Она сказала:
— Мой номер обыскали. Твой?
Ричер жестом пригласил её войти. Он осмотрелся. Его вещмешок лежал на полу под вешалками. Может, на дюйм ближе к двери, чем там, где он его оставил. Запасная одежда была разложена на второй двуспальной кровати. Может, не совсем ровно. В ванной его зубная щётка стояла в стакане у раковины. Она слегка наклонялась. Не совсем вертикально, как была.
Он сказал:
— Некоторые вещи сдвинулись, наверное. Но обыск? Не знаю. Могла уборка.
Смит покачала головой.
— Только не у меня. В моём чемодане вещи переложили. Это намеренно.
— Ты не распаковалась?
— Я перепаковываюсь каждое утро. Это стандартная процедура для меня. Нужно уйти быстро — хватаю сумку и бегу. Ни минуты не теряю.
Ричер пожал плечами. Он решил, что в его номере нет ничего ценного, ради чего стоило бы возвращаться в экстренной ситуации. Он сказал:
— С Найлсеном проверила?
Смит покачала головой.
— Я сначала пришла к тебе.
Они поспешили обратно в коридор, и Ричер постучал в дверь Найлсена. Ответа не было. Он постучал снова, чуть громче. Тишина. Он забарабанил, достаточно громко, чтобы ожидать, что другие гости выйдут и накричат на него, но Найлсен по-прежнему не подавал признаков жизни.
— Как думаешь? — сказала Смит. — Отключился?
Ричер сказал:
— Вероятно. Но нужно убедиться. Я возьму запасной ключ.
Ричер воспользовался лестницей в оба конца и через пару минут снова был у двери Найлсена. В руке у него был ключ на массивном латунном брелоке. Он открыл замок. Толкнул дверь. И увидел ноги Найлсена. Всё ещё в ботинках. Торчащие из дверного проёма ванной. Ричер подошёл ближе. Смит последовала за ним. Найлсен лежал лицом вниз на полу. Не двигался. Головой у душевого поддона. На белом фарфоре виднелся кровавый след, а на плитке — аккуратное круглое пятно. Словно Найлсен прислонился щекой к алой тарелке. Ричер наклонился и прижал два пальца к его сонной артерии. Продержал целую минуту. Затем повернулся к Смит и покачал головой.
— Серьёзно? — Лицо Смит исказилось от ярости. — В тот же день, когда он узнаёт, кто руководил сверхсекретной правительственной программой, он падает и умирает? Как, по их мнению, мы тупы? — Она присела на корточки и убрала прядь волос с открытых, невидящих глаз Найлсена. Её голос внезапно стал мягким, почти на грани срыва. — Знаешь, это хуже. Сталин был прав. Тысяча смертей в Индии — это просто цифра по сравнению с телом одного человека, которого ты знал.
Ричер думал о другом. О том, что убийца, должно быть, ждал в номере, когда они пожелали Найлсену спокойной ночи. *Прощай*, как оказалось. О том, как он собирается найти того, кто послал этого человека. И когда найдёт, тот получит не просто удар по голове.
Ричер и Смит вышли из ванной и закрыли дверь в коридор. Они не хотели, чтобы собирались зеваки.
Ричер сказал:
— Как у тебя с актёрским мастерством?
Смит сказала:
— Не очень. А что?
— Пора его оттачивать. Нужно прикинуться дурачками. Делать всё по инструкции. Убедиться, что тот, кто заказал Найлсена, думает, что его знания умерли вместе с ним.
— Ты имеешь в виду Стаморана.
— Похоже на то. Итак, вот наша история. Мы не видели Найлсена сегодня вечером. Он не приходил в бар. Мы поужинали, вернулись, обнаружили, что наши номера перерыты, постучали к нему, и когда он не ответил, забеспокоились. Из-за его пьянства. Взяли запасной ключ, проверили и нашли его мёртвым. Вот и всё. Согласна?
— Наверное. Но как же бар? Официантка видела нас вместе.
— Я поговорю с ней. Напомню историю о курице, несущей золотые яйца. Убежусь, что она поняла намёк.
— Значит, звоним в полицию?
— Нет. Баглину. Он разберётся с полицией. С ЦРУ. Со Стамораном. С кем угодно. Но сначала нам нужно получить записи звонков Найлсена.
— Как?
— На ресепшене они должны быть, чтобы знать, сколько выставить на счёт его номера.
— Зачем это?
— Это неважно. Но нам нужно найти его контакт, Фрэнка, и предупредить. И посмотреть, с кем ещё он связывался. Он сказал, что тряс деревья. Может, он сказал не то слово не в то ухо. Тревогу могли поднять так. Наверх не пробиваются, будучи слишком доверчивыми. У Стаморана будут расставлены растяжки. Всевозможные защитные механизмы. Мы просто не знаем, сколько их. И где они.
