Ричер и Смит переглянулись.
Уолш сказал:
— Я знаю, что не давал вам повода в это верить, но мне можно доверять. Меня не было здесь по-настоящему, потому что я переваривал кое-какие вещи, но я хочу это исправить. Пожалуйста, посвятите меня. Я могу помочь.
Ричер промолчал. Смит смотрела в стол.
Уолш сказал:
— Ричер? Я знаю вашего брата. Шапочно, по крайней мере. Позвоните ему. Он за меня поручится. И Эмбер? Два года назад моя команда помогала Филу с цифрами по одной его операции. Он сказал мне...
Смит сказала:
— Найлсен пошёл на встречу с контактом. Он не вернулся до нашего ухода, а когда мы после ужина приехали в отель, то обнаружили, что наши номера обысканы. Мы попытались проверить, как там Найлсен, но он был мёртв. Всё подстроили так, будто он упал, но мы в это не верим.
— Встреча с контактом. Она была о Проекте?
Смит не уловила вопроса. Она смотрела на боковую стену.
Ричер сказал:
— Похоже на то.
— Тогда копы проведут показательную работу, но их держат подальше от сути. Вы пытаетесь сами найти убийцу Найлсена?
Ричер кивнул.
— Есть успехи?
— У нас есть список номеров, которые он набирал из отеля. — Ричер объяснил свою теорию о том, что Найлсен вызвал панику в Лэнгли, и необходимость выяснить, с кем он говорил.
Уолш сказал:
— Можно взглянуть на список? Цифры — это как-то по моей части. Даже без знаков доллара перед ними.
Смит не ответила. Ричер толкнул её руку. Она сказала:
— Прости. Что?
Ричер сказал:
— Покажи Уолшу номера из отеля.
Смит протянула ему листок, который распечатала для неё администратор накануне вечером, когда она предъявила значок.
Уолш изучал бумагу с минуту, затем сказал:
— Ладно. Один номер повторяется снова и снова. Тот, что с четырьмя нулями в конце. Это, должно быть, номер коммутатора. Лэнгли? А все эти номера, где различаются только последние четыре цифры? Прямые добавочные. Тоже Лэнгли, наверное. Потом несколько с тем же кодом города. Наверное, домашние номера сотрудников Лэнгли. И несколько выбивающихся. Про эти не знаю. Может, друзья? Кроме этого. 1-800-266-9328. Он звонил туда пару раз. — Уолш усмехнулся и покачал головой. — Он был неуправляем.
Смит сказала:
— Не понимаю. Что это значит?
Уолш сказал:
— Думаю, это будет рекламироваться буквенно-цифровым кодом...
Риcher произвёл преобразование в уме.
— 1-800-BOOZE 2 U. Служба доставки, надо полагать. Винные магазины на всём Восточном побережье будут скорбеть о кончине Найлсена. Это уж точно.
Смит сказала:
— Ну и мир мы живём. Ладно. Стоит сосредоточиться на номерах Лэнгли. Как расставить приоритеты? Номер коммутатора бесполезен, если не знать, кого он спрашивал.
Уолш сказал:
— Может, если бы мы знали, получал ли он звонки с каких-либо из этих номеров. Это указывало бы на двустороннее взаимодействие. А не просто отфутболивание или сообщение, оставленное на автоответчике. В отеле это не получится — звонки в номера проходят через коммутатор — но здесь должно быть можно.
Смит снова взяла трубку и сделала ещё один звонок. Она повесила трубку и сказала:
— Они занялись этим. Это займёт время, правда. А что нам делать тем временем? Надо усилить панику. Попытаться заставить их прислать ещё одного киллера сегодня вечером. Если ты не против, Ричер.
Ричер сказал:
— Чем скорее, тем лучше. Пусть шлёт сейчас.
— Есть кое-что, что мы могли бы попробовать. — Уолш говорил неуверенно. — Слабая надежда, но попробовать не помешает. Кто-нибудь знает, был ли Найлсен из тех, кто заморачивается удалением сообщений?
Роберта и Вероника Сэнсон решили на этот раз не угонять машину. Они знали, что будут по уши в правоохранителях всех мастей, поэтому решили, что аренда автомобиля будет разумным вложением. Они подумали, что «Субурбан» будет смотреться уместно. Он впишется в ту среду, где они предполагали действовать, но им потребовалось некоторое время, чтобы найти место, которое не стало бы спорить, когда речь зашла об оплате наличными.
Их затраты оправдались меньше чем через десять минут. Именно столько потребовалось, чтобы заметить Сьюзан Каслугу, покидающую дом, который она делила с мужем. Она сидела на заднем сиденье чёрного «Таун-кара». Он выехал из их укреплённых ворот и влился в медленный утренний поток. Каслуга читала утренний «Уолл-стрит джорнэл». За рулём был шофёр, и в машине находились ещё двое. Мужчины в дешёвых костюмах с наушниками и витыми проводами, исчезающими под воротниками. Телохранители. Из частного агентства, судя по виду. Идеально, с точки зрения сестёр.
