— А что ещё это могло быть? Агентство не стало бы гадить на собственном параде. Можешь быть в этом уверена. И это не КГБ. Ты сама так сказала.
Ричер сказал:
— Это могла быть халатность. Или экономия. Или что-то, что было просто опасным по своей сути. Посмотри на место, которое они выбрали. Американские жизни не были под угрозой. Если это было безопасно, почему не сделать это в Нью-Йорке или Калифорнии?
Смит кивнула.
— Нам нужно больше данных, прежде чем принимать решение. Начнём с семьи Моргана Сэнсона. У него была жена. Четверо детей. Что это был за человек? Счастливый? Подавленный? Вёл ли он дневник? Правда ли, что он конфликтовал с химической компанией?
Ричер сказал:
— Хорошо. Сможешь начать их поиски? А пока мы должны поговорить с Невиллом Притчардом. Если структура была такой же, как на объекте в Шри-Ланке, который изучал Флемминг, Притчард мог отвечать за Тифон так же, как и за 192. Он мог бы сказать нам, кто был его руководителем в Штатах.
Найлсен сказал:
— Ты забываешь? Притчард пропал.
— Тогда мы его найдём.
— Как?
— Мне нужно увидеть его дом. Понять, куда он делся.
— Ты не можешь. Весь его район будет кишеть агентами на случай, если он вернётся.
— Мне не нужно физически там быть. Достаточно спутникового снимка. У ЦРУ они есть, верно?
— Может быть.
— Мне нужно, чтобы ты достал свежий снимок этого района.
Найлсен пожал плечами.
— Могу попробовать.
— Мне понадобится карта. Мэриленда и соседних штатов.
Смит сказала:
— У меня есть карта в машине.
Найлсен сказал:
— Мы зря теряем время. Даже если мы его найдём, он не заговорит.
Ричер сказал:
— Конечно, заговорит. Если мы вежливо попросим.
Роберта и Вероника Сэнсон решили, что «Форд Эксплорер» подойдёт. Такой тип машины, который используют любители активного отдыха для буксировки трейлеров, перевозки велосипедов, детей и собак. Универсальный, но не броский. Поэтому они угнали один, примерно двадцатилетней давности, со стоянки у Walmart, в пяти милях от города. Затем повернули на север и запад и проехали ещё тридцать миль, пока не нашли въезд в кемпинг и курорт «Шепчущие Сосны».
Участок занимал сто акров. В основном лес, но было пару прудов для рыбалки, скалы для лазанья и множество троп для прогулок и маршрутов для верховой езды. В центре находился комплекс зданий, известный как Оазис. Там был офис, магазин, где продавались продукты и предметы первой необходимости для автодомов, блок туалетов и блок душевых. К востоку располагались участки для автодомов с полным подключением к электричеству, воде и канализации. Роберта и Вероника проигнорировали их. Они были слишком близко друг к другу. Слишком близко к зданиям, которые привлекали бы других людей. Может, любопытных. Может, с хорошей памятью. Вместо этого они объехали участок в поисках отдалённых мест. Чем более изолированных и труднодоступных, тем лучше. Каждый раз, когда был выбор, они сворачивали на дорогу поменьше, похуже.
После двадцати минут кружения и пересечений туда-сюда Вероника заметила блеск белой краски сквозь отдалённую группу деревьев. Роберта проехала ещё четверть мили, затем съехала с дороги. Они выпрыгнули из «Форда» и вернулись пешком. Они замедлились, приближаясь к прогалине, через которую Вероника разглядела машину. Подкрались поближе. Хорошенько рассмотрели. Это определённо был перспективный кандидат. Автодом. Белый с зелёными и коричневыми полосами. Устаревшая угловатая форма. Окна, разбросанные вдоль борта, и спальный отсек, неуклюже выпирающий над кабиной. Он низко сидел на рессорах. Значит, был тяжёлым. С полными баками воды, как они были уверены, что и у Притчарда.
Они пробрались через подлесок так, чтобы подойти к автодому спереди. Они рассудили, что Притчард — или кто-то другой, если это не его машина — будет в жилой части сзади, а не торчать в кабине. Роберта кралась впереди. Вероника следовала за ней. Они приближались, пригнувшись, осторожно ставя ноги, обходя сухие ветки и хрустящие прутики. Когда до цели оставалось десять ярдов, они разделились: Роберта налево, Вероника направо. Они преодолели ещё пять ярдов. Затем Роберта выпрямилась и побежала прямо вперёд.
— Нет, нет, нет! — закричала она. — Только посмей!
Она заметила садовый шланг, похожий на тот, что они нашли в гараже, который Притчард использовал во дворе соседа. Только этот был подсоединён не к водозабору. Он был прикреплён к выхлопной трубе автодома. Свисал оттуда, тянулся по земле, затем уходил вверх и внутрь через аккуратное отверстие в нижнем углу главной двери.
