в форме. И теперь, когда она потеряла возможность поспать, единственное, чего ей хотелось, — закрыть глаза.
Роберта и Вероника наблюдали, как «Таун-кар» въехал в гараж. Он остановился внизу пандуса, и двое телохранителей вышли. Они демонстративно оглядели территорию, затем к ним присоединилась Сьюзан Каслуга, и они направились к лифту. Роберта и Вероника подождали десять минут после того, как блестящие двери закрылись, на всякий случай, затем Вероника накапала немного хлороформа на тряпку. Роберта завела двигатель, поехала к пандусу и остановилась рядом с «Таун-каром». Вероника вышла. Она жестом велела шофёру опустить стекло. Он опустил, и она зажала тряпку у его рта и носа. Когда он перестал сопротивляться, Роберта помогла ей перетащить его тело на бок и засунуть в багажник. Они завязали ему рот кляпом, связали запястья и лодыжки, и Вероника села на его место за руль. Она поднялась по пандусу. Роберта последовала за ней на «Субурбане». Через десять минут они вместе спустились обратно. Теперь «Таун-кар» стоял на верхнем уровне общественного гаража в трёх кварталах оттуда.
Вероника воспользовалась пропуском шофёра, чтобы активировать лифт, и нажала кнопку двадцатого этажа. Они поднялись, вышли в пустой коридор, и Вероника повела к угловому кабинету Сьюзан Каслуги. Роберта открыла дверь в приёмную. Вероника посторонилась на случай, если помощница работает в те же часы, что и её босс. Она не работала. Единственными людьми там были двое охранников. Один сидел за столом, играя с троллями. Другой развалился на двухместном диване.
Роберта шагнула в дверной проём и сказала:
— Парни, слава богу, мы вас нашли. У нас проблема. Двое мужчин, похожи на ближневосточных, чисто выбритые, с рюкзаками. Только что зашли в мужской туалет у лифтов. Давайте.
Роберта выскочила обратно в коридор. Охранники последовали за ней. Она довела их до туалетов и отступила в сторону. Тот, что разваливался на диване, сказал:
— Спасибо, леди. Дальше мы сами.
Охранники толкнули дверь в мужской туалет и ворвались внутрь. Роберта и Вероника вошли следом. Первый парень обернулся. Он сказал:
— Я же сказал. Мы справимся.
Роберта сказала:
— Справитесь? А с ним справитесь? — Она кивнула в дальний угол комнаты.
Парень повернулся посмотреть, и Роберта ударила его кулаком в висок. Хватило одного удара. Он рухнул, будто выключили рубильник. Вероника применила к другому охраннику двухступенчатый подход. Сначала ударила его ногой в пах. Потом, когда он согнулся, вонзила локоть в основание его шеи. Ударов было вдвое больше, но результат тот же.
Роберта стояла перед внутренней дверью в кабинет Сьюзан Каслуги и показывала три пальца. Потом два. Потом один. Затем она нажала на ручку и ворвалась внутрь. Каслуга сидела за своим столом. Это была консоль из стекла и хрома на подвесе, на которой не было ничего, кроме двух стопок карточек. Её кресло было хромированным, зелёным кожаным, и выглядело так, будто у него отрос экзоскелет.
Роберта сказала:
— Мисс Каслуга, нам нужно немедленно вывести вас отсюда, мэм. Это тактическая эвакуация.
Каслуга уронила карточку, которую держала, на левую стопку, и сказала:
— Какого чёрта? У меня работа. И кто вы, собственно, такие?
Роберта сказала:
— Мэм, пожалуйста. Это не для обсуждения. Вам нужно идти с нами, сейчас. Мы отвезём вас домой. Мистер Стаморан в курсе и ждёт вас там.
— Я спросила, кто вы? И где моя обычная охрана?
— Меня зовут Эрика Холлидей. Моя коллега — Кэролайн Бёртон. Нас перебросили на время чрезвычайной ситуации. Это стандартная процедура. Исключает возможность сговора с враждебными элементами.
— Какой чрезвычайной ситуации?
— Рано утром в этом районе произошёл инцидент. Убит мужчина. Задержанный упомянул ваше имя. Подробности выясняются, но мы считаем разумным принять все меры предосторожности. Итак, мэм. — Роберта указала на дверь. — Прошу.
Сьюзан Каслуга долго смотрела на Роберту, а затем на Веронику. На них были серые брючные костюмы. Невыразительные, среднего качества, но уместные. Они были вооружены. У них были наушники с витыми проводами, как у её обычных ребят. И к курткам были приколоты удостоверения, даже если фотографии были слишком мелкими, чтобы их как следует разглядеть. Тоже как у её обычных ребят. Где-то в глубине сознания зашевелился голос, начавший прикидывать, как можно обратить это себе на пользу. *Магнат индустрии пережила покушение. Иностранные конкуренты в страхе перед новой сверхдержавой, созданной дерзким поглощением.* Она помедлила ещё мгновение, затем сгребла свои карточки и бросила их в сумочку. Она сказала:
— Ладно. Идём. Но как только паника утихнет, вы меня вернёте обратно, ясно?