Роберта медленно отъехала от тротуара. Она ехала четвёртой машиной за Каслугой. Она варьировала интервал, когда поток ускорялся и замедлялся. Иногда она была в трёх машинах позади. Иногда в пяти. Пару раз, когда они ехали по длинным участкам без поворотов, она ненадолго вырывалась вперёд, а затем позволяла «Таун-кару» снова обогнать себя, прежде чем тот достигал точки, где можно было выбирать направление. Она придерживалась того же ритма двадцать минут, затем «Таун-кар» свернул направо на пандус, ведущий вниз, в гараж под офисным зданием. Оно было двадцатиэтажным, из зеркального синего стекла на стальном каркасе, прямоугольными секциями, неумолимо симметричными. Штаб-квартира AmeriChem Incorporated. Компании, которую основала Каслуга, вернувшись из Индии.
Роберта проехала прямо, затем быстро повернула два раза налево. За ними никто не следил. Она и не ожидала, но предосторожность не помешает. Улица, на которой они оказались, была тихой, поэтому она притормозила у обочины и повернулась к Веронике. Она сказала:
— Что думаешь?
Вероника сказала:
— В идеале мы бы наблюдали за ней не меньше недели. Но они уже знают, что нас двое. И учёных больше не осталось. Они могут начать складывать кусочки. Так что лучше сделать сейчас, чем идеально потом. Проверим её расписание. Если она завтра в офисе и мы сможем раздобыть нужное сегодня днём, предлагаю сделать это утром.
Роберта снова тронулась с места. Она сказала:
— Согласна.
Кабинет Найлсена был заперт. Смит достала из сумочки тонкий кожаный кошелёк и выбрала два тонких металлических отмычки. Она вставила более плоскую в замочную скважину и держала её внизу. Скользнула более острую сверху, провела ею взад-вперёд, и через тридцать секунд дверь открылась. Уолш вошёл первым. Ричер последовал за ним, и на него сразу навалилось знакомое чувство вторжения, которое он всегда испытывал, входя в комнату умершего человека. Смит закрыла за ними дверь. Уолш подошёл к столу Найлсена и нажал кнопку на его автоответчике. Защёлкала пластиковая крышка. Под ней ничего не было. Он повернулся к факсу. Выходной лоток был пуст.
Уолш сказал:
— Ну что ж, похоже, Агентство уже провело уборку. Чёрт. Хотя есть ещё кое-что...
Уолш набрал несколько цифр на клавиатуре факса. Механизм зажужжал, и через несколько секунд выполз лист бумаги. Уолш протянул его остальным. Там были колонки с датами, номерами, временем и продолжительностью. Он сказал:
— Это журнал отправок. Показывает все факсы, которые Найлсен отправлял и получал. — Затем он повернулся к Смит. — Можно ещё раз взглянуть на тот список звонков? — Он проверил деталь и кивнул. — Да. Смотрите. Тот же номер фигурирует в обоих.
— Это нам поможет? — сказал Ричер. — Убийцы обычно не отправляют свои планы по факсу заранее.
Уолш сказал:
— Не думаю, что он отправлял факс. Смотри. Продолжительность: одна секунда. Получено страниц: ноль.
— Так что же он делал?
— В кабинете, который мне дали, номера телефона и факса отличаются на одну цифру. У тебя?
Смит сказала:
— То же самое.
Ричер кивнул.
Уолш сказал:
— Можно с уверенностью предположить, что у Найлсена то же самое. Так что, думаю, кто-то по ошибке позвонил на его факс. Потом сразу повесил трубку.
Ричер сказал:
— Зачем им это делать?
— Если Найлсен оставил сообщение, он мог дать неправильный номер. Или звонящий мог набрать неправильно.
Смит взяла список звонков и журнал факсов.
— Время сходится. Найлсен звонил по этому номеру из отеля сразу после того, как мы были у Сарбоцкого. Он тогда влил в себя всю эту водку, помнишь? Легко ошибиться одной цифрой, когда оставляешь сообщение и едва стоишь прямо. И обратный звонок был тем же вечером, когда мы были в баре.
— Значит, Найлсен оставляет провокационное сообщение. Получатель пытается до него дозвониться, но не может. И что делает? Переходит к активным действиям? И тот, кто над ним, посылает кого-то разобраться с проблемой?
«Кто-то над ним» — Стаморан, подумала Смит, но не произнесла вслух.
— Правдоподобно, — сказал Ричер. — Стоит проверить. Но почему ты сказал, что он сразу повесит трубку?
Уолш сказал:
— Ты никогда не звонил на факс по ошибке?
— Откуда мне знать?
Уолш указал на телефон Найлсена.
— Попробуй. Позвони сейчас на свой.
Ричер набрал номер. Звонок соединился. И в его ухо тут же ворвалась завывающая, визжащая электронная какофония. Он с грохотом бросил трубку.
— Какого чёрта?
Уолш усмехнулся.
— Извини, Ричер. Так факсы разговаривают друг с другом. Понимаешь, почему парень не остался на линии.