Вероника догнала сестру. Двигатель машины не работал. Роберта положила руку на капот. Покачала головой и сказала:
— Холодный, как камень. — Затем она сняла свитер и обмотала им голову. Взялась за дверную ручку и потянула. Дверь распахнулась. Изнутри выплыл слабый голубовато-серый туман. Роберта на мгновение заколебалась, затем забралась внутрь. Она обнаружила кухонную зону с крошечной раковиной, одной конфоркой и мини-холодильником. Хлипкий стол со скамейкой по обе стороны. Узкая дверь, ведущая в простую ванную. И диван в самом конце пространства. Он занимал всю ширину автодома. На нём, раскинувшись, лежал Невилл Притчард. Его глаза были открыты, остекленевшие, совершенно неподвижные. Всё вокруг было покрыто тонкой маслянистой плёнкой. Включая кожу Притчарда, из-за чего он больше походил на призрака, чем на человека.
Роберта спрыгнула на землю снаружи и сообщила новость Веронике.
Вероника взвизгнула и топнула ногой. Она сказала:
— Этого не может быть! Это всё портит. — Она помолчала мгновение, затем сказала: — Думаешь, он сам это сделал?
Роберта сказала:
— Ни за что. Никто не сбегает, а потом убивает себя. Люди убивают себя, потому что *не могут* сбежать. Нет. Это сделал восьмой человек. Чтобы сохранить свою личность в тайне. Другого объяснения нет.
Вероника поникла, прислонившись к борту автодома, затем сползла на землю.
— Всё было зря. Притчард мёртв, и наш единственный шанс узнать восьмое имя умер вместе с ним. Пристрелите меня сейчас.
Роберта легонько пнула ногу Вероники.
— Это не зря. Даже близко не зря. Семь ублюдков мертвы. Это почти все. Мы поклялись заставить их заплатить за молчание и за то, что папа взял на себя вину. Мы это сделали. Со вкусом. И не считая Бака с его раком, их смерти разят суицидом. Смердят им. Так что теперь их семьям придётся жить с этим. Насколько другой была бы наша жизнь, если бы нам не пришлось? Если бы маме не пришлось чувствовать, что она должна бежать из страны? Ричард был бы жив. Райан не сидел бы в тюрьме. Нам не пришлось бы вступать в армию, чтобы сбежать от этого безумия. Мы могли бы делать всё, что хотели. Кроме того, я не сдамся в поисках восьмого имени. Или денег, которые ублюдок заработал на несчастье папы. У меня есть идея. Может, есть другой человек, который поможет нам это выяснить.
— Кто?
— Поговорим об этом, когда вернёмся на трассу. Нам нужно найти телефон. Позвонить в 911. Нет смысла, чтобы Притчард был мёртв, если никто об этом не узнает.
Потребовалось два часа и уйма одолженных услуг, но Найлсен раздобыл спутниковый снимок. Или, по крайней мере, факсовую копию. В данных обстоятельствах это было лучшее, на что можно было рассчитывать. Он забрал Смит, которая уже достала из машины свою карту, и вместе они вернулись в комнату Ричера.
Найлсен положил снимок на стол Ричера и сказал:
— Мне нужно ненадолго отлучиться. Мой приятель сообщил кое-что. У него есть информация о 192-м. Кое-что важное, ещё из шестидесятых. Он не хотел обсуждать это по телефону. Если я не вернусь к тому времени, как вы тут закончите, увидимся в баре.
Смит встала рядом с Ричером и ткнула пальцем в центр фотографии. Она сказала:
— Это дом Притчарда. Тебе это о чём-нибудь говорит?
Ричер изучал снимок с минуту, затем сказал:
— Если хочешь кого-то найти, нужно думать как он. Итак, представь, что ты живёшь здесь. Ты немного параноик. Боишься, что враждебные агенты могут прийти за тобой ночью. Что бы ты сделал? Ты знаешь, что дом уязвим с двух сторон. Спереди и сзади. С этим ничего не поделаешь. Нападающие могут ударить спереди и следить за тылом. Или ударить сзади и следить за передом. Или атаковать одновременно с двух сторон. Поэтому ты создашь путь к отступлению с одной из боковых сторон. Не с восточной. Она слишком открыта, и оттуда некуда деваться. Значит, используешь западную. Соорудишь какой-нибудь скрытый выход из гаража.
— Как?
— Неважно. Много способов это сделать. Главное, что он выведет тебя сюда. — Пальцы Ричера были слишком толстыми, поэтому он указал на снимок кончиком ручки. — Ты будешь невидим. Тебя скроет растительность здесь и здесь. А оттуда у тебя будет свободный доступ к забору. Будет легко устроить незаметный проход. Тогда ты окажешься во дворе соседа. Самое трудное будет сделано. А затем... что это? — Он указал на небольшое прямоугольное строение.
— Похоже на сарай? Нет. У него есть подъездная дорожка. Это гараж.