Смит покинула номер Ричера около 5:30 утра. Он уже не спал. Он слышал, как она ушла, затем встал и принял душ. Побрился и сделал всё возможное, чтобы причесаться. Оделся, спустился вниз и спросил на ресепшене. Для него ничего не доставили. Он позавтракал — бекон и полная стопка блинов плюс две кружки кофе — затем вернулся и спросил снова. Только что принесли чехол для формы. Он расписался за него и вернулся в номер переодеваться.
Утром traffic был лёгким, поэтому Ричер добрался до места назначения раньше срока. Резиденция Чарльза Стаморана. Ворота закрывали подъездную дорожку справа от дома. Они были бронированными и восьми футов высотой. Ричер объехал квартал, чтобы убедиться, что нет других путей для выезда, и, удостоверившись, вернулся на главную улицу и прижался к обочине. Слева от него была река. Он опустил стекло, кое-как устроился в тесной машине и приготовился ждать.
Сьюзан Каслуга не возражала, когда Роберта и Вероника Сэнсон усадили её на заднее сиденье своего «Субурбана». Она ездила в таких машинах больше раз, чем могла сосчитать. Роберта вела плавно и осторожно. Сиденья были мягкими и удобными. Отопление работало на полную, и Каслуга поймала себя на том, что борется с желанием закрыть глаза. Она откинула голову и позволила знакомым ориентирам проплывать мимо, пока они приближались к её дому. Деревья приветствовали её, и Каслуга знала, что река близко. Она чувствовала это. Это успокаивало. Затем Роберта неожиданно повернула направо, на короткий крутой подъём. Каслуга никогда не ездила этой дорогой. По обеим сторонам стояли кирпичные здания с особым уклоном, приспособленным под градиент. Роберта снова повернула направо, на служебную дорогу. Впереди был тупик и безликие стены с обеих сторон. Она нажала на тормоз, переключилась на парковку, заглушила двигатель и развернулась на сиденье. Вероника выскочила и забралась прямо на заднее сиденье. Каслуга потянулась к своей дверной ручке, но Роберта была слишком быстра для неё. Она нажала кнопку на центральной консоли, блокирующую дверь.
Каслуга моргнула. Она сказала:
— Какого чёрта происходит? Вы меня похищаете? Рано или поздно это должно было случиться, наверное. Но позвольте сказать вам, вы совершаете большую ошибку. Деньги вы получите, это точно. Но не доживёте, чтобы порадоваться.
Роберта сказала:
— Это не похищение. Нам просто нужно поговорить с тобой.
— Ты когда-нибудь слышала о том, чтобы договариваться о встрече?
— Ты бы согласилась нас принять? Сомневаюсь. Особенно когда узнала бы, о чём мы хотим поговорить.
— О чём же?
— Об Индии. 1969 год.
Каслуга помолчала мгновение. Потом сглотнула и сказала:
— Индия. Я там была, конечно. В очень незначительной роли. Вряд ли я могу много рассказать.
— Там может быть больше, чем ты думаешь. Нам нужно, чтобы ты записала имена всех, кого помнишь из того времени. Всех. Неважно, какую работу они делали. Неважно, где они базировались. Пожалуйста. Это важно.
— Почему это?
— Потому что один из этих людей убил нашего отца.
Каслуга помолчала мгновение. Затем сказала:
— Мне жаль. Я не знаю, как реагировать на это.
— Возьми бумагу и начинай писать.
— Ладно. Конечно. Я постараюсь помочь. Но я должна спросить. Я не была в Индии больше двадцати лет. Если твоего отца убили так давно, почему вы ищете имена сейчас?
— Его убийство — новая информация.
— Ты думаешь, убийца работал на заводе Mason Chemical?
— Работал там или был каким-то образом связан.
— На том заводе работало много людей. И текучка кадров была огромная. Они сейчас по всему миру. Кто-то болеет. Кто-то в домах престарелых. Есть способ сузить круг? Повысить свои шансы?
— Вообще-то, да. Потому что там была одна конкретная исследовательская группа. Уверена, ты их видела на заводе. Они общались со всеми остальными как обычно. Но работа, которую они делали, была секретной. Обычные члены группы все знали друг друга, но с ними был связан ещё один человек, в какой-то отдельной роли. Может, руководитель, или техподдержка, или технический специалист. И из-за всей этой параноидальной холодной войны и мании секретности только один член группы знал, кто этот связанный человек.
— Вы не знаете, какой именно член группы имел контакт?
— У нас есть предположение.
— Могли бы спросить его?