Кристофер Баглин был на месте через полчаса после того, как Ричер поговорил с ним по телефону. Он оценил ситуацию, затем позвонил начальнику полиции округа Колумбия. Два детектива прибыли ещё через двадцать минут. За ними, по пятам, подъехала криминалистическая машина. Жёлто-чёрная лента расползлась повсюду, протянувшись между дверными косяками и поперёк коридоров. Свежелицый полицейский в форме был поставлен с планшетом записывать всех входящих и выходящих. Обозначили пути для входа и выхода. Сделали снимки. Парни в бумажных комбинезонах и эластичных бахилах занялись всевозможными порошками и спреями. В какой-то момент появились двое в тёмных костюмах. Они всюду совали нос, но никому не представлялись. Им и не нужно было. Все присутствующие сразу узнавали агентов ЦРУ. Наконец пара фельдшеров выкатила тело Найлсена на каталке, и детективы принялись брать показания у Ричера и Смит.
Их перевели в отдельные импровизированные комнаты для допросов. Там не было аварийных кнопок или зеркал с односторонней прозрачностью, но всё остальное из арсенала детективов было задействовано. Они перепробовали все трюки. Говорили, что другой уже раскололся и пора опередить события, пока не предъявили неизбежные обвинения. Что есть свидетели. Что есть только одна сделка со следствием, а другой колеблется. Ничего не сработало. И всё это время в углу, прислонившись к стене, молча торчал парень из ЦРУ.
Когда страсти улеглись и большая часть экстренных служб разъехалась, Баглин отвёл Ричера и Смит в сторону. Он сказал:
— Вы, ребята, в порядке? Должно быть, неприятно через такое пройти.
Смит сказала:
— Могу придумать более приятные способы провести вечер.
Баглин сказал:
— Ваши номера обыскал тот же парень?
Ричер сказал:
— Наши номера обыскали. Предполагаем, что тот же. Доказательств нет, но иначе было бы чертовски большое совпадение.
— Уверен, детективы вас спрашивали, но вы можете придумать причину, по которой кто-то мог напасть на Найлсена? Может, на всех вас?
Ричер покачал головой.
— Никакой. Трудно увидеть, как это нападение связано с оперативной группой. Мы знаем, что две женщины совершили серию убийств, и у нас есть предположения, почему, но это всё. Ни имён. Ни описаний. Ни физических улик. Они явно хорошо обучены и умелы, так что если бы они считали, что сеть сжимается, умным ходом было бы вернуться к обычной жизни. Они могли бы подавать нам кофе каждое утро в кафе на углу, и мы бы ничего не заподозрили. Им не было нужды убивать кого-то из нас. Для них это было бы тактически невыгодно. Очень нехарактерно для них.
— Так что же случилось сегодня вечером?
— Моя догадка? Ограбление пошло не по плану. В отелях грабят постоянно. И посмотри на последовательность наших номеров. Парень начал с моего. Ничего ценного не нашёл. Перешёл к агенту Смит.
Смит сказала:
— В моём ничего ценного.
— Так преступник перешёл к Найлсену. Он шарил в поисках добра, когда Найлсен ввалился. Судя по запаху, можно с уверенностью сказать, что сегодня он пил. Возможно, злоумышленник даже не пытался его убить. Может, просто толкнул, пытаясь сбежать.
Баглин скрестил руки, и Ричер понял, что он совсем не купился на эту историю. Никто не говорил мгновение, затем Баглин сказал:
— Должен извиниться. Поселить вас всех в одну гостиницу, да ещё и в соседние номера, было тактической ошибкой. Это подвергло вас ненужному риску. Ошибка исправлена. Вас переводят в новые отели. В разные, в разных частях города. Немедленно.
Ричер сказал:
— У меня нет машины.
— Вам её предоставят. Возможно, уже доставили. Спросите на ресепшене, когда будете уходить.
Смит сказала:
— Спасибо. А завтра утром? — Она посмотрела на часы. — Сегодня утром, наверное.
Баглин сказал:
— Что завтра утром? Будьте в офисе, в обычное время. Теперь у нас на хвосте трое убийц.
Машина ждала Ричера на стоянке. Арендованная. Седан «Форд». Хлипкая штуковина с тонкими сиденьями, кучей кнопок на приборной панели и недостатком места за рулём. Но Ричера не волновали её конструктивные недостатки. Он не собирался проводить за рулём много времени.
Отель, в который поселили Ричера, был практически на противоположном конце шкалы от первого. Если первый был рассчитан на орды шумных детишек со Среднего Запада, то второй был явно нацелен на политический и дипломатический сегмент рынка. Его номер был огромным. Вернее, это были две комнаты. Одна со спальней, ванной и гардеробной. И другая с отдельными зонами гостиной и столовой. Вокруг раковины и умывальника стояли полноразмерные бутылки различных моющих средств, которых он не знал. Из тех, что он ни за что не стал бы использовать. Были гигантские полотенца. Пушистые халаты. Столько декоративных подушек, что если пришлось бы спасаться из здания при пожаре, можно было выбросить их в окно, и они смягчили бы падение с десятого этажа. Впрочем, Ричера ничего из этого не интересовало. Он просто хотел оставить этот день позади и начать новый утром. Он обошёл номер, выключая свет и задёргивая шторы, и заметил, что дверца маленького шкафчика закрыта не до конца. Мини-бар. Найлсену бы здесь понравилось, подумал он. Заглянул внутрь. Достал маленькую бутылочку Maker's Mark, открутил крышку и молча выпил за отсутствующих друзей.