— У всех домов в этом районе есть пристроенные гаражи. Что там делает дополнительный? Он стоит отдельно от дома. Не очень удобно. Если соседям нужно больше места, почему бы не сделать пристройку? Держу пари, Притчард арендовал это место и сам построил гараж. Нет. Держу пари, он купил весь участок и сдал остальную часть обратно жильцам. И использует дополнительный гараж для хранения машины для побега. Видишь, как подъездная дорожка уходит в сторону от его собственного дома? Она намного длиннее, чем нужно. Зачем за это платить? Чтобы можно было съехать к дороге почти бесшумно. Неудивительно, что эти агенты его упустили.
— Машина для побега будет зарегистрирована на вымышленное имя. Можешь быть уверена. Но какая именно? Как нам её найти?
— Зависит от того, какова его цель. Если он собирался бежать из страны, это будет машина. Что-то удобное. Невзрачное. Надёжное. С бензобаком, достаточным, чтобы добраться до аэропорта, или порта, или даже до границы. Если у него был такой план, он уже далеко. Мы никогда его не найдём. Он будет сидеть на каком-нибудь пляже в стране без договора об экстрадиции.
— Это не обнадёживает.
— С другой стороны, побег из юрисдикции — игра для молодых. Это стресс. Физически тяжело. Нужно быстро двигаться и тащить кучу вещей, а аэропорты — естественные узкие места. Там охрана. Копы. Ограниченное количество выходов. А Притчарду много лет. Он на пенсии. Из тех, кто скорее использует опыт, чем мышцы. Позволит мозгу делать тяжёлую работу. Я могу представить его, спрятавшегося у какого-нибудь тихого озера, где-нибудь в приятном месте, ловящего рыбу и ждущего, пока шум утихнет. Или пока его друзья не подергают за ниточки и не устранят угрозу. В этом случае он выбрал бы автодом. Гараж выглядит достаточно большим для одного.
— Я голосую за автодом. Так куда бы он на нём поехал? Может быть куда угодно по стране. Даже в Канаду. Или в Мексику. Автодома мобильны. В этом их смысл.
Ричер задумался на мгновение. У него не было опыта с автодомами, но он предположил, что они похожи по принципу на армейские боевые машины пехоты. Созданы для обеспечения укрытия и мобильности. Так что, может, как «Брэдли», но с бóльшим комфортом и меньшим количеством пушек. Способны нести определённый запас припасов. Воды. Топлива. И еды, в гражданском контексте. Но есть предел. Притчарду нужно будет пополнять запасы. Ричер предположил, что для удовлетворения такой потребности существуют специализированные объекты. Он взял у Смит карту и разложил её рядом с фотографией.
Он сказал:
— Как быстро может ехать автодом?
Смит пожала плечами.
— Не знаю. Шестьдесят?
— Я думаю, Притчард захочет быть в дороге меньше часа. Итак, что нам нужно сделать. Найти все места, которые могут снабдить машину пресной водой в радиусе сорока миль от его дома. Связаться с местной полицией. Отправить им по факсу самую свежую фотографию Притчарда, которую сможешь достать. Попросить их послать офицера в каждое потенциальное место и выяснить, не видел ли его там кто-нибудь. Скажи им действовать осмотрительно. Если подтвердится, что его видели, сообщить об этом. Не пытаться приблизиться. Притчард параноик. Он сейчас в режиме бегства. Но это легко может измениться.
— Бизнесвумен, учёная? Почему она? — Вероника Сэнсон откинулась на сиденье.
— Потому что она была там. — Роберта переключилась на драйв и убрала ногу с тормоза.
— В Индии? Откуда ты знаешь?
Роберта влилась в поток.
— Наверное, ты слишком молода, чтобы помнить пресс-конференции по телевизору. Её фотографии тогда были во всех газетах. Она была представителем химической компании.
— Это была она? Я не поняла. Не связала. Но она была гражданской. Не из ЦРУ. Не из армии. Как она может помочь?
Роберта нажала на газ.
— Когда я была в доме Притчарда, я позволила четвёртому агенту надеть на меня наручники. Я оказалась в полном проигрыше. Как мне удалось отправить наблюдателей прочь? Почему он был на полу без сознания, когда ты приехала? Потому что он меня недооценил. Женщину. Мужчины всегда недооценивают женщин. А теперь что делаешь ты? Сьюзан Каслуга умна. Способна. Находчива. Должно быть, она также любопытна и дотошна. Иначе бы она не достигла того, чего достигла. Кто знает, что она видела там? Что слышала? Какие выводы смогла сделать для себя? Готова поспорить, никто не удосужился спросить, потому что она женщина. Она была молода. И даже если она сама не осознаёт значимости этого, секрет может быть заперт у неё в мозгу. Мы не можем сдаться, пока хотя бы не выясним.
— Ладно. Логично. Но как нам подобраться к ней, чтобы спросить? Она генеральный директор корпорации стоимостью в миллиарды. Её муж — министр обороны. Мы не можем просто ворваться в её офис. Не можем просто постучать в её дверь.
— Мы сделаем то, что всегда делаем. Будем наблюдать. Ждать. И когда увидим возможность, воспользуемся.