— Сложно. Он мёртв.
— Могли бы попробовать других членов группы? На всякий случай?
— Они тоже все мертвы.
— Тогда как вы вообще узнали обо всём этом?
— Один из членов группы рассказал нам перед смертью. Оуэн Бак. Ты его знала?
— Никогда не слышала о таком.
— Он в то время знал, что этот дополнительный человек убил нашего отца, но ничего не сделал. Потом узнал, что у него рак, и у него внезапно проснулась совесть.
— Хреново. Жаль, что он не сделал этого раньше. Например, сразу. Так что слушай, я напишу свой список. И я всё ещё поддерживаю связь с некоторыми другими. Я могла бы поспрашивать, если хочешь? Дискретно? Мне бы не пришлось имитировать офисные чрезвычайные ситуации или изображать службу безопасности.
Роберта покачала головой.
— Спасибо. Но думаю, мы начнём с того, что знаешь ты. А там посмотрим.
— Звучит как план. Я должна спросить ещё кое-что, правда. Извини, если это бестактно. Могу я предположить, что твой отец работал на заводе?
Роберта кивнула.
— Не против, если спрошу его имя? Может, я его знала.
— Уверена, ты его хотя бы знала понаслышке. Его звали Морган Сэнсон.
Каслуга ничего не сказала. Она просто смотрела.
— Я Роберта. Это Вероника.
Каслуга чувствовала, что не может дышать. Грудь сдавило. Она сказала себе, что это просто стресс. Нехватка сна. Она сказала:
— Робби и Ронни? Я слышала ваши имена. Я всегда думала, что вы мальчики.
— Большинство так и думало.
— Я помню всё, что говорили о вашем отце. — Каслуга чувствовала лёгкое головокружение. Может, если бы тот звонок поступил, когда должен был, она была бы более собранной. — Я понимаю, почему важно восстановить справедливость.
— Справедливость уже восстановлена, — сказала Вероника. Она открыла свою сумку и достала потёртую картонную папку. — Это его личное дело. Оно подтверждает всё, что мы знаем о его характере. Нашего отца волновала только безопасность. Он обнаружил, что кто-то ворует деньги. В результате нормы техобслуживания упали. Именно это вызвало утечку, убившую тех людей. А не диверсия. Папа собирался бить тревогу, поэтому кому-то пришлось его заткнуть.
Каслуга взяла папку и прижала её к коленям.
— Как, чёрт возьми, вы это достали?
— Оуэн Бак отдал нам её. Он забрал её, когда увольнялся с завода. Сказал, это было доказательство, которое он всегда собирался использовать.
— Я помогу. И я не *собираюсь* что-то делать. Я делаю. — Сердце Каслуги колотилось так сильно, что, казалось, могло сломать ребро. Ей было жарко. Она боялась, что упадёт в обморок. — Но слушайте. Не обольщайтесь. Прошло много времени. Много воды утекло. Найти этого восьмого парня будет не так-то просто. Это может быть даже невозможно. Вы должны быть к этому готовы. А теперь, может, поедем? Мне очень нужно вернуться в офис.
Спустя более чем час Ричер увидел, как тяжёлые ворота дрогнули и начали медленно разъезжаться. Он завёл двигатель, подъехал вперёд, остановился и выпрыгнул. Затем встал прямо въезде на дорожку Стаморана, перегородив его своей машиной.
По любым разумным меркам это был безрассудный поступок. Безрассудный и глупый. Министр обороны — один из самых охраняемых людей в мире. Любой, кто предпримет враждебные действия против него, скорее всего, будет застрелен. Или, как минимум, сбит с ног. А официальный лимузин министра мог бы смести лёгкую арендованную машину в сторону, как жука. Но тем утром ничего этого не случилось. Парадная форма сделала своё дело, как Ричер и рассчитывал.
Машина Стаморана резко затормозила и качнулась на рессорах. Ричер шагнул вперёд и приблизился к левой задней двери. Мгновение он ничего не видел из-за сильной тонировки стекла, затем стекло с тихим жужжанием опустилось примерно на четыре дюйма. Стаморан сверкнул глазами в щель и сказал:
— Надеюсь, это ужасная национальная чрезвычайная ситуация, капитан.
Ричер сказал:
— Полагаю, что так, сэр. На том основании, что это касается оперативной группы, созданной по вашему распоряжению. У меня есть документ, требующий вашего срочного рассмотрения.
Стаморан такого не ожидал. Он не любил сюрпризов. Он был склонен отослать военного полицейского прочь с записью о выговоре для передачи его командиру. Но если он здесь по делам оперативной группы, это могло означать, что убийцы опознаны. Или что появились признаки того, что Притчард раскрыл то, что знал. В любом случае, для капитана было нелепым рвением являться лично. И в любом случае, не помешало бы посмотреть, что он принёс.