Ричер и Смит въехали на парковку у здания оперативной группы с интервалом меньше минуты следующим утром. Ричер прибыл с юга. Смит — с севера. Они вместе вошли в приёмную и увидели, что на посту два дополнительных охранника. «Заперли конюшню после того, как лошадь украли», — подумал Ричер и показал удостоверение. Он последовал за Смит по коридору в зал заседаний. Она села, а он налил себе кружку кофе.
Она сказала:
— Думаешь, они пришлют замену Найлсену?
Ричер сказал:
— Сомневаюсь. Послать кого-то из Агентства было для Стаморана азартной игрой. Ошибкой, если оглянуться назад. Найлсен смог докопаться до правды только потому, что мог связаться со своим приятелем. Тот ни за что не заговорил бы с нами. Или с Уолшем, теперь, когда он очнулся. Стаморан, вероятно, рассудил, что будет подозрительнее, если Агентство не будет представлено. Тогда уж точно брови поползли бы вверх. Он, наверное, надеялся, что такой пьяница, как Найлсен, не сможет ему навредить.
— Знаешь, мне от этого грустно. Нам так и не удалось узнать, что за история была у Найлсена. Он был хорошим агентом. Это было очевидно. Даже когда был в стельку пьян. Он не мог так пить с самого начала карьеры. Его печень бы не выжила. И если бы его не убили, его бы выгнали. Должно быть, с ним случилось что-то травмирующее. Жаль, что я не знала его достаточно хорошо, чтобы он поделился этим.
Ричер промолчал.
Смит подавила зевок и сказала:
— Ты спал?
Ричер сказал:
— Мог бы и больше. — Правда была в том, что его глаза закрылись через минуту после того, как голова коснулась подушки, и он не шевелился до минуты перед подъёмом, но за годы он усвоил, что люди обычно не ждут положительного ответа на такой вопрос.
Смит сказала:
— Я почти не сомкнула глаз. Я вымотана. Это очень плохо, Ричер. Смерть Найлсена, Чарльз Стаморан, Тифон, тысяча трупов — я всё думала, что нам со всем этим делать?
— Мы будем делать то же, что делали бы, расследуя любое другое преступление против любого другого человека. Следовать за уликами. Если они подтвердят вину Стаморана, мы его возьмём.
— Но он министр обороны.
— Как я сказал Сарбоцкому, это Америка. Закон применяется к нему так же, как и ко всем.
— Но охотиться на него сложнее.
— Значит, будем работать умнее.
— Есть мысли?
— Нутром чую, смерть Найлсена начинается с кого-то, с кем он говорил в ЦРУ. Он, скорее всего, упомянул Тифон. Спросил, существовал ли он. Есть ли доказательства. Кто руководил программой. Что-то задело нерв. Отсюда я вижу три возможных пути. Первый: контакт Найлсена пришёл и сделал это сам. Второй: он послал кого-то другого. Третий: он доложил о вопросах Найлсена другому лицу, и тот организовал убийство.
— Стаморан подходит под третий сценарий?
— Верно.
— Как нам это доказать?
— Мы узнаем, с кем говорил Найлсен. Я свяжусь с ними. Дам им знать, что я работал с Найлсеном и что знаю то же, что и он. Потом буду ждать, пока кто-нибудь не заявится шарить по моему гостиничному номеру. И вместо того чтобы мне оказаться на полу в ванной, тот, кто появится, даст нам имя. Потом будем повторять по необходимости, пока не доберёмся до вершины пищевой цепочки. Мы уже знаем, кому Найлсен звонил из отеля. Теперь нужен список его звонков отсюда. Думаешь, Бюро сможет это раздобыть?
Смит потянулась и схватила телефон с центра стола. Она набрала номер, отдала пару быстрых распоряжений, в основном на жаргоне и аббревиатурах, которых Ричер не понял, затем повесила трубку. Отодвинула телефон обратно, и в этот момент дверь открылась. Вбежал Гэри Уолш. Лицо у него раскраснелось. Он направился к своему обычному месту у окна, затем повернулся обратно и на мгновение неловко затоптался на месте. Потом сказал:
— Я слышал о том, что случилось. Мне очень жаль. Наверное, вы были близки. Если я могу чем-то помочь...
Дверь снова открылась, и появился тот самый первый охранник. Он сказал:
— Сообщение от мистера Баглина. Он не может присутствовать на утреннем совещании. Говорит, вы все знаете, что нужно делать.
Уолш подождал, пока дверь закроется, затем сел на место Баглина. Он сказал:
— То, что случилось с Найлсеном... это было связано с тем, почему он пропустил вчерашнее совещание?