Смит наклонилась и снова взяла трубку. Она набрала номер и, когда ей ответили, выдала ту же последовательность аббревиатур, которую использовала ранее, и запросила список других звонков, сделанных с номера, который пытался дозвониться до Найлсена. Затем попросила соединить её и дала указание пробить номер по обратному справочнику. Она молчала несколько секунд, затем покачала головой и повесила трубку. Она сказала:
— Список звонков пришлют мне по факсу позже. Номер зарегистрирован на Джона Смита. Однофамильца.
Приёмная штаб-квартиры AmeriChem была роскошным пространством, полным дорогих материалов и музейного качества искусства, но, если свести её к сути, её задача была одна: не пускать людей внутрь. Если у вас нет пропуска, чтобы пройти через турникеты. У сотрудников они были. Легитимные посетители могли их получить. Вероника Сэнсон не была ни тем, ни другим. Поэтому её первый шаг к проникновению в здание начался по соседству, в Starbucks. Она встала в очередь и, пока ждала, достала из кармана шнурок. Она купила его много лет назад в сувенирном магазине в Тель-Авиве. Он был жёлтым, с рисунком из мультяшных обезьянок. Она повесила его на шею и спрятала зажим внутрь куртки, как будто у неё есть пропуск, но она не хочет демонстрировать его всем по дороге на работу. Она подошла к стойке и заказала четыре венті латте. Это был самый большой размер напитка. Она попросила картонный поднос, втиснула гигантские стаканы в вырезы по углам и загрузила в центр кучу пакетиков с сахаром и палочек для размешивания.
Вероника вышла из кофейни и направилась к одной из вращающихся дверей AmeriChem. Она держала поднос с напитками перед собой и двигалась осторожно, словно вся конструкция вот-вот развалится и ошпарит её. Она пробралась к ближайшему турникету. И тут застряла. Она не могла держать напитки одной рукой. Не могла освободить шнурок без рук. Сзади подходили люди, зажимая её в кольцо. Она начинала нервничать. Попыталась перехватить ношу и чуть не уронила её. Попыталась держать её ровно и наклониться достаточно низко, чтобы активировать датчик, не расстёгивая куртку. Три пакетика сахара соскользнули и упали на пол. Она попыталась просунуть предплечье под поднос, и один из стаканов чуть не опрокинулся. Её лицо стало пунцовым. Она выглядела так, будто вот-вот расплачется. Затем какой-то мужчина в костюме с седыми волосами и усами шагнул рядом с ней. Он наклонился и своим пропуском открыл турникет. Она на цыпочках прошла внутрь и направилась к лифтам.
— Большое спасибо, — сказала она, когда мужчина догнал её. — Я думала, умру от стыда там. У меня только второй день. Я больше никогда не забуду приготовить карточку заранее. — Она понизила голос. — Вы не могли бы нажать кнопку для меня, когда мы зайдём? Не хочу повторения этого кошмара. Мне нужен этаж госпожи Каслуги.
У Сьюзан Каслуги был самый большой угловой кабинет на двадцатом этаже. Привилегия быть главным боссом, предположила Вероника. Другой привилегией, по её мнению, должен был быть самый квалифицированный помощник, поэтому она выбросила молочные кофе в женском туалете у лифтового холла, пробежала по коридору и ворвалась в приёмную Каслуги. Женщина в элегантном чёрном брючном костюме подняла взгляд из-за широкого антикварного стола, встревоженная. Седые волосы зачёсаны назад, тонкие черты лица, строгие голубые глаза.
Вероника сказала:
— Вы та, кого они имели в виду, да? Вы умеете делать искусственное дыхание?
Седовласая женщина мгновенно вскочила на ноги.
— У кого-то остановка сердца?
— Внизу. Этажом ниже. У лифтов. Кто-то позвонил в 911, но вы же знаете, сколько эти ребята могут ехать.
Вероника сделала вид, что следует за ней, но как только пожилая женщина вышла за дверь, она развернулась. Обогнула стол. Почти половину поверхности занимал монитор компьютера. Бежевый, громоздкий, выпуклый спереди, с толстым сплетением проводов, свисающих сзади. Стоял телефон. Большой, сложный, со всевозможными лампочками и кнопками. Кожаный поднос для бумаг. Пара троллей, трёх дюймов высотой, с дикими флуоресцентными волосами. Подарок внука, подумала Вероника. Лежал блокнот и ручка. Ролодекс. Вероника задумалась, сколько можно было бы выручить за некоторые из имён и номеров, которые там наверняка есть. А сбоку, отдельно, лежал ежедневник в кожаном переплёте. Вероника открыла его. Пролистала до текущей недели. Посмотрела на записи следующего дня. Увидела, что они начинаются в 6:00 утра с *Серж, подготовка к пресс-конференции, зал заседаний* и идут до 6:00 вечера без перерыва.
*Извини, Серж,* — подумала Вероника. — *Тебе придётся вставать ни свет ни заря понапрасну.*